Я и Мистер Совершенство

Я поторопилась с выводами.
Какая, к черту, белая полоса?
То, на что я смотрела, было совсем не похоже на мою любимую машинку.
- Что же это? - обессилено выдохнула я, сдерживая порыв подойти и погладить исстрадавшийся автомобиль, у которого отсутствовали стекла, бампер был смят, а шины спущены. Моя любимица Saab выглядела так, словно ее только что притащили с кладбища автомобилей.
- Ее нашли около леса. Кто-то бросил ее там, вот такую....
Можно сказать, что машины у меня теперь точно нет. И зачем было превращать ее в...такое? Бросили бы, да и все. Но нет, нужно ее так исколошматить, что смотреть дурно.
- У нее поврежден двигатель, - сообщает мне полицейский без всякого сочувствия, и сразу понятно, что у него таких случаев было уже выше крыши, - поэтому вам лучше сразу отвезти ее в мастерскую...
- Ага, - представляю счет из мастерской, который мне не покрыть, по крайней мере, сейчас. - Но я думаю, лучше пока мне поставить ее в гараж. Когда у меня появятся средства, я починю ее.
Полицейский кивает все так же безразлично:
- Как вам угодно. Вызвать эвакуатор?
- Да, пожалуйста, - я прислоняюсь спиной к холодной стене, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
Не знаю, что случилось, но проснулась я в не самом лучшем состоянии. Возможно, сказывался стресс от новостей из полиции, а также стресс от всей моей жизненной ситуации в целом. Весь этот круговорот кого угодно доведет до срыва.
Сердце отчаянно стучало в груди, будто рвалось наружу, будто старалось отстучать все назначенные ему удары. Я приняла успокоительное, надеясь, что оно поможет, ведь это реально пугало - я была довольно-таки здоровым человеком, и это неожиданное недомогание заставило меня занервничать.
Кроме бешеного сердцебиения и боли в груди меня мучила легкая головная боль, словно от переутомления. Сейчас, сидя на стуле в полицейском участке, я почувствовала это особенно остро; похоже, таблетки переставали действовать. Я прислоняюсь головой к стене и прижимаю руку к груди.
- Ну же, перестань, - обратилась я к своему сердцу слабым голосом. - Пожалуйста, прекрати так стучать.
Я знала, что точно починю свою машину, пусть не сразу, но я сделаю это. Она была будто бы неотъемлемой частью меня самой; видя ее в таком разбитом состоянии, я словно видела себя со стороны: такая же разбитая, уничтоженная.
Никогда не верила в мистику, но сейчас готова была поверить. У машины не работал двигатель, а у меня, кажется, вот-вот откажет сердце...
- Я даже и не думал, что ты позвонишь, - неожиданно раздается голос совсем рядом, а я сильно вздрагиваю, потому что сердце стукнуло особенно сильно от испуга. - О боже, что с тобой? Тебе плохо?
Я прикрываю глаза и горько улыбаюсь. Какой глупый вопрос, учитывая, что он сам меня до такого состояния и довел.
Он садится рядом и пытается заглянуть в мое лицо, но я отворачиваюсь и спрашиваю:
- Что ты здесь делаешь? Откуда узнал о машине?
Билл внимательно следит за мной и отвечает:
- Ты забыла, что ли? Я был в курсе с самого начала, они сперва позвонили мне, а потом тебе. Я приехал сразу, как смог.
Как чудесно-то. Мой защитник значит приехал.
- Ну и чего ты приехал? Столько времени не объявлялся, а тут снова решил поиграть в героя? - почти зло спрашиваю я. Почти зло - потому что боль в груди не оставляет сил на злость.
- Я не играю в героя. Вот видишь, почему я не появлялся: знал, что ты встретишь меня так, - спокойно говорит Билл и берет мою свободную ладонь в свои теплые ладони, начиная ее мять и поглаживать.
У меня нет сил спорить с ним. Сейчас мне хочется покоя и помощи, неважно, чьей.
