часть 4
Максим резко обернулся. За его спиной никого не было. Только стена. Облупленная, с разводами сырости. Но откуда-то тянуло холодом. Будто кто-то только что стоял совсем рядом — дышал ему в шею.
— Вы это слышали? — прошептал он.
— Да… — еле выдавил Кирилл. Он был бледен, губы дрожали.
— Это не Егор… — Тимур отступил к стене, вцепившись в трубу так, что побелели пальцы.
В этот момент за дверью снова послышались шаги. Не бег — медленные, тяжёлые, уверенные шаги. Не спеша. Как будто оно знало, что им некуда бежать.
Шаги остановились у самой двери.
Тук... тук... тук...
Три аккуратных, почти вежливых постукивания. Потом пауза. И тихий, надтреснутый голос:
— Вы… зашли... слишком глубоко...
Тимур вскрикнул и ударил по двери трубой. Она даже не дрогнула. Вместо этого из щели под ней потянулся чёрный дым, густой, маслянистый. Он полз по полу, обволакивая ноги, холодный как лёд.
— Назад! Назад! — заорал Максим, оттаскивая Кирилла от двери.
Фонарики погасли совсем. Только тьма. Живая, всепоглощающая. Друзья сбились в кучу в центре комнаты, прижавшись друг к другу спинами.
И тут — снова голос. На этот раз внутри комнаты:
— Один уже остался здесь…
— Это неправда! — выкрикнул Кирилл. — Это всё бред! Это розыгрыш! Кто-то нас пугает!
— Хочешь проверить? — голос стал ближе. Прямо в ухо.
Кирилл вскрикнул и метнулся в сторону — и исчез. Словно растворился в воздухе. Его крик оборвался, будто кто-то выключил звук.
— КИРИЛЛ! — Тимур бросился за ним, но вместо друга увидел только чёрную дыру в стене. Её там не было раньше. Она пульсировала, как открытая рана, и из неё тянуло тем же сладко-гнилым запахом.
Максим схватил Тимура за руку, удерживая.
— НЕЛЬЗЯ. Нас осталось двое. Мы продержимся. Осталось меньше десяти минут…
И тут стены снова задрожали. На потолке начали появляться мокрые пятна. Словно здание… плакало. Слёзы падали на пол, шипя, как кислота.
— Почему… почему именно мы… — прошептал Тимур, дрожа. — Почему…
И тогда появился Егор.
Он стоял в дверях. Его одежда была рваной. Глаза — чёрные, пустые. А губы двигались, не произнося ни звука.
— Это не он, — прошептал Максим. — Смотри на шею...
На шее Егора были следы рук. Будто кто-то сжал горло до костей.
Егор сделал шаг вперёд.
— Не подходи… — Тимур вскинул трубу.
Но Егор только поднял руку и указал за спину.
Максим медленно повернулся.
Сзади... часы.
Настенные, пыльные, со сломанным стеклом. Они стояли всё это время. Но сейчас — тикали. Громко.
03:59.
— Осталась минута… — хрипло сказал Максим. — Выдержим…
И в эту последнюю минуту всё начало рушиться.
Потолок затрещал. Стены начали двигаться, как живые. Окно лопнуло, но за ним — не улица, а только чернота.
Существо из угла вернулось. Теперь его было видно полностью. Это не был человек. Это было воспоминание. Из страха, боли, смерти. Оно не имело формы — и в то же время имело лица всех, кого они знали.
Оно шло к ним.
— Максим… — прошептал Тимур, — держи меня… держи…
И в тот момент, когда существо почти коснулось их — часы пробили 04:12.
БИП.
БИП.
БИП.
Свет. Реальный. Уличный. Сквозь разбитое окно — рассвет.
Морг был пуст.
Тимур лежал в углу, без сознания. Кирилла нигде не было. Егор — исчез.
Максим, весь в пыли и ссадинах, стоял посреди комнаты. Жив.
Он вышел наружу. На улице было утро. Пели птицы.
А на сломанной табличке теперь было написано:
«ТЕ, КТО ВХОДЯТ, НЕ ВСЕ ВЫХОДЯТ»