лиса
Лаура
Нью-Йорк не спал, как обычно: все куда-то спешат, толкаются. Я не обращала внимания на всю эту суету — ведь уже привыкла к ней. Спустя пару километров мне удалось забрести на тихую и спокойную улицу и погрузиться в свои мысли. Хотя они не отпускали меня с момента, как я вышла из дома — снова эта ужасная картина перед глазами: ноги подкашиваются, Эд, монитор, слова Мэди... Я думала, что сойду с ума. Было тяжело забыть эту ситуацию — я её и не забыла, просто старалась не вспоминать.
Спустя некоторое время я подошла к клубу и решила выпить.
Хотя мне и 17, меня все бармены знают и давно продают алкоголь. Честно говоря, одета я была не для клуба — надела первое, что попалось, и вышла из дома. Но ладно, я всего лишь хотела выпить.
Я заказала себе шот и выпила его залпом. Даже не скривилась, повернула голову и мельком увидела «пёсика» Мэди. Не просто увидела — мой взгляд упал на девушку, с которой он прямо сейчас сосался. Мда, картина не из приятных. Меня сейчас вырвет. Значит, она дома в истерике, не может его забыть, а он тут сосётся со всеми «красавицами» Нью-Йорка?
Я недолго думала, шла в их сторону. Пока они целовались, они меня не видели. Я наклонилась к уху девушки и прошептала:
— Он не мылся неделю, а также только что поднял руку на девушку. Удачи тебе, милая.
Прошептала и победно улыбнулась, ушла куда подальше, довольная собой. Девушка сначала открыла глаза, потом оттолкнула Дэймона от себя.
— Ты чего? — спросил он непонимающе.
Девушка посмотрела на него с отвращением:
— Ты серьёзно не мылся неделю? Так ещё и поднял руку на девушку?
«Красавица» встала и пошла к барной стойке, оставляя его в одиночестве.
Дэймон
Что это сейчас было? Кто наговорил ей эту хуйню? Я посидел пару минут, размышляя над сказанным, и спустя минуту до меня дошло — конечно, это же эта малолетка, Лаура, или как её там, ну короче, сестра Мэди. Недолго думая, я понял, что она где-то здесь, и начал искать её глазами, проталкиваясь через толпу. Её нигде не было — ни на танцполе, ни у бара, я даже в VIP-зону пошёл, но там тоже её не было. И почему я не удивлён?
Я вышел на улицу закурить сигарету, но вдруг повернул голову вправо и увидел, как в метре от меня сидит та, которую я минуту назад искал. Она тоже курила. Блять, ей 17, а она уже курит и пьёт? Я всегда знал, что она придурковатая.
Я подошёл к ней, она меня явно заметила, но не смотрела.
— Ты блять совсем страх потеряла? — сказал я.
Девушка подняла на меня уставший взгляд.
— И тебе привет, «псина», или Дэймон, как тебя там, неважно, — усмехнулась она и затушила сигарету, вставая с асфальта, чтобы быть со мной на одном уровне.
— Что ты ей наговорила? — произнёс я, подходя вплотную, во мне всё кипело, эта малолетка уже достала меня.
— Правду, — сказала она. — Она понюхала меня и продолжила: — За душ я видимо тоже не соврала. Тебе бы помыться, а то всех девушек отпугиваешь.
— Дура! Я моюсь каждый день!
Во мне уже всё кипело, но я не мог снова поднять руку. С Мэди это была случайность, и я понял, что лучше контролировать эмоции.
— Что ты хочешь? — произнёс, чуть отходя, давая ей пространство.
— Извинись перед Мэди. Я не говорю, чтобы вы строили пару дальше, — она сделала паузу, показывая одним жестом, что её тошнит от этого. — Просто извинись перед ней и скажи что-то напоследок, чтобы она не убивалась по тебе.
— И всё? Ну и какая мне с этого выгода? — усмехнулся я.
Лаура достала телефон из кармана куртки, что-то тыкая в нём. Спустя пару минут показала экран, где было чётко изображено видео, как я ударил Мэди. Чёрт, чёрт, чёрт. Эта малолетка ещё будет меня шантажировать? Я видел, как она противно улыбалась.
— Ты извинишься перед Мэди, а я никому не покажу эту запись. Всё просто.
Блять, она меня скоро доведёт. Раньше мы не взаимодействовали, но тогда мы хотя бы редко пересекались и не разговаривали. Сейчас у этой идиотки прорезались зубки.
— Хорошо, сейчас напишу ей.
Я потянулся к карману, доставая телефон, но она остановила меня. На её лице всё ещё была эта противная победная улыбка.