- Довезешь меня до дома?
- Подожди, что-то ты совсем плоха, Лили. Что болит?
- Ничего, это неважно. Когда тебя волновало мое состояние? - я смотрю Биллу в глаза открыто и враждебно, но понимаю, что выгляжу не слишком угрожающе: бледная, как смерть, сжавшаяся, с уставшими от боли глазами. Отвратительное зрелище.
Билл тяжело вздыхает, словно сдерживая себя от грубости.
- Ну давай, выскажись. Я же вижу, как тебе хочется, - подбадриваю я его, пытаясь встать, что у меня, в конечном счете, получается. Билл подхватывает меня под локоть, а я не пытаюсь вырваться.
- Так не пойдет. Может, тебя в больницу отвезти, а? - будто бы искренне беспокоится парень, а я отмахиваюсь.
- Какая больница? Засветиться хочешь? Тебе и сюда не стоило снова приезжать. Рано или поздно все это плохо закончится.
- Давай не об этом сейчас! Не переводи тему!
- Не кричи на меня! Ты довезешь меня или мне добираться самой?! - вспылила я от его не вовремя проявившейся совестливости и заботы.
- Ты успокоишься когда-нибудь или нет? Мегера!
- Не успокоюсь, не успокоюсь! Если не нравится - уходи, я тебя не звала, придурок.
- Полегче, я всего лишь хотел помочь! Думал, что за это время ты одумалась! А ты....
- Да мне плевать, что ты думаешь. Ты мне никто, проваливай!
Неожиданно Билл дает волю своим эмоциям и неслабо прикладывает меня об стену спиной. Я вцепляюсь в его руки, царапая их. Он крепко стискивает в пальцах воротник моей черной куртки, а его лицо ужесточается. Я старательно сохраняю спокойное выражение, но внутри все клокочет от злости, боли и обиды.
- Что ты себе позволяешь, а? Кем ты себя возомнила? - Билл приближает свое лицо так близко, что я чувствую его горячее дыхание с запахом мятной жвачки и сигарет. - Если ты думаешь, что я буду бегать за тобой, то запомни: я ни за кем не бегал и не буду этого делать никогда. Нет на свете того человека, за кем я стал бы бегать. Поняла?
Я молчу, стискивая зубы от обиды. Тварь! Что он себе позволяет?!
- Ты поняла меня? - повторяет тихо и зло.
Он встряхивает меня, и я, наконец, вскрикиваю:
- Поняла, поняла! Отпусти меня, идиот!
Он отпускает меня, и я чуть не валюсь на пол. Парень, кажется, уже жалеет, что дал выход своему раздражению; на его лице отражается невозможная смесь злости и сожаления.
- Ты ничуть не изменился, - говорю я, когда он помогает мне спуститься по лестнице. - Все такой же заносчивый.
Он терпеливо сносит все мои слова, пока мы едем по утреннему городу. Боль в груди ушла на второй план после выходки Билла. Но Билл добился своего: я успокаиваюсь.
- Прости, - словно нехотя произносит парень. - Но, признай, ты сама виновата в этом.
- Конечно, я виновата, кто же еще? Всегда виновата только Лили, - горько отвечаю я, про себя умоляя свое сердце успокоиться. - Погоди, куда мы едем?
- В больницу, тебе нужен доктор.
- Нет, я не поеду в больницу! Хочешь, чтобы все о нас узнали? Прекрати дурить.
- У меня плохие предчувствия, ясно? Я не могу просто взять и...
- Отвезти меня домой. Можешь, Билл. Отвези меня домой, я просто устала и хочу отдохнуть.
В итоге, после долгих уговоров, парень сдался и выполнил мою просьбу. Он знал, в чем мы с ним похожи: в упрямстве.
Он с порога заявил, что не может оставить меня одну в таком состоянии. Пока я прилегла, он сходил в гараж и после заверил меня, что машина там.
