Глава 28.
Авина.
На случай, если вам интересно, как моя мать отреагировала на татуировку в виде гусеницы, которую я скрывала годами…
Ответ – не очень хорошо.
Когда я втиснулась в черное платье на бретельках, которое Несса подарила мне на день рождения, то поняла, что искушаю судьбу. Моя мама годами не знала, что за память отпечаталась на коже ее собственной дочери, и без колебаний поделилась своим неодобрением со мной.
Я ухватилась за возможность напомнить ей, что фактически пожертвовала всей своей жизнью, чтобы последовать за ней и Райли в Лос-Анджелес.
Излишне говорить, что это тут же заставило ее заткнуться.
Я лежала в кровати, заедая свою печаль шоколадом и мороженым, когда на экране моего телефона появилось сообщение от Джейдена. Я старалась не читать его сообщений, потому что боялась снова стать жертвой своих чувств и написать ему ответ, но по какой-то причине…
Это послание я удостоила одним взглядом.
К сожалению, одного оказалось достаточно.
Джейден
Смотри, я знаю, что ты завтра уезжаешь и у тебя нет ни одной гребаной причины слушать меня, но, пожалуйста, просто приходи на вечеринку в дом Джоша.
Тогда я больше никогда не буду тебе писать.
P.S. Я все еще ненавижу тебя.
Я не могу точно сказать, когда или как Джей узнал о Лос-Анджелесе, но это не помешало мне быстро сходить в душ, а затем написать Нессе, которая весь день уговаривала меня, чтобы я пришла на вечеринку, торопливое: «Я передумала, увидимся там».
Я все еще ненавижу тебя. Я прокручивала его слова в голове, пока мое сердце не стало умолять меня остановиться.
Скрытый смысл не ускользнул от меня.
Я тоже его люблю.
Очень сильно.
Но Джей и я…
Мы – игра, в которой я никогда не смогу победить.
Независимо от того, сколько раз я сыграю.
Пробираясь сквозь толпу учителей, родителей и баскетболистов, собравшихся на заднем дворе Джоша, я начинаю сомневаться в правильности своего решения. Зачем я снова приехала?
Ответ мгновенно приходит ко мне.
Потому что Джейден попросил тебя.
И… потому что ты втайне хочешь увидеть его в последний раз, но ты чертовски упряма, чтобы признать это.
– Ви! – голос Нессы пробивается сквозь окружающую музыку, и я поворачиваю голову, чтобы увидеть, как она пересекает лужайку на шпильках. Джош идет позади, его рука по-хозяйски обхватывает ее руку.
Они выглядят идеально.
Возмутительно идеально.
Джош щеголяет в темно-синем костюме, который, вероятно, стоит больше, чем стипендия, которую я потеряла, а Несса уложила свои темные волосы в небрежный пучок и надела бежевое платье, которое подчеркивает ее смуглую кожу. Я едва успеваю поздороваться с ней, как она высвобождается из хватки Джоша и обвивает руками мою шею.
– Я так рада, что ты приехала, – шепчет она, печаль сквозит в каждом слове. Я чертовски буду скучать по ней. Как я смогу прожить жизнь без Нессы Барретт?
– Я тоже, Несс, – я похлопываю ее по спине.
– Ты… все собрала? – Она отстраняется, ее миндалевидные глаза сверкают болью, к которой я оказываюсь совершенно не готова.
– Не полностью, но мама сказала, что мы вернемся через несколько недель, чтобы забрать оставшиеся вещи, – объясняю я, и она слегка кивает.
– Н-не могу поверить, что ты уезжаешь, – ее нижняя губа дрожит – явный признак того, что сейчас ей ненамного лучше, чем мне. Она вытирает слезу, прежде чем та успевает скатиться, и я вздрагиваю.
– Не начинай, Несс. Я буду приезжать каждое лето. И мы будем постоянно общаться по FaceTime. Это не прощание. – Я тянусь к ее руке и слегка сжимаю ее пальцы.
– Конечно, – она шмыгает носом, совсем не успокоенная моими обещаниями так, как мне бы хотелось.
