Влюбить бессердечного

Капли прохладной воды стекали по оголённым плечам и спине, левая сторона которой была покрыта крупными чернильными узорами, образующими часть парного узора, забирая с собой лёгкую усталость и пот и оставляя ощущения чистоты и свежести.

— Так быстро соскучилась?

Не открывая глаз, Ран убрал с них мокрые волосы, зачесав назад, и подставил лицо под струи воды, пока пара тонких рук обвивалась вокруг его торса, а к спине прижималось обнажённое тёплое тело, чью обладательницу он услышал сразу же, как она появилась на пороге ванной комнаты.

— Я была такой шумной? — кокетливо спросила Фунсо, оставив поцелуй на лопатке и прижавшись ближе, даря приятные ощущения и себе, и ему. — Соскучилась.

С момента первого свидания оторваться от Рана было и правда всё сложнее и сложнее, будто связаны были не только нити судьбы, а и их души и сердца, что заставляло постоянно тянуться друг к другу и испытывать почти физический дискомфорт от расстояния, разделявшего двух влюбленных.

Это была одна из стадий влюблённости из-за «орудия любви», о которых было сказано в учебниках Купидонов. Только после окончания всех стадий наступала здоровая, крепкая и нерушимая любовь. Но пока Фунсо и Ран были ещё далеко до этой черты, наслаждались конфетно-букетным периодом и испытывали жажду друг по другу, даже если не виделись несколько часов.

— Иногда мне кажется, что даже без каблуков ты цокаешь, — Хайтани ухмыльнулся, накрыв ладонью руку Дарин и, слегка отведя в сторону, развернулся к ней лицом, чтобы сразу же впиться в губы жадным голодным поцелуем, будто ещё полчаса назад не они не могли оторваться друг от друга на его просторной кровати с шёлковыми простынями.

Ему было мало, хотелось её всю, целиком и полностью. Натура собственника стала ярче, желание присвоить и спрятать от всего мира — сильнее. А тёплые чувства, уважение и желание просто быть рядом продолжали расти и напоминать, что у Рана всё же есть сердце, и места в нём хватит теперь не только для родного брата, а и для романтической любви к женщине. Его женщине.

— Мне нужно идти, — Фунсо улыбнулась сквозь поцелуй, пока мужские крепкие руки сжимали её талию, и нехотя отдалилась. — На работу пора, я и так уже на несколько часов задержалась.

— Но, согласись, эта утренняя «зарядка» того стоила.

Ран оставил на её припухлых губах ещё один поцелуй, тянув его мучительно долго и сладостно, чтобы продлить момент, пока девушка была ещё рядом, в его руках, а когда уже она сама начала снова осторожно отдаляться, нежно поцеловал в плечо.

— Я заеду вечером.

— Буду ждать.

Она вышла из ванной, оставив по себе виноградный шлейф и улыбку на лице Хайтани.

***

Всю дорогу до офиса Фунсо не находила себе места, ведь за отведённые две недели так ни разу и не подумала и даже не постаралась что-то узнать об их удивительной связи с Раном, которую она сотворила, и в какую уже успела погрузиться с головой, а потому каждый шаг в сторону здания «свадебного агентства» давался с трудом, ведь предугадать реакцию других на её интересное положение было не просто сложно, а невозможно. Раньше она не слышала даже о чём-то отдалённо похожем на то, что произошло с ней и Раном, и от этого волнение и страх разрастались — если она не первая, с кем это случилось, то информацию с какой-то целью скрывали, что явно было нехорошо.

— Доброе утро, — с улыбкой произнесла Дарин, войдя через парадный вход и заметив на ресепшене нескольких Купидонов и Юсо Осоре среди них, которая тут же сменилась в лице из-за появления коллеги.

— Фунсо, пойдём со мной, срочно.

Взяв её за предплечье, Юсо практически потащила коллегу подальше от ресепшена, но в другую сторону от главного крыла, в котором были архив, зал судьбы и кабинет Амура.

— Юсо, в чём дело?.. — неуверенно спросила Фунсо под ритмичный стук уже двух пар каблуков.

Брюнетка завела Фунсо в коридор у складского помещения, где почти не ходили работники, неосознанно прижав ту к стене.

