❥ 25
«Если я — часть твоей судьбы, то когда-нибудь ты вернешься ко мне...»
Тихо прошёптанные слова отдались эхом в голове, заставляя меня вздрогнуть и распахнув глаза, увидеть, как под покровом ночи Чанель медленно закрыл за собой дверь и ушел.
Значит эти слова он сказал? Или они мне приснились? Если он, то тогда зачем? А если сон, то тогда к чему?
Не найдя ответы на терзающие мою душу вопросы, я медленно провалилась в сон.
Сказать, что я люблю утро — значит соврать. Я люблю ночь. Ночью человек всегда иной, чем днем. Ведь ночь — это не просто темное время суток, когда жизнь замирает. Скорее наоборот, именно ночью начинается настоящая жизнь. Ночью люди снимают маски и позволяют себе быть такими, какие они есть на самом деле. Поэтому, ночь — это время искренности, любви и размышлений. Еще я люблю ночь потому, что именно ночью люди становятся звездами, миллионерами, космонавтами, становятся ближе к тем, кого любят. И так до самого утра... А утром все разбивается вдребезги.
Согласна, иногда сны морально убивают, но все же, только сны позволяют нам окунуться в мир своих мечтаний и грез, туда, куда в реальной жизни мы точно не попадем. И на самом деле для того, чтобы летать, не обязательно иметь крылья. Достаточно просто уснуть, ведь кто знает, может сама жизнь — это небольшая прогулка перед вечным и нескончаемым сном.
И еще... Если подумать, то сколько на свете существуют фраз для выражения своих настоящих чувств? Я люблю тебя, ты мне нравишься, не могу без тебя, ты — мое дыхание, ты — любовь всей моей жизни и т.д... Одним словом — много. Но для меня самое короткое и самое искреннее признание в любви — это «снишься»...
— Эй! Ленивая курица, подъем! — словно ураган влетела в мою комнату вся святящаяся Мирэ.
— И тебе привет, — я встала и присела на месте, сонно потирая глаза.
— Ну как ты? Нигде не болит?
— Лучше расскажи что вы вчера делали с Каем? — от моего внезапного и довольно таки прямого вопроса Мирэ слегка подпрыгнула.
— З–звучит слишком двусмысленно...
— Колись давай.
— Нууу... мыыы...он такой классный, прям мой мой мой! — беззаботно захохотала моя подруга. —Такой дерзкий и в то же самое время мииилыыыйй...
— Мирэ, меня поражает твоя способность отвечать на свой воображаемый вопрос под видом, заданного мной вопроса.
Улыбка на лице Мирэ застыла, а потом и вовсе скрылась из виду. Она вытаращила на меня свои глазки и задумчиво протянула.
— Ты сама хоть поняла что сказала только что? — захихикала она.
— Учитывая то, кому я его задаю, то он вполне может быть таким же непонятным как и ты сама.
— Была бы ты здорова – влепила бы тебе по твоей милой за...
— Медсестра скоро зайдет. Оставим наш интим на время моей выписки из больницы.
— Ммм, ну хорошо, убедила, — заиграла бровями моя чокнутая подруга.
— Так ты ответишь на мой вопрос?
— Вопрос? Какой такой вопрос? — невинно похлопала в ладошки Мирэ, из-за чего я потерла переносицу.
— У меня сейчас помимо всех прочих травм случится еще и нервный срыв!
— Тихо – тихо, остынь ты, я ведь шучу.
Так какой?
— Что вы делали вчера с Каем? Чтоо????
— Аа мыыыы!
— И?!
— Мы вчераа гуляли в парке. Было так хорошо, тепло и тихо! Рядом с ним так....
— Стоп! Без этого! Опиши действия.
— Да что ж ты такая нервная! Ладно, мы шли по тропинке. Такая узкая тропинка, по краям цветыыы цветыыы и...
— Мирэ! — я грозно нахмурила брови.
— Люблю когда ты бесишься! — залилась она смехом. — Ладно ладно. Вот, я положила голову ему на плечо и мы такие идем романтиичные, потом он купил мне поесть бургер, но я скрытно от него купила еще один, так как не наелась бы одним. Он еще не мог долго понять почему я не могу закончить есть, а я такая мадам типа, сказала, что ем осторожно и медленно. Потом мы поговорили о книигааах. Представляешь у нас схожие вкусыы.
— Ну да, ну да. Не ври тут, ты вычитала в интернете все его любимые книги и прочла их, сделав своими любимыми.
