Кьюриосити

Чонгука хочется отругать. Хочется накричать на него, обвинив в безалаберном отношении к своему здоровью, напомнить ему о том, что его простуда будет совершенно некстати в ближайшие два дня, спросить, о чём он думал, когда возвращался сюда в этот ливень, ещё и уставший до такой степени, что едва держится на ногах.

Но вместо этого Тэхён лишь молча отходит в сторону, сжимая пальцами дверную ручку, пропускает Чонгука внутрь, следя за тем, как он пытается не опираться о стены сырыми ладонями, снимая с себя кроссовки, и, виновато взглянув на него, закрывает их вдвоём в квартире, кивая ему в сторону ванной и приглашая его пройти следом.

У Тэхёна мало своей одежды, которую можно было бы предложить Чонгуку, но ситуацию спасает то, что инициативные Юнги и Чимин, заказывая в каком-то интернет-магазине экспресс-доставку различных моющих средств, посуды, продуктов питания и даже книг, заодно закинули в корзину несколько базовых вещей – начиная от нижнего белья и заканчивая тёплым свитшотом на, цитата, тот случай, если вдруг станет холодно, – и, сославшись на то, что у Тэхёна и Чонгука примерно один и тот же размер, обеспечили его целым гардеробом простой, но такой нужной сейчас одежды.

Тогда Тэхён просил их не страдать ерундой и сказал, что он в состоянии пройтись по магазинам и купить себе вещи. Теперь он благодарен им как никогда, ведь в данный момент от сухой одежды в прямом смысле слова зависит здоровье Чонгука.

В тишине пустой квартиры слышно, как с промокшего до нитки Чонгука на деревянный паркет капает вода. Тэхёну эти звуки кажутся оглушающими – возможно, потому, что Чонгук идёт за ним по пятам и они едва не касаются друг друга, – и его не покидает чувство дежавю, ведь совсем недавно, всего пару дней назад, они с Чонгуком так же вымокли, целуясь на крыше под дождём, и так же пришли в ванную, чтобы постоять под горячим душем и согреться.

Тэхёну от этих мыслей не по себе. Он бы многое отдал, чтобы вновь, как и в тот день, обнять мокрого Чонгука со спины и прикоснуться губами к его шее, а потом лечь с ним в кровать и не спать всю ночь, целуя его до тех пор, пока у них обоих от поцелуев не устанут губы. К сожалению, этому суждено остаться только в памяти. Возможно, навсегда.

Однако Тэхён, как и прежде, упорно старается надеяться на лучшее.

От нагрянувших воспоминаний сердце начинает биться быстро и предательски громко; Тэхён включает в ванной свет, избегая с Чонгуком пересечения взглядами (ему перед ним очень стыдно), настраивает температуру воды в душевой кабине, с которой вчера ужасно долго разбирался, а потом выбегает в коридор, чувствуя своим затылком, как пристально Чонгук смотрит ему вслед, торопливо собирает ему новую одежду, которая так и лежит в пакетах с бирками, – тридцатилетнему Юнги придётся объясниться, зачем он купил восьмидесятисемилетнему Тэхёну эти носки и трусы с Человеком-пауком, – и приносит её Чонгуку вместе с большим полотенцем.

Неловко. Мягко говоря. Тэхён без понятия, что ему сказать и как действовать дальше, ему режут по ушам эти звуки ударяющихся о пол капель, падающих с одежды и волос Чонгука, и если бы он только мог набраться смелости и на одном дыхании выпалить, как он сожалеет обо всём, в том числе и о своих последних словах, как он мечтает просто быть рядом, как ему одиноко и холодно без него, то он бы обязательно это сделал.

Но Тэхёну страшно даже представить, что Чонгука этим в очередной раз может ранить. Поэтому ему не остаётся ничего, кроме как продолжить молчать, устремив виноватый взгляд в пол, и обстоятельно обдумывать ход своих дальнейших действий.

— Я, конечно, могу начать раздеваться при тебе, но… — тихо говорит Чонгук, сминая в руках аккуратную стопку вещей и не прекращая смотреть на Тэхёна из-под свисающих на глаза мокрых прядей.

Ну уж нет. Этого ещё не хватало.

Тэхёну намёк понятен, поэтому он сразу же отворачивается в другую сторону, нервно кусая губу изнутри, и удаляется из ванной, закрывая за собой дверь и пряча лицо в ладонях. Раздетый Чонгук – это, наверное, красиво (ладно, не наверное – Тэхён уже видел его обнажённым по пояс и ему было трудно оторвать от него взгляд), но это так же чуточку опасно, учитывая то, что им обоим приходится максимально усердно сдерживать своё желание дотронуться друг до друга, а с каждой новой минутой это становится сложнее и сложнее.

Тэхён всё ещё не умеет контролировать себя рядом с Чонгуком. Он невыносимо сильно хочет прижать его к стене, подойдя к нему настолько близко, чтобы ощутить его дыхание на своих губах, посмотреть ему в глаза и прохрипеть: «Я знаю, что возненавижу себя за это, но у меня больше нет сил сопротивляться этому чувству».

Тэхёну неизвестно, почему это с ним происходит, когда они остаются с Чонгуком наедине. И у него не выходит избавиться от этого влечения, как бы он ни хотел. Оно так надоедливо зудит под его кожей и так активно мешает расслабиться, что ему приходится стиснуть зубы и плотно зажмуриться, чтобы не сорваться с места, не пробить кулаком стену, разделяющую коридор и ванную, и не закричать во весь голос.

Будет затруднительно объяснить выбежавшему Чонгуку, что на него, Тэхёна, нашло. Или же напротив – он сразу догадается, в чём причина. И кто знает, что из этого хуже.

Дело ведь не в том, что Тэхён не может выбросить из головы его слова из видео: «Я хочу тебя. Постоянно. Я бы сказал, что не физически, но это будет истинно только наполовину». И не в том, что они оба хотят хоть какого-то физического контакта. Элементарно поцелуя. А в том, что, возможно, у Чонгука и Сокджина уже было что-то. Не могло не быть. Они здоровые взрослые парни, и физиологическая потребность в сексе для них обоих абсолютно нормальна.

Тэхён всё понимает, только свыкнуться с тем, что Чонгука трогал кто-то чужой, не может. Проще согласиться на третью экспедицию, чем принять этот факт.

Из-за одной мысли о том, что Чонгук позволяет Сокджину много лишнего, когда они остаются наедине, раздирает горло от страшной ревности и адски жжёт в груди.

Тэхён не готов делить Чонгука с кем-то другим.

Когда в тёмном коридоре, на который Тэхён внимательно смотрит, присев на край своей кровати, виднеется свет из ванной, его коленка начинает дёргаться сильнее. У него уйма волнующих вопросов к Чонгуку, а также миллион и одна причина попросить у него прощения, но в момент, когда тот появляется в спальне и тормозит в паре шагов от кровати, не разрывая с ним зрительный контакт, все корейские и английские слова исчезают у Тэхёна из памяти и сказать резко становится нечего.

Чонгуку идёт серый цвет – Тэхён специально выбрал для него такую футболку и спортивные штаны, – и волосы, ставшие из-за горячей воды кудрявыми, ему тоже идут. Тэхён поднимается с кровати неторопливо, пытаясь рассмотреть в нём всё, не упустить ни одну мелочь, подходит к нему слишком уверенно для человека, которого прямо сейчас разрывает от желания просто обнять его и не отпускать, и приподнимает руками полотенце, висящее у него на плечах, закидывая его тому на голову и принимаясь вытирать его кудри.

Должно быть, он настолько устал, что не смог поднять руки, чтобы просушить свои волосы. Тэхёну же помочь нисколько не трудно. К тому же, вина за то, что у Чонгука совсем не осталось сил, лежит исключительно на нём.

Чонгук не сопротивляется. Тэхён бы тоже не сопротивлялся, если бы Чонгук вдруг превратился в заботливого «друга» и начал помогать ему с чем-либо. В действиях Тэхёна нет небрежности, он дотрагивается до Чонгука через полотенце очень мягко, ненастойчиво, и его по-прежнему жутко злит безрассудство Чонгука, особенно накануне его дня рождения, поэтому он хмурится, даже не пытаясь скрыть это, и внутри себя вновь ругает его за такой идиотский поступок. Но вслух ничего не говорит.

