Я и Мистер Совершенство

  Наверное, я была похожа на истинно сумасшедшую.
Широкая улыбка застыла на лице. Я чувствовала такую смесь эмоций, на которую, как мне раньше казалось, была просто неспособна.
Радость, как после крупного выигрыша в лотерею. Разочарование... от чего?
В руках у меня бумага, удостоверяющая меня о спокойном будущем. Мне больше не нужно ныкаться по углам, понимаете? Я абсолютно свободна.
Возможно, я не заслуживаю квартиру. Тем более такую. Я не слишком хороший человек, далеко не идеальный. Однако идеальных людей не бывает. Я всегда замечала: чем больше человек себя хвалит, тем более мельче он оказывается на самом деле. Хороший человек никогда не рекламирует себя.
Довольные своей жизнью люди не лезут в чужую жизнь, не становятся злыми и жестокими. Им достаточно своего счастья. И они никогда не афишируют свое счастье.
За одну единственную минуту тишины в моей голове пронеслось столько мыслей, сколько не проносилось, наверное, за всю последнюю неделю. Такое ощущение, будто я только что проснулась после долгой спячки.
- Билл, ты - счастливый человек? - тихо спросила я совсем не то, что хотела спросить изначально.
- Не понимаю, - парень покачал головой. - К чему такой вопрос?
Я бережно положила папку с документами обратно в стол и обессиленно села на кровать. Билл тут же оказался рядом.
- Я думаю, этот вопрос к тебе, - он внимательно смотрел мне в лицо, следя за малейшим изменением эмоций. - Ты счастлива сейчас?
Я пожала плечами, потому что правда, не знала. Счастлива ли я? Я одна, я свободна. Могу делать все, что захочу. Могу встречаться, с кем хочу. Могу встать ночью и включить джаз так громко, что соседи бы повесились, если бы не звукоизоляция. И никто не шикнет на меня, не назовет ненормальной. Потому что я....
Я....одинока?
- Я не чувствую счастья, - все-таки отвечаю я, а Билл понимающе кивает. Мне почему-то дико хочется влепить ему пощечину, так, чтобы звук удара раздался по всей комнате.
- Я хочу тебя ударить, - сообщаю я ему совершенно спокойным голосом.
Билл хмыкает и убирает руки за спину, подставляя лицо с покорным видом и усмешкой на губах.
Квартира в подарок - совершенно не важно. Богатство, полученное не заслуженно. Можно сколько угодно прыгать от счастья, но это не главное. В моей жизни полное распутье. Моя жизнь разбита, как бы я не старалась склеивать ее по кусочкам.
То, что разбито, вернуть нельзя. Можно лишь создавать что-то новое.
И я легко целую пухлые теплые губы.
Билл, сначала растерявшийся, быстро пришел в себя и впился в мои губы до боли, не отпуская меня. Я лишь покорно отвечала.
Я невероятно быстро оказалась прижатой к покрывалу. Так же быстро чужое тело накрыло мое, исхудавшее. Мои руки привычно начинают гладить сильную, напряженную спину. Губы парня скользят по моей шее, а я чувствую головокружение.
- Ты ничего не забыл? - спросила я у него, ежась от легкого ветерка. - Не хотелось бы возвращаться обратно.
- Не волнуйся, детка. Все в порядке.
Я вздыхаю и закрываю глаза. Выпускной прошел довольно скучно, но выматывающе. Все улыбались, изображали веселье, а может, им на самом деле было весело.
Я с нетерпением дожидалась девяти часов вечера. Именно в это время Билл обещал забрать меня с этого чертового праздника.
Нет, нельзя сказать, что вечер был таким уж плохим. Я разговаривала с одноклассниками, танцевала. Но, смотря в глаза тому или иному человеку, невольно вспоминала все, что этот человек говорил мне за годы учебы. Как он называл меня, как вел себя со мной....
