часть 3
Резкой запах нашатыря вернул меня в реальность. Я чувствовал, как меня подхватывают за подмышки и наклоняют вперёд, слышал отдалённые отрывки фраз. Они ускользали от моих ушей, так и не доходя до мозга, и выловить в них, хоть какой-нибудь смысл было попросту невозможно.
Я мотнул головой, уворачиваясь от бутылька с едко пахнущей жидкостью, которая по ощущениям выжигала мне всю слизистую носа, но оказалось, делать это было тщетно – кто-то настырно и старательно пытался привести меня в чувства. Невольно даже вспомнились школьные дни медосмотра.
Кто-то слегка похлопал меня по щеке ладонью, а после отчётливо прозвучал голос начальника.
— Кирюх, ты с нами?
Я еле разлепил глаза и хотел поднять голову, но мне ясно дали понять, что делать этого не надо.
— Голову пока не поднимай. Кровь ещё не остановилась. — Прозвучал всё тот же прокуриный голос Лёхи, и я хотел что-то ответить, но вышло лишь громко прерывисто выдохнуть и сглотнуть слюну с привкусом крови.
Тело, также как и сознание, меня совершенно не слушалось. Я не мог сформулировать ни одной внятной и логичной мысли. Всё вокруг плыло, мои конечности казались невыносимо тяжёлыми, глаза становилось держать открытыми всё сложнее, а стены подъезда расплывалось и превращались в белую пелену. Я закрыл глаза, и собрав все силы, какие у меня были, еле слышно произнёс одну единственную фразу.
— Давление упало.
— Ой сейчас сейчас. — запричитала какая-то женщина слева от меня и быстро зашла в свою квартиру, а через минуту вышла с цветастой кружкой в руках и протянула её мне. Но я чисто физически не смог бы её удержать, и не поднимая головы назвал своего друга по имени, а тот протянув: "Совсем ты плохой сёдня." взял кружку в руку, поставил её на пол рядом со мной, и после того, как протёр мне всю нижнюю часть лица прохладной влажной тряпкой, принялся поить странной по вкусу водой. Сразу, как только я допил, он вернул кружку хозяйке.
Не знаю сколько мы так ещё сидели, но женщина, сжимая в руках керамический разноцветный целиндр, всё тем же волнительным тоном вдруг произнесла:
— А может ко мне его? Встать то сможет?
— Встать сможешь? — повторил вопрос Лёха. Я лишь кивнул головой, хоть и понимал, что мне это будет стоить больши́х усилий. Он запрокинул мою руку себе на шею и рывков встал. Новый укол боли ударил в голову, и я обмякнув свалился обратно на пол.
— Сучья твоя мать! Кирилл! — во второй раз беря меня под руку со злостью прокричал Семёныч. — Я не знаю чё с тобой, но это явно не похмелье! Поверь моему опыту. Платок на, к носу приложи, а то всё тут блять кровью зальёшь. — Я ничего не ответив, сделал как он меня просил и с огромными усилиями стал волочить за собой ноги.
— Вот, давайте в гостинную его. Туда на диван. — зайдя в квартиру, волнительно протараторила женщина и Лёха завёл меня в скромно обустроенную комнату, в которой пахло залежавшиеся конфетами, старыми книгами, какими-то лекарствами и ветошью.
— Ой не убрано у меня... А... а может скорую? Он вон весь бледный какой.
— Тоже так думаю. — усаживая меня на небольшой диван из ребристый ткани, пробурчал начальник.
— Сейчас тогда за телефоном схожу. — Она оставила кружку на тумбе, а сама поспешно вышла.
Я приподнял голову и посмотрел на Лёху мыльным взглядом.
— Да они.... пока поднимутся, им... самим уже скорая понадобится.... — выдавил я из себя, а после глухо засмеялся. Семёныч тоже расплылся в улыбке, издал смешок, сел рядом и так по родному похлопал меня по спине.
— Шутишь. Уже хорошо. — После его слов, в комнату вернулась женщина в халате с узором из зелёных цветов и с телефоном в руках. К этому времени всё вокруг меня уже не плыло, а находилось статично. И я, держа платок у носа, который на тот момент достаточно сильно пропитался кровью, попросил её никуда не звонить.
— Всё уже нормально.... Щас посижу и.... отпустит. — Голова вновь заболела и я в очередной раз зажмурился.
— А точно? Вы вон весь бледнее поганки.
— Не беспокойтесь. Давление просто упало. Перенеруничал. По ступеням этим вашим поднялся. — Лёха, смеясь, дважды хлопнул меня по спине, поднялся с дивана и пошёл в сторону выхода.
— Так. Давай собирай голову в кучу, приходи в себя и к нам.
— Документы уже все собрали?
— Да, щас гробик уже подъедет и потащим их вниз.