Ровно минуту.

— Дурак, — в шёпоте у Тэхёна больше беспокойства, чем осуждения.

Чонгук улыбается. Искренне, солнечно, глуповато – так, как он умеет, когда чувствует себя счастливым.

— Чего ты лыбишься? — беззлобно ворчит Тэхён, поглядывая на него и не переставая вытирать его волосы.

— Ты со мной разговариваешь, — отзывается Чонгук, смотря на него как-то странно (влюблённо).

Верно, Тэхён разговаривает. Такой уж он добрый человек – никогда не оставит «друга» в беде.

— Дурак, — ещё тише вторит Тэхён, насупившись, и, сняв с его головы полотенце, отворачивается, держа путь к стулу, стоящему в углу комнаты.

Тэхён тоже улыбается. Совершенно нелепо и так же влюблённо. И хорошо, что Чонгук этого не видит, а то Тэхёну пришлось бы прятать от него ещё и покрасневшие от смущения щёки.

— Ты прав, — слышит Тэхён за своей спиной. Чонгук приближается к нему, кажется, за секунду и застывает на месте. — Я дурак, — интонация у Чонгука вмиг становится серьёзной, а улыбка исчезает с его лица: Тэхён видит это, когда, наконец, поворачивается к нему и их взгляды встречаются. — Но лучше я буду дураком, чем трусом.

Очередной удар ниже пояса. Только в этот раз Тэхёну не смешно.

Он смотрит в его глаза, скрытые под тёмно-карими линзами, и даже в них умудряется прочесть, как Чонгуку жаль из-за того, что он стал для любимого человека трусом. Тэхёну от этого больно, ведь на самом деле он не считает его таковым и никогда не считал. Просто вчера он был не в том состоянии, чтобы оценивать происходящее трезво.

Но ему хватило пары часов прошлой ночью, чтобы понять, что он поспешил со своими выводами и озвучил Чонгуку неправду.

— Прости, — одними губами говорит Тэхён. А после неуверенно подходит ближе, тянется рукой к его волосам, которые из-за сушки полотенцем легли неровно, и убирает их с его лица так осторожно и бережно, словно боится его поранить. Разве можно прикасаться к нему по-другому? У Тэхёна при всём желании не получилось бы. Он молчит, чувствуя на себе взгляд Чонгука, спускается ладонью вниз, останавливая её на его щеке, и тяжело вздыхает, с сожалением морща лоб. — Я сказал это на эмоциях. И я так не думаю. Это полная чушь, — он ловит с ним зрительный контакт и медленно моргает, едва заметно мотая головой. — Ты самый сильный из всех, кого я когда-либо знал.

Тот, стоит только Тэхёну провести пальцем по его щеке и шёпотом повторить «самый сильный, Чонгук», прикрывает веки.

— Я так боялся, что…

— Да, я понимаю, — с чуткостью в голосе перебивает его Тэхён, подходя вплотную. — Я поступил как…

— Тэхён, — Чонгук открывает глаза и взглядом передаёт ему «давай забудем об этом».

У Тэхёна, чувствующего себя слишком виноватым перед ним, не получается это заметить.

— Я никогда прежде не испытывал такую ревность, — продолжает он, умоляюще смотря на Чонгука. — Если бы ты знал, насколько противное это чувство…

— Я знаю, — доверительно отвечает тот и слабо кивает. У Тэхёна сжимается сердце. Почему Чонгук ведёт себя так? Почему он не обижается и не злится, почему, чёрт возьми, не напоминает о том, как ему было плохо одному и как ему была важна поддержка вместо «ты трус, Чонгук»? Почему он не ненавидит Тэхёна за то, что по его вине ему пришлось вынести? — Всё в порядке. Правда.

(Потому что сегодня Чонгук влюблён в Тэхёна сильнее, чем вчера.)

— Мне было больно из-за того, что я узнал, — Тэхён не может угомониться, даже несмотря на то, что Чонгук явно простил его ещё на первом произнесённом «прости», — но это ни в коем случае меня не оправдывает…

— Кьюриосити, — чуть громче зовёт его тот, притягивая к себе за ткань футболки. Звучит чуточку отчаянно. Наверное, Чонгук уже не знает, как обратиться к нему, чтобы его услышали, поэтому и останавливается на прозвище, к которому Тэхён давным-давно привык. — Что ты делаешь? — усмехается он, убирая ладонь Тэхёна со своего лица и закидывая обе его руки на свои плечи. Тэхён охотно его обнимает. — Это я должен просить у тебя прощения, а не наоборот.

— Что? — непонимающе переспрашивает Тэхён. — Нет, Чонгук, это из-за меня…

— Ты ни в чём не виноват, — с добротой во взгляде и уверенностью в интонации проговаривает Чонгук. — Совершенно ни в чём, — руки у него и правда стали сильнее. Тэхён думает об этом во второй раз за последние два дня, и у него перехватывает дыхание, когда он ощущает ладони Чонгука на своей спине и его крепкие объятия. — Не смей винить себя в том, что произошло со мной. От тебя не зависело течение времени на другой планете, — Тэхён, перебирающий его волосы в основании головы, поджимает губы. В Чонгука нереально не влюбиться. Изначально было нереально. Как минимум, из-за того, что он никогда не ведёт себя как эгоист. — Я не позволю тебе чувствовать вину и извиняться передо мной. Потому что я точно знаю, что будь у тебя хотя бы крохотный шанс отмотать время назад и всё исправить, ты бы без сомнений сделал это.

Тэхён прекращает движения в его волосах. И смотрит ему в глаза, не моргая.

— С чего ты взял? — его голос хрипит.

— Ты мне сказал, — выделяя первое слово, отвечает ему Чонгук. — Я делаю это ради тебя, — цитирует он слова Тэхёна, улыбаясь ему уголком губ. И чёрт, как же Тэхён скучал по этому. Да, он видел его вчера и видел весь день сегодня, но, господи, Тэхён скучает по Чонгуку даже сейчас, когда тот стоит рядом и обнимает его. — Ради меня ты улетел за пределы Солнечной системы, — он наклоняет голову в бок, ненадолго опуская взгляд на его губы. — Как я могу обижаться на тебя?

Чёртов Чон-идеальный-бойфренд-Чонгук.

Тэхён успокаивается. Правда, у него не получается улыбнуться Чонгуку в ответ, потому что услышанный риторический вопрос поселяет в его голове кучу новых. Например, «что со мной будет, если я его упущу?»

Тэхён, разумеется, не начнёт вредить себе из-за этого и не пустит свою жизнь на самотёк, как герой какой-нибудь сопливой мелодрамы, которые так любит смотреть Хосок, но разве с кем-то другим он сможет почувствовать себя так же защищённо и спокойно, как с Чонгуком? Разве кому-то он сможет так же открыть душу? Сомнительно. Да что там сомнительно, сто процентов нет.

Чонгука невозможно заменить другим человеком. А Тэхёна невозможно в этом переубедить.

Слышится один короткий хлопок в ладони, и яркость света в спальне уменьшается ровно вдвое. Чонгук, увидевший задумчивость и смятение на лице Тэхёна, прижимает его к себе теснее, одной рукой обвив его за талию, а второй прокравшись вверх, к области между лопаток, осторожно прислоняется к его лбу своим, опуская ресницы вниз, и остаётся в таком положении, дотрагиваясь до его губ, но не двигаясь дальше.

Тэхёну становится тяжело дышать. И думать о чём-либо, кроме биения сердца в груди Чонгука и своего собственного. Он не ожидал, что Чонгук приблизится к нему настолько. Что он сожмёт его в руках так сильно, словно от этого зависит его жизнь. Словно он моментально погибнет, если отпустит его. Тэхёну страшно пошевелиться, но он не понимает почему, ведь буквально несколько минут назад, он так же хотел прижать Чонгука к себе, почувствовать его дыхание на своих губах и окончательно свихнуться от близости с ним.

Сейчас у него тоже едет крыша. И он по-прежнему с трудом себя контролирует. Но, пока Чонгук здесь, пока Тэхён ощущает его присутствие в буквальном смысле всем своим телом, ему плевать на всё остальное.

Лишь бы только Чонгук от него не отстранялся.

