Второе дыхание.

Я точно не знала, в какой отель переместился Пятый - в свой или мой, - поэтому мне пришлось сначала поехать к его отелю, где я оставила свою машину. На улице начался дождь, несмотря на то что утром светило солнце. В октябре на Сейшелах пятнадцать дней подряд идёт дождь.

Я вышла из такси, бросила взгляд на свою машину и вошла в отель. Поднявшись на второй этаж, я постучала в дверь номера Пятого. Через несколько секунд послышался грохот, и дверь распахнулась. Пятый смотрел на меня так, будто увидел грёбаного призрака. Его лицо исказилось от ярости, руки сжались в кулаки.

- Что ты, мать твою, сделала?! - заорал он так, что у меня в ушах зазвенело.

- Не ори. Тут люди отдыхают, - я закатила глаза и вошла в прохладный номер.

Когда он последовал за мной, я положила руки на его напряжённые плечи, осторожно провела пальцами по ссадинам и, встав на цыпочки, поцеловала его в щёку. Он был невероятно напряжён, истощён и до сих пор не обработал раны. Поэтому я пошла в ванную, взяла его аптечку и, схватив его за руку, потащила на кровать, усаживая у изголовья. Пока он злобно сверлил меня взглядом, я намочила перекисью медицинские тампоны.

- Ты хотя бы понимаешь, что могло с тобой там произойти? - продолжал истерить он, вырывая у меня из рук флакон с перекисью и со всей силы кидая его в стену. Стекло разлетелось вдребезги, оставив после себя влажное пятно. Я проигнорировала его выходку, нахмурилась и достала из аптечки новую бутылку. Их там было ещё две.

- Не переживай, я повеселилась за нас обоих. Ты был просто не в состоянии что-либо делать, поэтому я сама всё сделала. И, как видишь, у меня всё хорошо. Мне всего лишь задели бедро - царапинка. Теперь нужно всё обработать, ты весь в ранах и синяках...

- Да насрать на эти раны! - резко перебил меня Пятый, схватил за шею и прижал к спинке кровати, нависая надо мной.

Мурашки пробежали по спине, а сердце сжалось от страха. Я не боялась самой боли - я боялась, что он может причинить её мне.

- Ты обманула меня, отправила в отель, а сама осталась наедине с дюжиной до зубов вооружённых мужчин! Как ты думаешь, буду ли я тебе доверять после такого? А? Я доверился тебе, мать твою! Потратил последние силы ради того, чтобы ты была в безопасности! Ты! Не я! Я могу о себе позаботиться! Сегодня ты похерила всё хорошее, что было между нами! Доверие - это та хрень, которую очень трудно заслужить и слишком легко потерять. Поздравляю. Ты его потеряла, Аврора.

Его дыхание было тяжёлым, но хватка на шее ослабла.

Внутри всё онемело. Словно сердце пронзили пулями. Дыхание сперло, желудок сжался. В горле встал ком, который я с трудом проглотила, молясь, чтобы на глазах не появились слёзы. Я не плакала больше десяти лет. И из-за него точно не собиралась.

Но... нет. Было больно.

Его слова ранили сильнее, чем любая физическая боль, которую он мог бы причинить. Лучше бы он избил, всадил пулю, мучил... но не говорил эти слова.

Я просто смотрела ему в глаза. Тёмно-синие, теперь они казались чёрными. Как ночь. Как безразличие. Как разочарование.

Неожиданно я почувствовала, как по щекам текут горячие, солёные слёзы, оставляя мокрые дорожки. Они стекали на мой подбородок и капали на руку Пятого. Он смотрел на меня с выражением злости и... интереса? Чёртово комбо!

Гнев тут же вспыхнул внутри меня, заполняя с головой. Мне стало жарко. Я стиснула зубы и с размаху влепила ему пощёчину, сбросив его руки и оттолкнув от себя.

Его голова дёрнулась, он замер на несколько секунд, прежде чем осознать, что я его ударила. Медленно повернув голову ко мне, он посмотрел тёмным, потемневшим взглядом, в котором плясали дьяволята.ь

- Ты думаешь, мне есть до тебя дело? Ты мне к чёрту не нужен! После того как ты кинул меня в детстве, как думаешь, простила ли я тебя? Нет! Я мучилась из-за тебя всю жизнь! Ты отправил меня во Францию! Спас от одних монстров, но отдал другим, которые были ещё хуже!

Я ударила его кулаком в грудь, надеясь, что попаду в одну из его ран, чтобы ему было больно так же, как мне сейчас.

- Я их всех убила ради тебя! Эти ублюдки не должны были жить! И пойми ты уже: я не маленькая, беззащитная девочка Эмма. Она умерла, когда ты ушёл. Бросил её. Я - Аврора. Жестокая убийца. И я могу за себя постоять!

Я тяжело дышала, сжимая кулаки.

- Лисичка...

- Заткнись, Пятый. Я не хочу ничего от тебя слышать. По крайней мере, пока я не успокоюсь. Не подходи ко мне, если тебе дорога жизнь.