Хильда со своими желтыми кудрявыми волосами рассказывала мне какие-то сплетни, а я с трудом сдерживалась, чтобы не вцепиться ей в ее отвратительные патлы.
Кристиан целовался с Бритти, но иногда мы сталкивались глазами, и тогда мы оба быстро отворачивались, делая вид, что ничего не произошло. Со времени его предательства я ни разу не оставалась с ним с глазу на глаз. Да и что говорить с этим предателем?
Выпускной будет продолжаться всю ночь, но я не осталась там. В девять я спокойно попрощалась со всеми, улыбнулась растерянным одноклассникам победной улыбкой и села в шикарную тачку, бросив на них последний, торжествующий, взгляд. Секундного взгляда мне хватило, чтобы увидеть скривившиеся лица девушек. Завидуют. Мне приятно.
- Хорошо, что здесь людей нет, - сказала я, выходя из машины и оглядываясь. - Они бы подумали, что мы с тобой сумасшедшие.
- Мы и есть сумасшедшие, - он достает из машины лопату и старый потрепанный портфель.
А я смеюсь, запрокинув голову. Пожалуй, Билл прав - мы действительно сумасшедшие. Кто еще приедет ночью в лес, чтобы устроить то, что мы задумали?
Я хожу по корням и траве, включаю фонарик, хотя свет от фар автомобиля достаточно освещает место, где мы остановились. Это еще не лес, но достаточно сделать шагов тридцать, чтобы потеряться в темноте.
Билл копает быстро и так ловко, что я удивляюсь, так как была уверена, что раньше он в руках не держал такого орудия труда. Он копает, а я свечу ему фонариком. Мы молчим, лес молчит.
Яма получается узкая, но достаточно глубокая. Я открываю старый портфель и в последний раз смотрю на свои дневники, пару учебников, которые когда-то давно забыла сдать в библиотеку, на свой личный дневник, куда изливала свои школьные переживания. В боковом кармашке фото нашего "дружного" класса. Билл не знает, что ее я тоже собираюсь похоронить. Это, наверное, не слишком хорошо - закапывать фотографию, но это кажется таким правильным...
Билл берет портфель у меня из рук, закрывает его и аккуратно укладывает на дно ямы. Аккуратно, словно укладывает нечто живое.
- Надо что-то сказать, какие-нибудь слова, - вздыхая, говорю я.
- Сегодня мы собрались здесь, чтобы, - мрачно начинает Билл заранее заготовленную нами фразу. Мы не выдерживаем и начинаем смеяться, нарушая тишину ночного леса.
- Ладно, все, - сквозь смех выдавливаю я. - Сегодня мы хороним этот старый портфель, знаменующий школьные годы. Скучные, бесполезные годы.
- Ты готова оставить все это в прошлом?
- Да, - я беру горстку земли и кидаю ее в яму. - Я хочу расстаться с таким прошлым.
Через пять минут "похороны" закончены. Мы сидим в машине, Билл курит, а мне хочется плакать.
Плакать от облегчения и грусти.
- Ну, что ты? - спрашивает парень, замечая мое состояние. - Реветь вздумала, что ли? Глупая?
Я улыбаюсь и киваю, а по щекам побежали слезы.
- Глупая Лили, - приговаривает Билл, выкидывая окурок и прижимая меня к себе. От него пахнет сигаретами. - Перестань сейчас же.
Я снова улыбаюсь, утыкаясь холодным носом в его шею.
Я начинаю задыхаться и отталкиваю парня со всей силы. Он не сопротивляется и легко отстает от меня, отводя темные глаза.
- Прости меня.
Я киваю, застегивая пуговицы на рубашке.
* * *
- Хочешь, чтобы я ушел? - спрашивает, я отвечаю "да", а он хмурится.
- Я надоел тебе?
- Это моя квартира, - я ухмыляюсь. - Я хочу побыть одна, поэтому прошу покинуть мой дом.
Билл одевается, а я молчу.