– В любом случае, где все? – спрашиваю я Джоша, быстро изучая задний двор Ричардсов. Я видела, как Индиана флиртовала с одним из официантов, когда я шла сюда; заметила Мэдс и нескольких чирлидерш, делающих селфи у шоколадного фонтана, да, у них есть шоколадный фонтан, и столкнулась с Энтони на подъездной дорожке. Его костюм был помят, а парень выглядел испуганным, когда сел в свою спортивную машину и уехал прочь отсюда.
– Да хрен его знает, – Джош пожимает плечами. – Думаю, Брайс совершает набег на винный погреб, а Джей…
– Прямо здесь, – доносится глубокий голос позади меня.
Мое сердце рвется вперед, намереваясь вырваться из груди, и я поворачиваюсь лицом к лицу с моей самой большой слабостью. Он выглядит чертовски идеально, и мне хочется ущипнуть его за щеку, чтобы убедиться, что он настоящий. Я изучаю его с головы до ног, стараясь запомнить каждый его сантиметр.
Черные волосы зачесаны назад.
Угольно-черный костюм.
Руки в карманах.
Вот.
Я хочу запомнить его таким.
– Привет, чувак, – говорит Джош, и Джейден приветствует его коротким движением подбородка, а затем приковывает меня к себе взглядом, от которого трепещут все нервные окончания в моем теле.
Несса откашливается.
– Малыш, разве ты не собирался показать мне кое-что?
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Нессу, мои расширенные глаза кричат: «Не смей», но она лишь отмахивается от меня.
– Что именно? – не догоняет Джош.
– Ну, знаешь, та штука возле… – Она делает паузу. – Штука.
Джейден едва сдерживает смех от поведения Нессы.
Все еще чертовски сбитый с толку, Джош подыгрывает:
– Точно… штука.
– Увидимся позже, ребята, – Несса быстро обнимает меня.
– Я тебя ненавижу, – полушутя говорю я ей на ухо, прежде чем она отстраняется и расплывается в довольной ухмылке: «Однажды ты поблагодаришь меня за это».
Джош поворачивает голову назад за несколько секунд до того, как они растворяются в толпе.
– О, и кстати, Ви, классная татушка.
Я улыбаюсь ему:
– Спасибо.
Как только они уходят, Джейден насмешливо произносит:
– И награда за проницательность достается…
Я втягиваю воздух, встречаясь с ним взглядом. Я понятия не имею, как с ним попрощаться.
Было приятно влюбиться в тебя.
Жаль, что мы потеряли друг друга.
Увидимся?
Не удовлетворенная своими предыдущими вариантами, я выбираю простое:
– Привет.
Губы Джейдена растягиваются в грустной улыбке.
– Привет, Харпер.
Наступает тишина.
– Итак… – начинаю я. – Я… Ты хотел, чтобы я пришла?
Чтобы было понятно, он все еще плавит мои внутренности одним лишь взглядом, а я все еще мямлящая идиотка, которая не может сформулировать предложение. Джейден придвигается ко мне ближе, одного запаха его одеколона достаточно, чтобы у меня подкашивались колени.
– Нет, – шокирует он меня.
Моя челюсть безвольно отвисает.
– Я хотел, чтобы ты пришла и осталась, – поправляет он, и стадо убийственных бабочек атакует мой желудок.
– На ночь?
Он снова придвигается ближе.
– Навсегда, – безапелляционно заявляет он.
Я избегаю его взгляда.
– Джей, я…
– Не уезжай, Ви. – Он переходит к делу, обхватывая мое лицо ладонями и не думая о том, что нас могут увидеть. – Я знаю, что это дерьмово и сложно и тебе было бы проще сесть на самолет, но… Я не хочу легкости, к черту ее. Я хочу тебя. Я люблю тебя, Ви, – хрипит он, прижимаясь своим лбом к моему. – Просто… останься.
Я должна была понимать, что к этому все и придет.
Переосмыслению всего из-за одной речи.
Размышлениям, стоит ли мне оставаться из-за этих глаз.
Этого рта.
Этого парня.
– У меня здесь больше ничего не осталось, – шепчу я.
– Херня! У тебя есть я, – возражает он.
Его прекрасные иллюзии разрывают меня на части.
Обремененная своим реалистичным мышлением, я убираю его руки от своего лица.
– Правда? – я ставлю его перед фактом.