— Какая ж ты дотошная в самом деле! Ну какая разница?! Вот скажи, когда путь к сердцу мужчины проходит через желудок, мы ведь не пичкаем его едой, которую любим сами. Мы готовим ему его любимую еду. Так же? Ну а вот путь к сердцу Кая лежит через книги и, следовательно, я ему выдаю то, что ему хочется слышать. Легко и просто.
— Короче сказать – ты аферистка.
— Нет ну вот же ж! Я реалистка и умный человек, а ты... ладно, слушай дальше.Так воот!
Я врезала себе по лбу в этот момент, но Мирэ уже привыкла и поэтому для нее этот мой жест равносилен соринке, упавшей на пол.
— Я наконеец доела свой бургер и мне пора было идти домой. Он проводил меня и при входе в тоннель неожиданно прижал к стенке и приблизился к моему лицуууу! — вдруг Мирэ издала писк умирающего орангутанга, заставляя меня всем телом дернуться на месте.
— Ну а тыыы? Что ты??? —взволнованно спросила я.
— Я вспомнила, что в бутере было много чеснока и влепила ему оплеуху, а потом поцеловала в щечку, чтобы не обиделся и побежала домой.
В миг мое лицо вытянулось... Нет ну надо ведь додуматься до такого, наградить оплеухой, а потом чмокнуть в щечку, как ни в чем не бывало... И что я, собственно, удивляюсь, в эфире же моя Мирэ.
— Если он отдаст твой номер и адрес в психушку, я прекрасно пойму его и даже более, респектабельно пожму ему руку.
— Нееа. Не дождешься. Вечером от него пришла смска: «Ты очень странная, но мне это нравится».
— Идиот. — сказала я и мы вместе впрыснули смехом.
Через несколько минут в палату вошел врач. Посмотрел на Мирэ с намеком, чтобы она вышла, но та, конечно же, ничего не поняла. Пришлось ее ущипнуть, от чего она запищала, но все же вышла.
— На мое удивление вы очень быстро поправились. Обычно мы держим наших больных намного дольше, но в вашем случае, я думаю, можно уже выпускать. Или вы хотите еще немного отлежаться?
— Нет, доктор. Я лучше пойду к своим родным. Они скучают.
— Прекрасно вас понимаю, ибо у вас очень заботливые друзья. Именно благодаря им вы так быстро поправились.
— Спасибо доктор, я знаю. — мило улыбнулась я. — Когда я могу выходить?
— Сегодня тоже можете. А можете завтра.
—Хорошо, если вы не против, сегодня я планирую выписываться.
Не успел врач выйти, как влетает Мирэ со своими распростертыми объятьями.
— Яяяяя знааалааа! Ты моя роднаяя!
— Ты меня задушишь, — улыбаясь сказала я, но обняла ее в ответ.
—Все! Сегодня мыыы пойдееммм...
— Мирэ, я хочу прогуляться по парку.
— Что, тоже целоваться полезешь? Учти, оплеуху никто не отменял, так как я опять куплю этот бургер.
—А без него нельзя? — заныла я, вспомнив про чеснок.
— Нет, более того! Ты тоже будешь его есть!
Наглая девчонка! Но только благодаря ей я улыбаюсь и все еще держусь на ногах. Иногда я задаюсь вопросом — какова бы была моя жизнь без Мирэ? Ответ приходит сразу же — никакая. Может и была бы какой-то, но не такой яркой и веселой. После смерти Ари в жизни меня держала именно Мирэ, потому что всем остальным, даже моей маме, не было до меня дела. И...еще ЕХО... их песни и улыбки скрашивали мои тусклые и безразмерные дни. Может и есть люди, воспоминания о своих юных годах которых рисуют на их лицах улыбку, но только не я. Мне всегда больно вспоминать о том, как прошла пол моей юности. А еще, Чанель... он был моей личной причиной для того, чтобы открыть глаза новому последующему дню. Помню свои слова: «И если даже меня переедет машина, я не умру, пока не встречусь с Пак Чанелем!». В принципе, так и получилось. Я выжила, и видимо на то есть своя причина.
Уже вечерело, тогда как мы с Мирэ прогуливались по полупустому парку недалеко от дома. Мой взор опять притягивает золотистое от заката небо.
— Нелли, а может позовем Кая и Чанни к нам? См ведь тут близко сов...
— Мирэ, я хочу поговорить с тобой.
— Ну давай, удиви меня.
— Кажется мы меняемся ролями.
— Это точно. — мы переглянулись и засмеялись.
— Я хочу вернуться.