- Хорошо, я уйду. Но я вернусь, - твердо говорит он в дверях. - Ничего еще не решено, Лили. Подумай.
Я закрываю за ним дверь, прислоняюсь к ней спиной и съезжаю вниз.

* * *

  Я поскользнулась на мокром паркете.

Ведро мыльной воды, которое я пристроила около левой ноги, опрокинулось, и вода растеклась по полу под мой отчаянный стон.
Оказавшись на пятой точке, я обиженно откинула половую тряпку.
Билл не заявился с самого утра, как я ожидала. Я даже немного разочаровалась. Хотя, чего я ждала от него? Пусть лучше не приходит...
После скудного обеда я занялась тем, что лучше всего помогает успокоиться - уборкой. Тщательно вытерев пыль, я принялась намывать пол. Но Лили Эванс не была бы Лили Эванс, если бы не запорола все дело.
Итог: противно мыльная вода повсюду и мокрые от этой воды бриджи. Ну не красота ли?
Я посмотрела на отброшенную тряпку и поджала губы. Прядка волос, выбившаяся из небрежного хвоста, настойчиво лезла мне в рот, и я все время сдувала ее с лица.
Утро началось с мысли о том, что теперь все не так плохо. Теперь мне есть, куда прийти после рабочего дня, где спрятаться от внешних невзгод. Мое гнездышко. Нет, конечно, не совсем мое, ибо в любой момент сюда могут притащиться прежние хозяева. Как чувствовать себя защищенной в этой квартире? Не гнездышко, а какой-то проходной двор получается....
Уборка словно прибавляла уверенности в том, что эта вот квартира теперь моя.
- Ты - моя, - сообщила я утром равнодушному помещению, погладив ладонью стену. Сразу захотелось менять интерьер, добавлять какие-то детали для уюта, передвигать мебель, захотелось даже переклеить обои на какие-нибудь ядовито-розовые.
Глупо конечно. Я с детства мечтала о ярких обоях, но мать долгие годы ничего не меняла в моей комнате. Каждый день, будучи маленькой девочкой, я засыпала, разглядывая тускло-зеленые обои, и грустила, мечтая о чем-то ярком, интересном....
Я засмеялась, представив лицо Билла, застань он меня в момент падения. Чудно....
Полы я домывала с веселым настроем. Похоже, я превращаюсь в одноклеточное: сама себя развлекла, сама посмеялась.
Я приняла душ, и, чувствуя себя куда лучше, села пить кофе. В планах было позвонить сестре или матери - просто так, чтобы услышать родной голос.
Но моим планам не суждено было исполниться.
* * *
- Не могу поверить, - я активно жестикулировала руками, пытаясь выразить свои эмоции. - Ты позвала меня, что показать....это?!
С большого листа бумаги на меня смотрело какое-то лошадиное лицо со светлыми, как у барашка, кудрями и огромными губами. Я даже представить не могла, что Ди можно так изуродовать.
- Это - искусство, - заявила довольная Ди, словно показывала мне шедевр мирового искусства. - У Торнтена просто такой стиль, не придирайся!
- Не придираюсь я. Просто ты сказала, что он хороший художник...
- Конечно, хороший!
-....Но ты забыла добавить, что он рисует за деньги в выходные на набережной.
Дело в том, что в праздники или на выходных там обитали этакие художники, которые в основном рисовали карикатуры с людей за три доллара. Хочешь оригинальности, умеешь смеяться над собой - пожалуйста, плати и садись на стульчик.
Я представляла Торнтена художником...более высокого уровня.
- А что плохого в карикатуре? - взвилась Ди. - Между прочим, он и пейзажи рисует, и портреты.
- О да, я вижу....
От дальнейших диалогов о высоком искусстве меня спас мобильный. Никогда еще так не радовалась звонку Дафны.
- Алло? - ответила я быстро. - Алло?!
- Да не ори ты! - раздраженный голос. - Ты не в курсе, где Том?
