часть 2
Сидя на небольшой, скромно обставленной, светлой кухне, за чашкой ароматного чая, спустя несколько часов после случившегося, мне скорее, было стыдно за своё бездействие. Я выставил себя полным трусом. Нужно было пригрозить полицией, а если-бы не понял, то пистолетом, который изо дня в день мирно покоится в кобуре под курткой. Но я стоял. Стоял и трясся, как лист на верхних ветвях деревьев. Эти же ветви сейчас стучали мне в окно. Ветер сильно разыгрался и вихрями тоскал по детской площадке опавшую листву вперемешку с немногочисленным мусором, который вытащили из баков бродячие собаки.
- Да что со мной? - поставив локоть на стол и запустив в волосы руку, проговорил я тихо на выдохе.
Посидев так ещё немного, и допив чай, я отправился в комнату, где устроившись на кровати с ноутбуком, включил на нём какой-то сериал. Но так и не смог вникнуть в суть происходящего на мониторе. Он играл на фоне; звуки из динамиков перебивались собственными мыслями.
Что в том мужчине было такого особенного? Почему я не мог перестать думать о том его вопросе? С другой стороны, осень ведь - самый разгар времени обострения у всяких неадекватов. Что я ещё хотел? Впредь надо быть осторожнее. Мне ещё повезло, что я не пострадал, и сейчас сижу в кровати, в своей квартире, живой и относительно невредимый, а мог бы сейчас лежать в какой-нибудь яме или канаве прикрытый одеялом из гнилой листвы.
На этом я остановил свой ход мыслей, убрал ноутбук на стол, лёг, укрывшись с головой, и тут же провалился в сон.
Проснулся около 10 утра от невыносимой головной боли. От неё же я мучался всю предыдущую ночь. Было больно даже моргать, и складывалось впечатление, что сама голова пульсирует, подобно сердцу, расширяется и сужается, или что её берут огромные руки и сдавливают, как арбуз, проверяя на спелость.
- Не стоило вчера пить. - пронеслось у меня в мыслях. Держась ладонью за висок, я побрёл на кухню.
Попив воды, разжевав две таблетки анальгина, и щёлкнув кнопку на ручке чайника, я пошёл умываться.
Подойдя к раковине и взгянув на своё отражение, я обомлел. Вид у меня был как в прежние годы после уличных драк: лопнувшие капилляры, что паутиной опоясывали радужку, мешки под глазами, сальные, свисающие мне на лицо жирной соломой, волосы, отросшая щетина, отёкшее лицо и как дополнение - огромных размеров синяк, занимающий собой всё предплечье.
- Жуть. - прошептал я стеклу, отойдя от шока из-за увиденного, и сняв с себя одежду, залез в ванну.
Смотря в окно стоя на кухне после водно-мыльных, я удивлялся тому, как же сегодня солнечно. Оставшиеся редкие птицы кружили над домами, садились на деревья и залетали в отверстия под крышей. По светло-голубому небу раскинулись мягкие, перистые, похожие на дым, облака. Двор заполонили дети, мамочки с колясками, орущие друг на друга мужики, идущие вдоль домов, а в углу двора сгорбленная женщина в платочке кормила уличных котов. Двор давно проснулся и зажил своей повседневностью. Из наблюдения за этой идиллией, меня вырвала мелодия звонка на телефон. Звонил "Лёха"- мой хороший друг и по совместительству начальник оперативной группы. Я уже прекрасно понимал, для чего он звонит мне в мой заслуженный выходной. Помедлив секунду, я всё-таки принял вызов.
- Кирюх, знаю, что ты сёдня выходной. - Лёха был не из робкого десятка и если ему что-то было надо, то он говорил об этом в лоб, ничего не стесняясь. Также было и в этот раз. - Вапще выйти некому. Кто на больничном, кто в отпусках, а тут... Вроде как поножовщина обычная. Приехать, опрасить, посмотреть, заснять там всё. Ай! Чё я объясняю, сам всё знаешь. Короче, через скока сможш подъехать?
