Я и Мистер Совершенство

С неба начинают спускаться, кружась, снежинки.

- Лили, Лили вставай! – Ди поднимает меня, поднимает. Неужели я такая легкая? А она еще и на коньках.

А, нет, она всего лишь приподнимает мою голову. Перед глазами летают иллюзорные разноцветные круги.

- Ты сильно ударилась? Слышишь меня? Лили!

Ох, не кричите. Зачем вы кричите, что я вам сделала? Подумаешь, приложилась головой об лед, с кем не бывает.

- Слышу-слышу, - успокаивающе сиплю, но глаза Ди становятся еще больше, и она еще сильнее обхватывает мою голову. Из моего рта вырывается мученический вздох.

Кто-то поднимает меня, подхватывая под локти. Когда возвращается понимание своего местоположения, я осознаю, что меня держит Торнтен, а Ди хлопочет над моей головой. Я провожу ладонью по затылку: волосы спутаны и мокры, но особой боли нет.

После моего падения прошло, похоже, совсем немного времени – люди то и дело оглядываются на нас, объезжая. Тоже мне, нашли цирк.

- Ну, как ты? – обеспокоенно спрашивает подружка, когда я сама встаю на ноги. Если бы не поддержка Торнтена, мои ноги бы разъехались, и я бы снова оказалась в горизонтальном положении.

- Лучше, чем было минуту назад, - криво улыбаюсь я. - А что случилось-то?

- Ты стала какая-то белая. Взяла вот и шмякнулась, - объяснила Ди в своей обычной манере.

Точно, так все и было. Странно, но сердце меня не беспокоит. Неужели мое падение заставило его успокоиться? Ну надо же....

- Стоп, а я вроде в обмороке не была, нет?

- Нет, похоже, просто ударилась. Но ты какая-то странная...Точно нормально себя чувствуешь?

- Терпимо. Простите, я напугала вас. Сама не понимаю, что случилось. Мне стало плохо, - и подпортила же я им настроение своей слабостью.

- Ничего, не волнуйся об этом, - отвечает Торнтен. - Пошли, довезем тебя до дома.

Я киваю, и уже собираюсь «идти» за ними, но что-то останавливает меня. Словно что-то ткнуло в спину. Повинуясь непонятному порыву, я перевожу взгляд на лед, где блестят ключик, домик и сердечко.

- О, нет, - мой любимый браслетик лежит поверженный, будто бы сломленный ударом судьбы. Я нагибаюсь и поднимаю его, бережно сжимая в ладони.

Замочек искорежен, и даже не верится, что еще пять минут назад браслет был нормальным. Неужели я так нехило приложилась рукой, что замок так извернулся? Словно он и не был починен Биллом.

Я сглатываю и оборачиваюсь.

- Лили, ты идешь? Все нормально?

Подхватить браслет поудобней. Зазвенели ключик, домик и сердечко. И я неуверенно отвечаю:

- Я... не знаю. Мне кажется...мне нужно позвонить. Я сейчас.

Отъезжаю, и, держась за бортик, достаю мобильный. Почему-то кажется, что нужно сказать Биллу о браслете. Не понимаю, почему, но это сейчас кажется важным.

Да и вообще хочется услышать его голос....

- Что? – не особо дружелюбно отвечает парень, и я сглатываю. - Лили, ты что, уже успела соскучиться по мне?

- Билл....

- Что?

- Я...

- Лилиан, у меня нет времени сейчас. Что ты хочешь от меня? Говори быстрее, - нервно перебивает меня Билл.

- Почему ты думаешь, что мне что-то нужно от тебя?

- Потому что просто так ты не звонишь. Вспоминаешь обо мне, когда тебе что-то надо.

- Ну прости, что надоедаю своими проблемами.

- Это все, что ты хотела сказать?

- Нет. Я только что упала...Сильно, - немного преувеличиваю. - И сломала браслет. Тот, который ты починил и забыл под подушкой.

Молчание. Похоже, Билл как-то забыл об этом. Или надеялся, что я не распутаю ситуацию до конца.

- Ладно, починишь еще раз. Теперь я могу идти?

- Билл...Ладно, иди.