— Мы… — заикается Тэхён и тут же зажмуривается: достаточно произнести одно короткое местоимение, чтобы понять, что во время произнесения слов их губы будут соприкасаться. — Мы не можем…

— Не можем что? — еле слышно выдыхает Чонгук, спускаясь ладонью вниз по его позвоночнику.

Зачем он заставляет говорить это вслух?

— Целоваться, — утверждает очевидное Тэхён.

Ещё минута в таком состоянии, и он точно свихнётся. Без шуток.

Ладони Чонгука, которыми тот на ощупь ищет край чужой футболки, вдруг начинают казаться горячими; пальцы на руках, которые Тэхён вплетает в его мокрые волосы, почему-то немеют и перестают чувствоваться. Кажется, Тэхёну пора сходить на приём к врачу и попросить у него какое-нибудь лекарство. У него то воздух в лёгких заканчивается, то сердце колотится сумасшедше быстро. Теперь ещё и пальцы. Так ведь не должно быть у здорового человека, да? Это ведь лечится?

Лечится же?..

— Я не целую тебя, — тон у Чонгука серьёзный.

Эта строгость в его голосе…
У Тэхёна едва хватает терпения, чтобы не наплевать на мысли о том, что Чонгук – парень Сокджина, и не сдаться.

— Ты прикасаешься к моим губам, — неразборчиво. Шёпотом.

У Тэхёна нет сил на серьёзность и строгость, которая кажется ему безумно сексуальной, когда слышится от Чонгука или видится в его поведении. И ему, как никогда, хочется впечатать такого Чонгука в стену, которая, к слову, находится у того прямо за спиной, приказать ему заткнуться и сказать, что он, Тэхён, вообще-то не робот и выдержка у него не железная.

Но потом он ощущает, как Чонгук облизывает свои сухие губы и сминает пальцами край его футболки, приподнимая её вверх, и весь его шикарный продуманный план летит в бездну.

— Это не считается, — пытается убедить его Чонгук.

Возможно, и себя самого заодно.

Ладони у Чонгука и впрямь оказываются горячими: Тэхёну хватает его легкого прикосновения, чтобы убедиться в этом. И ему определённо нужен хороший доктор, потому что к прошлым симптомам у него только что добавились жар и дрожь, и с этим несомненно пора что-то делать.

Его прошибает током, когда Чонгук робко дотрагивается кончиками пальцев до его поясницы – Тэхён и не знал, что эта зона у него такая чувствительная, – он теряет остатки кислорода, когда тот, дождавшись его реакции и приоткрыв глаза, начинает неспешно пробираться вверх, задирая его футболку всё выше. И Тэхён в курсе, что должен оттолкнуть его и не позволить ему натворить глупостей, но проблема в том, что он сам не прочь натворить этих глупостей.

Попросить его перестать не получается.

Зачем Чонгук мучает – чёрт его знает. Скорее всего, его так же нестерпимо сильно влечёт к нему и он так же не в состоянии взять своё желание под контроль. Однако, в отличие от Тэхёна, уложившего его однажды в постель и вставшего у него между ног, он не заходит далеко.

В его действиях нет пошлости, он ничего не делает, не удостоверившись, что Тэхён принимает правила его игры. А это обычная игра, рассчитанная на то, что рано или поздно кто-то из них примет поражение и возьмёт на себя всю ответственность за случившееся после.

Тэхён ненавидит игры. Особенно такие. Особенно с Чонгуком. И его жутко злит, что у них обоих от этого напряжения в мышцах скачет пульс, что они близки к тому, чтобы возбудиться от таких мелочей, вроде фраз, которые они выдыхают друг другу в приоткрытые губы, этих слишком тесных объятий, этих прикосновений горячих ладоней к горячей коже. Тэхёна это пугает. Как и Чонгука.

Но каждый из них продолжает думать о том, что, пока они вместе, им нечего бояться.

— Это тоже не считается? — Тэхёну нелегко скрывать то, что он задыхается от того, что сейчас ощущает.

— Не знаю, — Чонгук гладит его по спине совсем нежно, дотрагивается до его кожи почти невесомо, — я не уверен.

— Тогда… — Тэхёну не хочется говорить это, но было бы неправильно не озвучить Чонгуку свою позицию, — тогда, может быть, нам стоит прекратить?

Чонгук не согласен – это становится понятным, когда он тяжело вздыхает. Его движения не прекращаются: он спускается ладонями по бокам Тэхёна, сдавливает их пальцами, когда доходит до резинки его штанов, а потом ведёт ими в обратном направлении, шагая пальцами вверх, всё выше и выше.

— Это сложно, — шепчет, наконец, он.

— Это сексуальное домогательство, — заявляет Тэхён наперекор своим действиям: он ныряет второй рукой в его волосы и, недолго, но крайне настойчиво помассировав его голову пальцами, сползает ладонями на его щёки.

Тэхён обожает дотрагиваться до его лица.

— Это можно назвать домогательством только в том случае, если ты против.

Оказывается, Чонгук может быть очень сообразительным, когда захочет.

Прямо в эту секунду Тэхёна раздражает тот факт, что родители воспитали его таким, какой он есть. Будь Тэхён другим человеком, не заботься он о чувствах чужих ему людей больше, чем о своих собственных, он бы уже давно послал к чёрту свою совесть и размышления о предательстве Сокджина и поцеловал бы Чонгука со всей отдачей, на которую способен.

Но он всё ещё сгорает от стыда от того, насколько ему нравится то, что Чонгук сейчас делает с ним. И не из-за того, что он застенчивый парень, который никогда и ни с кем не был близок, не из-за того, что он тает от того, что Чонгук его трогает. А из-за того, что то, чем они занимаются, некрасиво по отношению к Сокджину.

— Так ты против? — переспрашивает Чонгук, легонько водя своим кончиком носа по его.

Да чёрт бы тебя побрал, Чон Чонгук.

— Нет, — честно отвечает Тэхён.

И, спустившись ладонями вниз по его шее, хватает его руками за футболку на груди и, не позволяя ему отдалиться, толкает его назад, прижимая к стене.

Чонгук ухмыляется.

— Кажется, тебе нравится доминировать, — он крепко держит Тэхёна за бока, впиваясь пальцами в его кожу.

— Кажется, тебе тоже.

Кажется, этот разговор зашёл не туда.

— Можно я останусь? — различает Тэхён робкую просьбу Чонгука. И слышит, как тот улыбается.

Тэхёну приходится отстраниться, чтобы посмотреть ему в глаза и узнать, не шутит ли он. И окончательно растаять от его расфокусированного взгляда, его милой улыбки и ровно бьющегося сердца в груди: Тэхён всё ещё чувствует его сердечный ритм, потому что продолжает держать его за футболку.

Чонгук медлит, прежде чем убрать от него руки, которые наверняка не планировал распускать, кладёт свои ладони на его кулаки, которыми Тэхён сминает его футболку, и тихонько стучит по ним, будто просит у него «Отпусти меня. Я никуда от тебя не уйду». А когда Тэхён действительно его отпускает, Чонгук переплетает с ним пальцы, опуская их руки вниз, засматривается на него, запрокинув голову назад и прислонившись затылком к стене, и преданно ждёт, когда же Тэхён разрешит ему, уставшему от сборки мебели в этой квартире, лечь в большую мягкую постель.

— Конечно, — ласково улыбается ему Тэхён.

— Всего на полчаса, — зачем-то предупреждает Чонгук, пока Тэхён пятится назад, не разнимая с ним рук, и ведёт его к расправленной кровати.

— Ты можешь остаться до утра, — добродушно разрешает тот.

Простынь холодная. Тэхён забирается под одеяло первым, укладывается на спину, устраиваясь головой на подушке, и с трепетом наблюдает за тем, как Чонгук подбирается к нему, закидывая на себя то же одеяло, и ложится на его плечо, обнимая его за талию.

У Тэхёна, поглаживающего его рукой по волосам, не удаётся скрыть улыбку, которая никак не хочет сходить с его лица.

— Не могу, — Чонгук утыкается носом в его шею и прикрывает глаза. Тэхёну неудобно, но он молчаливо терпит. — Сегодня приезжает Намджун. Я должен увидеться с ним. Да и Сокджин… — его голос стихает, — он…

Тэхён не уточняет. По движению ресниц Чонгука, которое ощущается на коже, он понимает, что тот поднимает веки. И слышит, как Чонгук вновь тяжело вздыхает, только в этот раз беззвучно, еле различимо. Но всё равно не просит у него объяснений.