Джейден сжимает губы, и я понимаю, что, как бы он ни хотел спорить, он не может.
Потому что я права.
У меня нет его.
И никогда не было.
Он собирается что-то сказать, когда громкий звук микрофона пронзает воздух. Мой взгляд устремляется на высокую платформу, установленную на заднем дворе. Человек, в котором я узнаю тренера Джейдена, стоит в центре сцены и, готовясь произнести речь, постукивает по микрофону на подставке.
Брайс появляется позади нас:
– Иди усади свою задницу на место, чувак. Тренер вот-вот назовет игрока сезона.
Он трясет Джея за плечо и неторопливо направляется к рядам стульев перед трибуной, зарезервированных для университетской команды.
Группа поддержки и большая часть баскетбольной команды уже сидят, остальные гости вынуждены стоять, ожидая начала «церемонии».
Конечно, в следующую секунду тренер Диаз говорит:
– Прошу всех баскетболистов подойти сюда.
Когда он говорит «всех», он имеет в виду Джейдена. Единственный, кто все еще не был на своем месте. Я ловлю на себе полный ревности взгляд Мэдс, устремленный на нас с третьего ряда.
Хорошо.
Сделай снимок, сука.
Глаза Джейдена встречаются с моими, его аквамариновые радужки наполнены разочарованием, сожалением, страхом.
– Черт, мне нужно идти.
– Иди сделай их, – я слабо улыбаюсь.
И тихо ахаю, когда Джей берет мою голову в свои руки и целует меня в лоб. Без колебаний. Он просто сделал это на глазах у всех, чертовски хорошо осознавая, что они пялятся.
– Это еще не конец, – обещает Джей.
Я киваю, но внутри думаю…
Нет, это он.
Я смотрю, как Джейден отходит от меня, а затем присоединяюсь к Нессе в толпе. Она улыбается при виде меня, но ее радость исчезает, как только она замечает слезы, выступившие у меня на глазах.
У нее хватает ума не спрашивать меня об этом, а просто соединить наши руки для эмоциональной поддержки. Тренер ребят начинает свою речь с того, что благодарит всех за присутствие здесь, а потом целует в задницу отца Джоша за организацию этого мероприятия.
Тренер Диаз двадцать минут подряд рассказывает о своей карьере, о том, что привело его в Истон, о тренерстве «Жеребцов», а затем переходит к сути.
– В любом случае хватит обо мне. Думаю, пришло время отметить нашу самую яркую звезду, да?
На заднем дворе нет ни одного человека, который бы не хлопал.
Наверное, потому, что они рады, что он наконец закончил.
– Я знаю, что мы делаем это каждый год, но позвольте сказать вам, что эта традиция никогда не устареет. – Тренер Диаз берет что-то со стола, который стоит позади него, и поднимает в воздух дешевую на вид золотую табличку, чтобы толпа могла полюбоваться. – Многие из наших ребят хорошо играли в этом сезоне, но один игрок еще и привел нас к победе.
Джош и Брайс хлопают Джейдену по плечу, словно два перевозбужденных ребенка, и я подавляю улыбку. Не могу поверить, что собираюсь сказать это, но… я буду скучать по этим идиотам.
– Он был лучшим на площадке, никогда не пропускал тренировки… Ну, кроме одной, но никто не идеален, да? – поддразнивает тренер Диаз, и смех людей сливается в один.
Я точно знаю, кого он имеет в виду, когда вспоминаю неожиданный визит Джея ко мне домой, чтобы принести «домашнее задание». Вы должны оценить иронию в том, что вместо этого он принес мне сокрушительный оргазм.
Тренер Диаз делает паузу и хрипло смеется.
– Кого я обманываю? Джейден Хосслер, поднимайся сюда, сынок.
Толпа взрывается аплодисментами.
И мое сердце разрывается на части.
Джейден поднимается со своего места и идет к сцене. Тренер Диаз торжественно пожимает ему руку, похлопывает по плечу и вручает табличку «Игрок сезона».
– Подождите, – Джей настраивает микрофон под свой рост, так как тренер Диаз намного ниже его, и толпа хихикает. – Блин… Я даже не знаю, что сказать.
Джош складывает руки рупором:
– Попробуй сказать спасибо!
