Глава 17. Встреча с Альфой
Моник.
Я задыхалась, в прямом смысле слова — пот тек по лицу, парик промок насквозь, горячие капли стекали по шее и заливали глаза. Форма тесно облипала тело, берцы натирали щиколотки. Каждый шаг давался как борьба с собственным телом.
Необычная жара висела в воздухе, непривычная для наших мест.
Мы бежали уже седьмой круг подряд: возле ангара, за ангаром, вокруг ангара! Он будет сниться мне в кошмарах. Теперь я понимала, что значит выражение «семь кругов ада» — в этой форме, в парике и в этих берцах так оно и ощущалось.
Бастиан, который стоял лениво, облокотившись о ствол дерева неподалёку, расслабленно наблюдал за нами, то и дело бросая угрозы и фразы в нашу сторону:
— Не ноешь — уже молодец! — сказал он мне на третьем круге.
— Молчи и делай! — крикнул он Стивену, когда тот осмелился попросить перерыв.
— Сломаешься — твоё дело, мы тебя тащить не будем, — добавил он, когда я уже еле волокла ноги.
Хорошо хоть Кил куда-то исчез — я хоть немного расслабилась. Вместо него появился Шейн. Всё это время, пока мы, задыхаясь и краснея, наматывали круги по этой проклятой дорожке, он спокойно стоял в теньке, рядом с охраной и собаками.
Пробегая мимо, я замедлила шаг, глядя на него — он играл с псом так непринуждённо, словно мир вокруг не имел к нему отношения.
Присев на корточки, он хлопнул ладонями по коленям. Огромный чёрный зверь с рваными ушами бросился к нему, подпрыгивая и пытаясь укусить за руку — но не всерьёз, а в игре. Шейн рыкнул в ответ, и собака застыла мгновенно, признав власть, а затем, завиляв хвостом, ткнула носом в ладонь, позволяя потрепать себя за шею.
Я читала об этих собаках — древняя порода, потомки римских боевых псов. Мне показалось, что животное чувствует больше, чем вижу или понимаю я. Что-то, чего я не знаю. Она подчинялась ему не как дрессировщику, а как неоспоримому лидеру. На инстинктивном уровне.
Всё-таки что-то с этими Блейками было не так. На первый взгляд — простые, но стоило вспомнить моменты в лесу, их странный блеск глаз, разговоры про кланы, отборы, да и все эти слухи... Мысли сменяли одна другую, не давая покоя.
Удивляюсь, насколько он сейчас другой. Нет ледяной маски равнодушия. Его волосы светлее под солнцем, движения были мягкие, когда он гладил животных. Впервые видела его таким. Засмотревшись, я не заметила, как меня толкнули в спину.
— Шевелись, — прошипел кто-то, пробегая мимо.
Я рухнула на колени. Опять. Вся боль пробила в мозг, как вспышка. Те же колени, те же слёзы. Чёрт. Я запрокинула голову, поднялась, заставив себя не стонать, отряхнула руки. И конечно же, конечно, это был Марк. Чтоб его.
Шейн обернулся — видимо, услышал или увидел. И пошёл ко мне:
— Ты в порядке? — взяв мои ладони, он внимательно их осмотрел. — Что-то ты неважно выглядишь.
Он слегка склонился. Я ведь ему до плеча. Каратышка.
— Ты шутишь? — фыркнула я. — После такой пробежки я ещё несколько дней не смогу нормально садиться или вставать.
Он бросил быстрый взгляд на меня, потом на часы:
— Нам пора, Мон. Тебе ещё надо успеть привести себя в порядок.
И, отпустив мои руки, двинулся в сторону, где стоял Бастиан, бросив через плечо с усмешкой:
— Не забудь про чудо-парфюм дяди.
Меня передёрнуло, и, скорчив гримасу, я поплелась следом за ним.
...
Следуя за Шейном, мы пересекали аллеи ухоженного сада — прохладного, до жути правильного, где каждый куст словно подчинён приказу. Я чувствовала, как с каждым шагом внутри нарастает напряжение. Всё было чересчур спокойно. Слишком красиво. Как если бы за этой вылизанной гармонией пряталось нечто... дикое.
Особняк впечатлял — массивное готическое здание, с резными башенками и узкими окнами, будто вырванное из другого времени. Днём он не казался таким зловещим, как в моём воображении, но трепет никуда не исчез. Напротив — он затаился, как зверь в полудрёме.
Внутри он выглядел более современно — роскошь переплеталась со стилем и удобством. На огромной лестнице, точно по центру, висел портрет молодой девушки в окружении белых роз. Я замерла, встретившись с её взглядом — он был таким живым, будто она наблюдала за мной. Кто она? Почему сердце вдруг забилось чаще?
Она была в белом платье, со светлыми волосами и голубыми глазами, смотрела с полотна с такой теплотой, что казалась почти живой. Облако из роз придавало ей особый, почти нереальный контраст. Я бы стояла там ещё долго, разглядывая её. Но Шейн уже открывал дверь в кабинет.
