часть 8
Ливень и не думал заканчиваться. Поэтому посидев немного в уже остывающем салоне, я взял с заднего сиденья зант, и открывая дверь, обратился к подруге.
— Я сейчас пакет на крыльцо отнесу и вернусь. — Она кивнула, а я вышел из машины, нажав на кнопку раскрытия зонта.
Обойдя авто, я достал с заднего сиденья пакет с продуктами, захлопнул дверь, и хлюпая по грязи, лужам и гнилой листве, зашёл под небольшой навес, пространство под которым, на моё удивление, оставалось до сих пор сухим. Звякнув содержимым, я поставил целлофановую сумку на деревянную широкую верхнюю ступень и обернулся на сидящую в машине девушку. Я никогда до этого не видел её в настолько подавленном состоянии.
Зайдя с Ирой в дом, я наклонил сложенный мокрый зонт к стене и меня тут же с порога поприветствовал Дима – мой друг ещё со школьной скамьи. Улыбчивый, обаятельный, харизматичный, высокий, широкоплечий, мужик в очках и с короткой стрижкой, выглядящий на все свои 34. Что совершенно нельзя было сказать про меня. На его фоне я всегда казался младше своего возраста.
— Оооо Саныч подъехал. А мы уж думали ты не почтишь нас своим присутствием. — Выглянув из дверного проёма комнаты, добродушно протянул Дима. Его тут же по плечу ударила Маринка – его жена; светловолосая, пышная женщина, с невероятно детским голосом; и поприветствовав нас с Ирой, прошла на кухню.
— Ау! А что я такого сказал? — Он взялся за плечо, будто ему было невероятно сильно больно от её легкого удара, и вышел из большой комнаты, где до нашего прихода, они с Маришкой накрывали на стол.
— Дарова. — Не сдержав своей улыбки, пожал я руку другу и хлопнул своим плечом об его.
— А это что за прелестная особа? — Переведя своё внимание на мою подругу, и играюче улыбаясь, спросил Дима.
— Ира. — Она обнажила улыбкой белые зубки и протянула Диме ладонь тыльной стороной вверх. Когда это было искренне, она никогда не улыбалась подобным образом. Но даже эта натянутая гримаса на её прекрасное личико, которую многие люди посчитают улыбкой, смотрелась великолепно.
Друг был простой, поэтому пожал её руку также, как и мою, а после представился сам.
— Дима. Рад знакомству.
— Взаимно. — На ней совершенно не было лица. Она только старалась казаться весёлой, но это замечал лишь я.
— Давайте проходите. Как раз поможете. — Зазывая рукой, быстро проговорил мой друг и зашагал назад в комнату. — Ты кстать, всё купил, что мы просили?
— Только большой лаваш не нашёл. Взял несколько маленьких. — Вешая куртку и плащ на плечики, а затем убирая их в шифоньер, ответил я.
— Да ну неееее. — Спускаясь по лестнице разочарованно проговорил Сёма. С ним мы знакомы не так давно. Когда-то работал вместе с нами в органах, но уволился после одного случая. Он вечно пессимистично настроенный, обидчивый, рыжеволосый, щуплый парень, помладше меня лет на 5.
— Маленькие вообще не годятся. — Сейчас он мне напоминал маленького ребенка, которому не купили шоколадку, хотя он просил; но вместо того, чтобы плакать, он злился. Нехватало только, чтобы он затопал ногами и упал на пол в истерике.
— Какие были. А разворачиваться и ехать в другую пятёрку, не то чтобы хотелось. Я и так уже опаздывал.
— Вот вечно ты так. — Он закатил глаза и скрестил руки на груди.
— Так сложно сказать, что тоже рад меня видеть? — Я улыбнулся и протянул руки для того, чтоб его обнять, но тот фыркнул, как обычно это делают обиженные девушки и зашёл на кухню.
— И вот так всегда. — Обращаясь к Ире, смотря вслед Сёме, на выдохе сказал я.
— Вы с ним ровесники? — На удивление тихо, поинтересовалась она. — Такие молодые. — Я усмехнулся. В этом её вопросе не было ни одной эмоции, она говорила, лишь затем, чтобы заглушить тишину и перебить словами свои же мысли.
Я развернулся, взял подругу за плечи и заглянул в её глубокие тёмные глаза.