Родители, учителя и спортсмены снова смеются.
– Это было бы хорошим началом, да? – Джей ухмыляется, и я ненавижу, что даже его улыбка причиняет боль. Ненавижу, что не могу видеть его таким.
Счастливым.
Нет, если это в последний раз.
– Спасибо, – Джейден внимательно рассматривает золотую табличку. – Должен сказать, я не уверен, что заслуживаю этого. Не я привел нас к победе в этом сезоне. Это сделала команда. Отличная команда, отличные друзья, отличный тренер. Что еще нужно?
Нет, я не могу этого сделать.
Я бросаю последний взгляд на Джея и крепко зажмуриваюсь, чтобы мысленно представить его в своей стихии, в тот момент времени, когда он был беззаботным. Затем прячу картинку в ящик памяти с надписью «То, что я любила и потеряла». Прямо рядом с моим отцом.
– Мне нужно идти, я… Я позвоню тебе позже, – я обнимаю Нессу на прощание, перед тем как на полной скорости начинаю проходить сквозь толпу. Лица проплывают мимо меня, пока я осыпаю людей словами «извините» и «простите».
Я вижу маму Джейдена.
Его отца.
Отца Джоша.
Мистера Холла.
Они все потягивают дорогое шампанское. Они пришли сюда, чтобы чествовать своих самых ярких звезд, но у меня нет настроения праздновать. Потому что Джейден Хосслер был создан, чтобы сиять на чужом небосклоне. А я еще не готова смотреть, как он покидает мой.
Я уже на полпути к дому, когда Джей резко замолкает. Я думаю, он просто забыл, что хотел сказать, поэтому продолжаю идти.
Бежать.
Пока тихое проклятие не разносится эхом через звуковую систему.
– Черт, я не могу.
Я останавливаюсь.
Наступает гробовая тишина.
– Простите, я не могу, – признается Джейден, и я оборачиваюсь, мое беспокойство пробивает воображаемую крышу. – Я полон дерьма, – заявляет Джей после нескольких секунд раздумий, проводя рукой по зачесанным назад волосам.
Нет.
Трижды «нет».
Какого черта он делает?
– Этот год не был замечательным, – вздыхает он. – И близко нет. Если уж на то пошло, это был худший год за всю мою гребаную жизнь. Все пошло к черту. Все. И единственный хороший момент, – его глаза находят меня в толпе, – это встреча с одной девушкой.
Я тяжело сглатываю.
Он смотрит на меня так, будто я единственный человек на этой вечеринке.
Единственный человек во всей этой чертовой Вселенной.
– Технически я с ней не встречался. Я знаю ее с тех пор, как, будучи гиперактивным маленьким мальчиком, играл в пятнашки на этом самом заднем дворе. Просто до недавнего времени я и не подозревал, насколько она удивительный человек.
Я смотрю на него умоляющим взглядом.
Не делай этого.
Уже нечего спасать.
Нет ничего, что стоило бы твоей разрушенной жизни.
Я уверена, что хуже уже быть не может, пока он не называет меня по имени.
– Ты была права, Авина.
Все головы поворачиваются как по сигналу, выискивая меня в толпе. За считаные секунды люди находят меня и начинают сверлить взглядами.
– Я придурок, – признается Джейден, каждое слово которого пропитано чувством вины.
У меня смертельно начинает болеть горло, и я радуюсь слезам, застилающим мне глаза.
Я не могу смотреть на это.
– Я самый большой гребаный придурок на планете, раз позволил тебе страдать вместо меня. Возможно, раньше я не был достаточно сильным, но… – Джейден переключает свое внимание обратно на недоумевающих гостей. – Кто-то однажды сказал мне, что нужно защищать людей, которые защитят меня, – он украдкой бросает взгляд на свою мать, стоящую возле буфета с его отцом, – и я думаю, пришло время прислушаться.
Его отец выглядит чертовски взбешенным.
А его мама… она бледна как полотно.
Джейден больше не произносит ни слова в течение самого долгого, самого мучительного ожидания в моей жизни, держа всех присутствующих в напряжении.
Вот тогда-то он и произносит слова, которые никогда не сможет взять назад:
– Я – Иса.
Время останавливается.