- Мне-то откуда знать? Он передо мной не отчитывается.
- Черт! Он недоступен, дома его нет. Наверное, он с той своей девушкой...
- Я не знаю, Даф, - честно отвечаю, в то время как Ди берет портрет в руки и любуется им. Я стараюсь не засмеяться в голос, скрывая хихиканье кашлем.
- Ты правда не знаешь? Нет, он точно с ней, я чувствую...Как он может, Лили?! Кобель, ему вечно мало! - взорвалась русская.
- В чем ты его обвиняешь? У него изначально была девушка, и ты знала об этом. Сама согласилась на роль любовницы, - сказала я, мысленно желая придушить разгулявшегося Тома.
- Я думала, все изменится!
- Посмотри правде в глаза: ты сама допустила такую ситуацию!
Дафна замолчала на секунду, а потом словно плюнула ядом:
- А ты не хочешь посмотреть правде в глаза? Ты допустила, что Билл гулял и гуляет с Сюзи. Кто у него из вас любовница? Ты или она?
Я почувствовала почти физическую боль. До сих пор гуляет?...
Отключив телефон, я подумала, что братья все-таки очень похожи.
* * *
Я болела. Болела душой, потому что знала, что Дафна в курсе ситуации, и была разозлена, а значит, не лгала. А значит, Билл снова лгал. А что если он и сейчас с ней?
Какое мне должно быть дело? У него своя жизнь, у меня - своя....
Но было больно.
Растворимый кофе совсем не радовал. Музыка из телевизора не поднимала настроение.
Заскрежетал замок.
- Кто там опять прется?! - заорала я, выбегая в коридор и пугая своим воинственным видом Билла с какой-то коробкой в руках. - Ты что здесь опять делаешь?!
- Не понял. Я же сказал вчера, что приду, - спокойно ответил парень, протягивая мне коробку и разуваясь.
- Это что? - глупый вопрос, ведь в руках у меня был красивенький аппетитный тортик.
- Эта штука называется торт, Лилиан.
Билл закатил глаза и пошел на кухню.
- Я тебя не приглашала, - стою с тортом в руках и возмущаюсь, как дура. - И ты здесь не хозяин, так что забирай свой торт и уходи!
- Какая ты невежливая. Что с тобой сегодня? Вчера ты не была такой злой.
- Вчера было вчера. Сегодня я вот такая. Не нравится - вали, - бурчу я, открывая коробку, в то время как парень ставит чайник, не обращая на мои слова внимания.
- Дай мне нож! - требую я, а Билл усмехается.
- Зачем? Что-то я боюсь тебе его давать!
- Прирезать тебя хочу, дай мне нож уже!
Режу торт неровными кусками, злясь и на Билла за его постоянную ложь, и на себя, потому что эту ложь проглатываю и не выгоняю его. Слабачка.
- Еще и торт притащил...
- Слушай, успокойся уже. Я устал и хотел просто отдохнуть с тобой, - вздыхает Билл, протягивая мне чашку чая.
- А где ты так устал? - мне надоедает припираться, и я говорю устало и спокойно.
- В студии был. Дэвид наседает, а я весь день лажал, - признается парень, а я ему не верю.
- Ммм, ну да, ты в последнее время всегда так уставал в студии....
Билл кивает, сначала не замечая сарказма, а потом обиженно смотрит на меня.
- Кстати, где Том сегодня? - почему бы не узнать, когда есть возможность?
- Он был со мной. А что? - не понимает Билл.
- Ничего, - я замолкаю, и начинаю жевать слишком сладкий торт.
Молчание становиться тягостным минут через пять, и парень не выдерживает:
- Да что с тобой такое? К чему эти вопросы?
Я молча пью чай, глядя на него с вызовом.
- Вчера мы неплохо провели время. Я, в конце концов, сделал тебе большой подарок. Почему ты злишься на меня?
- Почему да почему. Потому что лгун ты страшный, который не может разобраться в себе. Потому что меня бесит, что ты теперь всегда будешь попрекать меня квартирой.