— Хорошо. Дай мне минут 15. — Лёха обернулся на меня и со словами: "Ага, давай. И чтоб потом не случилось так, что трупов оказалось три. Мне потом как отчитываться?" улыбаясь, вышел из квартиры, хлопнув дверью.
— Точно всё в порядке? — всё интересовалась у меня эта милая старушка.
— Жить буду. Я воспользуюсь Вашей ванной? — вставая с дивана, проговорил я.
— А, да. Выключатель там внутри на стене справа.
Я испугался собственного отражения. Моё лицо и руки выглядели так, будто я кого-то убил и съел, и что возможно, это был не один человек.
Я выкинул в мусорку насквозь пропитанную кровью тряпку, умылся, высморкал ошмётки крови, и удостоверившись в том, что из моего носа больше ничего не течёт, вышел из ванной, а затем и из квартиры, при этом поблагодарив женщину за помощь.
— Да... да не за что. Я ж всегда рада помочь тем, кто в этом нуждается. — стоя в дверном проёме, лепетала старушка.
— Всего доброго.
— Дадада и Вам.
Дверь захлопнулась, и моим глазам предстала внушительных размеров, размазанная лужа крови у одной из стен. Было странно осознавать, что это моя кровь, и что ещё каких-то 30 минут назад я валялся здесь без сознания.
Снизу раздался голос Витька:
— Проходим проходим, девушка. Не на что тут смотреть. Идите. — А после быстрые шаги вниз по лестнице. Я спустился к коллегам и увидел, что тела уже были уложены в специальные мешки для транспортировки, но лежали всё там же, где и пол часа назад. Тут же прозвучали в мой адрес вопросы о том, как я себя чувствую.
— Здорóва. Да нормально. — Я пожал руку Вите.
— "Нормально". — передразнил меня Лёха. — Блять потрял половину своей крови. Несколько раз отрубался, а до этого ещё у меня в машине сцену устроил. А как орааал.... вы б слышали. — откровенно очинял Семёныч, рассказывая парням, что со мной было.
— Нда... врёшь и не краснеешь. — улыбаясь, сказал я.
— Я!? Да ни в жись! — Наигранно возмутился мой друг, а после засмеялся. — Ладно. Давайте давайте. Мы с Кирюхой мужика, вы – бабу. Мне ещё показания записывать. Не хочу до ночи опять в отделе сидеть.
Приклеив бумажку на стык двери и косяка с надписью «опечатано» с сегодняшней датой и подписью Лёхи, подкреплённой печатью, парни взялись за противоположные края мешка и пошли вниз, а мы следом. Было тяжело, как и из-за моей травмы, так и из-за того, что мужик этот был достаточно тяжёлый. Поэтому каждые 2-3 пролёта мы останавливались и отдыхали. В одну из таких остановок раздался телефонный рингтон.
— Я вас слушаю. — Достав из кармана телефон и ответив на звонок, проговорил Лёха. — Ага. Хорошо. Мы уже скоро выйдем. Да. Да. Дак а как ещё? Вот не надо орать. Ой всё. — Произнеся последнюю фразу, он отключился.
Из разговора стало понятно, что водитель труповозки в корне недоволен тем, что мы несем тела сами. Хотя должно быть наоборот, ведь ему меньше работы. Сиди в машине, да жди. Но если бы мы ждали ЕГО, то он бы ворчал не меньше. Видимо ему так проще живётся. Никогда не понимал таких людей, которым лишь бы докапаться, и неважно до чего, это может даже их не касаться.
Лёха протёр ладонью глаза и убрал телефон обратно в карман.
— Взяли, понесли. Чё стоим?
По ощущениям прошла вечность к тому времени, когда наша четвёрка дошла до первого этажа. Мы положили мешки на пол и Стас с Витьком ушли за носилками. В это же время одна из дверей на лестничной клетке открылась и в проёме показалась бабка. Именно что бабка. То что человек представляет при произношении этого слова, вот так она и выглядела: старый выцветший допотопных тёмно-синий халат на молнии, с грязно-серо-жёлными узорами на всей его поверхности, распущенные седые жидкие волосы, потускневшее лицо, нахмуренные брови, сжатые губы. На секунду мне показалось, что её глаза странно сверкнули красным, как на старой фотографии и мои ноги подкосились, а в голову проникла всё та же, уже изрядно надоевшая мне боль.
— Полиция. Будьте любезны, закройте дверь. — Сказал мой начальник, ловким движением руки, показывая ксиву, а после удалился вслед за парнями.
Бабка, помедлив, смотря ровно на меня, всё же закрыла дверь, а я осел под стенку, хватаясь за голову. Было немыслимо плохо. Хотелось блевать, плакать, кричать, отрезать себе эту самую голову, чтобы она больше не болела или же и вовсе умереть прямо сейчас. Всё что угодно, лишь бы не ощущать всего этого. Я громко прерывисто задышал, стиснув зубы.
