Влюбить бессердечного

Осознание разрывало разум, ровно как сердце норовило сделать то же самое с грудной клеткой из-за бешеного стука. Угораздило же Купидона стать собственной подопечной и мало того, что влюбить в себя Рана Хайтани, который до этого не поддавался чарам, так ещё и влюбиться самой. Уму непостижимо, как встреча с так называемым "бессердечным" перевернула всё с ног на голову, руша идеальную репутацию и втягивая в конфуз, перерастающий в настоящую катастрофу.

— Как тебя зовут?

Сладкий, словно мёд, голос Рана выдернул из гнетущих мыслей и заставил обратить внимание на то, что Фунсо всё ещё была в его объятиях, в которых чувствовала себя в полнейшей безопасности, а вскоре почувствовала его пальцы на виске, когда он заправлял за ухо длинную карамельную прядь, пуская приятные мурашки по коже.

— Я... Мне пора.

Попытка ретироваться не привела ни к чему хорошему, и девушка даже из хватки выбраться не смогла — Хайтани не привык так просто отпускать то, что хотел себе.

— Куда-то спешишь, ангел?

Словно издеваясь, он прижал Фунсо к себе ещё ближе, вдыхая аромат винограда, которым были пропитаны её волосы, и едва прикрывая глаза от удовольствия. Но идиллия продлилась недолго, ровно до момента, как к Купидону пришла гениальная мысль наступить каблуком на обувь Рана и выбраться хоть и с желанного, но такого неправильного плена его рук.

Когда Хайтани опомнился, незнакомки рядом уже не было, и по себе она оставила лишь лёгкую боль в ноге и сладкий запах винограда на пиджаке.

— Ещё встретимся. Обязательно, — ухмыльнулся Ран, точно зная, что будет так, как он того хочет, и внезапно зародившиеся чувства он подавлять не собирается.

***

Небольшая, но уютная квартира в тихом спальном районе Токио встретила Фунсо спокойствием и ненавязчивым запахом леса после дождя, как гласила надпись на аромалампе. Она сняла любимые каблуки, которые чудом никогда не натирали, расстегнула змейку на вечернем платье и сбросила его прямо в коридоре, решив убрать позже, а сама поспешила в ванную, набрать воды и расслабиться после тяжелого дня. Морально тяжёлого.

Горячая вода обволакивала молочную кожу, когда тело погружалось в неё сквозь пену, и Фунсо уже успела вообразить себя героиней культового фильма, только не хватало тканевой маски на лице и бокала вина в руке. Но пьяна она уже была мыслями о Ране.

— Разве возможно, чтобы чары Купидона действовали на нас самих? — сокрушалась Дарин, закрывая лицо руками и погружаясь под воду на несколько секунд. — И неужели теперь наши нити судьбы связаны? Может стоит их разор...

Мысль о том, что что-то в этом мире может разделить её с Раном, причинила почти физический дискомфорт и породила ком в горле. Хоть она и знала об этом мужчине исключительно из его личного дела, а лично встретилась лишь один раз, да и то не более чем на минуту, её чувства крепли и въедались под кожу, распространяясь словно яд. Это и было то самое чувство, которое Купидоны зарождали в сердцах людей. Именно так ощущалась влюблённость — единственное нелогичное чувство, возникшее в одно мгновение без каких-либо предпосылок. Для неё было достаточно лишь взгляда, и чувства уже пускали корни. Теперь Фунсо ощущала это и на своей шкуре, хотя свято верила, что Купидоны были сапожниками без сапог.

— И что же теперь делать? — практически проскулила девушка, вновь погружаясь в воду с головой, уже забыв о споре с Амуром, азарте и желанном отпуске.

Голова вовсе не работала, а в мыслях на первом плане маячило лицо Рана, а именно его взгляд, ради которого многие девушки готовы были душу продать, лишь бы на них так смотрели. А Фунсо было достаточно лишь упасть, чтобы влететь в его жизнь и связать их нити.

К такому подарку или же наказанию судьбы Купидон явно была не готова, но и отказываться ещё не спешила.

— Любое чувство, зарождённое "орудием любви" — желание судьбы, и никто не может оспорить то, что было предначертано ещё давным давно. Судьба знает, что делает, и связывает сердца людей руками Купидонов, — проговаривала она вслух фразу, которую говорят всем Купидонам в первый рабочий день.

