invitation for a walk
Несколько недель в "Melody of Taste" царила атмосфера, густая от невысказанных чувств. Комплименты Хёнджина, сначала робкие и осторожные, теперь лились свободно, словно мелодия, льющаяся из его души. Рисунки на салфетках, оставленных вместе с чаевыми, становились всё более личными, интимными, полными скрытых символов, которые волновали воображение Феликса. Их взгляды, мимолетные, но полные смысла, словно нити, связывали их невидимой, но прочной связью. Воздух между ними вибрировал от напряжения, от ожидания неизбежного. И вот, наконец, Хёнджин решился сделать шаг, который мог изменить всё.
Однажды вечером, когда Хёнджин допивал свою "Кассеопею", собираясь уходить, он задержался у стойки. Нервно переминаясь с ноги на ногу, он теребил в руках бейсболку, словно пытаясь найти в ней поддержку.
– Феликс, – начал он, и его голос, обычно такой уверенный и сильный, слегка дрогнул, – я тут подумал… Может быть… мы могли бы как-нибудь прогуляться вместе? По ночному Сеулу. Если ты, конечно, не против, – добавил он, и в его голосе прозвучала неожиданная для Феликса неуверенность, которая так контрастировала с его сценическим образом неприступного айдола.
В этот момент мир для Феликса словно остановился. Сердце заколотилось с такой силой, что казалось, вот-вот пробьет грудную клетку. Он ждал этого приглашения, жаждал его, прокручивал в голове сотни сценариев, но сейчас, когда это произошло на самом деле, его охватил внезапный, парализующий страх. Страх разрушить ту хрупкую, едва уловимую магию, которая возникла между ними, страх переступить черту, отделяющую привычное, безопасное общение от чего-то большего, неизвестного.
Он поднял глаза на Хёнджина. В темных, глубоких глазах айдола он увидел смесь надежды и тревоги, неуверенности и ожидания. И в этот момент Феликс понял, что от его ответа зависит всё. Что сейчас он должен сделать выбор, который может кардинально изменить его жизнь.
– Я… – начал он, но слова застряли в горле, словно комок. Волнение сдавило его грудь, не давая дышать. Он вдруг осознал, что боится не столько Хёнджина, сколько самого себя, своих чувств, своей внезапной, почти ошеломляющей страсти, своей уязвимости, которую он так тщательно скрывал под маской спокойствия и вежливости.
Хёнджин, заметив его замешательство, поспешил отступить. На его лице промелькнула тень разочарования.
– Да ладно, забудь, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал легко и непринужденно, хотя Феликс чувствовал, что это ему даётся с трудом. – Я понимаю, ты, наверное, занят. И вообще… это была глупая идея, – добавил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая горечь.
– Нет, – перебил его Феликс, наконец собравшись с силами. – Нет, это не глупая идея, – повторил он более твердо, чувствуя, как волна решимости помогает ему справиться с волнением. – Просто… мне нужно немного времени, чтобы подумать, – добавил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и уверенно.
Хёнджин молча кивнул, бросил на Феликса долгий, полный невысказанных слов взгляд, и, натянув поглубже бейсболку, направился к выходу.
Всю ночь Феликс не мог сомкнуть глаз. Он ворочался в постели, беспокойно взбивая подушку, терзаясь сомнениями и противоречивыми чувствами. С одной стороны, он вновь и вновь представлял себе их прогулку по ночному Сеулу, ослепительно яркому, мерцающему тысячами огней небоскребов и рекламных щитов. Он видел, как они идут рядом, держась за руки, как смеются, разговаривают обо всем на свете, делятся своими самыми сокровенными мыслями и мечтами. Но с другой стороны, он не мог забыть о том, что Хёнджин – знаменитость, что их могут увидеть фанаты, папарацци, что их отношения могут стать достоянием общественности, предметом сплетен и пересудов. И этот страх, холодный и липкий, словно паутина, опутывал его, парализуя волю.
Утром, проснувшись с тяжелой головой и сердцем, полным тревоги, Феликс понял, что больше не может бороться с собой. Он должен сделать выбор. И он сделал его.
Когда Хёнджин, как обычно, появился в "Melody of Taste" во второй половине дня, Феликс, собравшись с духом, подошел к нему. Глядя прямо в темные, словно ночное небо, глаза айдола, он тихо, но твердо произнес:
– Я согласен.
***
Весь день Феликс провел в состоянии радостного волнения, смешанного с легкой тревогой. Время тянулось бесконечно медленно, словно густой, тягучий сироп. Он ловил себя на том, что постоянно поглядывает на часы, отсчитывая минуты до заветного вечера. Внутри него боролись два противоположных чувства: предвкушение чего-то волшебного, неизведанного, и страх перед неизвестностью, перед тем, что может произойти. Он чувствовал себя канатоходцем, балансирующим над пропастью, – один неверный шаг, и он может сорваться вниз.
Наконец, наступил вечер. Сеул, уставший от дневной суеты, начал погружаться в сумерки. Небо окрасилось в нежные оттенки розового и фиолетового, словно художник небрежно разлил по холсту акварельные краски. Феликс, уже собираясь закрывать кофейню, услышал знакомый перезвон колокольчика над дверью. Внутри появился Хёнджин.
На нем, как обычно, была черная бейсболка, низко надвинутая на лоб, и темная куртка, скрывающая его лицо от любопытных взглядов. Но даже под этим камуфляжем Феликс чувствовал исходящее от него волнение. Хёнджин нервно теребил в руках ремешок сумки, его взгляд был направлен куда-то в сторону, словно он боялся встретиться с Феликсом глазами. Он выглядел напряженным, взбудораженным, словно и сам до конца не верил, что это происходит на самом деле.
– Ты готов? – спросил он, наконец подняв глаза на Феликса. В его голосе слышалась нескрываемая тревога, смешанная с нотками надежды.
Феликс молча кивнул, чувствуя, как сердце замирает от волнения. Он накинул куртку, поправил шарф и, глубоко вдохнув, вышел из кофейни вместе с Хёнджином.
За дверью их ждал ночной Сеул, преображенный тысячами мерцающих огней. Огромные небоскребы, словно гигантские свечи, устремлялись в темное небо, их окна отражали мириады звезд. Улицы, оживленные даже в это позднее время, пульсировали музыкой, доносящейся из ночных клубов и ресторанов. Воздух был наполнен ароматами уличной еды, выхлопных газов и чего-то неуловимо волшебного, присущего только ночным городам. Сеул, словно огромный, таинственный зверь, просыпался от дневной дремы, открывая свои объятия тем, кто не боялся его темной, загадочной красоты.
И Феликс, несмотря на все свои страхи и сомнения, был готов к этому приключению. Он чувствовал, что эта ночь может стать началом чего-то прекрасного, началом новой, волнующей главы в его жизни, полной неизведанных чувств и ярких впечатлений. Но в то же время он понимал, что эта сказка может оборваться в любой момент, оставив после себя лишь боль и разочарование. Но он был готов рискнуть. Потому что он верил в любовь, в судьбу, в то, что всё в этой жизни происходит не случайно. Он верил, что встреча с Хёнджином – не просто случайность, а знак судьбы, который он должен принять, чтобы найти свой путь к счастью.