Глава 10. Призрачный сон
Моник
Что-то тёплое коснулось моего лица — едва ощутимое, почти нереальное. Прикосновение пронеслось, как искра, и я будто проснулась внутри сна. Ладони скользнули по щеке, пальцы едва коснулись губ. Чувство было мягким и окутывающим, но с оттенком чего-то чужого. Дрожь прошла по телу — всё это казалось невозможным. В полумраке комнаты едва мерцал бледный голубоватый свет от ночника. Его холодное сияние мягко растекалось по комнате, придавая всему вокруг призрачную атмосферу.
Руки, словно скользящие тени, медленно опустились ниже, исследуя моё тело, оставляя за собой ощущение тёплого морока. Чувство невесомости переплеталось с обжигающим жаром, который нарастал внутри. Я не смогла сдержать тихий стон, когда пальцы коснулись живота и бедра, лаская и обжигая кожу. Я выгнулась, жадно впитывая эти ощущения, а желание разгоралось с каждым мигом.
Одежда постепенно спадала, но прикосновения лишь усиливались — стали настойчивее и требовательнее. В полусознательном порыве я перевернулась на живот, чувствуя, как руки скользят по внутренней стороне бёдер, неумолимо приближаясь к запретному. Позади раздалось низкое рычание, и голос, который я уже слышала сегодня, мягко прошептал:
— Ты уже моя, чувствуешь это?
Этот тембр... Он принадлежал тому, кого я боялась, но в этот момент желала сильнее всего. Я была бессильна сопротивляться. Не потому что не хотела — а потому что не могла. Как будто что-то древнее и сильное разомкнуло мою волю. Тело покорялось сладкому наваждению, устремляясь к наслаждению.
Я словно видела себя со стороны — обнажённую, дрожащую, потерянную в ощущениях. Где-то внутри, едва заметно шевельнулся страх — слабый, но живой, будто часть меня всё ещё сомневалась, всё ещё пыталась бороться. Стыд и вожделение переплетались в неразделимом клубке. Я словно исчезала в нём, растворялась, будто он был частью меня, давно забытой, но родной. Кто он? Почему я не вижу его лица? Я парила между сном и явью, пока пальцы довели меня до вершины блаженства.
— Ты моя, — голос пророкотал, пронзая меня насквозь. — Ты всегда была моей.
Сон разом оборвался. Меня встряхнули.
— Эй, ты в порядке?
Резко открыв глаза, я столкнулась с взглядом, полным беспокойства. Это был Шейн, но я вдруг почувствовала такую странную растерянность, как будто этот мир стал чужим. Он тряс меня за плечи, пристально глядя в глаза. Я отпрянула и обняла себя, пытаясь скрыть дрожь.
— Да, всё хорошо, — сказала я, растерянно улыбаясь. Внутри всё ещё звенело, как после удара, и я не знала, чего боюсь больше — сна или его вопроса.
— Слушай, называй меня Мон, — добавила я неожиданно даже для самой себя.
Он внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь прочесть мысли, а потом мягко улыбнулся:
— Мон? Ну... в общем, Моник, но для друзей — Мон.
Он задумался, затем вздохнул и медленно протянул руку, чтобы убрать прядь волос с моего лица. Но, едва коснувшись, будто передумал, резко остановился и застыл на месте, не решаясь продолжить. Потом негромко произнёс:
— Хорошо. Мон... спи, — голос его стал чуть тише, будто он больше не хотел ничего спрашивать.
Шейн встал с кровати и медленно направился к камину. Он сел на край дивана, на мгновение задержав взгляд на мне, будто хотел что-то сказать, но передумал. Затем откинулся на спинку, отвернулся и закрыл глаза, будто пытаясь отгородиться от того, что только что произошло.
Я не сразу отвела взгляд. Наверное, в тот момент во мне говорило что-то вроде благодарности — или просто неловкость. Мы оба молчали, и между нами повисла напряжённая пауза.
— Спокойной ночи, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он кивнул в ответ, не открывая глаз.
Осмотревшись, я почувствовала холодок, пробежавший по спине.