Но что, если судьбу всё же удалось обмануть, раз Фунсо стала первой, кто связал свою нить судьбы с человеческой?

«Подумаю об этом завтра» — решила она, вспомнив, что на дело Рана ей дали две недели, а потому в офисе можно не появляться ещё какое-то время, и будет возможность разобраться во всей этой истории. А пока — сон и спокойствие.

Правда та ночь выдалась беспокойной.

***

Планы поспать чуть дольше разрушила звонкая мелодия домофона, так что Фунсо пришлось подняться и, накинув молочный халат, проследовать в коридор.

— Доставка цветов для Госпожи Дарин, — отозвался голос из-за двери, вводя девушку ступор.

А открыв дверь, она удивилась ещё больше, увидев перед собой огромный букет белых орхидей, полностью закрывающих низкорослого парня.

— Так же вам просили передать, чтобы вы выглянули в окно и прочитали записку, спрятанную в букете.

Практически впихнув в руки девушки букет, курьер быстро ретировался, оставляя её одну и в шоке, зато с приятно пахнущими цветами.

— Вот тебе и доброе утро...

Когда наваждение спало, Фунсо неуверенно направилась к окну, уже чувствуя, что, а точнее, кого она там увидит, но желание убедиться всё же было. И ему она была благодарна, ведь иначе не заметила бы курящего у дорогой чёрной машины Рана Хайтани, бесстыдно заглядывающего ей в окно второго этажа. Ещё и рукой помахал, не убирая с лица довольную усмешку, слово наслаждаясь негодованием вчерашней незнакомки из клуба.

— Нашёл меня, кто бы сомневался, — выдохнула Фунсо, точно зная, что из себя представляет Хайтани, и что после её побега шансов остаться лишь воспоминанием в его памяти было столько же, сколько звёзд на небе виднеется днём.

С трудом оторвав взгляд от окна, она перекинула его на букет и начала искать среди цветов записку. А когда нашла, фраза "собирайся и выходи, придётся компенсировать вчерашний побег и телесное увечье" выбила воздух из лёгких. Намечался ещё один интересный день, и его предстояло провести с новообретённой родственной душой, который, вновь поймав её взгляд, указал на свои наручные часы, намекая, что следует поторопиться.

***

Выйдя из дома в тёмно-синем платье без рукавов, доходившем до колен, Фунсо неуверенно направилась к припаркованной у дома машине. Она сама удивлялась, что цокот её каблуков не был настолько звонким и уверенным, как обычно, а сквозил стеснением и неловкостью. Вот что творил с Купидоном Ран Хайтани, чему явно был рад, ведь взгляд от неё не отрывал даже на мгновение.

— Приятно познакомиться, Фунсо, — от его голоса по позвоночнику пробежали мурашки, и девушка неуверенно кивнула, удивившись больше не тому, что Хайтани знал её имя, а как мелодично и правильно оно звучало его голосом. Захотелось услышать ещё. — Меня зовут Ран Хайтани.

Взяв руку Фунсо в свою, Ран бережно поднёс её к своим губам и оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони. Её лицо покрылось румянцем от такого жеста, и вместо хоть какого-то ответа она лишь закивала, мысленно ругая себя за поведение влюблённой школьницы-стесняшки.

Ран же в это время уже успел открыть дверь машины, приглашая спутницу внутрь.

— Садись.

— И куда мы поедем? — наконец-то отозвалась Дарин, и это было самой длинной фразой, которую от неё услышал Ран с их первой встречи. Её голос был такой же сладкий, как аромат винограда, и он уже мечтал, чтобы она произносила его имя.

— На свидание, конечно же. Разве я не похож на романтика? — он усмехнулся и сумел разрядить обстановку, что выражалось в отсутствии напряжения в плечах девушки.

— Точно не вывезешь в лес и не закопаешь? — пошутила она в ответ, глядя прямо в фиолетовый омут и ощущая к нему лишь тёплые чувства.

— Скорее, к океану, и утоплю.

В тот день Ран повёз Фунсо на свидание в ресторан на побережье, где уже с первых секунд они разговаривали так, будто давно знакомы. Точнее, больше говорила Фунсо, а Ран с упоением наблюдал за её эмоциями во время рассказов, подмечая каждую деталь. Он уже любил, как светились её глаза, стоило завести разговор об искусстве и конкретно её картинах. Любил, как она активно жестикулировала, рискуя сбить со стола половину посуды, чего даже не замечала. Любил, как высоко поднимались её тёмные брови из-за удивления, как обнажались передние ровные зубы и небольшие клыки, которые смотрелись мило в её улыбке, как она поправляла слегка вьющиеся волосы до лопаток, которые так и норовили попасть на лицо из-за ветра на веранде.