— Что? Уже что ли? Мы ведь только что пришли, сама ведь в парк хотела, а теперь...
— Ты не поняла, я хочу вернуться в свою родную страну. — Мирэ застыла с вознесенным в небо указательным пальцем и только через минуту медленно перевела взгляд на меня.
— Куда?
— Домой.
— Но ведь твой дом здесь, со мной, рядом с Чаном...
— Вися на волоске от смерти, я поняла одно. Как бы ни было, но я соскучилась по маме и дому, где я выросла...вместе с Ари. Хоть я и здесь, в городе моей мечты, но моя душа все еще не на месте. Как будто целый кусок моей жизни упал в какой-то тоннель и я не могу ее оттуда достать. Я должна понять что это за чувство. Хочу обрести, наконец, покой и успокоиться уже. Поэтому я и решила, что нужно вернуться к себе, и если честно, чувствую, что если еще немного останусь здесь, то остатки моей души точно затеряются где-то в руках Чанеля...
— Ты любишь его, так? Но ведь и он любит тебя, так в чем проблема?!
— Не все так просто, Мирэ. Слишком много преград между нами, и еще, как я могу быть уверена в чем-то, если запуталась в своей собственной жизни? Я не знаю где правда, а где ложь, совсем ничего не понимаю, такое чувство, будто из моих рук уплыл самый драгоценный кристалл, погоня за которым будет длиною во всю жизнь.
— Ну тогда попробуй вернуть этот кристалл. Не нужно убегать от проблем, ты должна встретить их прямо.
— Пока что единственное, что я должна — это прояснить для себя что это за драгоценный кристалл, чего именно я лишаюсь. Понимаешь?
Мирэ вдохнула полной грудью и шумно выдохнула.
— Когда планируешь уезжать?
— Утром у меня вылет. — на недоуменный взгляд подруги я среагировала моментально, — Я забронировала билет еще вчера, но не хотела портить тебе настроение, ведь ты была так счастли...
— Он знает? — прозвучал вопрос, который я так боялась услышать. Сердце тут же замерло, заставляя меня делать нескончаемые попытки, чтобы восстановить свое дыхание.
— Знаешь только ты.
— Ты не попрощаешься с ним? — Мирэ удивленно вскинула бровь.
— Нет, потому что для меня проститься — это немножко умереть.
— Наверное, в конечном счете, вся жизнь — это череда расставаний, но больней всего бывает, если с тобой даже не удосужились проститься.
— Я не смогу уехать, если увижу его.
— А может тебе и не надо...
— Мирэ, прошу...
— Хорошл. Вот что скажу тебе напоследок, а дальше решай сама. Есть такое поверье: «Если у тебя хватит смелости, чтобы сказать «прощай», жизнь наградит тебя новым «привет»». Ты понимаешь к чему я это говорю?
— Не совсем...
— Ты и так причинишь ему боль своим уходом, но та боль, что он ощутит от того, что ты с ним не попрощалась, заставит его озлобиться и вполне вероятно, что больше он не захочет тебя увидеть, никогда. А если ты все же попрощаешься, то кто знает, возможно через некоторое время боль утихнет и вы опять встретитесь и, как ни в чем не бывало, скажите друг другу «Привет».
Слова подруги заставили меня задуматься, но я должна взвесить все «за» и «против». Мирэ пошла за своими обещанными бургерами, оставив меня в полном одиночестве. В следующую секунду моя рука потянулась за телефоном и...
— Привет, если ты не занят, не мог бы ты прийти в парк, тот что рядом с СМ?
Услышав положительный ответ, я сбросила вызов и стала ждать.
Бутеры были действительно вкусными, но меня поражает Мирэ, которая съела целых три! И куда только они у нее уместились...
Мы с ней болтали на всякие важные и неважные темы. Но как бы и она и я не смеялись, грусть в наших глазах все равно было не скрыть.
Вскоре я услышал за спиной теплый и знакомый голос:
— Я пришел, — а развернувшись, увидела перед собой довольного Дио.
— Извини, что потревожила на ночь глядя, — я попыталась выдавить из себя нечто, наподобие улыбки.
— Глупости. — он весело отмахнулся и присел рядом.
— Я тут вспомнила, что надо Каю позвонить, — Мирэ подпрыгнула со скамейки и побежала в неизвестном нам направлении.
— О чем ты хотела поговорить?
Глаза Дио превратились из улыбающихся в серьезные, полные интереса и ожидания. Я сглотнула и попыталась начать разговор, но меня отвлек неожиданно и совсем некстати зазвонивший телефон.