Глава 8
Прозвенел звонок. Коул резко встал, собрав учебники в беспорядке, и вышел, даже не взглянув в сторону Кэтрин.
— Что с ним? — мелькнуло у Кэтрин, но мысль прервал голос Мари:
— Пойдём, сейчас в коридоре будет не протолкнуться.
Они обе покинули аудиторию, спустились на первый этаж и вышли на парковку.
Парковка школы напоминала островок забвения среди шумного города. Каменная брусчатка, потрескавшаяся от времени, уходила вдаль, обрамленная старинными фонарями с матовыми стеклами. Тени от вековых дубов, растущих вдоль ограды, тянулись к машинам. Среди рядов сверкающих спорткаров и внедорожников красный Ford Fiesta Мари выглядел скромно, но уютно - как верный пес, ждущий хозяйку.
— Бабушка обожает этот ржавый ящик, — усмехнулась Мари, погладив капот. — Говорит, в нём дух её юности живёт.
Кэтрин кивнула рассеянно. Её взгляд скользнул к дальнему углу парковки, где стоял Доминик, облокотившись на черный Aston Martin. Темно-русые волосы, слегка растрепанные ветром, падали ему на лоб, контрастируя с бледной кожей. Спортивное телосложение выдавали широкие плечи и подтянутая фигура, даже в расслабленной позе. Его голубые глаза — холодные, как лед — на секунду поймали её взгляд, и Кэтрин быстро отвернулась, чувствуя, как сердце бешено забилось. Он что-то сказал смеющейся блондинке, но взгляд его оставался прикованным к Кэтрин — изучающим, пронизывающим.
"Словно рентген", — сглотнула она, поспешно садясь в машину.
— Поехали, — Мари завела мотор, и Ford Fiesta, вздрогнув, вырвался на улицы Французского квартала.
— Доминик... — начала Кэтрин, когда Мари вырулила на узкую улочку. — Ты говорила, с ним что-то не так.
Мари нахмурилась, крепче сжимая руль.
— Его отец — не просто член совета. После урагана Катрина он вложил миллионы в восстановление города, но... — она бросила взгляд в зеркало, будто проверяя, не следят ли за ними. — Говорят, их семья всегда была связана с темными делами. Доминик умеет очаровывать, но за улыбкой ... будто пустота. Как у надгробного ангела — красиво, но без души.
Кэтрин непроизвольно коснулась кулона.
— Коул тоже предупреждал меня о нем, — проговорила она, глядя, как тени от балконов с ажурными решётками скользят по стеклу и полуденное солнце рассекает улицы.
— Коул Блэквуд? — Мари фыркнула. — Его семья не лучше. Блэквуды десятилетиями судятся с муниципалитетом за земли кладбища. Говорят, они...
Резкий гудок грузовика заглушил ее слова. Кэтрин вжалась в сиденье, пока Мари лихо маневрировала между фургонов.
— Ну как тебе наши светские львы и львицы? — спросила Мари, когда движение стало спокойнее.
Кэтрин вздохнула:
— Кажется, в любой школе есть свои Тайлеры и Дики.
— О, ты уже заметила нашу парочку? — засмеялась Мари. — Тайлер — типичный мажор. Вечеринки, девушки, папины деньги. Его родители вечно в разъездах, поэтому он превратил их особняк в круглосуточный клуб.
— Звучит... "интересно", — осторожно сказала Кэтрин.
— Можешь сказать — кошмарно. Но если захочешь познакомиться с местной тусовкой, можем заглянуть.
— Пожалуй, не сейчас.
Спустя 40 минут девушки припарковались у узкого переулка.
— Дальше пешком, — объявила Мари, выключив двигатель.
Пока Мари собирала свои вещи из машины, Кэтрин украдкой достала телефон. Сняв телефон с блокировки, она увидела несколько уведомлений от пользователя "GarlicHater". «Отвечу потом» — пронеслось в голове, и она открыла чат с мамой: «Мама, я немного прогуляюсь по городу. Не теряй, к вечеру буду дома. Я не одна».
Покинув парковку, девушки направились в сторону знаменитой улицы Бурбон-стрит. Улицы Французского квартала встретили их ароматом кофе и звуками джаза. Кружевные балконы и облупившиеся ставни создавали ощущение, будто время здесь остановилось.
— Твоя семья жила здесь всю жизнь? — спросила Кэтрин.
— Да, некоторые были выходцами из... южных штатов. Бабушка рассказывала, что их привезли из Западной Африки. Гаити, если не ошибаюсь.
— А родители?.. — Кэтрин запнулась.
