2 часть
Юнги похлопывает по рулю отцовской машины и поглядывает в зеркало заднего вида: на заднем сидении, свернувшись клубочком, в обнимку спят Намджун и Чонгук, спереди сидящий Хосок накрыл их пледом, а сам воспользовался своей огромной спортивной курткой, потому что останавливать машину и лезть в багажник за другим одеялом не было желания.
Ночь сгустилась как-то быстро, машины по встречке закончились еще двадцать километров назад, а Юнги просто ехал, не спеша, тихо слушая чуть-чуть трещащую магнитолу. В магнитоле его флешка с любимым сборником песен, и он, черт, обожает такое время, когда просто едешь по трассе и смотришь на дорогу, смотришь, как авто съедает разделяющую полосу, а на горизонте сменяются пейзажи. Ночные пейзажи, в принципе, как и просто ночное время суток ему нравилось больше всего. Ночью он чувствовал себя собой, не боялся тьмы, каких-то посторонних звуков, как Хосок или Нам, хотя, эти двое боялись, наверное, всего... Гук был чуть храбрее, но рисковать практически ребенком Юнги не собирался. Он и так думает, что рискует, потому что встретить в заброшенном городе, где случилась авария, можно кого угодно. И не всегда они будут приветливы и рады встрече: потому у Мина под рубашкой отцовский револьвер, а в кармане коробка запасных пуль.
Сталкерить Юнги любил сильнее, чем гулять ночью. А Чонгук умел делать красивые фотографии, следовательно, их путешествие в город-призрак станет очень продуктивным. Намджун любил все ломать, а Хосок громко ржать и пугаться всего на свете, что может издать резкий страшный звук.
Юнги тормозит автомобиль неподалеку от въезда в город и заезжает в кусты, затушив свет фар. В целях своей безопасности и безопасности друзей, не дурак, он оставит авто не на трассе, а спрячет, и поспит сам, а завтра утром они въедут в город и успеют облазить всю местность, исследуя заброшенные дома и улицы.
***
— Да, здесь атмосферно, конечно, — Чонгук щелкает заброшенную пятиэтажку со всех удобных и не очень ракурсов, а потом фоткает Юнги, к которому лепится Хосок.
— Че ты щемишься? — психует Юн, пытаясь оторвать Чона от своей руки. — Это, блять, просто шелест листвы!
— А что, если нет?
— Тогда ты умрешь первым.
Хосок задыхается от возмущения и обижается, а Намджун и Чонгук тихо смеются, смотря получившиеся кадры.
— Хо, иди посмотри на свое лицо!
— Сука, не могу, его как будто предали, посмотри на его моську...
— Не отставайте, дебилы.
Через час блужданий ребята натыкаются на подвальную лестницу одной из пятиэтажных домов. Там ворох из пожухших, потерявших цвет одеял, и Юнги заинтересованно присвистывает: наконец-то что-то интересное!
— Не ходи туда, — взмаливается Хосок, хватая Юнги за локоть.
— Хосок, успокойся ты, мы просто немного спустимся и посмотрим, что там.
— Вдруг там кто-то есть?!
— В этом и весь интерес, разве ты не чувствуешь адреналина?
— Я чувствую, что ему нужны памперсы.
— Суки! — Хо опять обижается, собирая руки на груди, и остается снаружи вместе с Намджуном, а Чонгук и Юнги чуть спускаются по лестнице, оставаясь в видимости друзей.
— Че там?
Присаживаясь на корточки, Чонгук хмурится и откидывает один из пледов, но, кроме кучи игрушек и пары таких же пледов, они ничего не находят здесь.
— И что это, как думаешь?
Юнги вертит в руке одну из игрушек; та грязная и испорчена временем.
— Похоже на чье-то гнездо. Может, даже жилище. Потрогай, лично я считаю, что здесь недавно кто-то был.
— Почему?
— Потрогай говорю. Нижнее одеяло теплое.
— Ребят, пойдемте отсюда! — Хосок начинает истерить, услышав, что здесь недавно кто-то был. — Это мутирующее чудовище с тремя глазами и шестью руками!
— Тебе хоть одно попалось за все время? — смеется Нам.
— Нет, но еще не вечер.
«Еще не вечер», — думает Юнги, ухмыляясь.
— Блять, там кто-то ходит!
— Где?
