Глава 4
Больница.
Холодный больничный свет резал глаза, отражаясь от металлических инструментов на столе. Аллан, сжимая в руке скальпель, чувствовал, как в его венах стынет кровь. Не от вида растерзанного тела девушки, лежащей перед ним, – к подобному зрелищу он, будучи хирургом, привык. А от понимания, что сделал это не человек.
"Звериная жестокость," - пробормотал интерн, склонившийся над телом. "Какой маньяк мог такое сотворить?"
Аллан промолчал, бросая быстрый взгляд на Бевин, стоявшую у окна. Ее лицо, обычно спокойное, было напряжено, а в глазах плескалась тревога. Они оба знали правду. Раны на шее, точные, словно нанесенные хирургическим инструментом, говорили сами за себя.
"Полиция прочесывает парк," - продолжил интерн, не замечая их молчаливого диалога. "Говорят, нашли следы борьбы, но никаких свидетелей."
Спустя время, когда за интерном захлопнулась дверь, в морге повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением ламп. Аллан и Бевин, наконец оставшись наедине, могли открыто говорить о том, что их терзало.
"Следов не будет," - прошептала Бевин, подойдя ближе. "Вампиры не оставляют следов."
"Это нарушает все правила," - ответил Аллан, встречаясь взглядом с Бевин. "Нападать на людей, да еще в таком людном месте... Кто бы это ни был, он безумен."
"Это не охотники," - сказала Бевин, подойдя к нему. Ее лицо было бледным, а в глазах читался страх, который она пыталась скрыть.
Охотники, фанатичные истребители их вида, действовали иначе. Их атаки были точными, рассчитанными, лишенными этой... первобытной ярости.
"Новообращенный," - произнес Аллан, словно пробуя слово на вкус. "Кто-то, кто не смог справиться с жаждой."
В их сердцах зародилось беспокойство. Новообращенные были непредсказуемы, опасны. Потеряв контроль, они могли натворить много бед, привлечь внимание охотников, разрушить хрупкий мир, который они так долго строили.
"Кланы не знают о нас," - сказала Бевин, ее голос был тихим, но твердым. "Мы должны сделать все, чтобы так и оставалось."
Аллан кивнул. Они с Бевин много лет назад сбежали от жестоких кланов вампиров, от их бесконечных войн и кровавых ритуалов. Они выбрали мирную жизнь среди людей, воспитывая Кэтрин и Джессику, как обычных детей. И они не позволят никому разрушить их мир.
"Не переживай, кланы найдут его," - сказал он, его голос был лишен эмоций. "Они позаботятся о нем."
Аллан обнял ее за плечи, прижимая к себе. Он понимал ее чувства. Они оба были чужими в этом мире, изгнанниками, выбравшими другой путь. И каждый раз, когда они сталкивались с жестокой реальностью своего прошлого, это причиняло им боль.
Они стояли молча, обнявшись, и смотрели на тело Эмили. Эта смерть была трагедией, напоминанием о том, что они всегда будут жить на грани двух миров. И они ничего не могли с этим поделать.
Дом.
Часы показывали 23:41.
Кэтрин медленно подошла к двери и открыла ее. На пороге стоял незнакомый юноша, его пронзительные голубые глаза смотрели прямо на нее, а на губах играла легкая улыбка.
"Прошу прощения за столь поздний визит," - произнес он мягким голосом. "Я - Доминик, сын вашей соседки, миссис Эванс. Она заходила к вам сегодня днём. Кажется, она оставила у вас ежедневник и очень переживает."
Кэтрин, несмотря на поздний час и смутное чувство тревоги, не смогла отказать. "Конечно, заходите," - ответила она, пропуская юношу внутрь.
На мгновение Доминик замялся на пороге, словно не решаясь переступить невидимую границу. Но затем его лицо озарила улыбка, и он с легкостью переступил порог, словно некая незримая преграда исчезла.
Пока она перебирала содержимое ящиков в поисках «потерянной вещи», Доминик терпеливо ожидал в гостиной. Его взгляд скользил по стенам, останавливаясь на фотографиях и книгах.
Спустя время, Кэтрин так и не нашла ежедневник.
"Кажется, я не могу найти то, что ищет ваша мама," - сказала Кэтрин, вернувшись в гостиную. Но Доминика там не было. Лишь распахнутая дверь намекала на его недавнее присутствие.
"Доминик?" - окликнула она, подойдя к двери. В ответ тишина.
Девушка уже начала закрывать дверь, как вдруг Доминик возник прямо перед ней. Его глаза, казалось, светились в полумраке, а улыбка стала шире и холоднее. Кэтрин почувствовала, как ее сознание мутнеет, а тело становится ватным.
"Ты никого не видела этим вечером, и никто не приходил в ваш дом," - произнес он мягко, но властно, его голос проникал в сознание, заполняя его туманом забвения.
Кэтрин почувствовала, как ее воля слабеет, а разум окутывает пелена. Не помня ни о странном госте, ни о его леденящем взгляде, Кэтрин послушно вернулась на кухню, закончила готовить ужин и легла спать. Все это время Доминик наблюдал за ней, медленно обходя вокруг, словно изучая.
Когда она уже уснула, он подошел к ее кровати, провел рукой по ее лицу, словно художник рассматривающий своё творение, и сказал:
- "Мы ещё встретимся, Кэтрин."
Затем он исчез так же внезапно, как и появился, а дверь тихо закрылась.