— Мы обязательно об этом поговорим... просто, не сейчас. — Она вновь натянула улыбку, а после обняла меня, уткнувшись лицом мне в плечо.
— Охоу! Ну не при людях же! Постыдились бы! — Раздался громкий женский голос, всё с той же лестницы.
— Маш, иди на хер, а. — Ухмыльнувшись, ответил я на стёб, стоящей на ступенях, сестре Сёмы. Она была самой младшей из компании, синеволосой, стройной девушкой, манера общения которой был флирт.
— С радостью! — Игриво улыбаясь и облокачиваясь на перила, лилейно растянула она с блеском в глазах. — Пустишь? — Мы посмотрели друг другу в глаза, а после даже Ира не сдержалась от смеха.
— Ну вы идёте нет? — Выкрикнул Дима из соседней комнаты и Маша улизнула обратно наверх. Я отнёс пакет на кухню и мы с Ирой зашли в гостиную.
Комната это была просторная, с широким окном без подоконника, занавешенное тюлью. С одной стороны от него был расположен небольшой серый сервант со стеклянными дверцами, а с другой стороны; в углу стояло винтажное кресло с деревянными подлокотниками. За креслом располагались полки с книгами, являющиеся частью интерьера, и картины с натюрмортами и пейзажами лесов в деревянных рамах. Под потолком висела старая люстра с плафонами в виде цветов колокольчиков, направленных вверх, у стены стоял, с виду мягкий полосатый диван в цвет серванта, с желтыми декоративными подушками, над ним были прибиты кружочки разного размера пеньков, а рядом лежал огромный чемодан, который играл роль кофейного столика. У соседней стены находился средних размеров, круглый, дубовый стол, за которым Дима готовил холодные закуски. И совершенно нельзя не отметить камин, который будто бы был выложен из больших, разной формы камней. Брёвна в нём потрескивали и разносили по дому уютное тепло.
Кромсая салаты и различные нарезки, мы общались за жизнь, Дима травил шутки, рассказывал постыдные истории со школы, связанные со мной, и у Иры даже появлялась на лице улыбка. Я старался не думать о том, что произошло в машине и просто наблюдал.
— ну и поэтому он Саныч. — Закончил Дима очередную историю и Ира покосилась на меня, легко смеясь.
— А Софка тоже тут? — Поменял я тему разговора, и подняв голову на Марину, продолжил резать крабовые палочки.
— А. Они опять с Сёмкой повздорили. Ты их знаешь. Вот он и ходит бесится. Она звонила, когда выезжали. Сказала, что возьмет такси и позже подъедет.
— Что на этот раз не поделили?
— Ой. Да черт их знает. Ругаются, как кошка с собакой. Надоели уже. Вот не нравится им. Дак чё терпеть друг друга? — Тут раздался возглас Сёмы из прихожей.
— А ты не лезь! Не твоё это дело! За собой бы лучше последила! У самой хуй пойми что в жизни творится, а к нам свой нос суёшь!
— Иди освежись под дождик. Или накоти. Может добрее станешь. — Издевательски улыбаясь, поставила Маринка того на место, а Сёма что-то рявкнув, поднялся на верх.
— И... всегда он такой? — Разрезая апельсин, спросила Ира.
— Он то? Я вообще не понимаю, как с ним Кирилл общается. Это невозможно. Он только личиком симпатичный, а душа то у него... — Она тяжело вздохнула, а я переглянулся с Ирой и мы оба заулыбались; ведь ничего не случилось, когда мы его увидели. Наши головы не болели, глаза не жгло, а его тело никак не искажалось, и даже его взгляд не отбрасывал перламутрово-красное свечение.
— Чего происходит? — Забежав в комнату, спросила Маша, приобняв меня со спины за плечи, а после стащила нераспокованную бело-красную палочку, и обойдя стол, села на диван.
— Не тоскай еду! — Строго произнесла Марина и посмотрела с укором на синеволосую. Та же, в свою очередь, лишь ухмыльнулась, сняла обёртку и откусила половину рыбного изделия.
— А ты думала, я её на место положу?
— Дитё дитём. — Покачав головой и выкладывая на тарелку нарезанный сыр, как-то разочарованно проговорила жена Димы.
— Да, и что? — Болтая ногами и кладя в рот остатки крабовой палочки, игриво произнесла девушка.
