4 часть
А потом однажды Чимин находит пульт и переключает канал. И там тоже мультик, но более красивый. Чимин смотрит в тайне, пока Юнги в магазине или на работе.
— Привет! — Чимин встречает Мина в прихожей и смущённо просит объятий.
— Привет, солнышко, — устало лепечет Юнги, скидывая с ног обувь и сразу же заключая младшего в объятия. — Как тут у тебя дела, расскажи хёну.
— Хорошо, я буковки рисовал и смог примеры решить! — Чимин тащит на кухню пакеты с продуктами и все разбирает по местам.
Юнги стягивает шапку с головы, снимает пальто и плетется на кухню, помогая умничке-Чимину, и хвалит его, еле ворочая языком.
Когда они уже укладываются спать, Чимин немного краснеет и тыкает пальчиком в пухлые губки.
— Хён поцелует сюда?
— Нельзя, Минни...
Юнги даже пробуждается немного и разум его трезвеет.
— Почему? — расстроенно лепечет Чимин. — Там, — он тыкает пальчиком в погасший экран телевизора, — так делали...
— Кто? — Юнги хмурится, переводя взгляд на экран телевизора. В мультиках такого не де...
— Ну... Дяди и тетя...
— Чимин, мы же договаривались не смотреть другие каналы, смотреть только мультики.
— Прости... — Чимин съёживается в маленький клубочек.
— Вообще телевизор отключу, чтобы ты гадости не смотрел всякие...
Чимин надувает губки и отворачивается к стенке, обнимая любимого кролика и сжимаясь в позу обиженого эмбриона. Юнги движется к Чимину поближе и обнимает его со спины, примирительно поглаживая животик по часовой стрелке. И Чимин просто не может устоять, потому поворачивается обратно и обнимает своего хёна.
***
Полгода пронеслись как месяц. Чимин уже хорошо писал и читал, проходил программу пятого класса и иногда выходил на балкон. Но на улицу отказывался, потому что до ужаса боялся чужих людей.
Юнги стал ему как родной, мальчик не переставал обнимать хёна и по ночам прижиматься, потому что страшно. Ему чудились всякие чудища с хоботами и иногда снилось место, где он жил раньше, порой Чимин даже кричал отчаянно во сне, но Юнги успокаивал, давал лекарства, поил чаем и снова укладывал в кровать, гладил по голове и никогда не оставлял Чимина в состоянии «на грани», когда мальчику было очень страшно и он готов был заплакать. Чимин уже мыслил не как ребёнок, он стал понимать многие вещи и некоторые его пугали...
Например, их отношения с Мином. Конечно, поначалу это просто была привязанность ребёнка к спасителю, но потом Чимин стал ловить себе на странных чувствах и мыслях.
Юнги же привык, отгоняя от себя мысли, что Чимин ему нравится, как парень. То есть, внешне, конечно, но ведь он ребёнок совсем и нельзя даже думать о таком, так что Юн задумывается о свидании с девушкой. А Чимин будто что-то чувствует.
— Хён... Я... Обними меня, пожалуйста...
Мин обнимает Чимина, как и всегда, крепко очень и как родного и любимого ребенка, целует в лобик. Но Чимин упёртый, поэтому он руки Юнги перекладывает на свою талию и прижимается по-другому, носик прячет в бледную шею и дрожит от новых ощущений. Юн прикусывает губу и хмурится, пытаясь вернуть руки обратно и повыше, но Чимин откровенно не дает этого сделать. Кровь будоражит под кожей, когда маленький носик в шею утыкается, и Мин томно удивленно выдыхает:
— Чимин?..
— Просто... Постой так... — Чимин закрывает глаза и руками зарывается в волосы Мина. Не потому что где-то видел такое, нет, просто захотелось.
Юн теряется совсем, но потом несмело осторожно начинает гладить талию Чимина, боясь допустить и разрешить себе лишнего. Хотя Чимин возможно этого «лишнего» и хочет. Белая футболочка чуть задирается и пальцы Мина проезжаются по коже Чимина. Оба вздрагивают, как от удара тока, и Юнги уже хочет убрать руку, но Чимин шепчет «оставь».
— Чимин...
Юнги на пробу проходится кончиками пальцев по обнаженной коже младшего, понимает, что обычные касания у них, действительно, другие, не такие. Пак чуть выгибается, плотнее прижимаясь к парню и дышит чуть более сбито. Юнги и сам не замечает, как тянется к пухленьким приоткрытым губам Чимина. А Пак замирает, пальчиками сжимает волосы хёна и впечатает свои губы в его. Юнги жмурится, но аккуратно и не слишком влажно целует чиминовы губы, причмокивает пару раз и только потом отстраняется, отводя глаза. Чимин краснеет и пищит, садясь на пол и пряча лицо в ладонях. Юнги опускается перед Чимином на колени и хмурится, все же коря себя за неправильный поступок.
— Чиминни, прости...
— Нет! Это ты... Прости... Я не должен был... Любить тебя так... Это же неправильно... Прости.
— Любить... как? — Юнги совсем дар речи теряет.
— Так... — Чимин не может объяснить, но знает, что Юнги его понимает, — как принцесса принца.
— Почему ты думаешь, что это неправильно, Чимини?
— Ну... Ты сказал, что так нельзя...
— Ты... растешь... а взрослым много чего можно...
Чимин отрывает ладошки от лица и смотрит на Мина.
— Тогда... Можно ещё раз?
Юнги ничего не отвечает, просто снова прижимается своими губами к чужим, прикрывает глаза и ласково целует. Чимин тянется к старшему и неумело отвечает, ручками обвивая его шею. Юн после длительного поцелуя отстраняется и утыкается носом в макушку Чимина, пока тот в свою очередь прячет носик в его шее. Руки все еще на талии и касаются нежно.
— Хён... — Пак довольно улыбается, — ты мой принц?
— Да, Чимини.