Нежданный гость
Лаура
С того дня всё было прекрасно, словно само небо наконец решило подарить нам передышку. И мы так и не поняли, кто и зачем нас тогда сфотографировал. В какой-то момент даже казалось, что я сама это придумала: что не было вспышки, не было этого щёлкающего звука, что это просто разыгравшееся воображение. Но нет — мы оба видели, оба отстранились в тот миг. И всё равно, кто это сделал и зачем — осталось для нас тайной.
Прошло пару недель. Две недели, которые пролетели и в то же время тянулись сладко, растягиваясь, как тягучий мёд. Мы успели насладиться началом наших отношений — теми самыми первыми днями, когда всё кажется новым, необычным и невероятным. И, что удивительно, всё обходилось даже без ссор. Для меня это было шоком. Честно, если соединить наши характеры, получится не просто огонь, а целая ядерная бомба, и я до сих пор не понимаю, как она ещё не взорвалась.
Дом... этот дом я полюбила сразу. В нём была особая атмосфера — словно стены держали тепло, защищали от всего лишнего, а каждая мелочь напоминала, что здесь безопасно. И Лу тоже это чувствовал. Он так быстро освоился, что казалось, будто он всегда жил здесь. Мы постоянно играли в прятки, и я даже удивлялась его фантазии. Иногда он умудрялся находить такие места, что я в панике бегала по комнатам, зовя его по имени, пока он не выпрыгивал откуда-нибудь с победным криком. Думаю, Дэймону уже надоело — но он всё равно играл с нами. И в те моменты я замечала, как Лу сияет, а у меня внутри всё сжимается от счастья. Удивительно... раньше я никогда не думала, что могу быть счастлива именно вот так — в простых играх, в доме, полном смеха.
Сегодня я проснулась от того, что солнечный луч нагло пробрался сквозь шторы и упал прямо на лицо. Я зажмурилась, прикрыла ладонью глаза, но было поздно — сон улетучился. Повернув голову, я заметила пустую половину кровати. Его не было. И сердце предательски кольнуло. Пусть это и происходило уже не в первый раз, но каждый раз, когда я просыпалась одна, где-то внутри поднимался страх: а вдруг он снова исчезнет? А вдруг всё, что у нас есть — только сон, и стоит мне моргнуть, как всё рассыплется?
Не находя себе места, я поднялась, натянула шорты и свободную футболку, и босиком пошла на кухню. Как я и ожидала — там был он. Дэймон стоял у стола, в одних шортах, с кружкой кофе в руке. Его волосы чуть растрёпаны, честно, иногда мне казалось, что он делает это нарочно — ходит по дому вот так, чтобы мучить меня.
Он заметил меня почти сразу, и в тот же миг на его лице появилась улыбка. Спокойная, мягкая, но от неё у меня внутри всё переворачивалось. Он поставил кружку на стол и, не говоря ни слова, раскрыл руки, приглашая меня в свои объятия.
Я не раздумывала ни секунды. Подошла и утонула в его объятиях. Его руки сомкнулись вокруг меня так крепко, что стало казаться — ничто в мире не способно нас разлучить. Я прижалась ближе, спрятала лицо у него на груди и тихо спросила:
— Решил быть сегодня ранней пташкой?
Он усмехнулся и наклонился, коснувшись губами моей макушки. Его дыхание чуть щекотало кожу.
— Было уже пыткой смотреть на тебя обнажённую в нашей кровати, — его голос был хрипловатым, низким, и от каждого слова по коже бежали мурашки. — Пришлось снять стресс.
Я вскинула голову, покраснев от его откровенности.
— Снял?
— Да. — он говорил спокойно, как будто речь шла о чём-то обыденном. — Но уже чувствую, как ко мне подступает новая волна возбуждения. Если ты прямо сейчас не оденешь нормальные шорты нормальной длины, а не как мои трусы...
Я громко рассмеялась, пихнув его в плечо, пытаясь скрыть смущение.
— Ну, значит, буду мучить тебя уже с утра.
Он чуть наклонился ко мне, его губы почти коснулись уха, и прошептал так тихо, что у меня всё тело вздрогнуло:
— Тогда ночью тоже не жди пощады.
Я торопливо чмокнула его в щёку и отошла к столу, пока сердце бешено колотилось. Села, наблюдая, как он снова берёт кружку и начинает готовить мне кофе.
И именно в такие моменты я понимала, насколько сильно всё изменилось. Как же я обожала каждое утро, проведённое рядом с ним. Эти поцелуи, эти объятия, эти фразы, от которых я краснела, хотя делала вид, что не обращаю внимания. Я до сих пор вспоминаю те утра, когда просыпалась у него дома и мы обменивались парой ласковых.