Чонгуку, очевидно, жаль: вероятнее всего, он жалеет о том, что произошло в этой комнате. И не потому, что он не хотел дотрагиваться до Тэхёна, нет, все его действия и реакции кричали об обратном. Потому, что он не должен был поступать так с Сокджином. Тэхён догадывается об этом без намёков и подсказок и тоже чувствует себя скверно, ведь они оба виноваты в том, что случилось.

То, что они так и не научились контролировать себя рядом друг с другом, не даёт им права не считаться с чувствами другого человека.

Чонгук молчит долго – для Тэхёна это время тянется бесконечно. Он перебирает пальцами его завившиеся волосы, вглядываясь в стену, не гасит приглушенный свет, хотя ему тоже хочется спать, и ждёт, сам не знает чего, не выпуская Чонгука из своих объятий и думая о том, что они оба страшно заблудились в этой жизни, запутались в собственных чувствах и забыли, что имеет значение, а что – нет.

— Тэхён, — спустя ещё несколько минут молчания зовёт его Чонгук.

— М? — вопросительно мычит тот.

— Ты специально принёс мне трусы с Человеком-пауком?

Тэхён смеётся, утыкаясь губами в его макушку. Переживания в момент отступают.

— Там были вторые, с Железным Человеком, — подхватывает он, чувствуя своей грудью, что Чонгук тоже смеётся, — но Юнги сказал, что ты его не любишь, поэтому я оставил их себе.

— О-о, — мечтательно тянет Чонгук, прижимаясь к нему сильнее, — теперь я буду шипперить Тони Старка и Питера Паркера.

Тэхён непонимающе хмурится.

— Шиппе… что?

— Камо-о-он, — Чонгук прислоняется лбом к его шее. — Ну почему ты такой…

— Знаешь, это чуточку унизительно, — без претензий говорит Тэхён.

— Ладно, — сразу сдаётся тот, — это когда ты берёшь двух людей, которые в реальной жизни не состоят в отношениях, и делаешь из них пару.

— Зачем? — в голосе Тэхёна слышится негодование.

— Понятия не имею, — пожимает плечами Чонгук.

Чудно́.

— И кто этим занимается?

— Да чёрт его знает, — Чонгук прикрывает глаза, шмыгая носом. — Извращенцы какие-то, наверное.

Тэхён усмехается, обнимая его крепче. А потом резко начинает щуриться.

— Подожди, но ведь у Питера есть Мэри Джейн, а у Тони – Пеппер. Они натуралы, — пытается он выстроить логическую цепочку. — В чём прикол делать из натуралов пару?

— Я же говорю, — зевает Чонгук, укладываясь на его груди поудобнее, — извращенцы.

Определённо.

Тэхён зарывается носом в его мокрые волосы и опускает веки. На мгновение ему чудится, что этих пяти лет (читай как: двух дней) в разлуке с ним не было. Для них обоих это будто обычное дело – улечься вот так, в кровати под одним одеялом, прижаться друг к другу, согреться и забыть обо всём плохом.

Это кажется чем-то незначительным, пока есть в твоей жизни. Но что мы чувствуем, когда у нас это отбирают? Что с нами происходит, когда мы лишаемся того, кто стал неотъемлемой частью нашей жизни?

— Чонгук, — Тэхён засматривается сверху на его опущенные ресницы и ждёт ответа, но Чонгук не реагирует. — Чонгук, слышишь меня? — снова зовёт Тэхён, аккуратно тряся его за плечо.

— Да? — сонно отзывается тот, чуть приподнимая голову с его плеча и не открывая глаза.

— Каково это – потерять любимого человека?

Тэхён должен знать. Ему стоит быть готовым к исходу, при котором Чонгук выберет не его.

— Хуже, чем потерять себя, — слышится от Чонгука прежде, чем его тело расслабляется и тяжелеет.

Тэхён, задумчиво потупив взгляд, негромко хлопает в ладони, выключая в комнате свет.

Почему зачастую мы даже не вспоминаем о собственной значимости, посвящая себя целиком тому, без кого, как нам кажется, мы не можем жить? Почему порой мы так отверженно жертвуем собой ради счастья того, кого любим?

Почему потерять дорогого нам человека мы боимся больше, чем потерять самих себя?

* * * * *

«Мне здесь нравится, — Чонгук сидит на стуле, закинув на него ноги и обняв свои колени руками, ждёт, пока Тэхён принесёт свежезаваренный чай, и вертит головой, осматривая пустую белую кухню. — У тебя уютно».
«Это какая-то шутка? — Тэхён, повернувшись к нему, вскидывает бровь».
«Нет, я серьёзно. Здесь светло, много места и… — «и ты», хочет, наверное, продолжить Чонгук, но его прерывает телефонный звонок. Он расстроенно вздыхает. — Вот и смерть моя пришла».
«Сокджин?»
«Намджун».
«Оу… — сочувствующе тянет Тэхён. — Я приду на твои похороны».
«Спасибо. Ты очень добр».

— Эй, — вырывает его из мыслей Юнги, подбегая с двумя пиджаками, — синий не нашёл, но есть тёмно-серый и чёрный.

— Чёрный, — отвечает за Тэхёна Чимин, просматривая одинаковые белые рубашки по десятому кругу.

Реальность раздражает. В мечтах и воспоминаниях рядом с Чонгуком намного лучше.

— Я в жизни не надевал классический костюм, — у Тэхёна уже болят ноги от похода по магазинам. И голова от назойливости Юнги. А ещё он не может прекратить думать о Чонгуке, с которым сегодняшним утром проснулся в своей постели. — И не собирался, — продолжает настаивать Тэхён и смотрит на Чимина с безысходностью. Тот лишь пожимает плечами. — Можно я в джинсах и свитшоте приеду?

— Намджун сказал, что всё должно быть красиво и официально, — Чимин останавливает свой выбор на одной из рубашек, снимает её с металлической перекладины и прикладывает к Тэхёну, озадаченно хмыкая. — Всё-таки тридцать лет. Такая дата.

— Но ведь в ресторане, кроме нас шестерых, никого больше не будет, — стоит на своём Тэхён, принимая из рук Юнги, пихающего его в сторону примерочной, чёрный костюм. — Почему мы не можем надеть что-то удобное?

— Все претензии к Намджуну, — враз отвечают Юнги и Чимин.

Тэхёну хочется обратно в космос. Там было тихо и хорошо. Там не было этой неугомонной парочки. Никто не заставлял его наряжаться в дурацкий костюм для празднования дня рождения в закрытом для посетителей ресторане. Никто не бесил своими раздражающими «Чувак, тебе так идёт! Я почти влюбился» и «Ага, становись в очередь. Сам знаешь за кем».

«Что ж… — Чонгук топчется на пороге и, очевидно, совершенно не торопится уходить, — спасибо за одежду».

«Спасибо за кровать, полки и свет, — не остаётся в долгу Тэхён. Чонгук усмехается».
«Пустяки».
«И за то, что отлежал мне руку, — грех упустить возможность подколоть Чонгука».
«Извини, — шёпотом звучит от того, — я не хотел, — а после он дарит Тэхёну свою обворожительную улыбку, за которую его при всём желании не получилось бы не простить. Тэхён усмехается».
«Пустяки».

— Вот же два нытика, — слышит Тэхён, стоя перед зеркалом в примерочной. — Реально пара.

Что он там опять несёт?

— Это вы про кого? — Тэхён высовывает голову из-за шторки и смотрит на них.

— Про вас с Чонгуком, — у Чимина сложены руки на груди.

У Юнги – тоже.

— Не понял.

— Да вы оба уже мозг нам вынесли своими джинсами и свитшотами, — поясняет Юнги, дёргая шторку вбок и восхищённо цокает языком из-за вида Тэхёна. Тэхёна, который незаметно для всех улыбается уголком губ, осознавая, что Чонгук разделяет его мнение касательно одежды. — Я, например, буду очень рад надеть новенький шикарный костюм.

— И я, — подхватывает Чимин. — Будто снова на выпускной.

— А ведь и правда! — глаза у Юнги округляются от внезапного озарения.

Интересно, кто из них двоих за эту дружбу продал душу дьяволу? Сдаётся Тэхёну, оба.

