Мои глаза выше
Лаура
Энтони ворвался на мероприятие, неся какой-то бессвязный бред — впрочем, он всегда был таким. Я встречалась с ним не из-за любви. Всё было гораздо сложнее. Он когда-то помог мне — в тот самый момент, когда я стояла на краю моста, готовая сделать последний шаг после смерти Эда. Мне тогда казалось, что никто меня не спасёт, но Энтони оказался рядом. Он буквально вытащил меня из пропасти.
Сначала мы просто общались. Он поддерживал меня, держал на плаву, не давая окончательно погрузиться в депрессию. Я была искренне благодарна ему за это — возможно, именно из-за этой благодарности и осталось внутри чувство долга. Оно не отпускало. Каждый раз, когда я пыталась уйти, он начинал шантажировать: «Хочешь, я всем расскажу, что ты хотела спрыгнуть? Что ты суицидница?»
Приходилось терпеть. Сперва наша дружба действительно казалась чем-то светлым. Но со временем она превратилась в нечто токсичное. Он начал контролировать каждый мой шаг, стал поднимать на меня руку. Даже сейчас я стою перед всеми этими людьми в закрытом платье — не потому что мне так хочется, а потому что так нужно. Меня часто спрашивали, почему я так закрыто одеваюсь, ведь моя фигура позволяет носить гораздо больше. Я лишь отмахивалась: «Мне так комфортно». На деле — я просто прятала синяки.
Головы тут же обернулись. Камеры с лёгким жужжанием синхронно повернулись в его сторону. Зал наполнился тревожным гулом: кто-то хихикнул, кто-то с любопытством ахнул, а некоторые уже достали телефоны, предвкушая второй акт драмы.
Энтони уверенно зашёл вперёд, будто специально игнорировал охрану. В его глазах читалась злость и отчётливое презрение. Он даже не смотрел на публику — весь его прицел был направлен на меня.
— Знаешь, Лаура... — начал он громко, будто специально стараясь, чтобы его слышали все. — Я, конечно, знал, что ты любишь быть в центре внимания. Но не думал, что опустишься до такого дешёвого спектакля. Ты даже не соизволила предупредить, что собираешься публично выставить себя жертвой.
Он пошатывался, но голос держал уверенно, в нём сквозил вызов. Перегар бил в нос, дыхание тяжёлое — он был пьян, и это было видно.
Я сделала шаг назад, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сердце стучало в горле.
— Энтони, прошу тебя... — выдохнула я, почти шёпотом. Голос мой дрогнул, я изо всех сил старалась говорить тише, чтобы слышал только он. — Уйди. Я тебе всё потом объясню...
Но он не слышал. Или не хотел слышать. Репортёры начали перешёптываться, микрофоны всё ближе подносились к нашим лицам. Объективы камер следили за каждым движением.
Он же продолжал стоять с каменным лицом, как будто я ничего и не сказала. А внутри меня медленно нарастал ужас — за этот вечер, за всю эту жизнь, за свои тайны, что вот-вот станут достоянием толпы.
Дэймон
Что это за урод приперся? И, судя по перегару, ещё и в хлам пьяный. Я сразу понял — либо её парень, либо бывший. Судя по злому взгляду и грязным репликам, скорее второе.
Он нёс какую-то чушь, пытаясь публично унизить Лауру. Но я смотрел на неё. Видел, как она говорила ему что-то тихо — это не просьба была, это была мольба. Она хотела, чтобы он исчез. Я увидел в её глазах страх. Такой, который не спрячешь за улыбкой. Что-то здесь было явно не так... И я это выясню.
Но сейчас — главное не дать ситуации перерасти в полный позор. Репортёры уже готовы были снять продолжение драмы. Я мог только встать между ними и прижать этого придурка — сделать так, чтобы он не натворил ещё больше дерьма.
— Потом?! — засмеялся он резко, наигранно громко. — Что ты мне потом покажешь, а? Новое видео? Может, уже из нашей спальни? Ты теперь всё сливаешь, что у нас было?
Он шагнул к ней. Его глаза бешеные, рот скривился в презрительной ухмылке.
— Энтони, — её голос чуть окреп, но всё ещё звучал как тёплая, почти тихая просьба. — Уйди. Ты не понимаешь, что творишь. Пожалуйста.
— О, ещё как понимаю! — прорычал он, — Ты просто нашла себе нового. Решила вытереть об меня ноги на глазах у всей страны.