- Я вовсе не упрекал тебя!
- Потому что я хочу чего-то другого, а не отношений, в которых сплошная ложь, обвинения, а парень вечно отсутствует дома. Потому что он веселится, а я грущу.
- Лили....
- Потому что я больше такого не хочу. Ты думаешь, что ты - идеален? Заваливаешься сюда, когда захочешь, а если бы я была не одна? - продолжаю, а выражение лица Билла не предвещает ничего хорошего.
- Что значит не одна?!
- А ты маленький и не знаешь, как это? Я - то думала, Сюзи тебе все объяснила....
- Лили, остановись! Причем тут Сюзи?!
- Бесишь ты меня своим поведением. Вали к своей Сюзи. И торт свой забери, он мне не нравится!
В какой-то момент мне кажется, что Билл наденет торт мне на голову. Но он берет его в руки и показательно выкидывает дорогую сладость в мусорное ведро.
- Довольна?
Мне грустно, что чей-то труд оказался в мусорном ведре.
- Я ухожу, потому что с тобой невозможно сейчас общаться. Позвони мне, когда твои критические дни пройдут, - бросает мне парень и действительно уходит.
Я продолжаю сидеть на стуле, пока не слышу щелчок замка. Вдруг понимаю, что не хотела ругаться с Биллом. Снова выставила себя глупо, поддавшись эмоциям.
Беру мобильный и пишу Дафне СМС: " Ты стерва".
Ответ приходит через пару минут:
"Я знаю, но не обольщайся, ты тоже!".  

  Две недели спустя.
Кружащийся над головой снежок то и дело попадал в глаза. Было холодно, морозный воздух попадал в легкие.
Я гуляла с Дэниелом. Мне было почти интересно слушать его шутки, длинные рассказы обо всем, что происходит в его жизни. Я хмыкала и кивала, не добавляя от себя ничего, кроме этого. Мы гуляли, держась за руки, подрагивая от холода.
Мы гуляли, как старые друзья.
Я даже не представляла такого: я и этот блондин, не похожий на меня ни в чем, ни внешне, ни внутренне, уже несколько часов гуляли на морозе, не флиртуя и не пытаясь сблизиться. Жизнь все-таки чудная штука.
Вчера звонила Дафна, впервые после нашей телефонной ссоры. Я тоже не стремилась общаться с ней после того ее звонка; злости как таковой на нее не было, однако осадок остался, как ни крути. И вчера я ответила на ее звонок, и, услышав ее убитый голос, даже прониклась интересом к ее проблеме, несмотря на обиду.
- Я улетаю домой, - глухо сказала она голосом, будто долго плакала и недавно успокоилась. - Лили, мне очень плохо....
- Что случилось – то?
- Жена моего отца родила. Мальчика.
Мое молчание и ее тихие всхлипы в трубку. Я понимаю ее чувства; она была единственным ребенком у своего отца, а теперь у него есть сын.
- Он всегда хотел сына, - продолжает русская. - Теперь все станет еще хуже. Он будет жить в шоколаде, а я...
- Успокойся, ну же, - говорю я. - Все не так плохо, может быть? У тебя братик!
- Какой, к черту, братик?! – неприятно взвизгнула Дафна, резанув этим звуком мой слух. - Он мне н*хуй не нужен! Лучше бы он вообще умер сразу!
- Прекрати сейчас же! Не говори такого про маленького ребенка. Он же совершенно невинен перед тобой! – нельзя, нельзя говорить такого про младенцев. Что на нее нашло?
- Просто...просто я... - русская продолжает всхлипывать, я тяжело вздыхаю, пропитываясь ее негативом. - Я так растеряна...Что мне делать теперь? Как поступать, как вести себя? Я теперь совершенно не уверена в своем будущем.
- Да что изменилось-то для тебя?