Юнги быстро взбегает вверх по лестнице, а за ним спешит Чонгук, тоже сгорая от интереса.
— Мне показалось, что в окне промелькнул силуэт! — испуганно шепчет Хо.
— Это твой мутирующий монстр с шестью руками, — отмахивается Юнги, а сам думает, что, действительно, еще не вечер, и он сюда вернется.
***
Оставив лагерь и машину с ребятами, Юнги, подсвечивая фонариком, идет к тому дому, к которому запомнил дорогу. Вторая рука его придерживает револьвер, ну так, на всякий случай, в целях своей безопасности...
Ворох одеял пуст, но отсюда пропала парочка игрушек. Никто из ребят, он помнит точно, игрушек не брал, да и ему они ни к чему. Поднимаясь обратно, Юнги улавливает в одной из квартир тусклое свечение и удивленно ведет бровью. Он знал, что здесь кто-то есть!
С замиранием сердца он крадется в квартиру на первом этаже, из которой горит свет, оружие он спускает с курка, но не собирается пока целиться; если на него кто-то и нападет, у него есть умения в рукопашном бою, а ведь так намного интереснее.
Юнги крадется тихо к одной из комнат, толкает дулом пистолета приоткрытую дверь и замирает, открывая рот от удивления. Сердце уходит в пятки, и он, правда, теперь напуган, но не до такой степени, чтобы растеряться и не смочь обороняться. Парень не сразу понимает, что это, а точнее кто, когда замечает в углу сжавшееся в клубочек существо. Руки предательски дрожат, а по спине проходятся мурашки, когда это начинает истошно плакать. В тишине мертвого города громко раздаётся душераздирающий вой, и Юнги неосознанно пятится назад. Но когда оно поднимает голову и заслоняется от Мина ладонями, Юн видит перепачканное слезами лицо самого обычного человека. Да, его волосы сильно отросшие и не ровно отстрижены, руки и лицо бледные и перепачканные какой-то сажей, а одежда уже явно ветха и буквально разваливается на теле мальчика. Да, именно мальчика, совсем ещё ребёнка на вид.
И тут Юнги становится стыдно, когда он видит, как малыш глубже забивается в угол и истошно кричит. Он напуган больше Мина, ведь сейчас именно Юнги вторгается на его территорию, в его маленький тихий мир, и пугает своим присутствием.
***
Чимин научился выживать. Он срезал вырастающие чёрные пряди ножницами, мылся в речке, а зимой зажигал газовую плиту, чтобы согреться, благо малыш многократно видел, как мать делала это. Конечно, с первого раза не выходило, Пак резался ножницами, обжигался спичками и не всегда надевал правильно ботинки, путая правую ножку с левой. Он приспособился к ночному холоду и страху, прятался в своём подвале, заворачиваясь в ворох из одеял, и обнимал любимую игрушку — кролика, подаренного отцом. Монстры с длинными носами больше не приходили, но им на смену пришли ещё более страшные. Иногда казалось, что это просто собака, но из ее бока торчало что-то ужасное, иногда это были мыши с двумя хвостами или головами, поначалу Чимин боялся их до ужаса, кричал и прятался, но потом привык, стал подкармливать и дружить, назвал их своими друзьями и делился самым важным — игрушками и конфетами.
У Пака было любимое занятие, он становился у зеркала и разглядывал своё отражение. Для ребёнка было чудом, что с каждым месяцем он становился выше, что волосы начинали прятать глаза, а детская одежда уже плохо налезала.
Но менялся не только он, но и сам город, дома зарастали мхом, машины ржавели, мебель трескалась, а газ в плитах однажды исчез. Радовало только то, что свет все ещё зажигался в каких-то из квартир. Мальчик научился разводить костёр, чтобы согреться и подогреть еду. Консервов и сухих круп в магазинах и домах было достаточно, но Чимин, помимо этого, собирал яблоки с деревьев и грибы, которые вырастали в траве, что расползалась по городу. Конечно, иногда после еды у Пака болел животик, но мальчик помнил, как его лечила мама, и потому ложился и гладил по кругу больной живот, представляя, что это мамины руки.
***
В один из вечеров, Пак, как и всегда, прятался в одеялах, рассматривая книгу с картинками, которую нашёл в комнате друга, мальчик тихо листал странички, когда во дворе раздались непонятные звуки. Чимин сразу вскочил, прижимая к себе кролика и книжку. Не долго думая, мальчик ринулся на верхний этаж и с опаской выглянул в окно.