Он уверенно вошёл, не оглядываясь. Мы — следом. Внутри кабинет оказался просторным, с массивным столом, высоким книжным стеллажом вдоль стены и витражным окном, через которое лился мягкий свет. Шейн без колебаний занял кресло напротив стола, а мы выстроились в линию, как по команде.
Я подняла глаза — и на миг забыла, как дышать.
Мужчина за столом притягивал взгляд почти болезненно — в его внешности было что-то пугающе совершенное, точно красота могла быть оружием.
Высокий, мощный, с пронзительно-голубыми глазами, которые сейчас холодно скользили по каждому из нас, будто выбирали — кто слабее.
Когда его взгляд остановился на мне, я буквально застыла. В голове всплыли обрывки сна — шёпот, руки, прикосновения... Так вот ты какой, Дерек Блейк.
Щёки вспыхнули.
Нет-нет-нет, не сейчас... — шептала я себе, как молитву, пытаясь удержаться и не выдать себя.
Шейн спас положение:
— Дерек, это новички. Их ты ещё не видел.
Альфа встал. Огромный. Грозный. Уверенный в себе до мозга костей.
Я заставила себя не пялиться. Опустила глаза на ботинки, но украдкой продолжала наблюдать. Он подходил к каждому, задавал вопросы. Моё сердце колотилось — вот и мой черёд.
Он подошёл, и уже знакомый запах — сильный, глубокий, почти магнетический — ударил в нос. Сердце сжалось. Дыхание сбилось.
— Имя? — его голос был низкий, хрипловатый.
И тут же, словно вспышкой, в памяти всплыло: «Ты моя». Как шёпот во сне. Как приговор.
Я открыла рот. И... ничего. Язык онемел, а мысли спутались. Просто стояла, глядя в его глаза, как в омут — стиснув кулаки, чтобы не дрожать.
— Его зовут Дэвид, — пришёл на помощь Шейн.
Альфа не сводил с меня взгляда. Он чуть наклонился, вдохнул запах и... закрыл глаза. Когда открыл — зрачки были расширены. Его губы дрогнули в лёгкой усмешке.
— Сколько тебе лет, Дэвид?
Я судорожно прочистила горло, попыталась взять себя в руки и выдала грубым голосом:
— Двадцать, сэр.
Он приподнял бровь и продолжил, не сводя с меня взгляда:
— Чего ты хочешь?
Я сглотнула, поймала себя на том, что снова закусила губу.
Прекрати! Моник, соберись. Ты же парень — помни, кто ты сейчас!
— Я хочу играть, сэр, — уверенно ответила я.
Он усмехнулся — тонко, почти мимолётно, но в его взгляде появилось что-то хищное, цепкое. Как будто он увидел во мне больше, чем должен был. Резко развернулся и, словно желая скрыть собственную реакцию, направился к столу. Что-то быстро записал, не поднимая глаз.
Шейн напрягся — его губы сжались в тонкую линию, взгляд стал жёстче, в нём мелькнула тень тревоги. Он явно был насторожен, будто что-то почувствовал...
Дерек поднял голову.
— Двое из вас — отстраняются. Будете выполнять мои приказы. После Игры получите деньги и уйдёте вместе с остальными. Вы двое, — он указал на меня и Стивена, парня, что стоял рядом. — Остальные — готовятся к отбору.
Я в панике посмотрела на Шейна. Тот не шелохнулся.
Что-то внутри подтолкнуло меня сделать шаг вперёд:
— Простите мою дерзость, сэр... Можем ли мы получить шанс? Я... Мы хотим стать частью вашей семьи.
Дерек встал и медленно подошёл ближе. Его улыбка была опасной — едва заметная, с намёком на что-то большее, чем просто интерес.
— Ты так отчаянно этого хочешь, Дэвид?
Я замерла, потом медленно кивнула.
— Поговорим об этом позже, — его голос прозвучал глухо, но в нём чувствовалась напряжённость, будто он сам не ожидал такой реакции.
— Все свободны, — произнёс он резко, сдержанно, словно хотел быстрее закончить разговор, но в голосе всё равно ощущалась скрытая напряжённость.
Шейн встал медленно, словно нехотя, коротко взглянул на Дерека, проверяя что-то, и только потом направился к двери, даже не обернувшись. Но взгляд Альфы не отрывался от меня. Он почти насмешливо прищурился... и подмигнул.
Я замерла. Как будто ток ударил. В голове стучало только одно: он знает.
Меня дёрнули за рукав — «сосед по несчастью» что-то сказал, но я услышала его не сразу.
— Пошли уже, Дэвид, — повторил он.
Я кивнула, как во сне, и шагнула вперёд. Внутри всё сжалось, будто что-то важное только что сдвинулось с места. И остановить это было уже невозможно.
Он посмотрел на меня — и мир качнулся. В этот миг всё было решено.
Адам:
В истории всегда есть точка, где всё меняется. Для Моник — это её первая встреча с Альфой.