Если бы мне тогда, в самом начале, сказали, что однажды каждое моё утро будет выглядеть по-другому, я бы просто рассмеялась. Но вот сейчас — я не могла представить себя с кем-то другим. Только рядом с ним я чувствовала себя живой, настоящей, любимой и нужной. И это даже не стоит сравнивать с Энтони — та жизнь казалась теперь чужой, как будто не моей.
Поставив кружку с кофе передо мной, он опустился на стул рядом, и почти сразу, не дав мне времени расслабиться, произнёс:
— Сядь.
Я моргнула, не сразу поняв, о чём речь, пока его ладонь не легла на своё колено. Он недвусмысленно указал — именно туда.
— Мне и так хорошо, — ответила я, заранее зная, что сейчас последует.
Он тяжело вздохнул, будто устал спорить, и, не дав мне ни малейшего шанса на сопротивление, резко привстал. Его руки легко подхватили меня, словно я была невесомой, и в следующий миг я уже оказалась у него на коленях. Я не смогла сдержать улыбку — слишком предсказуем он был в такие моменты, и всё равно от этого становилось тепло.
Он прижал меня к себе крепче, будто боялся, что я решу сбежать, и держал так, что даже мысль о том, чтобы встать, казалась бессмысленной. Его рука крепко обвивала мою талию, а вторая уже держала вилку с наколотым кусочком омлета. Он поднёс его к моим губам.
— Я не ребёнок, Дэймон! — возмутилась я, нарочито отворачивая голову.
Он старательно делал вид, что сохраняет серьёзность, но уголки его губ предательски дёргались.
— С этим я поспорю, — медленно протянул он, и в голосе прозвучали знакомые насмешливые нотки. — Ты — ребёнок. — улыбка не сходила с его лица. — Пока тебе нет восемнадцати — ты моя малышка. Так что ешь.
И, не дожидаясь моего согласия, он наклонился и поцеловал меня. Я на секунду потеряла бдительность, и именно в эту секунду кусочек омлета оказался во рту. От неожиданности я чуть не подавилась, а потом с силой пихнула его в плечо.
— Ты невыносим!
Он наконец позволил себе усмехнуться открыто.
— Ну, могу сказать, что у меня был лучший учитель.
Я уже набрала воздух, чтобы что-то съязвить, но в этот момент в кухню вбежал Лу. Он размахивал руками, а в руках у него был сжатый лист бумаги. Глаза сияли, дыхание сбивалось — видно, что он бежал к нам из другой комнаты.
— Смотрите! Смотрите, как красиво! — воскликнул он и протянул рисунок.
Я взяла лист и уставилась на изображение. Четыре человечка, нарисованных детской рукой: я, Дэймон, сам Лука и ещё какой-то малыш. Неровные линии, но узнаваемо, и от этого внутри что-то сжалось.
— А кто это? — спросила я осторожно, хотя ответ, наверное, уже чувствовала.
— Я, ты, Дэй и ваш ребёнок! — выпалил Лу и расплылся в широкой улыбке.
Моё лицо застыло, а сердце сделало кульбит. Я ошарашенно посмотрела на рисунок, потом — на Луку, и, наконец, медленно перевела взгляд на Дэймона. Тот уже успел выхватить лист из моих рук, и, к моему ужасу, на его лице появилась самодовольная ухмылка.
Он даже не посмотрел на меня — просто протянул рисунок обратно брату и, как ни в чём не бывало, произнёс:
— Всё сделаем. Я об этом позабочусь, не переживай.
Моя челюсть едва не стукнулась об стол. Лука, сияя, прижал рисунок к груди и радостно убежал обратно в комнату.
А я так и осталась сидеть на коленях у Дэймона, уставившись на него взглядом, полным шока и вопросов. Он всё ещё упорно не смотрел в мою сторону, но ухмылка не сходила с его лица. Он спокойно поднял кружку, сделал глоток кофе, будто только что не пообещал ребёнку завести с нами малыша.
— Я не согласна! — наконец выдохнула я. — Что ты вообще пообещал ребёнку? Теперь он будет каждый день доставать нас этими вопросами и к тому же, ты сам только что назвал меня ребенком.
Дэймон всё-таки поднял глаза, и, встретившись со мной взглядом, снова ухмыльнулся.
Я прищурилась, готовая его прибить, но он добавил, с паузой, в своей фирменной манере:
— Но я также сказал, что так будет лишь до твоего совершеннолетия.