Он кладет трубку, а я так и не успеваю сказать, что просто захотела услышать его. А может, это и к лучшему? Он бы все равно не понял.

* * *

Потом начался сильный снегопад. Такой сильный, что Торнтен сказал:

- Надо бы оказаться дома поскорей. Дороги будут просто ужасными.

Меня высадили не около подъезда, а около магазинчика за углом, так как ребята не хотели терять время; снег валил тяжелыми хлопьями, и на дороге приходилось осторожничать.

На мою непокрытую голову ложились снежинки, превращая волосы в сосульки. Я чувствовала себя Снежной Королевой, идя по хрустящему снегу в «короне» из застывающих спутанных волос.

Я почти дошла до подъезда, когда обратила внимание на черное пятно в снегу. Пятно оказалось котом, который, заметив меня, хрипло мяукнул. Никогда не была любительницей животных, но вот живых существ в таких ситуациях реально жалко.

- Ну, не ори ты, - прошипела я, оглядываясь, а кот сквозь снег вырвался ко мне и заорал еще более дурным голосом. - Не могу я тебя взять, понимаешь?

Кот не понимал, как его, черного пушистика, хотят оставить на улице.

- И как ты вообще оказался здесь в такую погоду? – тяжело вздохнув, я решилась и, натянув перчатки, вытащила кота из снега, словно акушерка – новорожденного. - Да ты еще маленький, оказывается!

Кот был мокрым, замерзшим и злым. Мне хотелось засмеяться в его явно недовольную морду. Ну вот, молодец, Лили Эванс. И что ты теперь будешь делать с этим котом? Или кошкой? В прочем, какая разница...

- Ох-ох, - повздыхала я, покрутившись с котом в руках, размышляя, куда его деть, чтобы ему было тепло и сытно. - А, черт! Ладно, пошли.

И я пошла, зашагала через сугробы, а кот смотрел на меня недовольно, словно говоря: «Полегче, смертная раба, неси меня аккуратнее!».

Я зашла в подъезд и, посомневавшись, оставила кота на своем этаже, не занося в квартиру. Ох, чует моя...душенька, что уже к утру здесь будет мило пахнуть кошачьими экскрементами. И мне же их убирать.

И на что я подписалась?

- Сиди тут, я сейчас, - зачем-то сказала я нахохлившемуся коту, закрывая дверь и быстро скидывая ботинки. Заглянула в холодильник и поняла, что передо мной стоит дилемма: отдать оставшееся молоко моему нахлебнику или оставить его себе на чай.

Совесть победила. Я обшарила весь холодильник и не обнаружила больше ничего, пригодного для кошки.

Когда я вышла, кот спал у моей двери, свернувшись в клубок. Он был весь мокрый и такой несчастный, что мое сердце сделало сальто при виде него. И к молоку присоединились коробка и старое полотенце. Сделав для кота «кровать», я уложила его туда и поставила молоко рядом с коробкой.

Лишь бы соседская фрау не устроила скандал.

Все же, куда это Билл так спешил? Обычно он звонил и подолгу болтал со мной. Но не в этот раз.

Я села на диван, поджав замерзшие ноги, укуталась в плед и включила новости. После насыщенного дня хотелось спать, и я не противилась этому желанию. Уже засыпая, я услышала:

- Несколько минут назад на скоростной автостраде Берлин - Гамбург случилась авария, в которой столкнулись несколько десятков машин. Количество пострадавших и погибших пока точно не известно. Сейчас место оцеплено полицейскими, движение будет закрыто еще довольно долгое время, пока полицейские будут восстанавливать картину происшествия. Виновник и причина аварии выясняются. Мы будем держать вас в курсе событий.

«О, Боже», - подумала я, вглядываясь в месиво из машин.

В коридоре заорал кот.