- Давай, я сам разберусь с мастерской? - предлагает Билл, подавая мне стакан воды. - Тебе ничего не надо будет делать, я все улажу. Машина будет как новенькая.
- Как хочешь. Но если ты это сделаешь, то решишь одну из моих проблем, - милостиво разрешаю я. - Только, пожалуйста, оставь меня сейчас одну. Мне правда нужно отдохнуть.
- Ты уверена? Тебе лучше?
- Да, уже лучше. Когда приедешь за машиной?
- Завтра вызову эвакуатор и загляну в мастерскую. Ладно, если тебе ничего не нужно, - Билл нехотя уступает, - я ухожу. Ты постарайся поспать, хорошо? Я закрою сам, пока.
Когда он уходит, я допиваю воду и ложусь в позу эмбриона.
* * *
- Так она действительно говорит правду? - в сотый раз переспрашиваю я у Ди по телефону.
Недавно подружка по чьему-то совету сходила на прием к якобы ясновидящей. Как я поняла, Ди сполна убедилась в способностях той женщины, раз так восторженно о ней отзывалась.
Вот и я решила поддаться на ее уговоры и пошла к ясновидящей, чувствуя себя полной дурой, честно говоря.
Я продолжала чувствовать себя дурой, когда нажимала на дверной звонок и дождалась, когда ясновидящая откроет дверь.
- Меня зовут Лили Эванс, моя подруга договаривалась насчет меня, - говорю приятной сорокалетней женщине, которая кивает и пропускает меня внутрь.
В квартире у нее прибрано и приятно, как-то стерильно даже.
- Проходите и садитесь.
Прохожу на чистую кухню и сажусь на стул, стараясь открыто не оглядываться. Я ожидала свечей и закрытых штор, но ничего подобного не было. Обычная кухня.
- Ты знаешь, что прием у меня стоит сорок евро? - спрашивает меня женщина, представившаяся Хельгой. - И деньги я беру вперед.
Я протягиваю ей заранее приготовленные евро. Вот глупость - у меня столько проблем, а я трачу деньги на каких-то гадалок.
Меня привело сюда одно: я хочу знать, продолжается ли связь Билла с Сюзи. Надоело путаться в догадках, а напрямую парня я спрашивать не хочу. Все равно ведь соврет.
- Хорошо. Теперь дай мне руку и посиди тихо.
Она закрывает глаза, держа мою ладонь, которая вдруг похолодела и вспотела от нервозности. Проходит минута, две, три.
- Беспокоит тебя что-то. Гложет изнутри, - начинает, - из-за этого ты и пришла.
Ну, трудно было не догадаться, почему я пришла. Для чего вообще ходят к экстрасенсам?
- Мешает тебе жить. Ты словно потерянный ребенок, которого бросили взрослые. Не знаешь, куда идти.
- Хорошо, я поняла. Что еще? - я нетерпелива.
- Не перебивай меня, - строго говорит, и я замолкаю. - Вижу женщину, что злится на тебя. И ты злишься, себя изводишь. Заболеешь ты. Уже начинаешь болеть. Если не найдешь выход - все будет становиться хуже.
Она замолкает, потом смотрит мне прямо в глаза и продолжает:
- У тебя два пути. Один - если ты пойдешь по правильной дороге. Тогда твоя душа успокоится, ты обретешь равновесие, вот, что я вижу. Но если ты выберешь неправильную дорогу....
Она зажмуривается, крепко стискивая мою ладонь. Я кривлюсь от боли и неприятных слов, от которых что-то переворачивается в груди.
- Не могу. Не могу больше ничего сказать, - вдруг быстро и как-то испугано говорит Хельга, отталкивая мою руку. - Я прошу прощения, но больше ничего не скажу!
Я встаю и подхватываю свою сумку, удивленно взирая на то, как она роется в кармане.
- Вот, - сует мне в руку мои же деньги. - Забирайте и уходите, пожалуйста.
- Погодите, я не понимаю!.. - беспомощно лепечу я, когда она провожает меня до двери.