Мой шок достиг предела. Я врезала ему кулаком в плечо, но, как и ожидалось, он даже не шелохнулся. Кажется, пора реально записываться на уроки по боксу, потому что иначе справиться с ним просто невозможно.
— Этого не будет, — твёрдо произнесла я, высвобождаясь из его хватки.
Он позволил мне соскользнуть с его колен и встал, взяв свою кружку. Уже направляясь к выходу, он бросил через плечо короткое:
— Посмотрим.
И даже стоя спиной, он умудрялся так очевидно излучать довольство и самоуверенность, что я буквально видела его ухмылку, даже не глядя на лицо.
После моей трапезы я решила сходить к Луке, который снова собирал лего – он очень любил это занятие. Кубики были раскиданы по ковру, но его это нисколько не смущало. Я присела на пол рядом с ним, наблюдая, как он сосредоточенно подбирает детали, и сказала:
— Лу, Дэймон просто пошутил. Точнее, может и нет, но ты не думай, что это случится скоро.
Он тут же перевёл на меня свои зелёные глаза, и я снова встретилась с тем самым взглядом, который несколько минут назад пытал меня на кухне. Слишком взрослый взгляд для ребёнка.
— Он сказал, что сделает это, — уверенно произнёс он, — так что я ему верю.
Я чуть усмехнулась:
— Я тоже не сомневаюсь в том, что он сдержит своё обещание, но и я позабочусь о том, чтобы это произошло не скоро.
Он хитро улыбнулся, подбирая очередной кусочек конструктора:
— Тогда вам будет сложно. Вы оба позаботитесь, и посмотрим, кто выиграет. Но Дэймон всегда выигрывает.
И вот тут моя улыбка тут же исчезла. Думаю, сейчас он не шутил. Я и сама прекрасно знала, что в конечном итоге всегда побеждает Дэймон.
Чуть поиграв с ним и помогая собирать башню из кубиков, я пошла в нашу комнату. Дэймон всё так же лежал без футболки, вытянувшись на кровати с ноутбуком на коленях. Он что-то печатал, не обращая на меня внимания. Я старалась пройти мимо, направляясь в ванную, изображая, будто обиделась и полностью его игнорирую.
Но он даже не поднял головы и произнёс спокойным голосом:
— Сегодня вечером мы поужинаем в ресторане. Так что будь готова через четыре часа.
Я уже хотела что-то ответить, но он закрыл ноутбук и добавил, криво усмехнувшись:
— И да, возьми уроки актёрского. Обижаться у тебя не получается вообще.
Я резко развернулась, схватила с кровати подушку и села рядом, начиная колотить его ею по плечам и груди. Он засмеялся, даже не сопротивляясь, и только смотрел на меня своими прищуренными глазами.
Но внезапно подушка отлетела на пол, и в секунду я оказалась прижата к кровати. Он нависал надо мной, упершись руками по бокам, и его взгляд блестел от опасной усмешки.
— Не играй со мной, — тихо произнёс он. — Могу и разозлиться.
Мы оба ухмылялись друг другу.
— И что же мне за это будет? — спросила я вызывающе.
Он быстро коснулся моих губ и сказал:
— Всё самое хорошее на ночь. Оставим интригу.
Я чмокнула его и пошла в душ. Как можно было долго на него злиться? Да в принципе, как вообще можно обижаться на него? Думаю, в детстве он был таким же очаровашкой, как Лука, а сейчас...
Я начала выбирать платье под сегодняшний ужин. Это оказалось настоящим испытанием, потому что всё казалось не тем. Пока я стояла перед зеркалом и переодевалась одно за другим, Дэймон продолжал лежать на кровати и каждый раз, когда я спрашивала его мнение, отвечал одно и то же:
— Оно же потрясное, что с ним не так?
Натянув очередное до жути короткое платье, я уже хотела повернуться к нему и что-то сказать, но он опередил меня.
Неожиданно он оказался сзади, обнял меня за талию и прижал к себе, его рука скользнула под платье.
— Только попробуй сейчас сказать, что с ним что-то не так, — прошептал он, его голос был низким и тёплым. — Я не выдержу.
Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он снова опередил меня, наклонившись к уху:
— Но боюсь, если ты пойдёшь сегодня в нём, то без драки не обойдёмся.
Я усмехнулась и, запрокинув голову, чмокнула его в щёку.