— А как у тебя получается такой яркий цвет на волосах держать? — С восторгом спросила Ира и отложила нож. А в глазах у сидящей на диване лисы загорелся азарт, словно она сейчас расскажет тайну немыслимого масштаба.
Потом они долго общались насчет краски для волос, к какому мастеру лучше ходить, и как именно каждая из них ухаживает за своими волосами. Я за не имением интереса – не слушал, и вместо этого, предпочёл поговорить с давним другом. Через какое-то время Сёма подуспокоился, и спустившись в гостиную, угрюмо сел в кресло.
— Она не приедет. — Кратко сказал он, а мы даже не придали значения, его произнесённым словам. Этого и следовало ожидать. Соня изначально не особо то доброжелательно была к нам настроена.
Большие напольные часы с маятником, стоявшие у камина, показывали начало девятого. У нас к этому времени уже всё было готово. Мы сидели, выпивали и разговаривали друг с другом.
— Точно! Я же игру с собой взяла! — Вдруг поставив стакан с алкогольным содержимым, и встав из-за стола, проговорила Маша и вышла из комнаты, но вскоре вернулась с небольшой коробкой в руках. Я изночально отнёсся к этой затее с долей скептицизма, но услышав правила, моё мнение поменялось.
— Всё до боли просто. — Начала девушка, открывая коробку и доставая карты. — Берешь карточку, читаешь, что написано и отвечаешь на вопрос. — Дима хотел, что-то уточнить, но Маша его оперидила. — Вопрос написан в карточке. Хорошо, что собрались, а то эта игра, уже думала, пылью покроется и врастёт в полку. — Никто не возразил насчёт этой идеи. И даже, вечно недовольный всем Семён, взяв с кухни стул, присоединился к игре.
Было интересно слушать мнение своих друзей, отвечающих на те вопросы, которые я бы им никогда не задал. И также было довольно занимательно придумывать ответ самому, капаясь в своём сознании; вылавливать от туда по ниточке, по крупинке и соединять в полноценную фразу и мнение.
Я легко смеясь, взял следующую карточку, и отпив из стакана, принялся читать.
— «Какой Ваш самый большой страх?» — Улыбка сползла с моих губ, в голове стало на секунду пусто, а затем в уши врезался писк, оглушительной силы хлопок, отдалённые крики, сирены скорой. Мои пальцы дрогнули, а в комнате повисла осязаемая, липкая, неприятная тишина, которую нарушало лишь тиканье старинных часов.
— Саныч... — Раздался сочувствующий голос Димы. Я положил карту на стол рубашкой вверх, и опустошив одним глотком наполовину полный стакан, поднялся из-за стола и пошёл на выход из комнаты. Ступая на первые ступени, я услышал перешептывания своих друзей, а затем легкие шаги по деревянному полу вслед за собой.
Второй этаж представлял собой своеобразный навес над кухней, в которую вела широкая арка из брусьев. По одной его стороне он был огорожен резными перилами, а внешняя стена была панорамным окном с дверью, которая выходила на небольшую незастеклённую лоджию с подобным ограждением, как на лестнице и треугольной крышей-навесом.
Пройдя мимо заправленной двухспальной кровати, над которой висел гобелен с изображением листов папоротника, я включил на небольшом круглом столике лампу с обрамлённым бахромой абажуром и посмотрел в окно.
Я никак не отреагировал на скрип половиц пазади себя. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в том, что это моя рыжеволосая новая подруга.
— Ты хочешь об этом поговорить? — Садясь на край кровати, робко спросила Ира и я оглянулся на неё. В её взгляде читалось беспокойство, а губы были слегка приоткрыты. Опустив глаза на полосатый шерстяной ковёр, я подошёл к ней, и сев рядом, прерывисто вздохнул, унимая тревогу.
— У меня был сын. — Начал я спустя минутное молчание.
— Меня... беспокоит то, что ты говоришь об этом в прошедшем времени... — Сказала Ира и взяла меня за руку, которой я упирался в матрас.
— У меня было всё... — Я говорил еле слышно, размеренно и именно в этот момент понял, что это первый раз, когда я собрался мыслями и выговариваюсь человеку насчёт этой темы. — Любимая и любящая меня жена, работа, о которой можно было только мечтать, квартира в самом центре и... — Мой голос дрогнул, а глаза наполнились слезами. — Егорка... в котором я души не чаял. Моё сокровище, моё маленькое солнышком... лучик света сквозь тучи в промозглый дождливый, как сегодня, день. Я никого на свете так сильно не любил, как его. — Я замолчал и утёр ладонью слёзы.