- Простите меня, что я так поступаю. Но мой дар...Иногда я не должна говорить то, что вижу, - виновато говорит Хельга, а мне становится еще страшней.
- Вы должны мне сказать, я же за этим и пришла, я заплатила!
- Нет, пожалуйста, уходите.
Как только я оказываюсь за дверью, она закрывает ее.
Я остаюсь на лестничной площадке одна, растерянная и испуганная. В груди снова бешено бьется сердце.
Чертова ведьма.

* * *

Никаких чудес не бывает - так я думала, пока шла домой в расстроенных чувствах. Нельзя предугадать, что ждет нас завтра.

Вам могут предсказать счастливую, долгую жизнь в роскоши. Но буквально на следующий день вы можете оказаться под колесами автомобиля, за рулем которого заснул пьяный водитель. Могут вам такое предсказать? Сказать: «Простите, конечно, но завтра вас задавит парень по имени Фрэнки». Ничего не поделаешь, судьба.
А не мы ли сами - творцы своей судьбы?
Все в моей жизни зависит только от меня; если я захочу - завтра же снова окажусь в доме Билла; захочу - брошу работу и уеду жить к матери, навсегда бросая шумный Берлин; одно только мое желание, и я окажусь в Австралии, рядом с сестрой и ее ребенком.
Пожалуй, это было впервые за долгие месяцы. Я погрела дыханием замерзшие пальцы, достала мобильный и не спеша набрала до боли знакомые цифры, забыть которые так и не смогла.
«Телефон абонента выключен, или....» - ответил мне механический голос. Я вздохнула, убирая мобильный обратно в сумку.
Судьба?
* * *
За несколько дней до Рождества я рассматривала фотографии в альбоме. Он у меня был один, потому что остальные я оставила в доме близнецов. В тех альбомах были наши общие фото.
Я рассматривала свои детские фотографии и поджимала губы. Детство прошло так мимолетно и быстро, что я, казалось, даже не успела насладиться им. Странные мы, люди, существа: в детстве мечтаем поскорей повзрослеть, а, вырастая, жалеем об уходящих годах. Теперь, будучи совсем взрослым, самостоятельным человеком, я так хотела хоть на день вернуться в то время, когда ни о чем не надо было волноваться, переживать; когда ложишься спать рано; рисуешь и играешь, когда захочешь; когда качаешься на качелях, и думаешь, что впереди у тебя - только счастье, лето и безграничные возможности.
В детстве я часто представляла себя волшебницей, делала волшебные палочки из тоненьких веточек, придумывала смешные заклинания, попадала в такие передряги, что Гарри Поттеру и не снилось - только в своей фантазии, конечно.
Билл как-то раз признался, что в детстве тоже хотел стать волшебником. Он сказал это с таким смущенным видом, будто это нечто постыдное, и я расхохоталась, глядя на него. Помню, я тогда сказала: «Тогда мы с тобой точно бы встретились в Хогвартсе!». И еще добавила, что учились мы бы на разных факультетах, я - Пуффендуй, он - Слизерин.
Билл оскорбился, а я со смехом пояснила, что ему по гороскопу положено учиться только там.*
Так вот, разглядывая детские фото, я вспомнила кое о чем очень важном, но забытым мною. От осознания этого снова кольнуло в сердце, и от стыда начали гореть уши.
Сколько времени я не была дома? В суете я совсем забыла об этом...
Близнецы неделю уже отсутствовали, их небольшой дом стоял пустой, темный и холодный. Билл выполнил свое обещание и доставил мне мою машинку в идеальном виде. Мне даже не пришлось ударить палец о палец; я поблагодарила парня одним кивком.
С того дня у нас, похоже, объявлен хрупкий мир. Этакое мировое соглашение: он может посещать меня, а я не гоню его сразу с порога. Он приходил раза четыре до своего отъезда, и мне вдруг подумалось, что это все напоминает самое начало наших отношений.