Меня отпустило одновременно с тем, как в подъезд завезли первую каталку. Уложили на неё первый мешок – увезли и точно также, заехала вторая. Семёныч со Стасом положили на неё тело, и я поднявшись с кортачек пошёл к носилкам.
— Подожди. — остановил я парней, которые в свою очередь поинтересовались, что я от них хочу. — Можешь растегнуть? Хочу кое в чём убедиться.
Витя без лишних вопров выполнил мою просьбу. Моим глазам вновь предстала ужасная картина из фарша и лоскутов заместо лица. Ноги подкосились, а скисшее содержимое желудка поднялось к горлу. Подавив рвотный позыв, я осмотрел труп тщательнее и узнал три родинки, выстроенные в ряд, у того на шее.
Ступая из подъезда на крыльцо, я смотрел вслед трупу, который вёз Стас и, в начале подумал, что показалось, но проморгавшись, понял, что это происходит на сасом деле. Что-то в мешке, или сам мешок подсвечивался, а вернее сказать, искажалась, как воздух над костром. Но списав это на очередной вброс от моего мозга, сошёл с последней ступени, достал из кармана пачку сигарет с зажигалкой и закурил.
В машину, стоявшую на дороге у дома, уже положили первые носилки. А я стоял и смотрел, как разноцветные лисья собираются в небольшой вихрь и летят по дороге, как мимо проезжает велосипедист, как из подъезда выбегает девушка, задевая меня плечом, как рыжий кот забирается на дерево, как во дворе на площадке шумно играют дети, как на лавочке возле подъезда сидят две бабушки и шепчутся о том, кто это умер. Стоял и пытался убедить себя в том, что между всем тем, что произошло со мной за эти два дня, нет никакой связи и закономерности. Странностей было больше, чем я мог себе объяснить.
Лёха стоял у катафалка, и активно жестикулируя, ругался с водителем. Бросив бычок в урну, я стал подходить поближе к разъярённым мужикам, но тут же глаза сильно зажгло, будто от огня, и я, слегка вскрикнув, схватился за них и машинально присел. В ушах зашумело, зажурчало, захлюпало, как это было, совсем недавно в подъезде.
— Я ещё раз повторяю, нет никакого точного правила, как выносить тела! Почему тебя это вообще так сильно волнует!? — звучал голос Лёхи, сквозь мою какофонию шумов.
— А я не собираюсь потом из-за вас – добродетелей лишаться премии! — раздался выкрик Ефима – вечно всем недовольного, злого, придирчивого, нелюдимого и грубого старика.
— Да всем наплевать на то, как ты этот труп доставил в морг! Хоть на хромой блохе, верхом на тене зайца! — По-настоящему разозлить Лёху было довольно сложно, потому как, он обычно всё переводил в шутку, а даже если и злился, то быстро отходил от этого состояния. Но сейчас он был раздражжён и даже улыбка, вечно играющая на его лице, слезла с его губ.
— Всем, да не всем. Мне вот не всё равно. Это неуважение к умершим. Вы их тащили, как что-то ненужное, как мешки с мусором. Думаешь их душам приятно это наблюдать с небес?
— Да ёбана. — закатив глаза, проговорил Семёныч на выдохе. И хотел дополнить фразу, но его перебили.
— Прошу не сквернословить в моём присутствии. Знаешь, что я этого не терплю. — с явно слышимой неприязнью, и долей аристократизма, проговорил Ефим. А моя голова в этот момент, казалось, сейчас лопнет, и я обхватив всю поверхность лица руками, впился в лоб кончиками пальцев.
— С тобой разговаривать... как со слепо-глухо-немым! — прикрикнув, произнёс Семёныч, и не попрощавшись с парнями, пошёл в сторону служебной машины.
Я, морща лоб от нестерпимой боли, приоткрыл слезящиеся глаза и в моё поле зрения попал седой, худощавый, высокий дед с короткой бородой, который стал обходить труповоз, чтобы удостовериться в том, что Витя со Стасом всё верно задвинули в пазы держателей. И пока я наблюдал эту картину, меня не покидала быстро нарастающая тревога от увиденного, чётко различимого, исходящего от его груди искажения. Точно такого же, как и от мешка с трупом.
— Кирюх, пошли! — окликнул меня Лёха. Я, немного растерявшись, встал и пошёл к машине попутно часто оглядываясь на Ефима.
— Ты чё это? — Смотря на меня озадаченно, спросил друг, когда я подошёл.
— Глаза просто заслезились. — проморгавшись, ответил я.
— А оглядываешься нахрена?
— П-показадось просто. Недосып и алкоголь делает своё дело. — заикнувшись на первом слове, сказал я, нервно хихикнув, а после сел в машину.