Memories of the past
Аромат ванили и корицы, теплый и обволакивающий, словно кашемировый плед в холодный вечер, еще витал в воздухе после закрытия уютной кофейни "Melody of Taste". За огромным панорамным окном, словно живая картина, раскинулся ночной Сеул, мерцающий тысячами разноцветных огней, подобно россыпи драгоценных камней на бархате бездонного ночного неба. Хёнджин сидел за одним из столиков у окна, укутанный тишиной и спокойствием, которое лишь изредка нарушал тихий, мелодичный перезвон посуды – Феликс неспешно собирал чашки и тарелки, двигаясь с изяществом и грацией танцора, словно исполняя беззвучную, завораживающую мелодию.
Их разговор тёк плавно и непринужденно, перетекая от одной темы к другой, словно ручей, петляющий среди зеленых холмов, журча и искрясь на солнце. Они говорили о музыке – о замысловатых переплетениях нот, сплетающихся в волшебные мелодии, способные тронуть самые потаённые струны души; о далеких звездах, мерцающих в ночном небе, словно загадочные послания из других миров, полных тайн и неизведанных чудес; о сокровенных мечтах, которые, подобно робким, разноцветным бабочкам, трепетно порхали в глубине их душ, ожидая своего часа, чтобы расправить крылья и взлететь. Феликс, вдохновленный доверием Хёнджина, с теплотой и нежностью в голосе рассказывал о своем детстве в далекой Австралии. Он рисовал словами яркие, живые картины: бескрайние песчаные пляжи, омываемые ласковыми, теплыми волнами океана; ослепительное солнце, щедро дарящее свои теплые лучи, согревающие кожу и душу; о дружной и любящей семье, которая всегда была его надежным тылом, поддерживая во всех начинаниях, словно крылья, помогающие ему взлететь к самым высоким вершинам. Хёнджин слушал внимательно, с нескрываемым интересом, изредка вставляя короткие реплики или задавая уточняющие вопросы, а его взгляд, обычно такой задумчивый и отстраненный, словно затянутый пеленой густого тумана, сейчас был теплым и внимательным, как ласковое прикосновение солнечных лучей.
Внезапно, словно порыв ледяного ветра ворвался в уютную, теплую атмосферу кофейни, лицо Хёнджина изменилось. Улыбка, словно испуганная птица, слетела с его губ, уступая место выражению острой боли и затаённого страха. Тени прошлого, темные и зловещие, словно стая хищных птиц, нахлынули на него, закрывая собой свет, стирая с лица все краски жизни. Он резко встал, опрокинув стул, который с глухим стуком упал на пол, словно аккорд, резко оборвавший нежную, чарующую мелодию. Феликс испуганно вскинул голову, в его ясных, голубых глазах, словно в зеркале, отразилось беспокойство.
– Хёнджин, что случилось? – спросил он, его голос дрогнул от тревоги, словно струна, натянутая до предела.
Хёнджин не ответил. Он стоял, словно окаменевшая статуя, неподвижно, уставившись в одну точку невидящим взглядом, а его дыхание стало частым и прерывистым, словно он только что пробежал марафон.
FLASHBACK
Комната, погруженная в полумрак, казалась сценой, ожидающей начала трагедии. Единственный источник света – тусклая, мерцающая лампа под потолком – отбрасывала длинные, причудливые тени на стены, делая обстановку еще более гнетущей и зловещей. Мальчик, лет десяти, сжавшись в маленький, беззащитный комок, сидел на полу, крепко обхватив колени руками, словно пытаясь защититься от всего мира, от всей боли и жестокости, которые обрушились на него. Вокруг него, как осколки разбитых надежд, валялись острые осколки разбитой вазы. В воздухе висел тяжелый, удушающий запах спирта, словно призрак отчаяния, пропитавший собой каждую молекулу воздуха, каждую вещь в этой комнате. Мужчина, высокий и грозный, словно воплощение самого гнева, стоял над ним, возвышаясь, как неприступная скала. Его лицо было искажено гримасой ярости, а голос, хриплый и злой, как удар хлыста, разрезал тягучую тишину.
– Ты ни на что не годен. Бестолочь. Ты позоришь нашу семью! – каждое слово, словно острый осколок стекла, вонзалось в нежное, детское сердце мальчика, оставляя глубокие, кровоточащие раны, которые никогда не заживут полностью.
Женщина, бледная и испуганная, словно загнанный зверь, стояла в стороне, беспомощно заламывая руки, словно пытаясь остановить невидимую, разрушительную силу, которая угрожала уничтожить все, что ей дорого. Ее губы беззвучно шевелились, она пыталась что-то сказать, вступиться за сына, но мужчина грубо оборвал ее, словно захлопывая дверь перед последней надеждой.
– Не вмешивайся. – его голос, холодный, как лёд, и полный необузданной ярости, оставил после себя звенящую, пугающую тишину.
Он сделал медленный, угрожающий шаг к мальчику, и тот еще сильнее вжался в пол, закрывая голову руками, словно пытаясь спрятаться от неминуемой боли, которая уже пульсировала в каждом нерве его маленького, измученного тела.
END FLASHBACK
Хёнджин, словно марионетка, с которой обрезали нити, тяжело опустился обратно на стул. Его лицо, ещё недавно оживлённое разговором, теперь было бледным, как полотно, а губы мелко дрожали, будто от внезапного озноба. Взгляд, направленный на Феликса, был расфокусированным, невидящим, словно за пеленой внезапно нахлынувших воспоминаний.
–Прости, – прошептал он, голос хриплый, едва слышный, словно слова с трудом пробивались сквозь ком в горле, – Я... просто задумался.
Феликс, заметив резкую перемену в настроении Хёнджина, на мгновение замер, его рука, державшая чашку, застыла в воздухе. В его обычно лучистых, голубых глазах мелькнуло беспокойство, приправленное долей любопытства. Он бросил на Хёнджина быстрый, изучающий взгляд, тонкие брови слегка приподнялись, а на губах появилась замысловатая, слегка ироничная улыбка, которая, однако, не достигала его глаз, выдавая скрытое волнение. Не желая настаивать на объяснениях и давить на Хёнджина, но в то же время, не оставляя его наедине с внезапно нахлынувшими эмоциями, Феликс плавно вернулся к своим делам, неспешно протирая и без того чистую столешницу бархатной тряпочкой.
– Ну ты смотри, говори если что... – бросил он через плечо, голосом мягким и заботливым, но с лёгким оттенком недосказанности. В этой простой фразе скрывалась и готовность выслушать, и невысказанный вопрос, который повис в воздухе, словно аромат недопитого кофе.
Примечание:
Дорогие читатели! Хочу обратиться к вам с небольшой преамбулой к этой главе. Она, к сожалению, вышла значительно короче предыдущих, и, признаюсь честно, процесс её написания оказался для меня неожиданно сложным. Поэтому приношу свои искренние извинения за столь скромный объём. Надеюсь, несмотря на это, вам удастся получить удовольствие от прочтения и найти в этой главе что-то ценное для себя. Хочу также напомнить, что я всё ещё нахожусь на пути обучения и мой путь, полон трудностей. Я не профессионал, и каждый написанный текст – это новый опыт, новый шаг на пути к совершенствованию. Благодарю вас за терпение, поддержку и понимание! Ваша поддержка бесценна для меня.