- И тебе привет. - Меня по началу бесила его эта манера поведения, взятая в привычку - не здороваться, но со временем привык и сам стал приветствовать людей через раз.
- Ага ага. Ну дак чё?
- В течение часа примерно подъеду. - мысленно прикинув время на сборы и дорогу, отхлёбывая кофе из кружки, и жмурясь от пульсирующих висков, ответил я.
- Ну всё тогда, жду. - проговорив это, он отключился, а я положив телефон на стол, продолжил смотреть в окно. Голова по прежнему болела, рука ныла, а глаза, то и дело норовили закрыться. Как же не хотелось никуда ехать. Но хоть дождя не было. Это не могло не радовать.
***
- Хреново выглядишь. - поприветствовал меня Лёха: тучного телосложения, наполовину облысевший мужчина с вечно понурым выражением лица; его тонкие губы всегда были сложены в недовольную складку, а большие ноздри раздуты в стороны. Он хлопнул ладонью по больной руке от чего я зажмурился, схватился за синяк и процедил воздух сквозь зубы. - Ты эт чё? - озабочено поинтересовался друг.
- Да вчера мужик один постарался. - пояснил я, глухо хихикнув.
- По дороге расскажешь. Наши уже там.
Мы взяли необходимые бумаги, вышли из кабинета, а затем из здания, и сев в машину, поехали на адресс, где по словам Лёхи мужик зарезал сначало жену, а потом и себя.
- И знаш в чём сама суть то. - начал мой товарищ, выворачивая руль. - Говорят, что вродь как не было никаких криков, возни, как это обычно бывает. Должен был быть конфликт. Там в порыве гнева убил, а потом осознал чё наделал и сам выпелился. А тут будто просто за завтраком взял нож, которым ещё минуту назад резал хлеб и хрясь! - На этом слове он резко затормозил. - Тьфуты сука! Чуть не сбил. Хероли они под колёса бросаются?! - выругался Лёха и я в начале не понял на кого он так, но посмотрев в окно, увидел, как что-то серое быстро, как пуля стало убегать перпендикулярно дороге.
Головная боль резко стала сильнее. Мою голову будто зажали в тисках и каждую секунду крутили вентиль, заставляя их сжиматься всё больше. Я схватился ладонями за виски и склонился к коленям, глубоко дыша.
- Кирюх, ты чё? - переживающим тоном спросил мой друг. Я ничего не ответил, проскулил что-то нечленораздельное и попытался выпрямиться, но попытка моя провалилась. - Ща. Пожи чуток. - выворачивая руль, паркуясь на обочине и развернувшись на меня, Лёха пытался выяснить, что же со мной. Но я сидел, скрючившись на сиденье не в состоянии что-либо сказать. Меня стало отпускать лишь спустя несколько минут.
- Да перебрал вчера. - выпрямляясь, пояснил я.
- Тьфуты блять! Напугал гад! - выругался тот с добродушием и мы поехали дальше. - Чё у тебя вчера было то?
- Да выпил. И видимо в нашем с тобой возрасте надо подубавить свои хотелки. Вот во что это выливается. - Я кратко засмеялся, но очередной укол боли заставил меня замолчать.
- А чё за мужик? Ты в части про него говорил.
- После того, как я уже домой шёл, меня мужик тормознул. Просил прикурить. А потом, как за руку схватил. Я думал прям там кирпичный завод открою. Ещё какой-то бред нёс. Спрашивал, чего бы мне сейчас хотелось.
Доехав до многоэтажки без дальнейших происшествий, мы вышли из машины. Дома показались мне знакомыми, хоть я и осознавал, что ранее мне не доводилось бывать в этой части города. С помощью моего любимого "Полиция. Откройте" мы зашли в подъезд, где нас встретил приветственный лист бумаги с надписью «НЕ РАБОТАЕТ», приклеенный на двери лифта.
- Ну вот это как вообще!? - Возмущался Лёха, шагая по бетонным ступеням, каждый шаг по которым отзывался эхом по всему подъезду и болью в голове. Иной раз складывалось впечатление, что в ней что-то зародилось и пытается вытолкнуть меня от туда, или быть может, выйти само.
