Душа из плоти

Ночь плыла китом и казалась какой-то невероятно длинной. Сон, который скорее можно назвать легкой дрёмой, был пугающе чутким и мне не удавалось сомкнуть глаза дольше чем на четверть часа.

Когда прозвенел будильник, означающий начало нового дня, я открыл глаза и уставился в потресканный потолок. Комната, квартира, дом, улица. Всё это было погружено во тьму. Луна ушла и уже не освещала пространство вокруг, а солнце придёт ей на замену ещё не скоро.

Девушка, лежащая рядом в той же самой позе, в которой и уснула, крепко спала и мирно размерено дышала. Она не пошевелилась и никак не отреагировала, даже, когда я сел на кровати и провёл пальцами по её волосам, убирая их с лица.

Дверь была слегка приоткрыта, а через секунду и вовсе распахнулась настеж от очередного порыва ветра.

Страх отсутствовал; ровно также, как и прошедшей ночью. Не было ни боли в голове, ни так уже, привычного мне жжения в глазах. Лишь странное умиротворение, и только.

Я накинул на себя толстовку и осторожно подошёл к открытой двери. Зримое одеяло из темноты мягко накрывало последствия вчерашнего дня, заботясь о том, чтобы я этого не видел. Но стоит включить свет, и вещи приобретут привычные очертания, вернув себе собственную форму, медленно проявляясь из сумрака бардаком на полу.

Кровь того существа отчётливо выделялась, будто инверсивно светясь. Вытирать её не было никакого желания. Перешагнув её, я вышел в зал. Чувство защищённости в эту же секунду резко улетучилось, заменившись обыденной апатией и необоснованной тревогой. Захотелось вернуться назад в комнату – в безопасность, но по непонятной для самого себя причине, я этого не сделал.

Только сейчас я ощутил всюду пронизывающий холод с улицы, что постепенно заполнил собой моё скромное пристанище, названное домом. Он обвивал своими ледяными щупальцами всё моё тело, и казалось, старался вытеснить меня из собственного сознания. Складывалось впечатление, что я медленно схожу с ума. А может, уже сошёл? Ведь дома тишина. Дома шумят только мысли, и одна громче всего: «как это возможно?».

Я поёжился, а из рта вырвался клубок белого пара, что медленно растворился в воздухе, будто и не было. Руки замёрзли. Они потеряли чувствительность и я сунул их в карманы кофты.

Наступая босыми ногами на занесённый с улицы, подтаявший снег, я настороженно подошёл к балкону и дрожащей рукой закрыл его. Теплее от этого не стало.

Какие бы переживания и чувства меня ни мучали, а начальству абсолютно плевать на состояние своих подчинённых. Поэтому, как бы того не хотелось, а собираться на работу придётся.

Даже тёплый душ казался обжигающе горячим, после сна в этом морозильнике. Вода забирала боль; действовала как анестетик и ласкала в своих объятьях душу. Я стоял, опустив голову вниз, а перед глазами мелькали картины вчерашнего вечера, начиная от захода в подъезд, заканчивая тварью на пороге моей спальни.

«Почему я? Почему именно я? Почему не чья-то другая жизнь, а именно моя превратилась в сущий ад? После смерти сына и развода с Кирой я считал, что хуже быть не может, но затем начальство стало намекать, а вскоре и говорить прямо, что бы я писал заявление по собственному, ведь их совершенно не устраивал сотрудник, который без объяснения причины не приходит на своё рабочее место по несколько дней, а если и является, то с перегаром, который слышен всем окружающим. Я по правде считал, что хуже быть не может, но как же сильно я тогда ошибался. Как же я ошибался.» — с этими мыслями я выключил воду, устало запрокинул голову назад, убирая мокрые пряди волос с лица, и отодвинув шторку, вылез из ванны, встав ногами на мягкий коврик.

Стоя перед зеркалом в ванной, я всматривался во внешность человека по ту сторону стекла. Что-то в нём изменилось; стало чужим, но что именно было не так, сказать я не мог, или, быть может, боялся. Паралельно с этим, я прокручивал на повторе каждое событие, которые произошло со мной за мою, не сказать, что долгую жизнь. Этот неумолимый поток мыслей и не думал заканчиваться. Он лишь набирал обороты и нёсся дальше по прямой, огибая логичные доводы и игнорируя факты. На меня свалилось так много, и я понятия не имел, что мне со всем этим делать.