«Меня ждут долгие расспросы от Сокджина, — голос у Чонгука тихий, а его голова опущена вниз».
«Скажи ему, что я пытался убить тебя и напоил сильным снотворным, но ты всего лишь уснул, — шутит Тэхён, ожидая увидеть ответную улыбку. Но единственное, что прослеживается на лице глубоко задумавшегося Чонгука, – это полное отсутствие желания уходить».
«А может, мне стоит сказать ему правду? — какое-то время Чонгук смотрит себе под ноги, кусая изнутри щеку, а потом всё же возвращает внимание глазам Тэхёна».
«Правду? — зачем-то переспрашивает тот».
«Да, — Чонгук не отводит от него взгляд. И выглядит крайне серьёзным. — О том, что я хотел остаться с тобой».

— Ты так и не расколешься, что за подарок ему приготовил? — не успокаивается Юнги, неся на кассу чёрный костюм и белую рубашку, которые Тэхён выбрал.

— Завтра узнаешь, — тот приветливо кланяется кассиру и лезет в карман джинсов за картой.

— Но, капитан, — у Юнги, по всей видимости, совсем нет терпения, — даже Намджун в курсе твоего сюрприза, а мы, твои бест френдс, – нет!

— Не даже, а только, — спешит исправить его Тэхён, принимая из рук девушки бумажные пакеты со своей новой одеждой. — Из вас пятерых о подарке осведомлён только он.

О, слышали бы Чимин и Юнги, как Намджун обрадовался, узнав, что Чонгука завтра ждёт.

«Не заморачивайся с подарком, ладно? — Чонгук гладит Тэхёна по спине, обвив его руками за талию и положив свой подбородок на его плечо».
«Ты ставишь непосильные задачи, — у Тэхёна закрыты глаза, и он предельно сконцентрирован. Ему хочется прочувствовать каждую секунду в объятиях Чонгука».
«Тебе достаточно просто прийти, чтобы я стал счастливым человеком».
«Этого мало, — шепчет ему на ухо Тэхён, улыбаясь. — Мне нужно, чтобы ты стал самым счастливым».
«Твоё предложение о свадьбе в открытом космосе всё ещё в силе? — шутка, на самом деле, не особо смешная, но и Тэхён, и Чонгук стараются отнестись к ней с иронией».
«Конечно, — прилетает от Тэхёна практически моментально, — но я не стану выходить замуж за чужого парня, — Чонгук в ответ тихонько смеётся».
«Я слышал, что нарушать правила – это весело».

— Прошу, расскажи, — клянчит Юнги, преграждая Тэхёну путь из магазина.

Чимин тоже не даёт ему пройти.

— Нет.

— Ну хотя бы намекни, — Чимин делает жалобное выражение лица.

Он выглядит забавно. Но Тэхёна таким не возьмёшь.

— Как насчёт кофе? — меняет он тему, заставляя Чимина и Юнги нахмуриться. — Я угощаю.

— А за чашечкой кофе ты намекнёшь? — пытает удачу Юнги, дергая его по пути за рукав толстовки.

Тэхён, дабы подлить масла в огонь, делает вид, что вообще не понимает, о чём эти двое ведут сейчас речь.

* * * * *

Войти в ресторан почему-то страшно. Тэхён приехал сюда намного раньше, примерно за час до времени общего сбора, и уже пять минут ошивается около входа, переживая из-за своего сюрприза, точнее из-за того, что он не произведёт на Чонгука впечатление, поправляет проклятую белую рубашку, которую полчаса заправлял в эти обтягивающие чёрные брюки, и ненавидит Чимина и Юнги, к которым прислушался, когда они говорили «У тебя в них аппетитная задница. Надо брать».

Тэхён больше никогда не будет спрашивать у них совета.

В окнах ресторана виднеется движение трёх фигур – Намджуна, Юнги и Чимина. С последними двумя Тэхён виделся вчера, с Намджуном – сегодня днём (им необходимо было приготовить подарок Тэхёна заранее, спланировать ход действий, чтобы всё было в лучшем виде), но он всё равно чего-то боится, продолжая топтаться снаружи, переступает с ноги на ногу, поправляя идеально лежащие волосы, и сдаётся лишь тогда, когда Юнги присылает ему смску «Путь свободен, братан. Заходи», а вдогонку – «Как насчёт шота текилы?».

Шот текилы сейчас ой как не помешает. Прошипев себе под нос что-то вроде да пошло оно к чёрту, Тэхён решительно направляется внутрь, дёргая входную дверь на себя со всей силы, проходит по знакомому коридору – они с Чонгуком уже приходили в это место в тот день, когда гуляли по набережной и парку, – а увидев своих «бест френдс», разместившихся за барной стойкой, а также Намджуна, разливающего на четверых алкоголь, мгновенно превращается во Флэша.

Он ещё никогда не приближался к кому-то так быстро.

— Это что за бабуйня?! — нахватавшись от Юнги дебильных словечек, кричит Тэхён.

Все резко к нему поворачиваются.

— Отлично выглядишь, Тэхён! — с искренним восторгом одаривает его комплиментом Намджун.

— Вы… — Тэхён очень хочет материться, но не знает, как правильно сделать это на корейском, — вы… — он тычет в них пальцем по очереди, и у него такое выражение лица, что он вот-вот их сильно покалечит. А кого-то, возможно, убьёт. — Да я вас…

— А я говорил, — ничуть не удивившись, вздыхает Чимин.

Намджун, Юнги и Чимин в грёбаных футболках и грёбаных джинсах, и выглядят они буднично и максимально расслабленно. Чего не скажешь о Тэхёне, внешний вид у которого примерно такой, будто он собирается на ком-то жениться сегодня. Абсолютно идеален. В каждой детали своего образа.

Даже, блин, укладку впервые в своей жизни сделал.

— Это катастрофа, — начинает паниковать Тэхён, задрав лицо к потолку и принявшись растирать переносицу, — это просто катастрофа…

— Я предупреждал, что так будет, — в очередной раз вклинивается в его истерику Чимин.

Нет, Тэхён ошибся. Это хуже, чем катастрофа.

Это что, получается, они с Чонгуком вдвоём, как два идиота, весь вечер проведут в классических костюмах, в то время, как их друзья, надевшие на себя обычную, повседневную одежду, весь этот же вечер будут подкалывать их из-за того, что они так расфуфырились ради праздника, который отмечают в узком, чуть ли не семейном кругу?

— Знаете, кто вы? — не очень доброй интонацией обращается к ним Тэхён. — Вы…

— Попрошу без оскорблений! — как ни в чём не бывало отзывается Юнги, поднимая палец вверх.

Кажется, Тэхён начинает понимать, почему Чонгук всё время хочет прибить этого чудика.

Входная дверь громко распахивается.

— Намджун, ты не мог купить себе машину поменьше? — ворчит Чонгук, влетая в помещение обозлённым. — Сокджин там из-за тебя не… — разумеется, взгляд Чонгука сразу останавливается на Тэхёне, который в этом чёрном костюме выглядит ну слишком шикарно. Это глупо отрицать, Тэхён видел себя в зеркале. Проблема в том, что Чонгук выглядит ещё более шикарно: у него похожий чёрный костюм, его брюки тоже достаточно узкие и у него примерно такая же рубашка, верхние пуговицы которой расстёгнуты. Тэхён нервно сглатывает. И размышляет над тем, что надо срочно открыть окна в этом помещении. Как-то тут жарковато. И душно. Нечем дышать. — Ого, — спустя несколько секунд выходит из ступора Чонгук. И неспешно подходит ближе. У Тэхёна такое ощущение, что Чонгук не заметил остальных присутствующих, когда ввалился сюда, и не замечает их до сих пор. Всё его внимание приковано к одному человеку. Он рассматривает Тэхёна внимательно, скользит взглядом по его плечам, груди, ногам, совершенно не стесняясь ни своих друзей, ни самого Тэхёна, а Тэхён и не пытается отвернуться от него и закрыться, ему не доставляет дискомфорта то, что Чонгук сейчас делает. Потому что тому явно нравится то, что он видит перед собой. Потому что Чонгук на него открыто и с удовольствием пялится. Но как бы Тэхён ни хотел забить на свои принципы, он не может не переживать из-за того, что, вероятно, Чонгук так и не спустит с него глаз этим вечером. А его всё ещё волнуют чувства Сокджина. — Ты что, решил затмить меня на моей же вечеринке?