— Ты влюбила в себя Рана Хайтани «орудием любви»? — с какой-то мольбой воскликнула Осоре, в чьих карих глазах можно было считать страх и волнение вперемешку с виной. Но за что?

— Это вышло случайно, но откуда ты…

Фунсо не успела договорить, как Юсо закрыла лицо руками и глубоко вздохнула, что-то проговаривая себе под нос, пока от самокопания её не отвлёк ещё один вопрос.

— Как это вообще возможно? Могут ли чары распространяться и на самих Купидонов, и что случается, если их нити соединяются с человеческой?..

— Такого не должно случаться, — Юсо поправила каре, стараясь придать себе невозмутимый вид, но взгляд, направленный куда угодно, но не на Фунсо, выдавал. — Купидоны не должны сами влюбляться в своих подопечных. Это негласное правило, и Амур уверен, что Купидоны, неся в мир любовь, не могут принести её себе.

Сердце сжалось тревогой и болью от осознания, что всё, что было у неё с Раном за эти две недели, было неправильным, против правил и всё-таки шуткой судьбы, то, что не признавал сам Амур. Но даже из-за этого оставалось самым лучшим, что случилось за всю жизнь, и тем, от чего отказываться не хотелось ни за что.

— Что теперь будет?.. — едва выдавила из себя Фунсо, понимая, что раз Юсо и Амур уже знают, то их с Раном теперь не оставят в покое и никто не закроет глаза на эту ситуацию.

— Я, — брюнетка замялась, её губы задрожали в тревоге и чувстве вины, а рука нервно начала теребить рукав белой блузки. — Я не знаю… Мне очень жаль…

Она хотела было посоветовать бежать, скрыться подальше вместе с Раном и жить спокойной жизнью, но это было бы слишком глупо и нелепо, да и их бы сразу же нашли, наказав Фунсо ещё сильнее, а ведь она уже была под прицелом.

Фунсо кивнула, погружённая в свои мысли. Жалость ей была не нужна, но ничего другого Осоре, судя по всему, дать ей не могла, даже будучи заместителем «директора».

— Где сейчас Амур?

— Ещё не приехал. У тебя есть немного времени, не хочешь встретиться с Раном? На всякий случай, а то вдруг…

Дарин не дослушала, понимая, что эта встреча и вправду может быть последней для неё и Хайтани, раз по какому-то негласному правилу Купидонам всё же было запрещено влюбляться в людей, несмотря на слова о судьбе и её воле.

На негнущихся ногах она вышла из здания, даже не оглянувшись на Юсо, и уже успела набрать Рану сообщение и обрадоваться, когда узнала, что он как раз был на встрече недалеко от офиса, и они могут встретиться.

За спиной будто выросли крылья, но перья были пропитаны тревогой и желанием поскорее увидеться. Фунсо, уже не в силах держаться, просто побежала, впервые за всё время натирая ноги в кровь, ведь каблуки не были предназначены для такого темпа. Ветер развивал её распущенные карамельные волосы и лёгкое чёрное платье с юбкой клёш, и вот-вот подхватил бы её слезы, если бы девушка дала слабину и позволила им скатиться с глаз, подчеркнув гримасу боли и страха на её красивом лице.

Но вдруг её красота засияла спокойствием и радостью, а тревога в груди слегка утихла, стоило увидеть Рана на другой стороне дороги, так же, как и она, ожидающего зелёного сигнала светофора. Он ещё не видел Фунсо, будучи сосредоточенным на телефонном разговоре, чему Дарин даже была рада, ведь он сразу бы уловил, что что-то не так, и могла просто ещё раз рассмотреть его лицо, что почему-то так любила делать. Ей доставляло удовольствие рассматривать его необычно красивое лицо с острыми чертами, в котором слилась японская и европейская кровь, фиолетовые глаза, которые были светлее и ярче, когда смотрели на неё, светлые прямые брови, делавшие его лицо отстранённым и через чур серьёзным, как Фунсо любила говорить, прямой аккуратный нос, к которому она уже не раз успела прикоснуться и провести пальцами от переносицы до кончика, и острый подбородок, до которого её пальцы ещё не успели добраться, в отличии от пальцев Рана на её подбородке, когда он брал за него и поднимал голову Фунсо, заставляя смотреть в глаза и тонуть в омуте.