Он сделал ещё шаг. Я не стал ждать. Я встал между ними.
— Шаг назад, — сказал я спокойно, но с такой сталью в голосе, что охранники на входе вздрогнули. — Сейчас же.
Он глянул на меня с ненавистью. Поджал губы.
— Что, будешь защищать свою новую девочку, да? А чего ты тогда её ударил, а? он начал нести всякий бред который приходил на ум
Я даже не моргнул. Пульс бешено бился в висках. Этот клоун с каждой секундой раздражал меня всё больше. Он пошатнулся, но мерзкая ухмылка осталась на месте. Клянусь, если бы не камеры, я бы давно его прихлопнул.
— Я считаю до трёх, — выдохнул я, не отводя взгляда. — Один.
Он замер, глядя в мои глаза. Улыбка исчезла. Напряжение в воздухе было таким густым, что его можно было резать ножом.
— Ты серьёзно сейчас?.. — буркнул он с дрожью в голосе.
— Два.
Лаура
Дэймон... он начал угрожать Энтони. Спокойно, хладнокровно, но так, что по коже пробежали мурашки. Видимо, он просто не хотел, чтобы ситуация окончательно вышла из-под контроля. Но я... я просто молилась, чтобы Энтони ушёл. Сейчас мне даже думать не хотелось — только уйти, исчезнуть.
Энтони попятился к выходу. Видимо, решил, что не стоит испытывать судьбу. Он всё ещё пытался сохранить лицо, но голос у него дрогнул:
— Ладно, ладно, расслабься, — бросил он, отступая. — Но ты, Лаура, — он ткнул в меня пальцем, — ты мне всё объяснишь. Это ещё не конец.
Дверь за ним захлопнулась. Я выдохнула. Кажется, впервые за этот вечер по-настоящему.
И впервые — почувствовала благодарность к Дэймону.
Камеры продолжали снимать весь этот позор. Репортёры навострили уши, словно почувствовали запах крови. Я и представить не могла, как далеко всё это зайдёт.
Кто-то подошёл ко мне сзади, мягко наклонился и прошептал на ухо:
— Нам нужно поговорить.
Я сразу поняла, кто это. Сердце сжалось, но я лишь коротко кивнула. Хотелось просто уйти отсюда. Стереть этот вечер из памяти. Я всегда ненавидела свет. Камеры, внимание, выставленные улыбки. Иногда мне кажется, что я ненавижу сам факт того, что родилась в этой семье — ведь у нас нет права на тишину. На приватность.
— Дамы и господа, думаю, всё затянулось, и мы вынуждены откланяться, — раздался голос Дэймона.
Он был спокоен, как всегда, будто ничего только что не произошло. Я пошла за ним, не оборачиваясь.
Когда мы шли к выходу, в нас буквально тыкали микрофонами. Вопросы сыпались со всех сторон — одно и то же, как затертая пластинка. Ничего нового. Мы дошли до его спорткара. Мне всегда нравилась его машина — но я, разумеется, никогда не скажу ему этого. Пусть не льстит себе.
Мы сели в машину и молчали. Несколько долгих минут. Тишина давила.
Никто из нас не мог собраться с мыслями. Никто не знал, что сказать.
Дэймон
Мы сели в машину. Я долго молчал, прокручивая всё в голове. Казалось бы, какое мне вообще дело, кто этот ублюдок и кем он ей приходится? Но чёрт возьми, мне было дело. Меня бесило, что он появился из ниоткуда, и ещё больше — как она себя повела. Я видел, как она испугалась. В её глазах был настоящий страх. Она не просто просила — она умоляла его уйти.
На секунду мне стало её жаль. Стоп. Ты чего, Дэймон? Это же Лаура. Та самая, что доводит тебя до бешенства и которую ты готов был задушить голыми руками. Хотя, если честно... сейчас тоже не отказался бы.
Мысли перемешались, и чтобы прервать эту гробовую тишину, я наконец заговорил:
— Кто этот ублюдок? И что за шоу он устроил?
Я старался говорить спокойно, почти равнодушно, но она тут же повернулась ко мне. Её карие глаза уставились прямо в мои.
— Неважно. Главное, что он не пошёл дальше, — проговорила она тихо.
Но по глазам я всё равно увидел: ей неприятна эта тема. И страх, тот самый, всё ещё никуда не делся.