Тэхён усмехается, смотря на него с благодарностью за комплимент. А потом молча указывает пальцем на Юнги и Чимина, посасывающих лимонад через тонкие трубочки и притворяющихся, что они не в курсе того, что Тэхён имеет в виду.

— Так, я не понял, — меняется в лице Чонгук, поворачивая к ним голову, — где ваши костюмы? — он ставит руки на талию и переглядывается с ними двумя. — А твой? — кивает он Намджуну.

— Мой? — переспрашивает тот, сморщив лоб.

— Это же ты придумал эту дурацкую идею с костюмами, — тон у Чонгука недоброжелательный. Слабо выражаясь.

— Я?! — от неожиданности Намджун повышает голос.

Нет, без драки сегодня точно не обойдётся.

— Ты в туалет, случайно, не хочешь? — тихонько говорит Юнги, наклонившись к уху Чимина.

— Очень хочу, — шепчет тот, — пошли скорее, а то не дотерплю.

— Стоять, — Чонгук, остановившись между ними и положив ладони на их плечи, возвращает их, привставших со своих стульев, на место.

Со стороны Тэхёна вдруг доносится смех. Негромкий, но заразительный смех, на который все тут же обращают внимание. Возможно, это немного напоминает развивающуюся истерику, но на самом деле Тэхён смеётся искренне: то, что сделали для них с Чонгуком Чимин и Юнги, абсолютно не злит его и не раздражает. Всё с точностью до наоборот.

— Помнишь, когда мы только-только познакомились, — обращается он к Чонгуку, застенчиво опуская взгляд, — ты сказал мне ту фразу, которую я так и не понял, — все, включая Чонгука, ждут, что он скажет дальше. Больше остальных этого ждёт Чонгук, потому что, по правде говоря, он уже давно забыл, о чём они тогда говорили. — Пранк вышел из-под контроля, — чётко поясняет Тэхён, усмехаясь. — Это сейчас и происходит, да?

Атмосфера меняется: улыбаться начинает даже рассвирепевший от поступка друзей Чонгук. Разве что, улыбки у всех разные: Чимин и Юнги, например, умиляются, Намджун – тоже, пусть и вообще не понимает, о чём идёт речь. Улыбка Чонгука выглядит сдержанной. Но его взгляд, который он усиленно прячет от своего брата, говорит о том, что держать свои эмоции под контролем у него выходит с трудом.

— Мне всё-таки надо в туалет, — сообщает Юнги, снимая со своего плеча ладонь Чонгука.

— И мне, — поддерживают Чимин и Намджун, услышавшие в его интонации намёк. Все трое удаляются.

Между Чонгуком и Тэхёном повисает неловкое молчание. А потом их взгляды встречаются, и они оба понимают, что говорить сейчас что-либо друг другу, в общем-то, необязательно. Тэхён подходит к Чонгуку первым, улыбаясь ему с нежностью, поднимает руки, надеясь не получить от него отказ в помощи, и принимается поправлять ворот его рубашки, лежащий под пиджаком более чем идеально. Он не знает, зачем это делает. Ему просто хочется. Хочется поухаживать за Чонгуком, показать ему свою заботу и переживание.

Прикоснуться к нему.

Чонгук не мешает ему и не встревает, несмотря на то, что его собирал Сокджин, который мучился битый час, помогая ему надеть эту рубашку и костюм. Тэхён собирался в одиночестве. И не следил за тем, чтобы каждый сантиметр его костюма был таким же отглаженным, как у Чонгука. Но он уверен на двести процентов, что если бы ему дали шанс собираться вместе с Чонгуком, то он потратил бы на него намного больше времени, чем один час.

А сам бы, наверное, оделся за пять минут.

— Ты очень красивый, — произносит Чонгук, смотря на Тэхёна, не оставляющего в покое его пиджак.

Тэхён поднимает на него взгляд и прекращает двигаться, не отпуская из рук пуговицу, которую уже застегнул.

— Не такой красивый, как ты.

— Неправда.

На губах у Тэхёна снова появляется улыбка. Чонгук действительно самый красивый из всех присутствующих в этом ресторане (на этой планете). Настолько, что Тэхёну трудно держать себя в руках и не тянуться к нему, чтобы обнять. Он нестерпимо хочет поздравить его как-то по-особенному, например, теми же объятиями, но он не может позволить его рубашке и пиджаку помяться, поэтому лишь делает шаг вперёд, чтобы оказаться к нему поближе, тянется к его щеке и дотрагивается до неё губами, после чего мгновенно отстраняется.

Сердцебиение учащается у обоих.

— Дружеский поздравительный… поздрав.. — он пытается подобрать правильное слово на корейском, но в итоге мотает головой, сдавшись, — поздравляющий поцелуй.

Чонгук про себя смеётся над ним.

— Ужасное слово, — без насмешки в голосе говорит он.

— «Поздравительный» или «поздравляющий»?

— «Дружеский».

Да. Отвратительное.

Тэхёну нравятся эти серые линзы. В них глаза у Чонгука кажутся больше, а взгляд – яснее. Ещё в первый день, когда Тэхён увидел его без гетерохромии, он задумался над тем, почему же Чонгук всё-таки выбрал тёмно-карий цвет, а не серый. Теперь он понимает – Чонгук чередует. И светлые глаза ему идут едва ли меньше, чем тёмные.

Чонгук бесподобно красив.

— Твои глаза не болят? — решает поинтересоваться Тэхён.

Ребята не могли бы отсутствовать подольше? Тэхёну катастрофически не хватает времени, проведённого с Чонгуком наедине.

— А должны? — тот, не удержавшись, опускает взгляд на его губы.

Тэхён не против. Но он был бы благодарен, если бы Чонгук перестал смотреть на них с таким желанием и ничего не делать.

— Ты позавчера уснул в линзах, — напоминает Тэхён, стараясь не моргать лишний раз, чтобы ничего не упустить. — Не думаю, что подобное можно практиковать.

— Не думаю, что один раз – это смертельно.

«Упрямый».
«Учился у лучшего».

Слышатся приближающиеся голоса и шаги.

— Предлагаю включить музыку, — чеканит Юнги, заставляя Чонгука и Тэхёна отступить друг от друга.

Тэхёну хочется неистово орать. Ему мало этого времени. Мало Чонгука.

— Еле припарковался, — вслед за звуком захлопнувшейся двери, оповещает о своём появлении Сокджин.

— Вот! — Юнги, поравнявшись с ним, указывает рукой на его одежду. — Вы видите? — он переводит взгляд на Чонгука и Тэхёна. — Сокджин тоже в костюме.

— Он всегда в костюме, — недовольно поджимает губы Чонгук.

Тэхёна, как ни странно, расстраивает тот факт, что Сокджин каждый день, семь дней в неделю, выглядит так потрясающе, как сейчас. Тэхёну же, пусть и имеющему намного больше денег, а, следовательно, и возможностей одеваться в дорогих магазинах, подобный стиль попросту не по душе. Он любит обычную одежду и зачастую покупает её не своего размера, чтобы чувствовать себя свободнее. Ему важнее комфорт. Чего, по всей видимости, не скажешь о Сокджине.

Сокджин безупречен во всём.

— Ну что ты начинаешь, — отмахивается от Чонгука Юнги, — нормально же общались.

— Раз все уже в сборе, — Намджун раскидывает руки в стороны, — тогда, может, начнём?

В празднование их компания вливается быстро. В первые несколько минут Тэхён узнает, что Чонгук не будет сегодня пить, потому что год назад, в свой же День рождения, он проспорил Юнги вместе с Чимином: Чимину пришлось завести дома огромного, но доброго рыжего мейн-куна, Чонгуку – отказаться от выпивки на своё тридцатилетие. Поэтому к тому моменту, когда Намджун громко заявляет, что пришло время дарить подарки и исполнять желания, Чонгук уже откровенно ненавидит Юнги за его фантазию, а всех остальных за то, что они пьют.

Кроме, конечно же, Тэхёна, из солидарности отказавшегося от красивых коктейлей, которые принёс их столику официант.