Ран был безумно красив, и для Дарин это была не просто красота, а настоящий эталон и смесь всего прекрасного, что есть в этом мире. Именно из-за этого она, будучи поклонником пейзажей или абстракции, но всё же решив попробовать себя в портретах, первым делом запечатлела на холсте Рана. Та картина стала её любимой, и о ней она почему-то и вспомнила, глядя на Рана на той стороне дороги.

Они бы встретились через каких-то сорок секунд, которые Фунсо мысленно отчитывала, и которые казались бесконечностью, отделяющей от тёплый объятий Хайтани.

За тридцать секунд Ран уже сам заметил девушку на другой стороне дороги, отреагировав на неё улыбкой и кивком головы, предвкушающим встречу. Она кивнула в ответ.

Но судьба решила преподнести очередной сюрприз или же наказание, ведь за двадцать секунд до зелёного света Купидон заметила за спиной Рана Амура и сразу поняла, что хорошего ждать не стоит.

Сталь взгляда Амура, направленного на неё и мельком упавшего на Рана, пугала и веяла властным холодом, и казалось, стоит ему дотронуться до живого человека, как тот сразу же превратится в ледяную скульптуру.

За десять секунд до зелёного света Ран, не сводя глаз с Фунсо, сразу же уловил перемены на её лице, которое отразило полнейший ужас. Его брови свелись на переносице, а губы сжались в тонкую полоску. Он уже был готов убить того, кто заставил её испытать нечто подобное. Его нога ступила на дорогу за пять секунд, не желая ждать воссоединения. И Фунсо сделала то же самое, будучи готовой прямо сейчас кинуться вперёд, несмотря на всё ещё проезжающие машины. Было всё равно, лишь бы оказаться рядом с Раном, прижаться к нему сильнее, вдохнуть запах шоколадных сигарет и латте с солёной карамелью, которым он был пропитан, и ни о чём больше не думать.

Но в момент, когда красный сменился на зелёный, сменилось и выражение лица Рана, обретая до этого привычную холодность и отстранённость. Доля секунды изменила всё.

— Нет… — она ещё не успела подойти близко, но издалека поняла, что всё изменилось. Даже аура, которая исходила от Хайтани, резко сменилась, и она уже не чувствовала себя той, кто ему нужен и кого он хотел бы любить и оберегать.

За те несчастные доли секунды изменилось всё, особенно воспоминания и чувства Рана. За одно мгновение из его памяти были вырезаны все эпизоды, в которых так или иначе фигурировала Дарин, а значит пропала и влюблённость, и всё остальное, что он к ней успел почувствовать за время вместе. Хайтани снова стал бессердечным, и даже бровью не повёл, не то что обернулся на девушку с глазами цвета пасмурного неба, так и оставшуюся стоять посреди дороги и льющую горькие слёзы.

Они шли друг другу навстречу, но Ран прошёл мимо, а Фунсо так и осталась стоять со слезами на щеках, первая из которых скатилась в момент, как их нити судьбы безжалостно разорвали, разрушив всё светлое и прекрасное, что так хотелось хранить в душе и лелеять в сердце. Боль чувствовалась почти физически, и девушка уже успела подумать, что вместе с нитями разорвались её вены и артерии, из-за чего тело и замерло посреди дороги.

Но когда зелёный свет вновь сменился на красный, сменился и взгляд Дарин. Вновь за одно мгновение.

— Что это? Слёзы? — недоумевая произнесла она себе под нос, сдвинув брови и вытерев щёку тыльной стороной ладони. — Из-за чего?

Боль ушла вместе с памятью о Ране, но ей всё же повезло меньше. Фунсо потеряла не только любимого человека, но и всё, что получила, будучи вершителем людских судеб.

Если бы у Купидонов были крылья, у Дарин бы их вырвали, превратив в обычного человека без сил, воспоминаний и возможности помогать людям обретать любовь. У неё отняли почти всё, а она даже не знала этого, так и продолжая стоять на месте и разглядывать солёные капли — всё, что осталось от прошлой жизни.

Амур же, так и не перейдя дорогу, разрешил себе ещё несколько секунд полюбоваться на ничего не понимающую Фунсо, чью жизнь только что разрушил, и скрылся в толпе. У него было ещё много работы, к которой павший Купидон уже не имела никакого отношения. Но, возможно, скоро уже она станет чьей-то подопечной, ведь теперь Фунсо была человеком.