Ран понял, что ранее не видел столь красивого лица, когда не мог отвести взгляд от её глаз цвета пасмурного неба, как заглядывался на родинку в уголке губ и бесстыдно смотрел на сами припухлые губы с помадой персикового оттенка, которую хотелось почувствовать и на своих губах и языке.

Фунсо же ещё никогда не чувствовала себя так комфортно и интересно в компании мужчины, да и вообще не чувствовала того, что было по отношению к Рану. Он, как бы это клишированно не звучало, был другим. Для неё. Хоть и говорил не особо много, что для самого Рана было даже чересчур, но внимательно слушал её, поддерживал беседу, задавал наводящие вопросы и проявлял искреннюю заинтересованность её картинами и работой в свадебном агентстве, в котором она занималась не только делами Купидона, а и организацией свадеб как раз таки своих старых подопечных.

«Видимо, именно так и выглядит времяпровождение с родственной душой» — про себя говорила Дарин, улыбнувшись с понимания того, что даже длинный разговор с Раном не забирал энергию и не надоедал, а наоборот, наполнял силами и разогревал желание продолжать.

«Видимо, есть в этом мире ещё интересные девушки, с которыми хочется проводить время» — размышлял Хайтани, подперев щёку и не отрывая заинтересованно-мечтательного взгляда от своей спутницы, которую готов был слушать вечно.

В этот же вечер Ран, привезя Фунсо к её дому в целости и сохранности, назначил второе свидание, сразу же на следующий день, пообещав, что сюрприз ей точно понравится. А на прощание она поцеловала его щёку. Так просто, слегка стеснительно, но более интимно чем всё, что у Хайтани было до этого вечера. И такой небольшой жест вызвал глупую улыбку на его лице, которую не мог унять всю дорогу, а сама Фунсо, стоило переступить порог квартиры, залилась счастливым писком, который не смогла бы подавить ни одна подушка.

Беспокойство насчёт того, имеет ли она вообще право связывать их с Раном нити судьбы, она решила отложить до послезавтра, ведь возможность насладиться счастьем, лёгкостью и первой влюблённостью оттеснила все заботы на второй план.

Всем этим Фунсо продолжила наслаждаться и следующим вечером, когда Ран привёз её на выставку известного иностранного художника, что вызвало у неё небывалый восторг и огонёк в глазах. Билеты на это мероприятие были распроданы ещё месяц назад, а Ран смог организовать их за один только звонок, и всё для того, чтобы порадовать всё ещё малознакомую девушку, к которой ощущал непонятную ему смесь нежности, желания защитить и присвоить себе помимо обычного влечения и страсти. Ему пока хватало лишь её улыбки и радостных глаз, которыми она глядела на выставочные картины, и спешить он не хотел, хоть и был приверженцем одноразовых связей, когда от знакомства до перехода в горизонтальное положение проходило от силы несколько часов. Но Дарин почему-то не вызывала такого желания, с ней хотелось быть дольше, делать другие вещи и относиться бережнее. Впервые Ран Хайтани пошёл на поводу у сердца, которое даже к его удивлению существовало, раз он так сильно изменил манеру своего поведения после одной лишь мимолётной встречи.

В тот вечер Фунсо сама поцеловала Рана, притянув к себе за воротник под навесом здания выставочного центра, пока на улице шёл дождь, тем самым разжигая и свои, и его чувства, укрепляя влюбленность и затягивая узел на красных нитях сильнее.

После того поцелуя голод Хайтани стал острее, и на следующее же утро он вновь приехал и забрал её с собой, к морю, вынуждая Фунсо вновь отложить мысли по поводу сплетения их судеб и сосредоточиться на лёгких волнах, обволакивающих ноги на берегу, солёном ветре, развивающем длинные волосы Дарин и короткие Рана, и криках чаек, летающих над головами. Ещё на первом свидании девушка обмолвилась, что любит море, а Ран любил уединение. В этом они сошлись, найдя на берегу то, что оба любили, и соединили воедино, ровно как судьба соединила их.

— ... а ещё я люблю черепах, — произносила Фунсо, указывая пальцем за горизонт.