Билл был спокоен и иногда даже весел. Один раз ко мне на работу притащился его величество неугомонный Том...
Мой рабочий день только начался. Я как обычно переоделась в форму и сначала занялась разборкой цветов, чтобы потом провести рабочий день без лишней суеты. Меланхолично перебирая цветы, я вдыхала их аромат, и мне отчаянно хотелось спать.
Было около десяти, когда колокольчик на двери зазвенел, оповещая меня о первом за сегодня клиенте. Я быстренько посмотрелась в маленькое зеркало и поспешила к клиенту, замедляясь на ходу и складывая руки на груди.
- И где же: «Привет, Том!» - бодро спросил меня парень в черной шапке. - Как тут у тебя классно пахнет...
- Что ты здесь делаешь, Том? Если тебя узнают, заметят? - забеспокоилась я за этого дуралея, который вдруг перестал бояться за собственную шкуру.
- Я хорошо замаскировался, - заявило мне чудо с пакетом в руке, в обычной темной куртке, джинсах и в черной шапке. Выглядело это...так нормально и даже красиво, чего я не ожидала. Наверное, слишком привыкла видеть Тома в его безразмерных одеждах, которые его самого частенько бесили. - Ну, как тебе?
Чудо покрутилось, а мне вдруг стало так весело. Серьезно, будто после долгой, холодной зимы, наконец, взошло солнце, осветив все вокруг.
Я рассмеялась, чуть не захлопав в ладоши. Том белозубо улыбнулся, довольный произведенным эффектом.
- Вот такой ты мне нравишься намного больше, - сказал он, проходя дальше в помещение и шурша пакетом.
Шутки шутками, но проблема узнаваемости Тома никуда не исчезла.
- Том, серьезно, что ты здесь делаешь? - я шла за Томом, который зашел в служебную комнату и осмотрелся. - Том?!
- Я не могу прийти к тебе в гости, что ли? Не рада меня видеть? - притворно обиделся парень, смотря на меня укоряюще. - Какая ты грубая, Лили. Нехорошая.
- Ой, хватит. Я просто хочу сказать, что это опасно для тебя - появляться здесь. У меня рабочий день, так то.
- Мда?
- Да, поэтому тебе лучше приехать ко мне вечером домой, если ты так по мне соскучился, - как маленькому объясняла я.
- Серьезно? - когда у Тома игривое настроение, разговаривать с ним серьезно - просто невозможно.
Том, озорно посмотрев на меня, пошел к двери. Решил уйти, что ли? Включил разум?
Парень, приоткрыв дверь, глянул наружу, а потом с самодовольной улыбкой поменял табличку «Открыто» на «Закрыто».
Я в шоке смотрела на него, а он спокойно прошел мимо меня, возвращаясь в комнату.
- Том! - воскликнула я, не веря в такую наглость. - Ты совсем обалдел? Что ты себе позволяешь, я же обязана работать!
- Не кипишуй, все равно никто не рвется в твой магазин, - отмахнулся парень, вытаскивая что-то из пакета. - Вообще-то, у меня к тебе дело. Ну, что встала? Ставь чайник, я голодный.
Закатив глаза, я включила электрический чайник. Эгоистичное чудовище, как ни в чем не бывало, открыло коробку каких-то симпатичных пирожных, а я подумала, что мне что-то это напоминает.
Когда чай был выпит, а пирожные - съедены, причем съедены в основном наглым Томом, я поинтересовалась, что же все-таки принесло парня ко мне.
- Мы скоро уезжаем. У нас будет концерт в Италии...Ты ведь в Берлине будешь ближайшую неделю?
- Да, а что? - настороженно ответила я, чувствуя что-то нехорошее. Не люблю такие вот вопросы, после них всегда следуют неудобные просьбы от людей, которым трудно отказать.
- Отлично, - Том довольно улыбнулся. - Ты не можешь на время вернуться в дом? Я не хочу таскать Купера, хочу оставить его здесь. А кому я могу это доверить, если не тебе?