- Сука. На двенадцатый этаж. Я либо умру пока иду, либо там, на этом этаже кони двину. - Слова моего начальника зародили в моей голове подозрения, что я сейчас буду раследовать дело убийства и смерти мужика, который повстречался мне вчера. Стало не по себе от этой мысли, и я старался отогнать её, но не получалось.
На нужном нам этаже, уже во всю работала группа криминалистов. Два тела лежали прямо в тамбуре на постелённой клиёнке. Было бы странно страшно увидеть там труп именно того мужика.
Я всякого повидал, но от данной картины хотелось блевать вчерашним виски и утренним кофе. Лицо мужчины было натурально превращено в бесформенный фарш из крови. От увиденного я отвернулся, опёршись о перила и опустил голову, глядя себе под ноги.
- А почему их не накрыли? А если кто-то из жильцов увидит? - проскулил я, осматривая дверь одной из квартир.
- Пацаны! - заорал начальник нашего отдела, ещё до конца не отойдя от подъёма по этой бесконечной лестнице. - Я юмора не понял! - Тут же приоткрытая дверь распахнулась полностью и от туда вышел наш коллега, в белом спец-костюме с капюшоном, и накрыл тело мужчины чёрным мешком.
- Вот сразу блять, нельзя так!?
- Алексей Семёныч, мы соб.
- И слушать не желаю. - перебил тот нашего новенького. - Ладно. Пёс с вами. - Лёха махнул на Стаса рукой и обратился ко мне. - Так. Ну чё делать знашь. Не мне тя учить. Давай. А я тут с.... "этими" буду. - Проговорил начальник, имея ввиду жмуриков.
Из рассказа жильцов стало ясно, что это была примерная семья из разряда "Не пили, не курили, матом не ругались", у которых никогда не было конфликтов и что они жили душа в душу. Но несколько недель назад у них погиб сын - упал с крыши одной из высоток. Было это в соседнем городе, поэтому подробностей соседи не знали.
Оставалось опросить жильцов последней квартиры. Звонка не было и я постучал. Долго не открывали и никаких звуков за дверью не происходило. Я постучал ещё раз, но как и в прошлый раз, ничего не случилось. Поняв, что никого нет дома, я собрался уходить, и уже успел дойти до ступенек, чтоб спуститься обратно на 12-ый этаж, но услышал, как замок щёлкнул и дверь, издав короткий скрип, слегка приоткрылась. В эту щель выглядывал пожилой мужчина с толстыми, густыми, раскидистыми, седыми бровями.
Достав из кармана корочку, я показал её и озвучил, наизусть выучинную и до зубов отчеканенную фразу - своё имя и должность.
- Я бы хотел задать Вам парочку вопросов. Вы не возражаете, если я пройду?
- Это ещё зачем? - Голос был хриплый, тихий и мужчина при разговоре растягивал окончание каждого слова. Я понял, что меня не впустят и принялся задавать вопросы.
- Вы были знакомы с семьёй Ринатовых из 572 квартиры?
- Это опять вы. Я уже рассказал вашему коллеге всё, что знал. - проскрипел старик и это поставило меня в ступор, ведь мы с Лёхой приехали только что, а парни, работавшие этажом ниже не располагают достаточным колличеством полномочий, чтобы брать показания.
- Можете уточнить кому именно Вы рассказывали то, что Вам известно? - Я достал из внутреннего кармана на треть исписанный блокнот с ручкой и держал их в руках, готовый конспектировать за немолодым мужчиной.
- А мне по чём знать? - Он не желал разговаривать, но от чего-то продолжал. - Молодой такой. Можит как Вы. Не старше. Светлый, щуплый. - он сделал паузу. - Глаза помню. - Старик задумался, от чего-то нахмурив брови.
- Что с глазами? - уточнил я, вернув собеседника в диалог.
- Жёлтые такие. Как у кота.
- Как он Вам представился? - На мой вопрос мужчина лишь медленно мотнул головой, продолжая хмурить брови, сверля взглядом пол у моих ног.
По описанию не подходил никто. Да банально, я не знал ни одного человека с жёлтыми глазами.