- Все изменилось, Лили, как ты не понимаешь? Отец и так меня не любил, а теперь вообще лишит меня всего. У меня ничего не будет.
О, я поняла. Она привыкла к легкой жизни, привыкла к деньгам, к путешествиям, к развлечениям, к клубам. Честно говоря, я удивлена, что отец до сих пор не лишил ее наследства из-за ее поведения.
- Знаешь, Даф, ты так изменилась, - говорю ей тихо то, о чем подумала только что. - Когда мы познакомились, ты была такой веселой девчонкой. Посмотри, во что ты превращаешься. Неужели тебя так Том изменил?
Неприятно признавать, но это было ожидаемо. Нет, конечно, Том не был плохим или злым человеком, но его характер был сложным, а ритм жизни – ненормальным.
Я жутко устала. Дорога вышла долгой, такой долгой, что я готова была взвыть, когда смотрела в окно и видела то облака, то лес, то поля.
Как они выдерживают такой ритм? Как так вообще можно жить? Теперь понятно, почему Билл часто бывает не в настроении: какое уж тут настроение, когда постоянно укачивает, и выспаться невозможно.
Чертова Америка. Такое ощущение, что она вот-вот отнимет у меня самое дорогое. Я понимаю Дэвида: для группы очень важна американская публика. И я понимаю ребят, понимаю, почему они терпят такую вот жизнь....
Если бы я была звездой, то, возможно, тоже терпела бы это. Наверное, оно того стоит...
- Лилиан? – Саки оглядывает меня, когда я появляюсь на пороге их «штаб-квартиры», пройдя не один десяток охранников. Все они знают о моем приезде, поэтому пройти вовнутрь не составляет особого труда.
Я немного, совсем немного нервничаю, ведь я в ссоре с Биллом; наш последний телефонный разговор не удался, и мы закончили его взаимными обвинениями.
- Ты ведешь себя, как истеричка!
- Да ты сам истеричка! Вечно срываешься и орешь на меня!
- Как не орать на тебя, когда ты не понимаешь нормальных слов? Я тебе раз сто уже говорил: не шляйся по клубам, если я не рядом. Чего ты добиваешься вообще?
- Какая разница, что я хожу туда с подружками? Я веду себя прилично, не пью и не курю...
- Да, я прекрасно запомнил, как ты прилично себя ведешь! – шипит Билл, а я пристыженно вздыхаю. - Одеваешься, как шлюха, и идешь крутить задницей перед всеми!
- Что?! – задыхаюсь от обиды, забывая о прежнем смущении. - Как ты смеешь?! Я не одеваюсь, как...
- И еще называешь тех девиц подружками. Какие они тебе подружки? – продолжает бить парень. - У тебя вообще нет подружек, которым можно доверять.
Думаете, это неприятно? О нет, это не просто неприятно: это отвратительно. Так и закончился наш разговор.
- Заходи, - коротко говорит телохранитель, и я захожу в небольшой дом...и сразу оказываюсь в объятиях.
- Лили, - Том сжимает меня, а я счастливо смеюсь, обнимая его в ответ. Он выглядит невероятно довольным своей жизнью.
Затем наступает очередь Георга. Он, пожалуй, единственный в группе, кого я до сих пор стесняюсь. Он кажется таким взрослым, серьезным парнем, что рядом с ним я невольно ощущаю себя глупой дурочкой.
Тем не менее, я смущенно улыбаюсь ему и легко обнимаю. Затем, уже крепче, обнимаю Густава, повисая на его крепкой шее.
Но взгляд одного человека заставляет меня отстраниться от барабанщика. Я смотрю на Билла, у которого чуть приподняты уголки губ. Я первая делаю шаг навстречу, неуверенно обнимая его, боясь его реакции.
Которой почти нет.
Я весь вечер изображаю веселье и непринужденность, но ребята прекрасно понимают, что происходит, и поэтому то и дело поглядывают на Билла. На Билла с каменным выражением лица.