— Что случилось? — задала девушка вопрос мне в лоб, и меня начало знобить. В доме не было холодно. Это был какой-то обман рецепторов тела, ошибка восприятия из-за тихой паники в сознании. К горлу, откуда-то из груди поднялся ком. Безуспешно пытаясь его сглотнуть, я продолжил свою историю.
— Авария... — Ира молча приобняла меня за плечо, а я продолжил. — Ехали домой... дорога была обледенелая... водитель не справился с управлением, мы вылетели на встречку... — Эти слова я уже произносил сильно напрягая голосовые связки, шмыгая носом, ощутимо дрожжа всем телом, и даже не пытаясь остановить катящиеся бусины слёз. Пелена из солёной воды застилала мне обзор, но я говорил о своих мыслях и дальше. — Она говорила... говорила! — Я уже злился сам на себя. — Предлогала остаться у её родителей, где мы и отмечали. Но нет! Мне ведь в очередной раз не понравились их упрёки... косые взгляды, нелестные коментарии! Я принял решение уехать! — Я поджал губы и глухо неконтролируемо засмеялся сквозь боль в лёгких. — Водитель, я и Ксюша не пострадали. Отделались незначительными ушибами и испугом! А он... — Меня вновь накрыл приступ смеха и я стиснул зубы. — Пространство, где он силел было натурально вдавлено! От него осталось лишь месиво из мяса и костей! — Я впился руками в волосы и взвыл, как раненая псина.
Придя в себя через минут 30, я поднял голову, а затем и красные глаза от слёз на лампу.
— Она обвиняла меня в произошедшем. — Прошептал я, а после яркая вспышка, сопровождаясь оглушительным громом, озарила небо. Раздался треск дерева и свет погас.
— Молния. — Безэмоционально проговорил я и достал из-за пояса из кобуры пистолет, а затем сжимая его в руке, повернулся на подругу. Ещё одна вспышка позволила ей увидеть меня.
— Кирилл... — Выдохнула она и вцепилась мне в предплечье.
— Сколько раз я думал о том, чтобы покончить с собой... Это ведь так просто, когда у тебя есть пистолет... Взять и... — Я приставил его к нижней части челюсти и посмотрел на стык потолка с окном. Вспышка. Громкий вздох Иры. — Выстрелить. — Я сказал это слово громче, чем все остальные и девушка рядом вздрогнула. — Но от чего-то не могу. — Я положил табельное на постель и повернулся на Иру. Гром разнёсся по округе и очередная молния ударила где-то совсем рядом. Я грустно улыбался, а из моих глаз выкатилось несколько слёз, точно также, как и из глаз подруги. — Не могу... Не хватает смелости нажать на злосчастный курок... — Я тяжело вздохнул и убрал пистолет назад в кожанный держатель.
Ира сидела молча и практически не шевелясь; оцепенев от моих слов и действий. Я взял её за холодную от волнения ладонь и поднёс к своим губам.
— Прости. — Я поцеловал её в костяшки пальцев и прикрыл глаза. — Прости, что напугал. — Проговорил я еле слышно и опустил её руку назад ей на бедро.
За спиной на лестнице раздались тяжёлые шаги и нас окликнул Дима.
— Вы тут как? — Я обернулся на друга и увидел лишь его силуэт на фоне перил.
— Беседуем. — Тихо произнёс я и развернулся обратно, как сидел.
— Генератор бы включить надо.
— Да, сейчас. — С этими словами я поднялся с нагретого места и стал обходить кровать, но меня взяла за руку Ира и чуть потянула на себя. — Дим, я догоню. — Опустив свои глаза на сидящую на кровати кудрявую девушку, произнёс я, и увидел, как друг кивнув, спустился на первый этаж.
В свете от вспышек молний сидела невероятно красивая девушка с пышными волосами. Она смотрела своими глазами мне в лицо, и мне даже не нужно было видеть их цвет, расширенные зрачки и слипшиеся от слёз ресницы. Я и так понимал, чего она от меня хочет; не маленький.
— Ир. — Кратко позвал я её по имени и медленно помотал головой. Девушка встала.
— Извиняться должен не ты. — Прошептала она, и проигнорировав мою просьбу, обхватила мою шею сзади и еле коснулась своими губами моих.