Чонгук действительно не сводит с Тэхёна глаз. Они сидят напротив друг друга: Чонгук – с Сокджином и Намджуном, Тэхён – с Чимином и Юнги; и если первая троица не замечает ничего необычного, потому что Тэхён, в отличие от Чонгука, не испепеляет его своим взглядом, то второй троице заметна и эта завороженность Чонгука Тэхёном, и то, что из-за неё он практически ничего не ест и не слышит.

Тэхён делает вид, что его это не смущает. Кушает изумительно вкусные блюда, которые, к слову, приготовил сам Ким Намджун, он же повар от Бога, смеётся над шутками Юнги, который, выпив коктейль, становится ещё веселее, чем обычно, перешёптывается с Чимином – остальным необязательно знать, о чём именно. Поглядывает на часы. И он очень рад тому, что Сокджин сидит на противоположной стороне и не видит, куда смотрит Чонгук. На кого, если быть точнее.

Тэхён бы точно не вынес осуждения в его взгляде.

— Я начну? — спрашивает у всех Намджун, поднимаясь со стула, и, получив согласные кивки, ненадолго удаляется. — Все поздравления от нас ты уже получил, — вернувшись с папкой в руке, продолжает он, — от кого-то лично, от кого-то – по телефону, — Чонгук бросает короткий взгляд на Тэхёна и улыбается, опустив голову, — так что я просто подарю тебе это, — он передаёт папку Чонгуку в руки и присаживается обратно, приобнимая его за плечо. — Ещё раз с днём рождения!

— О-о, — озадаченно тянет Чонгук, вертя её в своих руках, — папка с документами…

Тэхёну его растерянность кажется безумно милой.

— Да разверни ты её, — поторапливает его Намджун и помогает ему открыть первую страницу.

Чонгук, вчитываясь в текст титульного листа, непонимающе сводит брови к переносице.

— Брат, — усмехается Намджун, наблюдая за ним, и решает объяснить ему суть своего подарка прямо: — я дарю тебе этот ресторан.

Все от шока округляют глаза. Все, кроме Чонгука. Тот пока что проходит через отрицание.

— Что-то я не… — бубнит он под нос, листая страницы документов, — то есть… какой… — он тупит ещё пару секунд, прежде чем распрямиться и посмотреть на Намджуна удивлённо, — подожди, что?

У Тэхёна точно такой же вопрос.

— Я, наверное, всё-таки останусь в Цюрихе, — рассказывает всем Намджун. — Мне там нравится. Я уже и домик присмотрел, — Чонгук счастлив это слышать – это читается по его выражению лица. Видимо, они обсуждали переезд Намджуна ранее, потому что он не просит его хорошенько подумать и не говорит, что не станет его отпускать. — Я хочу, чтобы наша квартира и мой ресторан теперь были полностью в твоём распоряжении.

— Но ведь… — Чонгук выглядит так, будто у него стоит ком в горле, — это твой первый ресторан. Самое важное событие в твоей жизни.

— Да, — кивает Намджун и треплет его за волосы, — поэтому я дарю его тебе.

— Охренеть, — озвучивает мысль всех присутствующих Юнги.

Лучше и не скажешь.

Пока Чонгук, отошедший от отрицания и удивления, обнимает Намджуна и благодарит его за всё на свете, Чимин, Юнги и Сокджин выпивают, а Тэхён судорожно поглядывает на часы и нервно дёргает коленкой. Его сюрприз не должен сорваться. Чонгук не должен узнать о нём заранее.

Тэхён так боится оплошать и не сделать Чонгука самым счастливым, что его в прямом смысле этого слова начинает потряхивать.

— Может, мне переехать в Пусан? — говорит Юнги Чимину через сидящего между ними Тэхёна. — У меня будут бесплатные вкусняшки.

Чимин закатывает глаза.

— А жить ты где будешь?

— У тебя, где же ещё?

— Нет, — категорически отказывает ему Чимин.

Юнги хватается за сердце, точно его туда только что ранили.

— А мне всегда казалось, что ты в восторге от моей компании.

— Тебе казалось.

Даже разговоры двух этих чудиков не успокаивают.

Перепрыгнуть поздравление Намджуна будет по-настоящему сложно.

— Моя очередь, — отвлекает всех от еды Сокджин, и волнение Тэхёна усиливается вдвое. — Я тоже буду краток, — он лезет в карман своего пиджака и, достав оттуда аккуратную чёрную коробочку, вручает её Чонгуку. — С Юбилеем, Чонгук.

Господи, там же не кольца?
У Тэхёна на нервной почве лезет в голову всякий бред.

— Знаете, после подарка Намджуна я уже побаиваюсь ваших… — Чонгук неожиданно замолкает, открыв крышку и увидев содержимое коробочки. — Это… — и поворачивается лицом к сидящему рядом Сокджину, так и застыв с приоткрытым ртом.

Тэхёну очень тревожно.

— Да что там, чёрт возьми, такое? — не выдерживает Юнги, заинтересованно вытягивая шею.

— Ключики, — загадочно играет бровями Намджун.

Слава богу, думает Тэхён. Главное, что не кольца.

— От чего? — а вот у Юнги с терпением и правда проблемы.

Чонгук тем временем не разрывает зрительный контакт с Сокджином и словно передаёт ему взглядом «я не могу поверить в то, что ты сделал это». Тэхёна пожирает ревность. Он не может отрицать, что Сокджин и Чонгук прекрасно смотрятся вместе, что между ними действительно есть связь, что они близки друг с другом. И ему больно.

Тэхёну больно думать о том, что Чонгук может выбрать другого, но он старается не забывать и о том, что у Чонгука к Сокджину тоже есть чувства. Может быть, не такие сильные, как к нему, Тэхёну, но они точно есть. Это видно.

— Ты ведь хотел себе BMW, — улыбается ему Сокджин.

Эта его улыбка…
Тэхён ошибался, когда думал, что Чонгук для Сокджина ничего не значит. Сокджин влюблён в него по уши.

— Ты сошёл с ума? — тихо спрашивает его Чонгук и смотрит ему прямо в глаза.

Тэхён наблюдает за ними и, кажется, не дышит.

— Не за что, — одними губами отвечает ему Сокджин, продолжая улыбаться.

С ума сегодня, видимо, сойдёт Ким Тэхён.

— Охренеть, — второй раз озвучивает мысли присутствующих Юнги.

У Тэхёна нет слов. Сколько Сокджин потратил денег на этот подарок? Сколько он зарабатывает?

Насколько близко он знает Чонгука, чтобы так точно попасть в цель?

— Боже, я сейчас расплачусь, — внезапно говорит Чонгук, доставая ключ от машины из коробочки. — У меня есть BMW.

— Она чёрная, — у Намджуна в голосе слышится гордость. — И у неё такая сексуальная задница, что…

— Сокджин… — наигранно хнычет Чонгук и падает лбом на его плечо, обвивая его руками.

Почему он реагирует так, будто Сокджин – врач, который только что сообщил ему о том, что он будет жить? Неужели Чонгук так сильно хотел себе эту машину?

Тэхёна накрывает паникой. Если перепрыгнуть поздравление Намджуна было сложно, то удивить Чонгука после подарка Сокджина уже вряд ли представится возможным.

У Тэхёна осталось ровно пять минут до момента «Х». Он сидит, опустив голову вниз, смотрит, как движется секундная стрелка на часах, стараясь не прислушиваться к благодарностям, которыми Чонгук осыпает Сокджина, и не замечать, как они дотрагиваются друг до друга, и кусает изнутри щёку, отмахиваясь от «всё нормально?» от Чимина.

«Нормально» у Тэхёна станет только тогда, когда Чонгук ему так же, как и Сокджину, улыбнётся. Если понадобится, Тэхён готов ради этого подарить Чонгуку хоть целый салон BMW.

Правда, ему совсем не хочется покупать его положительные эмоции и благодарность.

— Мы так не договаривались, парни, — обиженно обращается к ним Юнги. — Это что, скажите, пожалуйста, мне придётся теперь сделать, — он сужает глаза, — чтобы поразить нашего именинника в самое сердце?

— Станцевать голым вон там, — предлагает ему вариант Чимин, кивая на сцену, на которой обычно под аккомпанемент фортепиано поёт красивая девушка, — выпрыгнуть из-за ударной установки, как из торта, и…

— Просто чтобы вы знали, — перебивает его Юнги, тыча в Намджуна палочками, — я три дня ломал голову над тем, что выбрать ему в подарок – коллекционное лего со всеми героями «Марвел» или путёвку на остров.