Мой выбор в итоге остановился на другом платье. Оно было чуть скромнее, чем предыдущее, и хотя подол всё равно оставался выше колена, в нём я чувствовала себя не такой вызывающей. Драки и ревности мне сегодня точно не хотелось, поэтому я решила, что лучше обойтись без лишних провокаций. Вечер обещал быть особенным, и портить его чем-то настолько глупым я не собиралась.
Когда я спустилась вниз, Дэймон уже ждал меня. Я заранее приготовилась услышать его привычное: «Почему так долго?», но он так и не произнёс эти слова. Его взгляд скользнул по мне с головы до ног, задержавшись чуть дольше на линии бёдер. Я видела, как он застыл, словно на секунду потерял способность дышать. Подойдя ближе, я услышала его низкий, сдержанный шёпот, в котором чувствовалась борьба с самим собой:
— Когда ты перестанешь пытать меня? Я мог бы взять тебя прямо здесь, не дожидаясь никакого ресторана, но так уж и быть, пожалею твои старания. Ты ведь не зря собиралась три часа... и всё равно умудрилась опоздать.
Я наклонилась к его уху, позволив себе самую дерзкую ухмылку на моих ещё не накрашенных губах:
— Тебе никогда не понять женщин.
Он тяжело вздохнул, но уголок его губ дрогнул в той самой усмешке, которую я знала слишком хорошо. Он открыл мне дверь машины, я села, и только потом он сам опустился за руль. Мы тронулись с места. Несколько раз перекидывались фразами, и, как обычно, даже самые безобидные шутки у нас легко скатывались в флирт, полный намёков и обещаний.
Когда мы зашли внутрь ресторана, я невольно ахнула. Просторный зал утопал в мягком свете, на стенах мерцали декоративные лампы, а где-то вдали тихо играла спокойная, почти чарующая музыка. Атмосфера была настолько особенной, что я на секунду забыла обо всём. Официант с идеально выпрямленной осанкой провёл нас к заранее забронированному столику.
— Мне как обычно, — без паузы произнёс Дэймон и перевёл взгляд на меня, ожидая мой выбор.
Я же всё ещё сидела в лёгком шоке, не до конца понимая, как мы оказались в таком месте. В голове крутилась мысль отказаться — слишком красиво, слишком серьёзно, слишком... всё. Я уже открыла рот, чтобы сказать, что ничего не буду, но Дэймон лишь мельком глянул на меня и легко перехватил инициативу:
— Ей то же самое, что и мне.
Когда официант отошёл, он откинулся на спинку стула, сделал глоток виски и, не сводя с меня глаз, ждал комментариев, с полуулыбкой играющей на его лице.
— Боже, Дэймон, — наконец выдохнула я, — мне приятно, но зачем? Ещё и без повода — в такой шикарный ресторан... Не спорю, я росла в небедной семье, можно даже сказать в богатой, но это... это что-то совершенно другое.
Он лениво усмехнулся, глядя так, будто заранее предвидел мои слова:
— Тебе пора привыкнуть, Лу. Живя со мной, ты увидишь и не такое. А это... так, баловство.
Я не смогла сдержать улыбку и потянулась через стол, чтобы чмокнуть его в губы.
Вскоре принесли заказ: моя тарелка с пастой из морепродуктов выглядела, как картина, и от одного запаха кружилась голова. Дэймону же поставили рядом идеально прожаренный стейк, сочный и дымящийся. Видимо, он знал, что я вряд ли справлюсь с таким объёмом еды, и взял лишнее для себя. Мне также подали бокал красного полусухого вина. Мы подняли его и чокнулись за «начало отношений» и за прекрасное будущее вместе.
Я ловила себя на том, что наслаждаюсь каждой секундой этой атмосферы: смех, лёгкие подколы, редкие серьёзные взгляды, от которых сердце предательски пропускало удары. Всё было идеально — ровно до того момента, как официант снова подошёл к нашему столику.
— Простите, что отвлекаю вас, — вежливо произнёс он, — но это для вас.
И поставил передо мной десерт.
— От соседнего столика. За счёт того джентльмена.
Я в недоумении посмотрела сначала на десерт, а затем на мужчину за соседним столиком. Но ещё больше я растерялась, когда перевела взгляд на Дэймона. Его лицо оставалось спокойным, но пальцы сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Я знала этот взгляд. Ещё секунда — и грянет буря.
Я даже не успела ничего сказать. Дэймон рывком поднялся, его шаги были быстрыми и тяжёлыми, и через мгновение он уже схватил мужчину средних лет за ворот рубашки.
— Ублюдок, — его голос прозвучал так низко, что я сама вздрогнула. — Тебя в детстве не учили, что брать чужое плохо? Так вот, я научу.