«Сколько прошло с того времени? Сложно сказать. Я перестал считать месяцы, когда цифра перевалила за двузначное число. Цифры... Раньше они меня успокаивали.»

— Раньше они меня успокаивали. — отрешённо повторил я сам за собой полушепотом и помешал кашу в небольшой кастрюльке, стоявщей на плите.

Всё это сейчас не имело никакого смысла. Я потерял всё и вернуть это не способен, как бы не пытался.

Я уставился в точку на стене; в отверстие, оставшееся от старого гвоздя, на котором когда-то висела картина. Лишь тень от прошлого объекта. И чем дольше я на неё смотрел, тем более она казалась уместной. Эта пустота обретела вес, становилась внятной и являлась на данный момент медитотивным центром. Не как символом, не как метафорой, а как инструментом – способом сосредоточиться. «Ничто» чтобы, возможно, однажды уловить «Что-то».

В соседней комнате что-то скрипнуло. Этот звук вывел меня из раздумий и я обернулся на дверной проём. Вопреки моим страхам, там никого не оказалось, но это не помешало побежать расширяющимся трещинам по гладкому зеркалу покоя.

— Ир, это ты? — позвал я подругу. Мне хотелось верить в то, что это рыжеволосая девушка, с которой я не так давно познакомился в баре, что она проснулась и неспеша пошла искать меня. Я сам того не осознавая, старался успокоить своё паникующее сознание. Но всё было тщетно. Я продолжал смотреть в коридор, а воображение рисовало картину того, как сейчас из-за угла появится вчерашний незваный гость, и, не церемонясь, набросится на меня, издавая свои утробные звуки.

Шипение сбежавшего молока переместило моё внимание на себя. Я дёрнулся всем телом, отключил плиту и отставил кастрюлю на соседнюю конфорку, а тот скрипучий звук повторился. Уже ближе.

Когда я возвратил свой взгляд на проход, покой раскололся, раздробился в пыль и исчез в спрятанной под ним пустоте, потому как, коридор больше не был пуст.

***
(днём ранее)

— Зачем вы меня об этом спрашиваете? — вечно спокойный и приятный голос, сейчас, чуть ли, не срывался на раздражённый крик. — Вы сами не знаете, что нужно делать в таких ситуациях? Не первый раз подобное случается. Сколько раз просил – не тревожить меня по таким мелочам. — руководитель крупной компании был явно недоволен тем, что его отвлекли от работы, да ещё и откровенной ерундой, но следующее, что он услышал от своего подчинённого, заставило его азартно улыбнуться и испытать неподдельный интерес, какого он долгое время не испытывал. — Сразу бы с этого начала. — мужчина на минуту забыл про субординацию. По его глазам пронёсся блеск, а тонкие губы, сложенные в улыбку, растянулись шире. Он медленно обвёл глазами свой стол и неспешно встал, подойдя к ценному источнику информации в виде молодой невысокой девушки. Он положил свою руку ей на плечо и наклонился к уху, будто боясь, что его услышит кто-то ещё. — Милочка, почему Вы всё ещё здесь? Идите и разузнайте там всё. Будьте умницей. Или Вы забыли, что стало с той, на чьё место я Вас взял? — Мужчина выпрямился и встал перед брюнеткой, не стирая гримасу наслаждения со своего вытянутого бледного лица. Девушка неловко кивнула, и развернувшись, сделала шаг к двери.

— Я передам Ваше поручение Павлу. — кладя руку на ручку двери, проронила секретарша.

— Замечательно. — искренне обрадовался мужчина. — И давайте без крови. — Он на секунду замер в свои раздумьях. — Только от парня можете избавится. Он мне ни к чему. — проговорил молодой человек в спину девушки, возвращаясь за своё рабочее место. Дверь негромко хлопнула.

— Факелок... — задумчиво, себе пол нос, поглаживая двумя пальцами подбородок, произнёс мужчина куда-то в воздух. — А я было думал, тебя гончии распотрашили, а ты просто на время спряталась. — Он глухо усмехнулся. — Затаилась и ждала. Как это на тебя похоже. — Спустя минутную паузу добавил: — А я даже рад, что тебя не убили. Это была бы несоизмеримая потеря.