Сокджин старательно пытается сдержать улыбку.

— И что в итоге выбрал?

— Лего, конечно, — говорит Юнги так, будто что за глупые вопросы? А потом вдруг морщит лоб и зажмуривается. — Блин, это же должен был быть сюрприз…

— А я купил тебе новый ноутбук, — подхватывает его Чимин, устремляя взгляд на Чонгука, — и теперь чувствую себя лошарой.

Тэхён без понятия, что значит это слово, но чувствует себя примерно так же паршиво, как оно звучит.

— Да брось, — интонация у Чонгука добрая. — Это замечательные подарки. И очень нужные.

— Ага, — посмеивается Намджун. — Особенно лего.

Юнги злобно стреляет в него глазами.

Время, проносится в голове у Тэхёна. Пора. Либо, как сказал чудик, поражать Чонгука в самое сердце, либо позориться перед всеми этими людьми. Иного не дано.

— Чонгук, — Тэхён поднимает на него взгляд, вставая со стула, — идём.

— Куда это вы собрались? — Юнги интересно настолько, что он даже ставит свой стакан с коктейлем обратно на стол.

Тэхён не отвечает. Он выходит из-за стола, кивая Чонгуку на выход, ощущает, как их провожают взглядом все, кто остались в помещении, а выйдя на свежий воздух и вдохнув поглубже, поворачивается к Чонгуку, закрывшему за ними дверь, и улыбается ему, подбираясь поближе.

Наверное, если бы сегодня у Тэхёна был день рождения и Чонгук спросил у него, что нужно сделать, чтобы он стал самым счастливым, Тэхён не задумываясь ответил бы ему: «Поцелуй меня». И наверное, если бы Чонгук умел читать мысли и узнал сейчас о желании Тэхёна, он бы обязательно поцеловал его, пусть этот поцелуй и получился бы коротким из-за того, что внутри ресторана их ждёт Сокджин.

Тэхён согласился бы и на такое. Ему невыносимо сильно хочется дотронуться до его губ хотя бы на мгновение.

— Отвлекающий манёвр? — догадывается Чонгук, вглядываясь в его глаза.

Всё-таки ему чертовски идут эти серые линзы.

— А что, если я просто соскучился по тебе и хочу побыть с тобой наедине? — пытается заговорить его Тэхён.

На огороженной парковке около входа пусто, потому что въезд на неё закрыт; декоративные фонари работают, несмотря на то, что на улице ещё не очень темно. Чонгук притягивает Тэхёна к себе за край его пиджака, обнимает его за талию, утыкаясь носом в его висок, и выдыхает так, словно сам давным-давно этого ждал. Словно ему самому это было нужно.

Тэхён в его руках расслабляется.

— Я всегда смогу найти время для тебя, — движение губ Чонгука ощущается кожей.

— Разве? — Тэхён боится помять его костюм, поэтому не поднимает руки, чтобы окольцовывать ими его шею. — Ты ведь теперь успешный бизнесмен на крутой дорогой тачке.

У Чонгука вырывается почти беззвучный смешок.

— Охренеть! — доносится из помещения голос Юнги.

И он настолько громкий, что Чонгук с Тэхёном различают каждую букву в выкрикнутом слове.

— Что там происходит… — рвётся внутрь Чонгук, однако Тэхён вцепляется в его предплечья (стоит отметить: очень крепкие предплечья) и возвращает его на место, несогласно мотая головой и никуда его не отпуская.

— Слушай только меня, — его просьба звучит настойчиво и чуть-чуть жалобно. Тэхёну страшно из-за того, что его сюрприз может не получиться. — И смотри только на меня.

Ладони, которыми Тэхён поднимается вверх и которые он останавливает у Чонгука на щеках, горят. Тэхён не знает точно – проблема в его температуре тела или жарко Чонгуку, до которого он дотрагивается, но он старается не отвлекаться на мысли об этом.

У Чонгука не сходит улыбка с лица с тех пор, как Тэхён к нему прикоснулся. Похоже, они оба уже свихнулись от своих чувств, раз не понимают, что это неправильно, что так не должно быть. Что сначала Чонгуку нужно разобраться в себе и сделать выбор, а потом поступать вот так с Тэхёном.

Дать влюблённому в тебя человеку ложную надежду – это худшее, что можно для него сделать. Чонгуку следует включить голову. Тэхёну следует перестать придавать значение их взаимодействиям.

Иначе, когда (если) всё закончится, им будет ещё больнее, чем было до этого дня.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — шепчет Чонгук, ставя руки на его бока, — ты вроде как можешь позволить себе что-то покруче ресторанного бизнеса и спортивной тачки.

— Верно, — Тэхён слабо кивает ему, медленно моргая. — Тем не менее, твой подарок ничего мне не стоил.

В глазах Чонгука загорается интерес. А после он произносит:

— Зачастую именно такие подарки и становятся по-настоящему ценными.

Чонгук абсолютно прав. В этом с ним не поспоришь. Но для того, чтобы подарок остался в памяти таковым, нужно суметь сделать так, чтобы он тронул до глубины души. Вот только Тэхён, прокручивающий в голове то, в каком восторге Чонгук был от подарка Сокджина, не уверен, что своим сюрпризом он сможет произвести на него такое же впечатление.

Телефон вибрирует – это значит, что у Намджуна всё готово, и Чонгуку пора возвращаться в ресторан. Тэхён нехотя убирает ладони с его лица, ныряет рукой в карман своих брюк и, достав оттуда широкую чёрную ленту, с вызовом смотрит на Чонгука.

Пора приступать.

— Серьёзно? — усмехается тот, опуская взгляд на его руки.

— Я видел такое в сериале, — спешит оправдаться перед ним Тэхён. — Подумал, что это будет классно и пафосно, и рассказал об этом Намджуну, — он жестом просит Чонгука повернуться к нему спиной, а сам разматывает ленту. — Он так загорелся идеей, что сам её мне притащил.

Чувство, которое испытывает Тэхён, завязывая глаза Чонгука чёрной плотной повязкой, странное. Очень.

— Ну надо же, — ухмыляется тот, стоя обездвиженно, — какие у вас фантазии, Ким Тэхён.

— Давайте без пошлых шуток, Чон Чонгук.

Тэхён – сама строгость. Он обходит Чонгука, проверяя, ничего ли тому не видно, машет перед его лицом рукой на всякий случай, наблюдая за его реакцией, и только после этого, удостоверившись, что тот не узнает о своём подарке раньше времени, открывает перед ним дверь и берёт его за запястье, таща за собой внутрь.

В зале приглушен свет; музыка уже не играет. Тэхён ведёт Чонгука до нужного места медленно, часто дышит и моргает, переглядываясь с парнями, уже знающими, что Чонгука ждёт в ближайшее время, и волнуется так, как не волновался перед своим первым полётом в космос.

Невероятно страшно не сделать Чонгука самым счастливым.

Чонгук, вероятнее всего, это чувствует, потому что практически сразу подхватывает его руку и сильно сжимает её своими пальцами, словно хочет сказать «Не переживай, всё нормально. Я уверен, что мне понравится». Но Тэхёну после подарков Сокджина и Намджуна слишком сложно поверить в то, что ему понравится так же. Однако он не отчаивается раньше времени. По крайней мере, старается.

Тишина, которую сохраняют все присутствующие, режет по ушам. У Тэхёна бешено колотится сердце. Они останавливаются недалеко от парней, стоящих рядом и едва не пищащих от радости за Чонгука, какое-то время стоят, не разжимая скрепленных в замок пальцев и не разнимая рук, а когда Тэхён отходит и они теряют физический контакт, оба начинают нервничать ещё сильнее, чем прежде.

И Чонгук Тэхёну в этом не уступает.

— Если что, — подбирается к Чонгуку Намджун, — я поставил сзади тебя стул, на который можно присесть, — забота со стороны брата – это всегда хорошо. Но сейчас она почему-то больше пугает, чем помогает. — Ну это так. Мало ли.

— Да что там такое? — слышится бурчание Чонгука. Ему явно не терпится узнать, что ещё ему приготовили.

Тэхён резко выдыхает, настраивая себя на его реакцию, подходит к нему со спины и, приподняв в воздухе руку, одним движением развязывает ленту.

Чонгук забывает, как дышать.