— Нет, родной. Ты сейчас поедешь со мной и скажешь ей это в лицо. Понял?
Она думает, что только потому, что у неё есть эта запись, она может вертеть мной, как пёсиком? Но блять, я не хочу, чтобы все увидели видео. Ладно, придётся втереть Мэди что-то сопливое, извиниться и уйти. Ничего сложного, но моё эго задето, и мною прямо здесь и сейчас манипулирует какая-то школьница. Мда, Дэймон, никогда не думал, что ты опустишься до такого.
— Поехали.
Я пошёл к машине, но, оборачиваясь, увидел, что она стоит на месте.
— Что? — я неясно сказал. — Поехали.
Девушка всё ещё стояла, и вдруг произнесла:
— Не всё так просто. Ты извинишься и выполнишь одно моё желание.
Она усмехнулась.
— Блять, какое ещё желание?
Я был в ярости. Пиздец, Дэймон, ты встрял. Мог бы сейчас наговорить Мэди и уйти, но эта сумасшедшая так просто не отпустит, я это понял.
— Ладно, садись уже.
Девушка подошла к моему спорткару и села в него. Отворачиваюсь к окну, всё ещё противно улыбаясь. Меня это безумно бесило, я старался смотреть на дорогу и не обращать внимания, но, чёрт, как она меня бесит. Я готов прямо сейчас задушить её.
— Перестань так улыбаться, меня сейчас вырвет, — произнёс, скривившись.
Она повернула голову и посмотрела уже на меня, всё ещё улыбаясь, но не так.
— Я просто наслаждаюсь чувством власти. Интересное ощущение — особенно когда твоей игрушкой становится такой, как ты. Ты ведь теперь мой пёсик: делаешь всё, что я скажу.
— Уверена, что хочешь играть в эту игру, малышка? — спросил я, повернувшись к ней так, что между нами оставались сантиметры.
— Ты уже в ней, пёсик.
— Ошибаешься. Ты думаешь, что контролируешь меня, но ты просто разбудила то, что лучше было не трогать.
— Угрозы? Серьёзно?
— Нет. Предупреждение. Ты хотела поиграть во взрослые игры — тогда не ной, когда проиграешь.
Она лишь фыркнула и снова отвернулась к окну, смотря на ночной Нью-Йорк.
Лаура
Когда мы стояли перед дверью, Мэди не открывала. Либо спит, либо не хочет нас видеть. Эта дура решила, что я буду сегодня на улице ночевать? Прекрасно, спасибо, сестрёнка.
Я повернулась к своему пёсику:
— Значит, завтра. И не забудь, я могу нажать «отправить» в любую секунду, и тогда посмотрим, какая репутация у нашей шишечки.
— Можешь хоть сейчас разослать это всем, — сказал он. — Но ты ещё не знаешь, на что я способен. Но могу уже сказать: если что-то сделаешь — пожалеешь, что вообще посмотрела на меня.
Он говорил это мне на ухо, от чего мурашки пробежались по коже от его тона. Но я не боялась — что эта шавка может мне сделать?
— До завтра, пёсик.
Он фыркнул, зло усмехаясь, и бросил:
— До завтра, лиса.
— Лиса? Почему лиса?
— Потому что мелкая, наглая и лезешь туда, куда не просят. А потом ещё думаешь, что все должны восхищаться.
Я фыркнула и уходя показала ему средний палец.
Дэймон
Я усмехнулся, меня забавляли действия этой малолетки. Всего 17, а уже готова шантажировать меня. «Попрощавшись» с ней, я сел в машину и поехал в офис. Отцу нужно было уладить пару вопросов.
Я никогда не любил эту семью — точнее, ненавидел.
Семья Хартман светится в Нью-Йорке: у нас есть свой бизнес, пару клубов, ресторанов и недвижимости. Родители всегда хотели от меня большего. Когда я был ребёнком, мне твердили:
— Ты мог бы лучше.
Я никогда не получал от них любви, а лишь:
— Ты должен соответствовать и не позорить нашу семью.
Мама всегда твердила это и искала мне подходящую избранницу, от чего мне было тошно. Они считают меня просто игрушкой. У родителей не было любви, я никогда не видел этого. Да и в принципе мама мне прямым текстом говорила, что у них брак по расчёту, и любви не бывает.
У меня два младших брата — Тео, 19 лет, которого любят родители. Он всегда слушал их приказы, из-за чего ставили мне его в пример, а я позорю нашу семью. Тео был не против занять моё место, так как видел, что оно мне не надо. Я не хотел светиться и быть порядочным сыном с золотой ложкой во рту. Родители тоже были бы не против, но по правилам семью должен возглавлять старший ребёнок.