Ну здрасьте.
- Я не нанималась нянькой для твоей собаки! - рассмеялась я. - Тайра что, не может присмотреть за ним?
Дафна все еще не вернулась из России, но звонила и жаловалась на свое положение в семье. Фотографию братика она мне так и не прислала, но отзывалась о нем уже более мягко. Все-таки она неплохой человек, просто запутавшийся в своих страхах.
- Нет, - просто отвечает Том. - Купера я могу доверить только тебе. Да что тебе стоит? Поживешь у нас какое-то время. Там ведь не будет Билла и меня.
- Да не в вас дело...
- Ну хорошо, тогда мне придется тащить моего пса в такой холод....- вздыхает парень, а мне жаль собаку, поэтому я говорю:
- Я не хочу переселяться обратно к вам, но ты можешь оставить его в моей квартире.
- Так ты согласна побыть собачьей мамочкой? - сразу же оживляется Том, засобиравшись, опасаясь видимо, что я передумаю.
- Да.
- Тогда я завтра привезу его к тебе, - Том обнимает меня и напяливает шапку, снова становясь непохожим на себя.
Песик оказался привередливым гостем.
Наверное, по собачьим меркам он был спокойным, но для меня, непривыкшей быть чьей-то хозяйкой...
- Ну, что тебе не нравится? - раздражалась я, когда Купер понюхал миску с собачьими консервами и отказался есть, смотря на меня грустными глазами.
Я пыхтела и злилась, открывая эти консервы, а мой гость равнодушно нюхал их и уходил из кухни, вяло виляя хвостом. Ах да, и перед этим обязательно кидал в мою сторону грустный взгляд.
Пес полюбил мою кровать, и отказывался спать где-либо в другом месте. Пришлось мне уйти на диван, потому что спать с ним мне было некомфортно.
Думаю, если бы Купер умел разговаривать, он бы пожаловался Тому на меня. Но, так как даром говорить обладаю только я, жаловаться тоже буду только я.

Утром следующего дня меня разбудил звонок.

Я недовольно простонала, потягиваясь на диване, после сна на котором болело все тело, и на ощупь нашла мобильный на столике, поднося трубку к уху и бурча:
- Алло?
- Лили, я тебя разбудила? Да? Я думала ты уже не спишь, прости, - сразу же затараторила Ди, заставляя меня отвести трубку подальше, чтобы меньше слышать ее громкий голос. - У тебя есть планы на сегодня? Мы тут с Торнтеном...
О, моя голова. О, мое бедное тело, несущее свое бренное существование. Чем оно заслужило такую приятельницу, как Сэнди Фишмен? Серьезно, это какое-то наказание. Похоже, в прошлой жизни я совершила нечто ужасное, а в этой - расплачиваюсь за совершенное.
- Лили?...
- Да, я здесь.
- Мы хотим сходить на каток. Может, сходим парами?
- То есть? - не врубилась я, поглядывая на настенные часы.
08:35.
- Ну, позовешь этого своего...как там? Бобби? - принялась объяснять Ди, а я еле сдержалась от смеха. - Мне бы хотелось с ним познакомиться, думаю, это было бы весело, сходить куда-то вместе.
- Нет, Бобби не пойдет, - решительно отвергла я ее предложение. - Тем более мы расстались! Поэтому удачи вам, все такое, а я дальше спать.
- Ну, Лили! Тогда я позвоню Дэнни, он не откажется, наверное. Пошли, а? - залебезила подружка.
- Нет, Ди. Мы с твоим братом - не парочка, как вы с Торнтеном. Поэтому идите без меня.... - попыталась отвертеться я, но не тут то было.
- Вы же подружились с Дэнни, разве нет? Он обидится, если узнает, что ты отказалась отдыхать с ним.
- Не обидится, он и сам не пойдет, скорее всего. Пока, Ди, - и положила трубку, откидывая телефон и откидываясь на подушку. Глаза отчаянно слипались, спать хотелось неимоверно.