Я развернулась и направилась к выходу.

- Я сама выполню задание. Ты выглядишь ужасно. Приди в себя. Никто не должен узнать, что произошло этой ночью. У тебя есть ещё пять дней. Я закончу работу к утру, но потяну время ради комиссии и твоего восстановления. Мне тоже нужна передышка. Мне пора.

Я нарочно избегала слов "нам" и "нас", как он и просил, подчёркивая это.

8:36

Я сбросила с себя белые кеды, испачканные в крови, чёрный комбинезон для миссий, всё бельё и, голая, направилась в ванную, чтобы смыть с себя грязь.

Я убила одного охранника и саму жертву, которую нужно было устранить. Всё сделала быстро, но выслеживание, разведка и минимизация жертв заняли немало времени.

Под горячими струями воды с моих волос и тела стекала запёкшаяся кровь, окрашивая её в розоватый цвет.

Выйдя из душа, я накинула халат и упала на кровать. Мысли в голову, к счастью, не лезли. Сегодня я убила девятнадцать человек, но совесть меня не мучила. Я тут же провалилась в сон.

Липкие щупальца страха обхватили моё тело когда я очутилась в какой то клинике. Стены все выкрашены в чисто белый цвет как кафель, мебель и всё оборудование. Это место выглядело как психиатрическая больница. Я бродила по коридорам пытаясь найти хотя-бы одну живую душу, но никого не нашла. Все двери были заперты кроме самой последней. Она была приоткрыта и их неё сочился голубой свет, что привлекло моё внимание. Толкнув дверь мне открылся обзор на операционную. Много оборудования, приборы, кушетка встроенная в операционную машину и светильник отдающий голубизной.

От операционной и комнатой для дезинфекции в которой я находилась нас разделял толстый слой пуленепробиваемого стекла,а рядом со мной находились раковины. Я дёрнула ручку металлической двери,но она не поддалась и требовала пароль которого я, конечно же не знала.

Неожиданно в комнату вошёл Пятый в своём, как всегда идеально выглаженном, костюме, а за ним...Реджинальд?

Они были в чёрных костюмах и о чём то разговаривали,затем Пятый лёг на операционную кушетку. Его руки и ноги обвили металлические кольца которые удерживали его на кушетке, а после того как Реджинальд нажал на кнопку пуска, парня накрыло куполом а к его голове подключились множество датчиков отслеживающие его самочувствие. Я не понимала что происходит,но парень идёт на это добровольно. Это значит, что я вмешиваться не должна.

Комнату резко озарила синяя вспышка исходящая от Пятого, затем сама машина к которой он был подключён, загорелась ярко оранжевым. Датчик жизнедеятельности стал очень громко пищать показывая на мониторе как подскачил его пульс,а его лицо исказилось от боли. Это насторожило меня. Реджинальд всё это время что-то беззаботно записывал у себя в блокноте.

Вдруг синий цвет исходящий от него стал потухать и переходить по трубкам к этой машине которая теперь переливалась оранжевым и голубым. Включилась сирена объявляя об чрезвычайно опасном положении,но Реджинальд всё игнорировал,будто ничего не происходит и нажимал на кнопки. Когда Пятый стал трястись и пытаться вырваться Я сорвалась с места пытаясь открыть дверь. Кричала,била,но дверь не поддавалась. При мне даже оружия не было. От безысходности я начала колотить по стеклу которая также не поддалось.

Его пульс остановился. На кардио мониторе была видна всего лишь одна сплошная линия и писк. Сирены выключились а машина полностью окрасилась в синий цвет. Купол открылся и металлические кольца отпустили руки и ноги Пятого который лежал неподвижно, с закрытыми глазами и серой кожей.

-эксперемент номер двести четыре завершён. Колендула извлечена успешно. Смерть подопытного Пятого Харгривза наступила восьмого июня две тысячи двадцать пятого года.

-нет...НЕТ, НЕТ, НЕТ! - из глаз хлынули горячие слёзы. Ноги стали ватными, и голова закружилась. После того как Реджинальд ушёл,дверь открылась и я вбежала в операционную. Я кричала, плакала, проверяла его пульс и прижимала его серое тело к себе умоляя проснуться. Боль пробиралась под кожу.

- Пятый! - Я вскочила с кровати, хватаясь за оружие под подушкой, тяжело дыша, пока не поняла, что это был всего лишь сон и я нахожусь у себя в номере.

Сердце бешено колотилось, будто норовя выпрыгнуть из грудной клетки, а ноги дрожали и подкашивались - точно так же, как во сне. В горле пересохло. Безумно хотелось пить.

Я бросила оружие на пол и налила воду из графина, залпом выпивая её. Первым делом я схватила телефон и посмотрела на дату. Пятый умер восьмого апреля. Сейчас в нашей основной временной линии - первое марта две тысячи двадцать пятого года.