И Лука, 5-летний мальчишка. Он ещё маленький и не понимает, что творится в нашей семье. Я его безумно люблю и дарю то тепло и любовь, которой не доставалось мне. Ведь он растёт точно так же — никто с ним не играет и не обращает внимания. Этот ребёнок сам по себе, и каждый раз я вижу в нём себя.
Два года назад, Нью-Йорк
Мне было тогда 19, а Тео — 17.
В тот день всё изменилось. Он сел за руль пьяным, хотя и трезвым водить не умел, и сбил какого-то 14-летнего подростка, который в итоге умер. Я думал, что разразится скандал на всю страну — зная наших родителей. Но в ту ночь, когда я ещё ни о чём не подозревал, возвращаясь домой из клуба, увидел спокойных родителей, которые, видимо, ждали меня. Я точно не помню, что они мне говорили, но в прямом смысле заставили взять вину на себя, даже не спросив.
— Ты старший, ты справишься. У тебя и так нет будущего, — говорили они. — Тео нельзя терять, он лицо семьи.
Они пообещали уладить всё тихо, наймут адвоката и закроют дело. Я особо не стал забивать голову этим. Но на удивление меня задержали. Не в тюрьму, но огласка была в СМИ и интернете, от меня отвернулись все друзья.
Отец назвал это «позорной ошибкой», будто я действительно виноват. Тео молчал, не высовывался, а напротив — принимал похвалу и заботу, пока моя жизнь рушилась.
В тот день я потерял всё. Моя девушка, которую я безумно любил, ушла от меня, а в школе меня стали называть убийцей. Я хотел исчезнуть.
В ту ночь я поехал на мост, собираясь сделать последний шаг, но проезжавшая мимо полиция остановила меня. Всё произошло слишком быстро — меня отвезли домой. И дома начался ещё один скандал. Родителям было всё равно, что их сын чуть не покончил с собой. Они снова твердили:
— Позор семьи.
С того дня я ненавидел всех, кроме младшего — Лука. Он всегда был в стороне. Тео даже не извинился и не признал вину. Из-за них я потерял всё. Мне надоело, и я решил уйти. Полгода меня не было дома, хотя уверен — меня никто и не искал. Когда я вернулся, всё осталось как прежде: родители налетели с привычными упрёками и закрыли меня в комнате под охраной. Я думал, сойду с ума.
Сегодня, Нью-Йорк
Вспоминая тот день, я сжал руль сильнее. Через пару минут я уже подъезжал к офису нашей семьи. С порога отец начал на меня кричать, показывая фото, где я с Лаурой. Они не знали о моих отношениях с Мэди.
— Ты её знаешь? — спросил отец.
— Надоедливая малолетка, — ответил я, отпивая виски.
— Вы знакомы?
— Да ты серьёзно? — пожал плечами я.
— Это дочь семьи Блейков, — произнёс отец с яростью в голосе. Я не мог понять, что тут такого. Я в принципе никогда не запоминал, с кем враждует наша семья. Вдруг в памяти всплыл рассказ, который родители когда-то рассказывали: лет пятнадцать назад семьи Хартман и Блейков дружили, но потом кто-то обвинил кого-то в краже и предательстве. Это разлетелось по всей стране. Теперь пазл сложился — неужели я встречался с девушкой из враждебной семьи? Думаю, она сама не знала.
— Думаешь, я знаю всех врагов в лицо, как ты? — раздражённо спросил я отца.
— Нет, — произнёс он. — Но предупреждаю: больше не связывайся с ними. Если тебя увидят рядом с ней — это угробит нашу репутацию.
Я не удивился. Эти слова звучали в моей жизни постоянно. Я и сам не рад был видеться с ней. Но завтра нужно было отделаться от Лауры и выполнить какое-то её желание. Чёрт, точно, она же говорила о желании... Но какое?
— Ладно, — сказал я, выходя на улицу, где закурил. Через пару минут на телефон пришло уведомление с незнакомого номера:
«Завтра в 22:00 не скучай, пёсик».
Опять она. Меня раздражало это прозвище — «пёсик»? Что я ей, собака? И почему так поздно? В голове сразу же закипело от вопросов. Я сел в машину и поехал домой.
Утро началось ужасно. Отец снова вызвал меня в офис — решать дела с документами и назначить встречи. Всё это затянулось до вечера, и я совсем забыл про встречу с ней. Приехал домой, рухнул на кровать. На часах было уже за полночь, я собирался провалиться в сон, как вдруг...
На телефон пришло новое уведомление. Потом ещё одно. И ещё. Это не прекращалось. Я решил посмотреть — и проснулся окончательно. Эта сука выложила видео.