— Блядь, Лаура, нет, важно, — голос сорвался с сдержанного на резкий. — Из-за этого подонка у нас теперь ещё больше проблем. Просто скажи мне, кто он. Вы знакомы?
Она отвернулась, уставилась в окно. Ответа не последовало.
Я сжал руль и завёл машину. Она удивлённо взглянула на меня, но, как обычно, промолчала. Мысли продолжали крутиться в голове, разгоняя злость.
Остановившись у её дома, я бросил взгляд в её сторону. Она, нахмурившись, недовольно произнесла:
— Ты с ума сошёл? А если кто-то увидит, что ты меня подвозишь? Я вообще не просила! Я не хочу домой.
Она откинулась на спинку кресла. Ну вот, наконец-то — снова началась старая песня. Эта малолетка опять лезет с претензиями. Я уж думал, её подменили. А мне ещё надо отомстить ей за ту подставу, о которой она так легко забыла.
— Ну и куда ты хочешь? Я тебе не таксист.
— А я и не просила подвозить меня до дома. Отвези меня в клуб! — с вызовом в голосе она посмотрела на меня.
— Я не собираюсь тратить своё драгоценное время на всяких школьниц, — процедил я. — Или домой, или проваливай, и не выноси мне мозг.
Она тут же открыла дверь и, выходя, зло бросила:
— Надеюсь, больше никогда не увидимся, псина.
Захлопнула дверь и пошла в противоположную сторону от дома.
Блядь. Она доведёт меня.
Я выругался и поехал за ней, опустив стекло.
— Ты совсем идиотка? Я отвёз тебя ДОМОЙ. Куда ты прёшься?
— А ты всё ещё следишь? Тронута, честно. Думала, плюнешь и уедешь, — усмехнулась она, глядя через плечо.
— Садись в машину.
— Ты, видимо, забыл, кто из нас собачка. Это ты подчиняешься всему, что я скажу, — хмыкнула она с насмешкой.
— Садись, пока я не передумал быть таким любезным. Или сейчас запихну тебя туда насильно, — рыкнул я, с трудом сдерживая раздражение.
Она окинула мою машину взглядом и, недолго думая, села обратно на пассажирское.
— Надеюсь, на этот раз такси отвезёт меня в клуб? — проговорила она с той самой ухмылкой, которую я на дух не переносил.
— Не беси меня. Сиди и молчи, — отрезал я. — И ты всё ещё не ответила на мой вопрос. Кто этот твой Энтони? Парень? Друг? Психиатр? Хотя, с твоими замашками, последнее не удивило бы.
— Угадай, Дэймон. Ты же у нас такой умный. С тобой каждый день как шоу «Кто хочет стать миллионером», точнее — «Угадай, что я сегодня выкину», — прошипела она, всё так же не отводя от меня свой взгляд.
— Значит, парень, — я сжал руль сильнее. — Ну и вкус у тебя... отвратительный. Хотя, чего ещё ждать. Ты всегда тянулась к дерьму.
— Поэтому и сижу сейчас здесь, рядом с тобой, — парировала она, и рассмеялась.
Это был не её обычный, мерзкий смешок — это был настоящий смех. Чистый, заразительный. Я посмотрел на неё. На секунду я даже улыбнулся в ответ.
Ей шёл смех. Намного больше, чем эта «победная» ухмылка.
Я припарковал машину. Мы вышли.
— Ты куда? У тебя ещё куча клиентов, — съязвила она, указав на людей возле клуба. — Вон, видишь, стоят. Видимо, такси ждут.
— Заткнись уже, — бросил я. — Я тоже имею право расслабиться. Особенно после шоу, которое устроил твой «любимый».
Я чуть скривился и зашёл внутрь. Напрямик к барной стойке. Заказал шот и одним движением выпил его. Спустя секунду зашла Лаура и сделала то же самое.
— А не рановато в 17 уже злоупотреблять? — наконец спросил я. Этот вопрос давно сидел у меня в голове. Ей всего 17, а ведёт себя, как будто за плечами уже три развода.
— Ой, извини, пап, — хмыкнула она. — Забыла, что ты повсюду за мной таскаешься. И вообще, какое тебе дело? Мне уже почти 18.
Она заказала ещё один. Потом третий. Я даже сбился со счёта, сколько она уже влила в себя. Я начал что-то спрашивать, продолжал болтать, загоняя её в разговор, пока она с залпом выливала в себя шот за шотом.