Я умываюсь холодной водой в номере своего парня, мое сердце бьется в груди, потому что я переживаю из-за его молчания. Закрыв воду, я поднимаю глаза и чуть не вскрикиваю от неожиданности, столкнувшись взглядом с парой темных глаз.
Билл подходит плавно и тихо, как кошка. Все это время я слежу за ним в зеркале, не зная, чего ожидать, задыхаясь от волнения.
Когда его руки обхватывают мою талию, я облегченно выдыхаю, понимая вдруг, что все будет хорошо.
Наверное, я когда-нибудь сойду с ума.

При таком раскладе любая девушка начнет психовать и меняться, пусть и непроизвольно. То же случилось и со мной: вот я какая теперь, злая и жестокая, не верящая никому и ничему.
Спасибо тебе, Билл Каулитц.
- Возможно, - признала русская. - С ним тоже все плохо. Очень. Он ничего нормально не отвечает, когда я спрашиваю про наши отношения. Все так неопределенно. Когда он рядом, я верю, что все будет хорошо, и мы будем вместе всегда. Но, стоит нам расстаться, он снова пропадает, и я его теряю. Что же мне делать со всем этим, Лили?
- Это твоя жизнь, Даф. Решать тебе, но подумай, стоит ли Том твоих слез? Я люблю его, как друга, уважаю и ценю, но не могу не признать очевидного: он изводит тебя. Ты уже не та беззаботная девица, встретившаяся мне на дороге. Вот скажи мне: то, что ты сказала тогда, в наш последний разговор – это правда? Про Билла?
Русская помялась, помолчала, а потом ответила:
- А как ты думаешь? Я была зла и расстроена твоими словами, вот и ляпнула, что в голову пришло.
Да, ты уже не та участливая девушка с дороги.
Да и я уже не та наивная девушка.
Дэниел подвозит меня до дома, и я выныриваю из воспоминаний, когда он прощается со мной. По-моему, у него кто-то появился; слишком загадочен его взгляд, слишком хитрая улыбка витает на его губах.
Слишком быстро он перестал добиваться меня.
А добивался ли он меня на самом деле? Ведь он не ухаживал за мной в правильном понимании этого слова. Может, он, как и я, просто развлекался?
В моих планах на завтра есть встреча с Томом, с которым я не виделась дня четыре, не больше. Он, в отличие от своего брата, не вел себя, как придурок, был мил и весел и легко шел на контакт. Он звонил мне сам, будил бодрым голосом, заражал позитивом.
О Билле мы с ним почти не разговаривали; я напрямую не спрашивала о нем, а Том помалкивал, говоря только, что у его брата все неплохо. Пару раз, правда, Том интересовался, что я буду делать с Биллом.
- Как мне все это надоело, не представляешь. Достало.
- Билла тоже все достало, но он будто верит, что у вас все наладится. Да и я этого хочу, Лили, чтобы у вас все было хорошо, - признается Том, а я умиленно смотрю на него.
Но, как бы там не хотел Том, ничего не будет так просто.
Билл так и не появился после того дня. Он не звонил и не писал мне, я отвечала взаимностью. Во-первых, я не была уверена, что он действительно порвал все отношения с Сюзи; во-вторых, моя проснувшаяся гордость вопила, как только я брала в руки телефон: «Не смей, Лили!».
Вечером, когда я села смотреть телевизор с большой миской попкорна, мне позвонили из полиции.
- Фройляйн Эванс? Вы сможете подъехать к нам завтра до обеда? – мужской голос заставил меня застыть на секунду.
- Да, конечно, - быстро отвечаю я, не совсем понимая, в чем, собственно, дело. - А что случилось?
- Есть новости о вашей пропаже.
Опа! Я ведь уже и забыла, что когда-то водила свою любимую машинку!
- Завтра утром я буду у вас, - заверяю я полицейского, и, положив трубку, начинаю верещать и скакать по комнате.
Белая полоса, неужели это ты?