Он уже занёс руку, явно намереваясь ударить, но я бросилась к нему, пытаясь остановить. Однако не я спасла ситуацию — персонал ресторана успел вмешаться, разняв их и извинившись перед нами за «недоразумение».
Я схватила Дэймона за руку, увлекая к выходу, пока он не натворил глупостей. Внутри у меня всё кипело: ну вот зачем? Так хотелось, чтобы вечер закончился романтикой, а не скандалом. Этот мужик ведь прекрасно видел, что я не одна. Спровоцировать? Похоже, именно этого он и добивался.
Мы вышли на улицу. Сев в машину, Дэймон уже собирался завести двигатель, но я положила ладонь на его руку.
— Давай просто забудем это, — тихо сказала я. — Считай, что это несчастный случай. Он же всего лишь хотел тебя спровоцировать.
Дэймон глубоко вдохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул. Его взгляд стал мягче, и он произнёс почти удивлённо:
— Что ты со мной делаешь, Лу? Я ведь только что был готов сломать этому уроду челюсть... а ты одной фразой смогла меня остановить.
Я улыбнулась, переплетая наши пальцы. Он завёл мотор, и мы поехали домой.
Пальто с глухим шорохом сразу упало на пол, так и не дождавшись крючка. Мы будто действовали инстинктивно, не в силах сопротивляться притяжению друг друга. Наши губы нашли друг друга ещё в прихожей, но уже через несколько секунд мы, не помня себя, оказались в спальне. Дэймон привычным движением прижал меня к постели, нависая сверху так близко, что его дыхание смешивалось с моим. Его руки уже скользнули к моим плечам, ловко стягивая платье, но при этом он не отрывался от моих губ ни на миг, а я, задыхаясь от его поцелуев, пыталась справиться с пуговицами на его чёртовой рубашке.
Каждое движение казалось отчаянным и в то же время слишком правильным, слишком желанным. Когда ткань платье соскользнула вниз, он наклонился ниже, его горячие губы и язык коснулись моей кожи. От этого прикосновения по телу побежали мурашки, целое море, которое взрывалось волнами, разливаясь по каждой клеточке.
Наши тела снова слились в одно целое — без слов, без лишних вопросов. В этот раз не было даже намёка на паузу, чтобы спросить: «Ты точно этого хочешь?» Всё было ясно без слов. Мы оба этого хотели, жаждали, горели. Я извивалась под ним, словно змея, пытаясь хоть немного сбавить это безумное напряжение, которое он разжигал. Я прикусывала губы и даже пыталась прикрыть рот ладонью, чтобы Лука, не дай бог, снова не услышал, как в прошлый раз. Но Дэймон резко убрал мою руку и, смотря прямо в глаза, произнёс хрипло:
— Пусть слышит. Он ведь верит, что я сдержу своё обещание.
Моя грудь тяжело вздымалась, я была уже на грани, и он это видел. И в какой-то момент он решил прекратить эту сладкую пытку, подарив мне разрядку. Мир будто исчез, и я захлебнулась в этом пике, сжимая его плечи так сильно, что ногти оставляли красные полосы на его спине. Он только ухмыльнулся сквозь поцелуй, словно наслаждался моей беспомощностью и силой, с которой я цеплялась за него.
Утро наступило слишком быстро. Я открыла глаза, но снова — его рядом не было. Простыня рядом со мной остыла, и было ясно: ушёл давно. Сначала я решила, что он на кухне, но, пройдя туда, заметила пустоту и тишину. Я нахмурилась, машинально взяла телефон и набрала его номер. Пара гудков... три... но никто не ответил. Странно.
Я заставила себя не паниковать. Села завтракать, время от времени бросая взгляд на телефон, надеясь увидеть хотя бы сообщение: «Буду позже» или «Занят». Но экран оставался чёрным и молчаливым.
Я заглянула в комнату Луки — тот ещё спал, свернувшись калачиком, и выглядел таким мирным, что я не решилась его будить. Вернулась в нашу спальню, думая, чем бы себя занять.
Часы тянулись мучительно медленно. Я включила сериал — не помогло, мысли всё равно уносились к нему. Сделала уборку — но даже запах чистоты не отвлёк от нарастающего беспокойства. Приготовила пасту, оставив кастрюлю на плите — на случай, если он войдёт уставший и голодный.
Но ночь уже надвигалась, стрелки часов перевалили за поздний час, а Дэймона всё не было. Тревога нарастала лавиной: а если это связано с Гарсией? Или с Мэди? Или... что-то похуже? Я рисовала в голове десятки самых ужасных сценариев, пока не услышала, как открылась входная дверь.