Да она реально сумасшедшая.
В голове у меня начал формироваться план. А что, если... споить её? Может, под градусом язык развяжется, и она сама всё расскажет? Вряд ли она крепко держится за секреты в таком состоянии.
И правда, она поплыла. Речь стала спутанной, движения — вальяжными. Она вдруг поднялась и пошла на танцпол, покачиваясь, как будто под ногами качалась земля.
Я остался у бара, не спуская с неё глаз. Улыбка на моём лице была самая настоящая — победная. Я даже достал телефон чтобы заснять то, как она трётся об какого то парня.
Но она быстро исчезла, когда я увидел, как какой-то мудак прижал её к себе, хватая за бёдра. А она... она пыталась вырваться.
Я отбросил телефон и тут же сорвался с места. Подойдя вплотную, схватил того придурка за воротник.
— Если тебе было непонятно с первого раза, предупреждаю ещё раз. Если ты не съебёшься отсюда сейчас же, домой ты понесёшь свои зубы в руках. Ты меня понял?
Он замер. Молча. Только сглотнул, не в силах вымолвить ни слова.
— Я сказал: ты меня понял?
Он только кивнул, и я отпустил его ворот, толкнув в сторону. Урод исчез.
Я перевёл взгляд на свою пьяную ведьму. В глазах у неё стояли слёзы.
Я взял её за руку и повёл к выходу. Засунул в машину. Пристегнул ремни — за неё тоже, потому что она сама бы уже ничего не сделала. Голова моталась из стороны в сторону. Полностью отключилась.
— Псина... ты всегда такой угрюмый? — голос у неё дрожал от выпитого, но звучал насмешливо. И слишком близко.
— Я угрюмый, когда ко мне в тачку садится пьяная малолетка, которая не знает, когда остановиться, — буркнул я, не отрывая взгляда от дороги.
— Ой, завёлся, — почти пропела она, приподнимаясь ближе. Я почувствовал, как её губы коснулись моей шеи.
Чёрт.
Мы сейчас врежемся. Я реально могу насмерть кого-то сбить, если она не успокоится.
— Убери руки, Лаура, — голос стал серьёзным. Я не играл. — Я за рулём.
Но, конечно же, ей было плевать.
Она перелезла, оказалась прямо у меня на коленях, одной рукой полезла к ремню брюк.
— Ты в порядке, нет? — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как напрягается каждый мускул.
Дорога была пустая — слава чёрту. Я свернул в первый же переулок и резко затормозил.
— Слезь с меня, — сказал спокойно, но через секунду она снова наклонилась, оставляя влажный поцелуй у ключицы.
— Неужели тебе не нравится? — шепнула с притворной обидой. — Я же вижу, как ты хочешь, Дэймон...
Она снова коснулась ширинки.
Вот дерьмо.
Пришлось наклониться к ней и прошептать прямо в ухо, чётко и без эмоций:
— Если я сейчас это сделаю, то завтра ты проснёшься и будешь в слезах кричать, что я воспользовался тобой.
А мне лишние проблемы не нужны. Особенно от малолетней, у которой язык работает быстрее мозга.
Она на секунду замерла, потом, с каким-то фырканьем, перелезла обратно.
Я завёл двигатель и продолжил ехать.
Через минуту услышал лёгкое дыхание — уснула.
Наконец-то. Лучшее, что она могла сейчас сделать.
Когда мы доехали, я даже не стал будить её.
Вытащил на руки — она невесомая, хрупкая чёрт, она хоть что то ест?
Занёс в дом. Уложил на кровать, даже пледом накрыл, хотя не обязан был.
И ушёл.
Лаура
Проснувшись, я сразу схватилась за голову — гул в висках просто выносил.
Всё плыло.
Первым делом я осмотрелась. Чёрт. Это... явно не моя комната. Просторная, чужая. Где я вообще?
Поднялась с постели. Паника. Где мои вещи? Телефон?
Я подбежала к двери, дёрнула ручку — но в тот же момент кто-то с другой стороны открыл её.
Я врезалась в него и не раздумывая влепила пощёчину. Сильно.
Подняв глаза, я замерла.
Передо мной — Дэймон. Только полотенце, только капли воды, стекающие по ключицам, животу, ниже. Его мокрые волосы касались лба, а взгляд... этот взгляд, в котором вечно сквозит раздражение и что-то дикое, животное.