Звонок раздался очень скоро, но я уже успела снова впасть в дрему. Настойчивая трель телефона ворвалась в мой хрупкий сон, вызвав волну негодования.
- А, чтоб тебя! - выругалась я, доставая надоевший телефон. - Никуда я не пойду, я буду спать!
В трубке помолчали и затем с почти родным смехом ответили:
- А тебя никто и не заставляет, мы сами заедем за Купером. Так что можешь спать до обеда. Как там он, в порядке?
- Том, - улыбнулась я против воли. - Все хорошо. Приезжайте.
Встала я через полчаса, так и не уснув после разговоров. Первым делом протопала в спальню и обнаружила лежащего на кровати Купера, хмыкнула, привлекая внимание собаки, а потом пошла на кухню.
За мной бодрым спутником ринулся пес, виляя хвостом.
- Что, чуешь хозяина, да? - разговаривала я с ним, доставая собачий корм. - Да, ты умный мальчик, Купер. Скоро Том за тобой приедет, радуйся. Слышишь? Том.
Купер смотрел на меня, как на ненормальную и даже не реагировал на имя хозяина. Я понимала его реакцию, потому что прежде я с ним почти не разговаривала, а тут такая тирада.
- Хорошо, что ты не сильно похудел, - с сомнением оглядела я собаку, которая, наконец, попробовала корм. - А то получила бы я от твоего хозяина.
Пес посмотрел на меня, словно спрашивая себя: «Что несет эта странная женщина?».
К обеду я накрасилась, тщательно расчесала блестящие черные волосы, которые совсем недавно в непонятном порыве отстригла выше плеч, и получилось такое интересное каре. Надев простую белую футболку и синие джинсы, я покрутилась перед зеркалом, думая, что выгляжу недурно. За последнее время я еще сильнее похудела, находясь почти на грани; но мне это нравилось. Я смотрелась так эффектно на каблуках и с новой стрижкой, что мне в след оборачивались все мужчины.
Почти в двенадцать заявились гости, которых я почему-то...ждала. Как в старые добрые времена.
Открыв дверь, я узрела два одинаковых лица с почти одинаковыми выражениями. Первое лицо открыто улыбалось, второе - будто сдерживалось.
Где-то сзади раздался отчаянный скулеж, когда парни вошли в прихожую, и мимо меня пронесся несчастный пес, начиная прыгать на хозяина, виляя хвостом со скоростью пропеллера. Том смеялся, присев на корточки и уворачиваясь от мокрых проявлений собачьей любви.
- Ты выглядишь...невероятно.
Я почти забыла о присутствии второго близнеца, наблюдая за воссоединением хозяина и пса. Билл улыбался, по крайней мере, поднятые уголки его губ я бы определила именно так. Я чуть улыбнулась ему в ответ, и сказала:
- Ну что, есть будете? Вы голодные, наверное, с дороги.
- А что ты нам приготовила? - заинтересовался вечно голодный Том, проходя на кухню и открывая крышку кастрюли, стоящей на плите. Его брат был более сдержан.
Билл был почти застенчив, забавно смущаясь от моего насмешливого взгляда, пока я кормила близнецов луковым супом.
- У нас рождественские каникулы, - вдруг сказал младший близнец. - Мы отмечаем его дома с семьей.
- Это очень хорошо, - неопределенно ответила я, не совсем понимая, что должна ответить.
- А ты где будешь отмечать? - спросил Том.
- Наверное, тоже домой поеду. Хорошо будет встретить Рождество с матерью, я давно ее не видела.
- Правильно. Такой праздник нужно встречать в семье, - кивнул Том, а мне вдруг стало неприятно.
Будто я навязывалась к ним на праздник, а они не знали, как повежливее мне отказать. Но ведь такого и в помине не было.
Аппетит резко пропал.
Парни не заметили перемены в моем настроении, и ближе к вечеру Том уехал домой, забрав Купера и заметив напоследок, что с новой прической я стала еще красивее.