Он вошёл.
— Где ты был? — голос мой сорвался, я едва сдерживала дрожь. — Почему не отвечал на звонки? Мог бы хоть что-то написать!
Дэймон тяжело вздохнул, будто ему и правда было не до разговоров.
— Не сейчас, Лу. Правда.
Эти слова только сильнее задели меня.
— В смысле — не сейчас?! — я резко шагнула ближе. — Я переживала, Дэймон! Скажи хоть что-то!
Он повернулся ко мне, и на этот раз в его голосе прозвучала жёсткость:
— Телефон был разряжен. Мне нужно было срочно встретиться с одним человеком. Довольно?
Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Он отвернулся, явно давая понять, что разговор окончен. Я тоже не стала ничего добавлять. Развернулась и пошла в спальню. Легла на кровать, отвернувшись к стене, не желая показывать, как на глаза предательски наворачиваются слёзы.
Я доверяла ему полностью, без остатка, даже не допуская мысли, что он может смотреть на кого-то ещё так же, как на меня. Но сейчас... сейчас я ничего не поняла из его слов. Телефон разрядился? Встреча? С каким человеком? Ни одной конкретики. Только пустота и сухое объяснение.
И мне оставалось лишь молча плакать, пока он был рядом — и чувствовать себя одинокой, как будто между нами выросла стена.
Я проснулась раньше обычного и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Дэймона, тихо выбралась из постели. В комнате ещё царил полумрак, солнечный свет лишь слегка пробивался сквозь шторы, окрашивая стены мягким золотым оттенком. На цыпочках я дошла до кухни и привычным движением приготовила себе кофе — этот утренний ритуал всегда немного успокаивал. Тёплая кружка согревала ладони, аромат обволакивал и, казалось, дарил ощущение стабильности, которого мне сейчас так не хватало. Я опустилась на стул, делая маленькие глотки и пытаясь привести мысли в порядок.
И вдруг я почувствовала горячее дыхание рядом с моей шеей. Лёгкое, но настойчивое, слишком знакомое. Конечно, кто ещё мог это быть? Я чуть отстранилась, инстинктивно увернувшись, потому что именно сейчас не хотелось ни игры, ни искушений. Но он не отступил.
— Лу... прости, — его голос прозвучал тихо, почти виновато. — Этот знакомый... он вчера просто вымотал меня. Мы с ним и раньше никогда не ладили, а тут ещё пришлось тратить время. Сегодня снова придётся встретиться, уладить один вопрос. Но я буду звонить, обещаю. Прости. Я знаю, как ты переживала. И поверь, я хотел написать, но, как назло, этот чёртов телефон сел.
Я медленно повернулась к нему, встретилась взглядом с его усталыми глазами и сказала, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё ещё клокотало:
— Я не злюсь на тебя. Просто... не делай так больше, ладно?
Он лишь кивнул и наклонился, чтобы легко, почти осторожно, чмокнуть меня в щёку.
Вечером я снова ждала его. Каждая минута тянулась как час, я прислушивалась к каждому звуку за окном, будто именно он станет знаком его возвращения. Но усталость постепенно брала верх, и, сколько бы я ни боролась со сном, глаза сами собой закрывались. В итоге я провалилась в сон прямо в ожидании, так и не услышав, когда он вошёл домой. Видимо, я спала действительно крепко, потому что утром, открыв глаза, снова обнаружила пустую постель.
Кухня — тоже пустая. Никакой записки, никакого сообщения. От этого внутри неприятно похолодело. Напряжение нарастало: а если?.. Я резко оборвала собственную мысль. Нет, Лаура. Не думай так. Он не такой. Ты знаешь, что он не такой.
Но обида всё равно поселилась где-то глубоко. Ведь сегодня был особенный день. Мой день. Моё совершеннолетие, которого я ждала годами, вычеркивая дни в календаре и представляя, как всё будет. Я думала, что этот момент станет чем-то особенным, переломным. А сейчас всё казалось обыденным, даже серым. Может, Дэймон просто не любит отмечать праздники? Может, для него такие даты ничего не значат?..
Я включила сериал, пытаясь заглушить неприятные мысли, но сюжет проходил мимо. Даже приготовленный кофе не помог. Я уже почти смирилась, что этот день пройдёт как самый обычный, когда вдруг мой телефон завибрировал.
Сообщение от него.
"Собирайся. Через два часа будь готова. Водитель отвезёт тебя куда надо."