— И чем же тебе другие морские обитатели не угодили? — усмехался Ран, щурясь от солнца, даже будучи в тёмных очках. Но даже они не смогли скрыть взгляд, которым он смотрел на неё, пытающуюся унять непослушные летающие вокруг волосы, к которым ему так хотелось прикоснуться.

— Они мне тоже импонируют, но черепашки почему-то нравятся больше всего.

Мужчина запомнил даже эту небольшую деталь, так что в следующую встречу помимо букета цветов принёс ещё и подарок в виде плюшевой игрушки.

— Розовая черепаха из Барби? — удивилась Дарин, принимая подарок. — Мне очень нравится, спасибо.

Стоило увидеть, как она прижимала к груди эту черепаху, как в груди в очередной раз стало тепло, а на обычно отстранённом лице появилась улыбка, а не хитрая ухмылка.

«И что творит со мной эта женщина», — в очередной раз удивлялся Ран, который до сих пор не мог найти логику в своих поступках или желаниях. Но в этот раз, помимо всего прочего, перед "женщина" захотелось добавить "моя".

***

— В той новой кофейне самый вкусный латте, тебе точно понравится! — щебетала Юсо, размахивая небольшой кожаной сумочкой из стороны в сторону и то и дело оглядываясь, будто Амур, идущий чуть сзади, мог куда-то пропасть.

— Не сомневаюсь, но неужели ради стакана кофе стоило идти аж две улицы? - сказал он без укора, но с долей усталости, даже несколько физической, и выдохнул.

Девушка в ответ нахмурилась и тыкнула в плечо Амура пальцем с миндалевидным ногтем бежевого цвета, явно недовольная его желанием быть отшельником и не вылезать из офиса.

— Аж две улицы стоило идти, чтобы ты не закостенел в своём кабинете! Хотя бы в обед можно выйти и пройтись.

На этот раз закатила глаза уже Юсо, ведь её активность была ровным счётом противоположной активности Амура, а потому они и хорошо дополняли друг друга, будучи директором и его заместителем.

— Ладно, — сдался мужчина, приподняв ладони в знак капитуляции.

Осоре кивнула и продолжила путь, вновь начав расхваливать новую кофейню, в которой сама-то была лишь два раза. Но стоило увидеть целующуюся пару на другой стороне дороги, как слова застряли у неё в горле, а сама она замерла на месте, из-за чего Амур едва не врезался в её спину.

— Ты чего?

Слишком резко повернувшись, Юсо ударила себя по лицу собственными чёрными волосами, подстриженными под каре, а в её глазах Амур сразу же считал испуг.

— Юсо, что случилось?

— Ничего, просто я вспомнила, что сегодня в кофейне выходной. Надо же, как неловко вышло! — начала она тараторить, медленно идя вперёд, чтобы увести с той улицы и Амура, что почти получилось. - Давай зайдём в другую, тут неподалёку есть одна!

— Да что с тобой творится, ты просто смотрела по сторонам и...

Он повернул в голову, и его взгляд заметил то же, что минутой ранее ввело в ступор замдиректора. На другой стороне дороги уже не целовались, но держались за руки и влюблённо смотрели друг на друга никто иные, как Фунсо Дарин и Ран Хайтани. Купидон и её подопечный. Бывший подопечный Юсо и её нынешняя коллега, решившая довести дело "бессердечного" до конца.

Лицо Амура сперва отразило удивление, а затем его глаза потемнели, словно ясное голубое небо заволокло грозовыми тучами, а руки сжались в кулаки до побеления костяшек. Осоре знала, что это дурной знак, и что нельзя было ему видеть эту сцену, которую она пыталась скрыть, и чуть позже самой поговорить об этом с Фунсо, да и ей было бы, что рассказать по поводу Рана, будучи его первым Купидоном из уже девяти. Но всё сложилось как в худшем варианте, и Амур узнал это не от подопечной.

— Вот значит почему она уже полторы недели не появляется в офисе. Видимо, выполнила задание и влюбила бессердечного, только в себя, — Амур ухмыльнулся, и у брюнетки прошёлся холодок по коже от этого жутковатого смешка.

— Что ты собираешься делать?.. — неуверенно спросила она, даже не догадываясь, что может произойти.

Амур перевёл на неё полный холода взгляд и зашептал.

— Просто отправлю Фунсо в отпуск. Но не на месяц.