Весь оставшийся рабочий день он провёл в ожидании новой информации от своих сотрудников, но так ничего и не получив, засобирался домой.

Выходя из здания, его окликнули. — Виктор Семёныч! Виктор Семёныч! Подождите! — голос принадлежал молодому парню, возраста не больше тридцати, среднего роста, и со светлыми, почти что, жёлтыми глазами. Казалось, что они светятся в темноте и заглядывают своими впадинами зрачков прямиком под кожу. Парень не так давно устроился в офис и с первых дней завоевал доверие и уважение со стороны начальства своей находчивостью и решение проблем «холодной головой». Быстро сократив расстояние парой шагов, он оказался у озадаченного мужчины.

— Да, Паш, что хотел? — по-обыкновению спокойно спросил начальник, надеясь услышать от новичка то, что он ждал весь сегодняшний день.
— Вы сейчас домой? — не выражая никаких эмоций, задал встречный вопрос парень. Мужчина слегка напрягся, нахмурив брови, чувствуя подвох в словах подчинённого.
— По-крайней мере, до твоего вопроса, собирался.
— А не подвезёте меня?
— О чём речь. Только скажи куда.
— Виюхово 27. Это по пути к вашему дому, так что я Вас сильно не напрягу. — Интонация его слов не менялась, лишь взгляд спрашивал собеседника "Пойдёмте. Чего мы стоим?". Мужчине ничего не оставалось, кроме как, на выдохе угомонить нарастающее раздражение и пойти к парковке.

С неба летели хлопья снега, а ветер неприятными касаниями обжигал кожу лица и рук. Обоим молодым людям хотелось поскорее сесть в машину и включить печку, чтоб отогреть, успевшие замёрзнуть за несколько минут, пальцы на руках.

— А почему ты отправляешься к нему только сейчас? — резко упрекнул мужчина парня в некомпетентности.  
— На то есть свои причины. — долго не думая, без лишних эмоций произнёс блондин. Иной раз складывалось ощущение, что он их не способен испытывать.
— И что же за тайны могут быть от меня? — фальшиво улыбнувшись, съязвил Виктор, в голосе которого лёгкой дрожью играла злоба.
— Почему же сразу тайна? — Парень поднял уголки губ, так и не ответив на поставленный вопрос.

Старшему пора было привыкнуть к тому, что Павел часто, если не всегда, не договаривает и половины того, что думает, а иной раз, говорит загадками.

— Что думаешь, по поводу этого нового зрячего? — следя за дорогой, старался продолжить диалог мужчина, только что бы не слышать тишины тёплого салона автомобиля.
— Сомневаюсь, что он окажется для нас такой большой проблемой. — Самоуверености этого парня мог позавидовать любой. И это детское наивное "я", кричащее в блондине, стало причиной лёгкой улыбки Виктора. Он хоть и не знал детали плана Паши, но не доверять ему не было никакого смысла. Он ещё ни разу того не подводил.

***
Увиденное заставило меня забыть все звуки, которые я раньше мог с лёгкостью произнести. В груди всё сжалось тугим обручем, давящим на рёбра, а слова застряли в горле тяжёлым комком, который я не в силах был проглотить. За ночь мозг забыл это чувство страха, что пронизывает собой каждый атом моего существа и не даёт пошевелиться, а сейчас мне довелось вновь его испытать.

В проходе стоял тот самый парень, который напал на меня прошлым вечером. Он оглядел меня с ног до головы своим ледяным взглядом и остановился на лице, но не просто смотрел, он фиксировал; долго и непрерывно. Его взгляд был неподвижен, как гладь застывшего озера, и в тоже время, тягучь, как размышления, ускользающие от чёткого определения. Спокойствие, граничащее с отчуждённостью и острая вовлечённость в происходящее, будто он наблюдает не меня, а структуру самого наблюдения. Этот взгляд был вне времени. В нём не было эмоций в привычном понимании, лишь глубокое, почти математическое осмысление моего положения в пространстве, словно он узнал всё, но не испытывал по этому поводу ни удовлетворения, ни тревоги. Только неминуемую ясность.

— Позовёшь подругу, или она сама к нам выйдет? — почти механически спросило то, что прикидывалось человеком.