Я тут же набрала его, чтобы спросить хоть что-то, но он мгновенно сбросил вызов. В груди смешались раздражение, любопытство и лёгкая дрожь ожидания. Ладно. Придётся довериться.
Я открыла шкаф и долго стояла, перебирая одежду. Было непривычно сложно: ведь я даже не знала, куда именно он меня собирается отправить. Но в итоге мой выбор пал на белое платье с открытой спиной и элегантным декольте. Оно было женственным, нежным, и в то же время достаточно ярким, чтобы соответствовать любому случаю. Я аккуратно накрасилась, собрала волосы в прическу и, бросив последний взгляд в зеркало, вышла из комнаты.
Как и обещал Дэймон, у дома меня уже поджидал водитель. Я устроилась на заднем сиденье и, стараясь разрядить обстановку, спросила:
— Куда мы едем?
Он лишь улыбнулся и, разводя руками, произнёс что-то на непонятном языке, добавив, что не знает английского.
Я нахмурилась. Это звучало как полный бред. Мы в Лондоне. Здесь водитель без английского? Это же немыслимо. Но я не стала спорить. Решила просто ждать.
Минут через десять машина свернула к знакомому зданию. Моё сердце екнуло. Мы подъехали к тому самому ресторану, где были всего несколько дней назад. Я тогда пообещала себе, что вернусь сюда — потому что это место зацепило меня с первого взгляда: своей атмосферой, уютом и какой-то почти магической энергией.
Я вошла внутрь. Свет был приглушён, зал окутывала мягкая темнота, и первое мгновение я почти ничего не разглядела. Но через секунду впереди замелькало сияние. И вот он — мой любимый. Он медленно шагал в мою сторону, и перед ним в руках ярко горел торт, украшенный свечами.
И всё пространство будто осветилось этим маленьким огнём.
Он не забыл.
И в этот миг весь мир перестал существовать — были только он, эти свечи и я.
Дэймон
У Лу вот-вот наступало восемнадцатилетие — дата, которая для неё значила целую жизнь, а для меня стала почти испытанием. Я решил, что не просто подарю ей подарок или проведу обычный вечер. Нет. Я должен был сделать что-то такое, что навсегда отпечатается в её памяти, что станет для неё символом нового этапа, началом её взрослой жизни, где рядом всегда буду я.
Поэтому я готовил сюрприз.
Каждый день, что оставался до её дня рождения, был для меня пыткой. Я вынужден был вести себя холодно, иногда даже грубо, чтобы сбить её с толку, чтобы она не догадалась о том, что я что-то замышляю. Я видел, как её глаза наполнялись тревогой, и сердце сжималось от вины — но я убеждал себя, что это необходимо. В конце концов, её улыбка в тот момент, когда я открою правду, будет стоить любых сомнений, любых её слёз за эти дни.
Я почти не спал, всё время думая о деталях. Я продумывал каждую мелочь: от того, какие свечи будут стоять на торте, до того, какая песня зазвучит, когда она войдёт в зал. Даже ресторан я заранее проверил — специально отвёл её туда под предлогом ужина, лишь чтобы посмотреть, как она отреагирует на это место. Я наблюдал за её глазами, за тем, как она с восторгом рассматривала интерьер, впитывала атмосферу. И в тот момент я понял: да, это оно. Я попал в точку.
Но самым сложным оставалось два пункта: организация и... подарок.
Лаура
Когда я задула свечи, зал вдруг наполнился светом. Я на секунду зажмурилась, а потом, открыв глаза, застыла, едва веря в происходящее. Передо мной стояли люди. Не просто люди — самые близкие, самые родные, те, кого я не видела долгие годы, с кем давно не поддерживала контакт, но о ком так часто думала. Моё сердце будто перестало биться, а потом резко сорвалось с места.
Я не могла поверить, что это всё реально.
Ему удалось пригласить моих подруг, с которыми мы не виделись почти три года. Когда они уехали в Аликанте, мне казалось, что часть меня уехала вместе с ними. Они были моим самым надёжным кругом, моими сестрами не по крови, а по душе. Я помню, как плакала ночами, когда они уехали, и думала, что больше никогда не смогу найти таких людей. И вот они стоят здесь, улыбаются, смотрят на меня так, будто никуда и не уезжали.
Чуть дальше я заметила свою двоюродную сестру и брата. Мы давно не созванивались, каждый ушёл в свою жизнь, но в детстве они были моим счастьем. Именно они наполняли мои каникулы смехом, именно с ними связаны самые тёплые воспоминания. И теперь — они здесь.