-ты что, совсем поехала?!
Он провёл рукой по щеке, куда я только что влепила пощечину . Даже не ругался. Просто смотрел на меня с этой дьявольской усмешкой, будто я — очередная проблема, которую он решит, когда захочет.
И я не могла оторваться.
Буквально.
Мой взгляд медленно скользнул вниз — от его челюсти до шеи, по широкой груди, животу...
И я даже не сразу поняла, что вцепилась пальцами в дверной косяк, будто бы это мешало мне пошатнуться.
Каждая линия на его теле была будто нарисована. Не слишком, не перебор. Просто ровно настолько, чтобы выбить из головы все приличные мысли.
Чёрт, он знал, что выглядит хорошо.
И хуже всего — знал, что я это вижу.
Я прикусила нижнюю губу, почти машинально. Это уже привычка — когда я нервничаю или... думаю о том, о чём не стоит.
И в этот момент он шагнул ближе.
Медленно, вальяжно, почти как хищник, который понял, что жертва больше не убегает.
— Мои глаза выше, Лаура, — прошептал он мне в ухо. Его голос был низким, спокойным, и этим ещё сильнее выводил из себя.
Он чуть усмехнулся.
— Хотя, если ты так хочешь — можешь потрогать. Я и так знаю, насколько я сексуален, так что... обойдемся без комплиментов.
Я отдёрнула взгляд, как будто он обжёг.
Щёки вспыхнули, и я даже не знала — от злости или от того, что он... прав. Да, блядь, он знал, что он делает.
— Не льсти себе, — огрызнулась я, хотя голос слегка дрогнул. — Я просто разглядывала твою завышенную самооценку. Видала и получше.
Сказала — и тут же пожалела.
Потому что он наклонился ещё ближе. Настолько, что его губы почти касались моей щеки, почти — уха.
— Неужели? — его голос был тихий, почти интимный, но с этим ледяным оттенком. — Странно. Я просто не заметил ничего «получше» у Энтони...
Пауза.
— Кроме синяков на тебе.
Я застыла.
Мгновение — будто весь воздух вышибло из лёгких.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Ни один мускул не двигался.
Синяки. Он видел.
Я подняла на него глаза — впервые за всё время не с дерзостью, не с колкостью, а... с пустотой. Внутри будто что-то оборвалось. Я так тщательно прятала. Всегда. Закрытые платья, рукава, шарфы, длинные юбки.
Никто не должен был догадаться. Никто.
— У меня нет никаких синяков, — выдавила я сквозь зубы.
Мой голос звучал глухо и сухо. Я шагнула назад, чтобы он не чувствовал моего дыхания.
— Иди оденься, хотя бы... и отвези меня домой, — сказала я, пихнув его в плечо. Старалась быть холодной, как всегда, но руки дрожали.
Он ничего не ответил — просто хмыкнул, даже не со злостью, а будто знал, что попал в нужное место. Словно он просто бросил наживку и дождался, пока я заглочу.
Он отвернулся, и я, наконец, смогла выдохнуть. Пальцы сжались в кулак. Нельзя показать слабость. Никому. Тем более — ему.
И тут телефон в руке завибрировал.
Энтони.
Экран мигал его именем, и я почувствовала, как внутри всё сразу заледенело.
Сообщение.
Пальцы дрожали, когда я свайпнула вверх.
«Ты где шляешься, шлюха? Быстро ко мне. Будем учить тебя, как оставаться преданной своему парню.»
Я онемела.
Мысли затихли. Просто... белый шум.
Он в ярости.
Он уже понял, что я не ночевала дома.
Он уже не просто зол — он готов убивать.
Я машинально спрятала телефон в руке и выпрямилась, пытаясь собраться.
Нужно уйти. Немедленно. Пока всё не стало хуже, чем уже есть.
Я резко встала с кровати.
— Мне нужно идти, — проговорила тихо, но напряжение в голосе выдало меня с головой.
Он, уже натягивая футболку, обернулся и окинул меня непонимающим взглядом:
— Почему так срочно? Подожди, дай мне хоть одеться — отвезу тебя.
Я не ответила. Просто теребила рукав, чуть не вцепившись ногтями в ткань.
— Быстрее, — бросила коротко.
Он кивнул. Без лишних слов.
Но внутри у меня всё уже было чёрным. Я знала, что меня ждёт. И всё равно шла туда.
Словно снова стою на краю моста.