— Погибли в аварии, когда мне было пять, — спокойно ответила Мари. — Не извиняйся. Я почти их не помню.
В воздухе повисла тишина, которую нарушил только отдаленный саксофон.
— Я тоже недавно потеряла близкого человека, — тихо сказала Кэтрин. — Мою сестру.
Мари остановилась. Она молча посмотрела на Кэтрин, и её лицо стало серьёзным.
— Я... мне очень жаль. Никакие слова не помогут, но я правда сочувствую.
Когда они вышли на Бурбон-стрит, мириады фонарей превратили улицу в реку света, а звуки джаза смешивались с гомоном толпы, создавая атмосферу вечного праздника.
— Каждый вечер здесь начинается магия, — улыбнулась Мари, указывая на музыкантов. — Но настоящий Новый Орлеан прячется в переулках. Вот, смотри...
Она свернула в узкую улочку, где воздух пропитался ароматом жасмина и жареных пончиков. Стены домов, выкрашенные в выцветшие бирюзовые и розовые тона, хранили следы столетий: трещины, похожие на шрамы, кованые решетки в форме лилий, ставни с облупившейся краской. На одном из балконов покачивались горшки с геранью, а под ними старик в шляпе-канотье курил трубку, наблюдая за прохожими.
— Этот дом, — Мари указала на здание с чугунными балконами, — раньше был борделем мадам Делорин. Говорят, её призрак до сих пор ищет клиентов по ночам.
Кэтрин усмехнулась:— Тайлер явно проводит вечеринки не в том месте.— А это что? — Кэтрин остановилась у стены, испещрённой разноцветными меловыми символами.
— Вуду-знаки, — пояснила Мари. — Здесь оставляют подношения духам: монеты, ром, красные бобы. Видишь ту куклу? — она указала на тряпичную фигурку, прибитую гвоздём к двери. — Это для защиты. Но иногда... — она понизила голос, — их используют для проклятий.
Они свернули в ещё более узкий переулок. Воздух стал тяжелым. Над головой висели гирлянды из бутылок, ловящих лунный свет, а под ногами хрустели высушенные травы.
«Бабушка говорит, что эти переулки — вены города, — шепнула Мари. — Здесь всё дышит историей. Вот, например... — она провела рукой по граффити с изображением женщины в вуали. — Это Мари Лаво — королева вуду. Говорят, её дух до сих пор помогает тем, кто оставляет ей подарки у склепа».
Магазин бабушки Мари прятался в глубине переулка, завешанного гирляндами из стеклянных бутылок и сушеными травами. Вывеска, изображающая змею, обвивающую луну, скрипела на ветру. Внутри пахло ладаном, воском и чем-то древним — как страницы книг, которые никто не открывал столетиями. Полки ломились от кукол вуду, кристаллов, пожелтевших карт Таро и бутылочек с мутными жидкостями.
— Ба! — крикнула Мари, переступая порог. — Я хочу тебя кое с кем познакомить!
Из-за прилавка поднялась темнокожая женщина с седыми волосами, заплетенными в десятки косичек, украшенных ракушками. Её глаза, цвета темного мёда, уставились на Кэтрин, будто сканируя каждую мысль. Не говоря ни слова, она медленно обошла прилавок и взяла руку девушки. Ее пальцы, холодные и сухие, как осенние листья, сжали запястье Кэтрин с неожиданной силой.
- Attends... - прошептала старуха, перевернув ладонь вверх.
Её морщинистый палец скользнул по линиям руки, будто читая невидимые письмена. Пауза затянулась. Воздух стал густым, словно наполненным свинцом. Кэтрин почувствовала, как кулон на ее шее заледенел, а по спине побежали мурашки.
— Линия жизни... — наконец заговорила бабушка, и её голос звучал как скрип старых дверей. — Прервана. Смерть ходит за тобой по пятам.
Кэтрин попыталась одернуть руку, но старуха сжала ее еще крепче.
— Твоя сестра не ушла. Она здесь, — она ткнула пальцем в грудь Кэтрин, заставив ту вздрогнуть. — А они... чуют твой страх.
— Бабушка, хватит! — Мари резко встряла, отталкивая её руку. — Ты пугаешь её!
Старуха фыркнула, отпустив Кэтрин. Ее глаза сузились, будто она видела что-то за пределами этого мира.
—Chérie, — голос старухи затих. — Лучше не связывайся с тем, что таит в себе секреты этого города.
Кэтрин сжала ладони в кулаки, чувствуя, как мурашки бегут по спине.