Никто не двигается.
Никто не реагирует.
Не издает ни звука.
И впервые в жизни я действительно понимаю, что имел в виду мой отец. Впервые с тех пор, как он оставил меня, я переживаю один из тех судьбоносных моментов, которые либо делают тебя сильнее… либо убивают.
Здесь, собравшись вместе с половиной города на заднем дворе Джоша… я переживаю свой первый слоумо.
Пока первый вздох не достигает моего уха.
За ним второй.
И третий.
Не успеваю я опомниться, как по просторному заднему двору разносится смесь вздохов и шепота.
Он этого не делал.
Джей, скажи, что ты этого не делал.
– Верно, я написал признания. О, и Мэдс. – Джейден смотрит ей прямо в глаза. – Совет: если тебе приходится шантажировать парня, чтобы он с тобой встречался, значит, ты ему просто не нравишься.
Баскетбольная команда и группа поддержки смотрят на девушку с разинутыми ртами, не в силах подавить смех, когда щеки Мэдс становятся ярко-красными. Я осматриваюсь по сторонам, ожидая найти скрытые камеры или какую-нибудь телевизионную группу…
Но так и не нахожу.
Звук бьющегося стекла отвлекает мое внимание от Джея. Женщина уронила бокал с шампанским на бетонную террасу. Только это не просто женщина.
Это мама Джейдена.
Тут же до каждого гостя доходит осознание, ее действие привело к эффекту домино. Шепот проносится вокруг меня, волна шока захлестывает всю вечеринку.
– Это она, – слышу я голос дамы справа от меня.
– Директор Хосслер – это та женщина из признания, – говорит слишком громко другая на ухо своему мужу.
– Она спала с несовершеннолетним? – в ужасе переспрашивает он.
Ну и что, что признания – это дело старшеклассников, да?
Иса и Лав взяли штурмом не только Истон-Хай.
Они захватили весь Сильвер-Спрингс.
Все началось с анонимного письма…
И двух детей из маленького городка с секретами размером с мегаполис.
Мама Джейдена устраивает представление всей ее жизни: из горла вырывается нарочито громкий всхлип, когда она убегает, а по ее лицу текут крокодильи слезы. Джей следует ее примеру и спешит покинуть сцену без дальнейших объяснений.
Все смотрят, как Джейден, проталкиваясь, идет к дому. Особняк мгновенно поглощает его целиком. Никто не бежит за ним, все растеряны, чтобы как-то отреагировать.
Никто, кроме меня.
Я делаю лишь шаг, а потом сбрасываю каблуки. Пальцы ног скользят по траве, когда я бегу за мальчиком, который поджег свою собственную жизнь, чтобы погасить пламя, опустошающее мою. Стеклянные двери квадратного дома Джоша закрываются за мной в следующую секунду, а мое сердце пульсирует в голове с такой силой, что у меня начинается мигрень. Сильно волнуясь, я пробираюсь в гостиную и зову его по имени.
Один раз.
Два.
Ничего.
Затем я слышу рев автомобильного двигателя снаружи.
Паника внутри меня усиливается.
Черт, он ушел?
Он не может убежать.
Он не может…
– Что случилось с твоей обувью?
Все мышцы в моем теле разом расслабляются. Я поворачиваюсь вокруг своей оси, моя грудь вздымается из-за нехватки кардиотренировок, и слезы облегчения градом катятся по моему лицу.
Он здесь.
Он сбросил черный пиджак своего костюма, так что на нем осталась только рубашка на пуговицах с закатанными рукавами. Я не утруждаю себя объяснением ситуации с обувью, пораженная острой потребностью поцеловать его.
И делаю это.
Я бросаюсь к нему, обхватываю за шею и прижимаюсь к его губам, прежде чем он успевает произнести хоть слово. Джейден тут же приподнимает мой подбородок для большего, его сильная рука зарывается в мои волосы, когда он поцелуями изгоняет страх и адреналин, все еще бурлящие в моем животе. Его рот действует как транквилизатор – его язык, касаясь моего, унимает мои переживания. Я все еще плачу, не понимая: это потому, что я счастлива, печальна, напугана…
Или от всего вышеперечисленного.