И даже Тео. Человек, чьё присутствие тоже значило многое. Его я тоже была рада видеть.
В этот момент я осознала, насколько Дэймон велик. Насколько тонко он чувствует меня. Насколько он умеет идти против своей натуры ради того, чтобы сделать счастливыми тех, кого любит. Я не ошиблась в своём выборе. Нет, я попала в самую точку.
Вокруг раздались аплодисменты, звонкие, громкие, наполненные радостью. У меня предательски дрогнули губы, к глазам подступили слёзы, и я прикрыла рот ладонью, чтобы хоть как-то сдержаться. Но удержать себя было невозможно. Я шагнула к нему, к своему Дэймону, и при всех накрыла его губы поцелуем. Пусть смотрят — какая разница? Этот момент принадлежал только нам.
Я отстранилась лишь на секунду, по щеке уже катились слёзы, и я прошептала сквозь улыбку:
— Спасибо, любимый.
Он притянул меня к себе ближе и ответил так тихо, что слышала только я:
— Не за что благодарить. Я готов радовать тебя так хоть каждый день. Ты только скажи. С днём рождения, родная.
Его губы снова коснулись моих, и я растворилась в этом поцелуе.
Потом он отпустил меня, дав возможность пообщаться со всеми. Сам он отошёл к брату, а я первым делом подбежала к подругам и обняла их так крепко, что нам едва хватало воздуха.
— Как вам удалось приехать? Как он вас уговорил?.. — мой голос дрожал.
Они только улыбнулись.
— Это не важно, — ответила одна. — Важно то, что мы здесь. Наслаждайся своим днём.
Другая кивнула и добавила, смотря на Дэймона:
— Он сделал это ради тебя. Он показал всем, кто он для тебя. Это многое значит, Лаура.
Я лишь улыбнулась сквозь слёзы и пошла дальше — к сестре, брату, к Тео.
Дэймон
Вечер тек как будто в каком-то волшебном ритме. Мы смеялись, поднимали бокалы, рассказывали друг другу истории, которые копились годами. Лаура сияла — и это сияние было самым главным для меня.
Но я знал: главный момент ещё впереди.
Я встал, подошёл к Лу, взял её за руку и поднял с места. Она вопросительно посмотрела на меня, но я только улыбнулся. Мы прошли в центр зала, и я обернулся к гостям:
— Лу... это ещё далеко не всё.
Я протянул ей небольшую коробочку. Её руки задрожали, когда она открыла её.
— С днём рождения, любимая. С твоим восемнадцатилетием. С тем, что ты моя женщина. Я люблю тебя так, что это не уместить в словах, и никогда не перестану. Я готов говорить это каждый день. Каждую минуту. Столько, сколько тебе будет нужно.
Внутри лежал кулон. На нём были выгравированы дата нашей первой встречи и наши инициалы. Маленький символ, но в нём было всё: начало, настоящее и будущее.
Она зажала рот рукой, глаза наполнились слезами.
— Дэй... спасибо тебе огромное. И нет, мне никогда не надоест. Никогда. Я готова слышать это хоть каждую секунду, лишь бы ещё раз осознать, что я твоя. Я люблю тебя, — прошептала она и обняла меня за шею.
Я прижал её к себе за талию и жадно поцеловал при всех. Пусть знают. Пусть видят. Она моя и только моя.
Аплодисменты раздались снова, зал взорвался радостными криками. Музыка заиграла громче, и все двинулись танцевать. Кто-то пил, кто-то курил на улице, кто-то делился воспоминаниями — но в центре всего этого была она. Лу. Моя счастливая Лу.
Я смотрел на неё и клялся себе: я отдам всё, чтобы видеть её такой каждый день.
Даже Тео подошёл и, хлопнув меня по плечу, сказал:
— Хорошо, что ты послушал меня. Иначе этого всего бы не было.
Я усмехнулся:
— Спасибо, братец. Но я бы и сам додумался. Точнее... так и есть.
В тот момент я понял: я и представить не хочу, что было бы, если бы я тогда выбрал иначе. Если бы я поцеловал Софию, а не поехал к Лауре. Жизнь могла бы закончиться совсем другой историей.
Лаура
Праздник был в самом разгаре. Музыка, смех, голоса сливались в одно счастливое море. Мы все веселились, наслаждались этим моментом, потому что кто знает, когда ещё соберёмся так, все вместе?..
И вдруг музыка резко затихла. Смех оборвался, зал погрузился в тишину. Все обернулись к двери.
И в дверном проёме появился он.
Мы все застыли.