Билл остался у меня, потому что у него, как он сам сказал, был разговор ко мне. Ох уж и достали меня все эти разговоры, не приводящие ни к чему.
- Знаешь, я много думал о нас в последнее время, - начал парень. - Постоянно думал.
- И до чего ты додумался?
- Я хочу понять, чего ты хочешь.
- В смысле? Я ничего не хочу, - не поняла я, а Билл подошел ближе.
- Чего ты хочешь от меня? Извинений? Раскаяния? Ты, вроде как, получила этого сполна.
- Ты думаешь, одного «прости» достаточно?
- А что еще я могу сделать? Ты скажи мне, что я должен сделать, чтобы ты поверила мне? - брюнет делает еще шаг, заглядывая мне в глаза.
- Дело в том, что я не могу доверять тебе, вот и все, - сказала я, отводя взгляд.
- Послушай...Я знаю, что ошибся и потерял твое доверие. Но неужели так сложно дать мне еще один шанс, м? Верчусь тут около тебя, волнуюсь. Что мне сделать, чтобы ты меня простила?
Я внезапно разозлилась от этого его «верчусь около тебя». Будто его заставляют. А не он ли недавно шипел мне в лицо, что ни за кем бегать не будет?
- Хочешь, чтобы я тебя простила? - ядовито ухмыльнулась я. - Встань на колени.
Билл переменился в лице:
- Что?
- Что слышал. Хочу, чтобы ты встал на колени передо мной, - с удовольствием повторила я, внутренне сжимаясь от наступающей бури.
Билл смотрел на меня так, словно я попросила его выброситься из окна: пораженно и зло.
- Не могу поверить, что ты это сказала, - знакомое шипение, означающее, что парень почти не сдерживает себя. - Что ты подумала такое сказать!
- А что такого? Я прощу тебя, если ты немного умеришь свою гордость.
- Никогда, слышишь? Никогда не буду вставать на колени, тем более перед такой дурой, как ты, - выдает Билл, взмахивая руками и уходя в коридор.
- Снова убегаешь? Заметил, что это стало твоей привычкой? - ехидничаю я, держа лицо до последнего.
- Заметил, что ты растеряла последние капли разума.
- Конечно, ведь Билл Каулитц такая звезда, куда уж ему на колени....
Билл одевается молча, сильно одергивая куртку и завязывая шарф с остервенением. Потом говорит мне:
- Ты ведь все равно любишь меня. Хоть и делаешь вид, что тебе все равно.
- Я не люблю тебя, - стараюсь говорить уверенно, но плохо получается.
- Посмотрим, кто из нас первым окажется на коленях, - неприятно улыбается Билл.
* * *
Вечером я присоединилась к Ди и Торнтену на катке. Просто позвонила им и сказала, что решила принять приглашение.
Хотелось прогуляться, расслабиться - столкновения с Биллом выматывали меня, разрушали внутреннюю стену. После стычек с ним хотелось спокойствия, поддержки, присутствия других людей, которые могли отвлечь меня пустыми разговорами.
Торнтен и Ди катались в основном вдвоем, я была в стороне. Потом мы попали в общий поток катающихся, и начали разгоняться. Какое-то феерическое веселье царило в этот момент.
Я сразу почувствовала недомогание, как только ступила на белый лед.
Старалась унять внезапно участившееся сердцебиение. Я делала глубокий вдох, потом выдох. Вдох-выдох. Вдох- выдох....
Люди вокруг меня, взбудораженные скоростью и неустойчивостью, смеялись и громко разговаривали. Какофония звуков смешивалась у меня в голове, превращалась в одну чудовищную массу.
«Все это было явно лишним», - с трудом удавалось думать мне. - «Надо присесть».
Перед глазами - пелена, а тело слабеет под сердечные удары. Ди обеспокоенно зовет меня, ее голос эхом отражается в моем сознании. Я хочу ответить ей, что все хорошо, и что не стоит беспокоиться.
И я падаю.