Что это было? Сон? Или что-то иное? В комнате стояла странная тишина, свет ночника бросал длинные тени. Прикосновения всё ещё жгли кожу, а лёгкий аромат мускуса и кожи всё ещё витал в воздухе, как напоминание, что это не просто сон.
— У тебя ничего не болит? — вдруг спросил Шейн, немного тише, чем обычно, будто не хотел нарушить остатки сна.
Я покачала головой, смущённо опуская взгляд.
— Нет... — ответила тихо.
— Просто ты странно дышала... словно вздыхала или хныкала, — пробормотал Шейн с закрытыми глазами. — Я подумал, тебе плохо.
Я смутилась ещё сильнее, отвернулась и пробормотала:
— Всё нормально. Просто сон.
Лежа в кровати, пыталась уснуть, но тревога не отпускала. Тёмные углы комнаты казались глубже обычного, словно что-то скрывалось в их мраке. В таких старинных особняках водятся привидения... Я нервно улыбнулась про себя. Неужели начинаю верить в суеверия?
Повернула голову к камину. Шейн лежал на диване, будто спал, спокойно и безмятежно, а я осторожно поднялась с постели. Подошла к окну, посмотрела вниз — огромный сад утопал в полумраке, и лишь тусклые фонари выхватывали из темноты мрачные очертания каменных статуй. И тут меня осенило: этот особняк принадлежит семье Блейк.
Что, если все эти люди — и правда братья Блейк? Одна догадка сменяла другую, и каждая пугала сильнее предыдущей. Если это так — то всё гораздо серьёзнее, чем я могла себе представить. У них достаточно власти, чтобы держать пленных и играть с ними в свои игры. Кто они на самом деле? Какую роль мне предстоит сыграть?
В комнате царила гнетущая тишина. Я обняла себя, пытаясь согреться, но холод всё равно нарастал внутри. Хотелось, чтобы всё это было просто дурным сном — чтобы проснуться дома, где рядом Джонни, в безопасности.
Внезапный порыв воздуха заставил замереть — занавеска на окне едва дрогнула, а прядь моих волос чуть приподнялась, как от чьего-то невидимого дыхания. Медленно повернула голову — никого не увидела, но знала: он здесь. Это чувство было слишком явным, чтобы быть плодом воображения.
Пространство вокруг стало гуще, плотнее. В нём витал запах — не парфюмерия и не дым, а нечто первобытное, тёплое. Как мох, хвоя и шерсть. Будто кто-то огромный стоял за моей спиной. Я не боялась. Скорее... мне стало спокойно.
Что-то странное творилось со мной — в этом доме, в этом месте. Словно я обретаю то, что когда-то потеряла. Наверное, мой разум просто искал объяснение тому, что не поддаётся логике. Но ощущение не исчезало.
Видение? Или реальность?
Что-то внутри подсказывало — обернись, и ты увидишь его. Но я не могла. Не хотела верить. Мне нужно выбираться. Всё остальное неважно.
Я легла и вновь вспомнила тот шёпот. Я знала, кто это — даже если никогда не видела его лица. Это был Дерек. Альфа. Хозяин города.
Слышала о нём в обрывках чужих историй — в небылицах и байках. И только. Но почему тогда всё внутри отзывалось на него, будто узнавало кого-то давно потерянного? Он был чужим. Но это не имело значения. Я тянулась к нему, как к инстинкту. К тому, чего давно не хватало. Мысль сбивала с толку и пугала — будто чувствую нечто, чего не должно быть.
Страх и томление переплелись в замысловатый узор. Хочу, чтобы всё это закончилось. Чтобы проснуться и понять, что меня здесь больше нет.
И когда я начала погружаться в сон, снова почувствовала тот шлейф — тёплый, пряный, будто живой. И тогда, словно эхо из другого мира, прозвучало:
— Ты моя...
Я замерла, затаив дыхание. Эти слова не были просто чужими — они отзывались внутри, будто всегда жили во мне. Сердце дрогнуло, как от удара. Не просьба. Не приказ. Утверждение.
Он вошёл в мой сон, как в храм. Но я сама распахнула двери.