– О чем ты думал? – я выдыхаю ему в губы, мой голос дрожит. – Твоя стипендия, твое будущее. Боже, что, если Дьюк узнает? Джейден, что ты наделал?
Джейден хватает мое лицо одной рукой и сжимает мне щеки, пристально глядя в глаза, как будто хочет запечатлеть слова в моей голове, когда шепчет:
– Я защитил свою семью.
Я плачу в два раза сильнее, и Джей приникает к моим губам, его большие пальцы вытирают мои мокрые от слез щеки. Он целует меня так крепко, что я удивляюсь, как я могла хотя бы на долю секунды подумать о том, чтобы уехать от него за 2216 миль.
Я не имею ни малейшего представления, что все это значит для нас, сяду ли я завтра на самолет, изменит ли его откровенность перед всей вечеринкой что-нибудь в великом раскладе вещей, но я не могу заставить себя беспокоиться. Не сейчас, когда Джейден Хосслер целует меня так, будто это последнее, что он делает в своей жизни.
Я хватаю его за воротник, прижимая наши тела друг к другу, как вдруг различаю быстрые шаги, направляющиеся прямо к нам. В следующее мгновение дверь в гостиную распахивается, и Джей яростно отрывается от меня.
Следующие события разворачиваются слишком быстро, чтобы успеть за ними.
Я едва успеваю заметить, как мистер Хосслер, простите, отец Джейдена, смотрит на нас так, будто планирует убийство, прежде чем он замахивается кулаком на собственного сына.
Он со всей силы бьет Джейдена по лицу, и я вскрикиваю, моя рука в непроизвольном порыве взлетает ко рту. Джей в шоке отшатывается назад, покачиваясь так, словно вот-вот потеряет равновесие, но в последний момент восстанавливает контроль над телом. По-королевски разозленный, он рывком поднимает голову и вытирает кровь со рта тыльной стороной ладони.
– Ты хоть понимаешь, что ты натворил? – мистер Хосслер орет во всю мощь своих легких, ноздри раздуваются от ярости. – Ты разрушил наши жизни, сынок. До этого мы были совершенно счастливы.
Черты лица Джейдена искажаются от отвращения, ярость пульсирует в набухшей вене на его шее.
– Подожди… Ты хочешь сказать… ты, мать твою, знал? – кричит Джей.
Мистер Хосслер стискивает зубы, раздумывая, стоит ли раскрывать секрет, к которому Джейден никогда не был готов.
Наконец он говорит:
– Конечно, я знал.
Это подтверждение служит детонатором для взрывного гнева, который слишком долго дремал в Джейдене. Подражая жестокости своего отца, Джей сжимает костюм мистера Хосслера в кулак и кричит в нескольких сантиметрах от его лица:
– Так ты знал все это время? Ты знал, что она трахалась с несовершеннолетним? С моим другом?
У мистера Хосслера, который немного ниже ростом и далеко не такой мускулистый, как его сын, нет другого выбора, кроме как признать свое поражение:
– Я знал о водопроводчике и соседе, но я не знал о парне, клянусь.
Совсем не убежденный, Джейден отпускает костюм своего отца и сильно толкает его, что заставляет дорогого папочку напрячься, чтобы восстановить равновесие.
– И что? – шипит Джей. – У вас двоих был какой-то хреновый договор об изменах? Ты с самого начала знал, что она трахается со всеми этими неудачниками, и тебя это устраивало?
Мистер Хосслер испустил долгий вздох.
– Я узнал об этом два года назад. Однажды вечером я пришел домой и услышал, как они занимаются этим наверху. Сначала я был в ярости. А потом вышел и вернул им должок. Я убедил себя, что теперь мы квиты. Я даже планировал рассказать ей, прежде чем подать на развод, но потом… я просто… не остановился.
Джей выглядит так, словно ему только что насильно скормили кусок реальности, который он не может переварить. Его мать изменяла его отцу – это одно. А то, что оба его родителя изменяют друг другу, – это совершенно другая история.
– Ну же, сынок, – мистер Хосслер делает шаг вперед. – Ты ведь и не предполагал, что я был с Хэнком все эти ночи, правда?
Джейден отшатывается, его губы на мгновение приоткрываются.
– Но… как ты мог остаться с ней?