— Пора идти, — резко сказала Мари, хватая Кэтрин за руку. — Бабуль, я заеду за тобой в конце рабочего дня. Береги себя.
Когда девушки вышли из магазина, солнце уже кренилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона. Мари нервно провела рукой по волосам:
— Прости за это... Бабуля живет в своём мире. Порой она может быть пугающей, но в целом, она хороший человек.
Затем Мари и Кэтрин единогласно решили поесть в местном ресторанчике. Однако после «гостеприимства» бабушки для Кэтрин ужин прошел как в тумане. Мэри без умолку трещала про своих подруг и школьные тусовки.
Девушки вышли из заведения и собрались обратно к машине.
— Давай срежем через кладбище, — внезапно предложила Мари, остановившись посреди тротуара. Она медленно поправила цепочку с переплетёнными змеями на шее, и Кэтрин заметила, как её пальцы чуть заметно дрожат. — Бабушка просила... проверить кое-что у семейного склепа. К тому же так мы быстрее доберёмся до машины.
Кэтрин, желая как можно быстрее оказаться дома, согласилась, и девушки направились в сторону кладбища. Железные ворота скрипнули, словно предупреждая, но Мари уже проскользнула в щель, увлекая Кэтрин за собой.
Они молча двинулись по тропинке, петляющей между надгробий. Луна ещё не взошла, и лишь слабый свет фонарей с улицы пробивался сквозь ветви старых дубов. Кладбище, заросшее ежевикой и плющом, казалось ожившим в темноте. Надписи на могилах времён Гражданской войны стёрлись, оставив лишь призрачные силуэты имен.
— Зябко, — призналась Кэтрин, медля у черной дыры, которая прежде была церковной дверью.
— Можем пойти длинной дорогой, — предложила Мари. — Но это займёт лишние полчаса.
— Нет, пойдём здесь, — Кэтрин стиснула зубы, пытаясь заглушить страх. — Чем быстрее выберемся, тем лучше.
Чем глубже они заходили, тем уже становилась тропа. Надгробия, покрытые лишайником, возвышались над ними, словно немые стражи. Одно из них привлекло внимание Кэтрин — каменный херувим с отколотой головой, аккуратно уложенной у ног. На мгновение она остановилась, но, заметив, что Мари ушла вперёд, поспешила её догнать. Несколько минут они шли в полной тишине, пока вдруг Мари не отстала.
— Что-то случилось? — спросила Кэтрин.
— Я просто... ох, извини, — пробормотала Мари. Её голос резко прервался.
Кэтрин повернулась к подруге и оцепенела от страха. Мари, приоткрыв рот, смотрела на кладбище; ее широко распахнутые глаза были так же пусты, как у каменного херувима.
— Мари? — Кэтрин потянула подругу за руку, но та не реагировала. — Мари, прекрати! Это совсем не смешно.
Внезапно Кэтрин поняла, что ей хочется отсюда убраться. Как можно дальше. Она резко развернулась, но тут странный голос заговорил у неё за спиной. Кэтрин невольно обернулась.
Губы Мари дрогнули, и из них вырвался голос, низкий и чуждый:
- Кэтрин...
Лицо Мари лишилось всякого выражения и совсем побелело в сумерках, а ее взгляд был по-прежнему устремлен вглубь кладбища.
Кэтрин вырвалась и побежала, не разбирая пути. Ветер свистел в ушах, а тени смыкались вокруг. За спиной раздался смех — ледяной, бесчеловечный.
- Ты не сможешь убежать от меня!
Она споткнулась о корни дерева и упала, ударившись коленом о камень. Когда она подняла голову, перед ней стояла Мари, но её лицо было таким, словно с него сняли маску. Зрачки расширены, губы растянуты в неестественной улыбке, и в глазах не было прежней теплоты — только холодная, пронзительная пустота.
— Тебя там кое-кто поджидает, — прошипела она, указывая вглубь кладбища.
Кэтрин вскрикнула и рванула прочь. Выскакивая за ворота кладбища, девушка в панике оглянулась через плечо. Она хотела убедиться, что за ней никто не гонится.
На повороте она влетела во что-то мягкое, едва не сбив с ног. Перед ней стояла Мари.
— Ты куда пропала? — Мари вцепилась ей в плечи, глаза расширены до предела. — Мы шли рядом, а потом... ты просто растворилась! Я обежала весь погост, звала...
Кэтрин беззвучно шевелила губами. В ушах звенело от адреналина. Пальцы судорожно сжали кулон на шее. Камень пульсировал холодом, словно предупреждая, что это было только начало.