- Хорошо. Вы можете продублировать то, что Вы говорили тому человеку?
- А чего же нет, могу, конечно. - Он облизал пересохшие губы. - Хорошие были люди. Мы друг другу в гости ходили. - Его взгляд сделался тяжёлым, будто он готов заплакать. - Мальчёнку жалко. Молодой ещё совсем был. А сейчас и родители к нему присоединились. Мальчику всего то лет 15 было. Вся жизнь впереди. - Он тяжело вздохнул, а после продолжил. - Андрей после случившегося места себе не находил. Каждый день ко мне захаживал. Слёзы лил. А вчера пришёл - как подменили. Улыбался, шутил. Рассказывал, что сынишка его не умер под поездом.
- Подождите. - прервал я рассказчика. - Мне сказали, что он упал с крыши.
- А ты больше их слушай. Этим бабкам лишь бы побренчать без особого толку. Под поезд он попал. Уронил на рельсы.... этот.... щас молодёжь с ними ходит..... как его.... аай неважно. А когда уже поднял и уходить стал, то запнулся.
- Вы так об этом рассказываете. Откуда такие сведенья? - Мужчина поднял на меня суровый взгляд.
- Моя смена тогда была. Столько народу стояло и НИКТО ни ОДИН не помог мальчугану подняться. Все стояли, будто не замечают. А я пока от своей булки доковылял... - Он опустил взгляд.
- Мои соболезнования... - В такие моменты я жалел о том, что поступил на службу. Каждый день мы роемся в чужих проблемах, судьбах, ворошим чужие раны и являемся катализатором их триггеров. Было неловко, неудобно и в прямом смысле больно продолжать диалог, ведь голова вновь запульсировала и я сожмурился.
- Так что там, про то, что сын его жив? - уточнил я.
- Говорил, что всё осознал и что всё скоро будет хорошо. Твердил какую-то несуразицу, что теперь у нас есть спаситель и много чего ещё. Я смог уловить лишь это. И... понял, что он не выдержал. Не смог справится с болью утраты.
- Он был пьян?
- Не-е. - протянул пожилой мужчина, нахмурив лоб. - Нет, вы что. Он к алкоголю не притрагивался.
- Во сколько он к вам заходил?
- Поздно... очень поздно... разбудил меня своими ударами в дверь.
- Что было потом?
- Ушёл под утро.
- Вы его после видели?
- Живым - нет. - Он быстро заморгал и дёрнул головой, будто пытаясь избавиться от воспоминаний. - Дверь была открыта - Наташка никогда не запиралась. Крови столько было... Сразу позвонил Вам. Приехал этот желтоглазка. Я ещё удивился тому, как быстро сработали.
- До этого слышали что-нибудь? Крики, может, ругань? - Мужчина так же, как и в прошлый раз, помотал головой и мне стало ясно, что больше я ничего из него не достану. - Спасибо. - Я записал на одной из страниц блокнота свой номер, и оторвав листок, протянул его мужчине. - Позвоните по этому номеру, если ещё что-то вспомните. - Тот ничего не ответил, лишь взял из моих рук небольшой прямоугольник бумаги, и еле заметно кивнув головой, закрыл дверь.
Новая волна боли захлестнула меня, когда я отошёл от двери на метр. Было даже больнее, чем сегодня в машине. Я хватаясь за воски, пытался сфокусировать зрение, но перед глазами всё поплыло, а ноги стали ватными. Не в силах стоять я скатился по стенке, сев на корточки и склонил голову себе в колени. В ушах шумело. Это не был звон. Этот звук напоминал звук ракушки. Будто меня поместили внутрь человека и я слышал, как переливается кровь, как раздуваются лёгкие, как бьётся сердце, как работает кишечник. Я сидел ровно, а состояние было такое, словно всё вокруг крутится.
Глухой звук падающих капель заставил меня открыть глаза. Я увидел неровные кружочки крови, которые медленно сливались друг с другом, за счёт небольшого красного ручейка, который тёк из моего носа.
- Кирюх, ты там скор... - Это были последние слова, которые я услышал перед тем, как отключится.