– Послушай, – мистер Хосслер подходит ближе. – Когда твоя мама забеременела тобой сразу после старшей школы, я сделал серьезный шаг. Женился на ней. Научился быть отцом. Это было несложно. Я хотел тебя, моего мальчика, мою гордость и радость. Но когда она начала трахаться с прислугой, я думаю, это заставило меня понять, что… То, что я хотел ребенка, – он медлит, – не означает, что я хотел жену.
Глаза Хосслера налиты кровью, его кулаки сжаты так сильно, что костяшки пальцев побелели как мел.
– К тому же у нас общий дом. Работа в одной школе. Все было просто. Знакомо. И я не хотел начинать все заново с кем-то другим, поэтому играл роль идеального мужа. Осыпал ее любовью, чтобы она ничего не заподозрила и мы могли продолжить жить как прежде. Ты бы удивился, насколько встревоженной становится женщина. Она буквально дышала мне в затылок, постоянно спрашивала, куда я иду. Как будто переносила на меня свои проступки.
Его отец подавляет смешок.
– Хотя теперь это не имеет значения. На планете нет ни одной чертовой школы, которая бы взяла нас на работу после этого. Не говоря уже о том, что твоя мама идет ко дну. Попрощайся с Сильвер-Спрингс, парень. Это точно, черт возьми, больше не наш дом. – Отец Джейдена поворачивается, чтобы уйти, но останавливается в двух шагах, его полные ненависти глаза сверлят меня. – Надеюсь, она того стоила.
Уходя, мистер Хосслер захлопывает дверь, и тишина возвращается на свое законное место, опускаясь на нас.
Но она длится недолго.
– Мне так жаль, – я говорю это серьезно.
– Неважно, – Джей ведет себя невозмутимо, но я чувствую его боль. Он хватает меня за талию обеими руками, прижимая мои бедра к своим. – Важно только то, что тебе не нужно уезжать.
– Джей, я… Мы так не договаривались. Мистер Холл сказал, что я должна рассказать ему, кто ты, или он лишит меня стипендии.
– И ты это сделала.
– Что? Нет, я…
Он целует меня в губы, чтобы я замолчала.
– Я отозвал его в сторону до твоего прихода. Сказал ему, что ты убедила меня признаться и он обязан тебе всем. Мы заключили сделку. Я согласился взять на себя полную ответственность, если только они не будут упоминать твое имя. Дьюку ни хрена не нужно знать.
В этот момент я заливаюсь безудержным плачем.
Отчасти потому, что никогда в жизни не испытывала такого облегчения.
Но также… потому, что я никогда не чувствовала себя такой виноватой.
– Ты спланировал это? Когда? – шмыгаю носом я.
– Как только Несса сказала мне, что ты уезжаешь.
Я в полном ошеломлении, и мне требуется время, чтобы все осознать.
– Они могут делать со мной все, что, черт возьми, захотят, Ви, но не с тобой – никогда с тобой.
– Но… А как же ты? – мой голос надламывается. – Твои мечты? Твоя стипендия? Тебе не нужно было этого делать, Джей. Я была готова уехать. Я была не против.
Джейден смеется и заключает меня в объятия, упираясь подбородком мне в макушку.
– Ну, это чертовски плохо, потому что я против.
Выплакав все глаза, я обмякаю в его объятиях, зажав окровавленную ткань его рубашки между пальцами и вдыхая его запах. Его разбитые губы кажутся слишком суровыми, поэтому я оставляю легкий поцелуй на нетронутом уголке его рта.
Он сам это сказал.
Все полетело к чертям.
И это будет продолжаться.
Завтра, на следующей неделе, в следующем месяце.
Разница в том, что… теперь мне все равно.
Потому что я нашла человека, ради которого стоит пройти через огонь.
– Я люблю тебя, Эл, – шепчет Джейден, проводя большим пальцем по моей нижней губе, и я смеюсь над этим прозвищем.
– Я люблю тебя, Иса, – хриплю я.
Он улыбается.
Я улыбаюсь.
Затем я мысленно перекладываю Джейдена из ящика «То, что я любила и потеряла» в совершенно новый.
Такого у меня никогда раньше не было.
Мой любимый ящик всех времен.
То, что я любила и сохранила.