Я продолжил стоять молча, не в силах выдавить из себя ни слова. Наверняка по моему виду было ясно, что паника, овладевшая мной, и не думала меня отпускать.

Парень сделал шаг в кухню и остановился у стула. Я отшатнулся назад от неожиданности, а существо ухмыльнулось. — Страшно? — издевательски поинтересовалось оно, и придвинув стул к себе, село на него, облокотившись на спинку, будто, являясь моим другом, и зашло в гости на чай. — Можешь не отвечать. Это риторический вопрос. — Оно побежало глазами по кухне, уделяя чуть больше времени грязной от молока плите. — Но испытывать страх не всегда плохо. Порой он заставляет совершать людей немыслимые поступки. Уж поверь моему опыту. — Оно задумалось, но что-то подсказывало мне, что оно это делает специально, что бы потянуть время. — Страх способен на многое, ведь, он уберегает от опастности, смерти. Главное принять конечность жизни, или же... — Оно сделало преднамеренную паузу. — В прочем, не мне тебе об этом рассказывать.

Я пытался собраться силами, сгрести мысли в одну цельную кучу и начать задавать вопросы, потому как мне были не ясны мотивы его визитов: то он нападает со спины, то является в виде неха, а сейчас пришёл и приспокойно сидит, стараясь вывести меня на диалог. Его действия для меня были непонятны.

— Что тебе от меня нужно? — мой голос прозвучал хрипло, натуженно и непривычно тихо. В нём читалась мольба о пощаде, а в каждой произнесённой букве первобытный страх.
 
Он вернул своё внимание на меня, и с секунду помолчав, ответил.
— Самую малость – чтобы ты и твоя новоиспечённая подружка пошли со мной.
— Никуда я с тобой не пойду. — Я рвано мотнул головой.
— Ожидаемо. — После этого он резко встал со стула, а я выхватил из подставки нож и выставил его перед собой, обманывая самого себя в его эффективности против неравного мне противника.
— И сразу за нож. Предсказуемо. — Оно тяжело вздохнуло. — Если бы я хотел тебя убить, то давно бы это уже сделал. Было столько шансов. — Его глаза блеснули ненавистью, в то время, как ни один его мускул на лице не выражал ни единой эмоции. — Думаешь, я не хочу твоей крови? Собственными руками убить висибласа. Ты представляешь насколько это почётно для аль-гаеба моего уровня? Разорвать в клочья. Чувствовать как клыки прокусывают мягкие ткани. Слушать хруст чужих костей в своих руках. Высосать душу, как мидию из раковины. Это чувство ни с чем не сравнимо. — каждое слово оно произносило с нескрываемым удовольствие, смакуя, как нектар, каждую букву, облизывая языком слова, и поглаживая их выдыхаемым воздухом.

Я говорил себе: «Ну же. Давай! Чего ты ждёшь? Где сейчас твоя хвалёная храбрость и решимость действовать? Не ты ли ещё вчера ночью бил себя в грудь, отзываясь Ванхельсингом, который был готов хладнокровно убивать всех этих существ, как только они появятся в твоём поле зрения?», но я стоял, крепко схватившись за рукоятку ножа, не в силах что-либо предпринять. Я вновь оказался бессильным, оказавшись лицом к лицу с опасностью.

— Но вы ему нужны живые. — продолжило существо, в глазах которого, вновь поселилась странная отрешённость. — Непонятно только для чего. Но это уже не моя забота. — Оно немного нахмурилось, и этот взгляд разнёсся невыносимой болью в моей голове под черепом, из-за чего я выронил нож и согнулся пополам. — Ты и вправду слышишь эти слова впервые? — имея ввиду те, что прозвучали для меня незнакомо и странно. — Что же ещё тебе не известно? — Оно сделало два шага ко мне и схватило меня за шею, подняв мою голову к своему лицу, чтобы продолжить копаться в моих мыслях и воспоминаниях.

Через несколько секунд отпустило и надменно посмотрело с нескрываемой насмешкой в жёлтых глазах. — Это даже не смешно. Это жалко. — После чего отпустило и брезгливо, будто заморало свою руку в чём-то грязном, потёрло между собой пальцы на одной руке в ладони и село обратно на стул.