Как же сильно хотелось, чтобы Пятый был здесь. Чтобы обнял. Успокоил. Чтобы я убедилась, что он жив. И плевать на мой же запрет приближаться ко мне.

Прийти в себя удалось только спустя пятнадцать минут, лёжа на кровати, но перед глазами всё ещё мелькал образ мёртвого парня и его мучения. Нет, я не верю в вещие сны, но почему мне приснился Реджинальд, которого я никогда не видела вживую? Разве что на фотографии, но там было видно только его лицо и не больше. Наверное, мой разум сам дорисовал его внешность, опираясь на имеющиеся факты.

Меня вновь пронзило ощущение, что кто-то должен быть рядом. И я уже знала кто.

Обрадовавшись этой мысли, я набрала по стационарному телефону горничную и попросила завтрак в номер.

Чтобы отвлечься, я приняла душ и сделала зарядку, обдумывая сон, пока меня не отвлёк стук в дверь. Я вспомнила, что заказала завтрак.

- Je suis en route! (Уже иду!) - крикнула я на французском, накидывая лёгкий шёлковый тёмно-синий халат.

Когда я открыла дверь, улыбка тут же сползла с моего лица. Передо мной стояла высокая мужская фигура в бежевых льняных брюках и обтягивающей белой футболке. В нос ударил знакомый аромат.

- Разве я не предупреждала, что убью, если ты ко мне подойдёшь? - раздражённо бросила я, пытаясь скрыть радость от того, что он здесь. Что он жив. Значит, это и правда был всего лишь сон.

- Ты ждала кого-то другого? - спросил Пятый, окинув мой внешний вид оценивающим взглядом.

- Я ждала еду, - закатив глаза, ответила я и направилась к столику с нарезанными фруктами, закинув в рот кусочек манго.

Как раз после моих слов в дверь снова постучали. Пятый нахмурился, зарядил пистолет и подошёл к двери.

- Боже, да ты параноик, - я закатила глаза, оттолкнув его, и встретила милую женщину с подносом.

Она вошла в номер, расставляя на столике две чашки кофе, сэндвичи, глазуньи, панкейки, джемы, свежие фрукты и арахисовую пасту.

Когда женщина вышла, Пятый вопросительно изогнул бровь.

- Думаю, ты определённо кого-то здесь ждала. Мы тут всего три дня, а ты уже обзавелась знакомыми? - небрежно спросил он.

- Думать тебе не дано, Пятый. Сядь и ешь, - я села за стол, приступая к завтраку.

Он цокнул, но послушно сел напротив и сделал глоток кофе.

- Зачем пришёл? - спросила я, не отрывая взгляда от тарелки, демонстрируя безразличие.

- Подумал, что у тебя что-то случилось, и ты в опасности. Пришёл проверить, не сдохла ли ты, - нехотя ответил он.

Я перестала жевать и с замешательством посмотрела на него.

- Переживаешь за меня? - ехидно спросила я.

- Делать мне больше нечего, - парень закатил глаза, откусывая сэндвич.

- С чего ты решил, что я в опасности? - я отложила приборы, скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла.

- Тебе лучше не раздражать меня глупыми вопросами, - сразу завёлся Пятый.

- Иначе что? Что ты мне сделаешь? - я вздёрнула подбородок, специально действуя ему на нервы, и через две секунды уже оказалась у него за спиной, опуская руки на его широкие напряжённые плечи.

Он отложил сэндвич, нахмурился и сжал кулаки. Могу поспорить, он так остро отреагировал потому, что я его задела.

- Аврора, не переходи границы, - угрожающе произнёс Пятый.

Игра началась.

- Какие границы? - наигранно удивилась я, проводя руками вниз к его груди и вырисовывая ногтями круги. В нос снова ударил его сумасшедший аромат кофе, сигарет и мяты.

- Те, которые мы вчера установили.

- Правда? Мы вроде не говорили о чётких границах. Ты не уточнил, чего именно нельзя нарушать. - Мои руки опустились ниже, очерчивая контуры его пресса.

Он резко дёрнул меня за руку, притягивая ближе так, что мои руки оказались на его бёдрах, а лицо - напротив его губ. Если бы я убрала руки, то либо упала бы на него, либо на стол.

- Слушай меня внимательно, - злобно прошептал он. - Я тебе не мальчик, с которым можно играть и издеваться. Ты даже не представляешь, на что я способен, Аврора. Не беси и не провоцируй меня. Это моё последнее предупреждение. Ты не будешь трогать меня - я не буду трогать тебя. Мы напарники, и не больше. У нас нет ни будущего, ни прошлого. Я знал Эмму, а не Аврору. Я не знаю, кто ты такая, и нас ничего не связывает.

Он грубо оттолкнул меня и тут же исчез, оставляя в комнате глухую тишину.

Неужели он и вправду такой мудак? Я ему настолько противна? Да он должен был мне в ноги кланяться за то, что я с ним вообще разговариваю! Любой другой на его месте уже был бы трупом!

Вот же мудак!