Внизу стоял кто-то. И это не был кто-то из друзей Чимина, он вообще не был похож на животное. Он был без шерсти и со странными оранжевыми волосами. Чимин просидел в шкафу до вечера. Когда он вышел, было уже темно, но странного гостя уже не было. Мальчик спустился на первый этаж и зашёл в квартиру, чтобы покушать. Он как раз открыл банку с фасолью, когда опять услышал шаги. Чимин тут же забился в угол комнаты, прижимая к себе кролика, а когда дверь отворилась, стал кричать, надеясь испугать чудовище. Но оно не уходило.
— Хэй, не кричи, — просит Юнги хриплым шепотом, убирая оружие обратно под рубашку. — Успокойся, я не обижу тебя, хорошо?
Мин медленно шагает вперед, вытягивая руку, и пытается улыбнуться самой безобидной улыбкой, на которую способен.
— Малыш, тише, пожалуйста. Не надо кричать, я Юнги, мы подружимся, точно подружимся, верно?
Старший присаживается на корточки и прикладывает указательный палец к губам парня, чтобы тот замолчал. Чимин жмурится и переходит на тихий писк, вжимая тело в стены, его руки дрожат, а губы сжимаются в тонкую полоску.
— Н-не т-тог-гай! — мальчик давно не разговаривал и потому ему сложно вспомнить человеческий язык.
— Хорошо, хорошо, я не буду трогать, — Юнги убирает от лица парня руку, тяжело вздыхая. — Только не кричи... Я не обижу тебя, обещаю. Меня зовут Юнги, как зовут тебя? Как ты здесь оказался?
— Зоут? Не... Не... знаю. Я тут... Тут вседа, — Чимин немного успокаивается и уже меньше дрожит, чудовище оказывается не таким страшным.
— Это твой домик из пледов в подвале? — Юнги хмурится немного, кивая затылком в сторону дверей. — Как это «всегда»?
— Там спать, — Чимин прижимает к себе кролика и кулачком стирает слезы. — все ушли... Давно.
— Давно... Когда случился взрыв? — Юнги, конечно, слабо в этом верит, но уточнить стоит.
— Все трясось... Мама... Мама... Она... — мальчик утыкается носом в зайца и ёжится, — те-ефон мо...чит.
Юнги понимает, что потерянного и испуганного ребенка оставить здесь не может. Его нужно забрать и оказать помощь, заявить в полицию?
— Я пришел за тобой. Пришел помочь тебе и забрать отсюда. Тебе ведь страшно здесь совсем одному?
— С-страшно, — признается Чимин, — ч-чудовища пиходили...
— Какие чудовища?
— У-у них длинные н-носы...
— Со мной ты можешь не бояться, — Юнги нерезко поднимается на ноги и протягивает парню ладонь. — Забирай свои игрушки, тебе больше не придется жить... здесь. Давай ручку.
Чимин доверчиво принимает руку и торопливо идет в подвал. Выбрав самые любимые игрушки, он прячет их по карманам, но кролика все ещё прижимает к себе.
— Х-хочешь? — Чимин откапывает в одеялах старую конфету и протягивает ее Мину.
Чтобы не обижать парня, похожего больше на ребенка, Юнги берет конфету из его лапки, но вряд ли станет есть. Он обещает накормить его самыми вкусными новыми конфетами, когда они придут к машине, а по дороге обратно Мин осторожно говорит, что не один здесь.
— Ты не бойся, я здесь не один, — он нежно сжимает маленькую пухленькую ладонь в своей руке, — я с друзьями, но они тоже хорошие, они не обидят тебя.
— Хо-ошо... У меня тоже бы-и друзья. Мышки. Сусу и Мизи, — рассказывает ребёнок во взрослом теле, — а у тебя есть тазик? Я хочу в тазике поигать, но вода больше не течёт из крана.
— Мы обязательно покупаемся в большой ванной, но не здесь, а когда вернемся домой, — старший показывает приближающийся вдали огонек, когда они выходят из города. — Видишь огонек? Там мои друзья греются у костра.
— А они будут дружить со мной? — Чимин испуганно смотрит на Юнги, вцепляясь в его руку крепче.
— Конечно, будут. Вы обязательно подружитесь.