  Когда я открыла дверь, передо мной предстала картина маслом: соседская фрау собиралась выгонять кота с помощью веника. Кот шипел, выгибал спинку так, что его подсохшая черте-как шерстка вставала дыбом, протягивал лапу с выпущенными когтями.
- Фрау Штиллер! – позвала я пожилую соседку, которая угрожала коту расправой веником и выдавала что-то вроде «фу!». - Это, понимаете....это мой кот!
- Твой? – недовольно спросила фрау. - Тогда какого черта он делает на лестничной клетке?
- Ну, я собиралась забрать его домой, - легко солгала я, подходя ближе к притихшему коту. - Извините, если это животное помешало вам.
- Ладно, ничего страшного, - смилостивилась фрау. - Просто в следующий раз...
Когда кот понял, что пора действовать, и действовать решительно, я не знаю. Но именно в этот момент между моих ног проскочил черный комок и скрылся в моей квартире.
Вот ведь хитрое животное!
Я фальшиво весело улыбнулась и попрощалась с соседкой, торопясь вслед за котом, но стараясь сделать так, чтобы этого не заметила стоящая рядом женщина. Она попрощалась со мной кивком и долгим внимательным, немного брезгливым взглядом.
Как-то раз я слышала, как она сплетничала с одной женщиной, живущей этажом выше. Сплетничала обо мне; тогда я не смогла пересилить любопытство и притаилась, желая узнать то, что про меня думают соседи.
«Странная какая-то эта девушка, - причитала фрау Штиллер. - До этого же там молодые люди жили, видела их как-то мельком, редко они приходили. А потом появилась она, и теперь к ней те парни по очереди ходят. Понимаешь? Они ей квартиру оплачивают, а она....Она еще и не немка, судя по фамилии!».
«Да ладно вам, фрау Штиллер! – отвечала соседка сверху. - Пусть делают, что хотят. Дело-то молодое».
«Вот именно, что слишком молодое! Вот ты знаешь, сколько этой Эванс лет? Она же выглядит максимум на восемнадцать!».
Понимаете, все дело было в моей внешности: небольшой рост, тонкокостная фигура и ясные глаза. Многие принимают меня за подростка, но мои округлые формы все-таки смущают их.
Закрыв дверь, я кинулась искать наглеца. На кухне – никого, в гостиной – никого. Заглянула под диван – пустота, если не считать комочков пыли, за которые мне моментально стало стыдно.
Пропажа обнаружилась в спальне под кроватью. Забившись в самый дальний угол, кот смотрел на меня своими зелеными глазищами. Бедный, запуганный, взъерошенный, маленький кот.
- Эй, кот, - тихо протянула я, после того, как банальное «кис-кис-кис» не помогло. - Вылезай, а? Нечего тебе там сидеть.
Кот гордо смолчал.
- А ну живо вылезай, устроился, посмотри на него!
Я решительно встала и пошла за шваброй. Так просто он от меня не отделается.
* * *
- Знаешь, как я тебя назову? Тоби, - сказала я притаившемуся под кроватью коту.
Сама я лежала на кровати и смотрела в темный потолок, на котором бегали светлые полосы от света с улицы, и размышляла над кличкой надоедливого животного.
Я не любила животных, вовсе нет. Все мое общение с ними можно проследить следующим образом: кошка Сесси; соседская кусачая овчарка; Купер. Не густо, не правда ли? Кошка Сесси появилась в моей жизни, когда мне было семь. Я сама притащила ее домой и оставила, несмотря на угрозы матери. Но уже через пару недель моя мать нашла Сесси новый дом. Думаю, она сделала правильный вывод, следя за моим общением с кошкой: я постоянно мучила ее. Нет, я не била ее и не таскала за хвост, в общем, не причиняла физической боли. Но мне было всего семь, и кошка была для меня чем-то наподобие живой игрушки. Я наряжала ее в свои детские платьица, таскала повсюду с собой, воображая ее своим ребенком.
Ясное дело, кошке это не нравилось.
Я решила не оставлять кота, но и не прогонять его. Думаю, эту ночь он может переночевать у меня, а там посмотрим. Всегда можно отвезти его в приют.
- Или лучше назвать тебя по-другому? Слушай, а ты кот или кошка?
Думаете, я сумасшедшая?
- В общем, тебе на выбор два имени: Тоби и Били, - заявила я в тишину, не ассоциируя эти имена ни с кем, конечно же. Просто нормальные имена.
Я уснула, так и не заметив, как кот выскользнул из-под кровати.
* * *
- Где же ты пропадала, Алиса? – голос чеширского кота был глухим и неясным, мне с трудом удавалось разобрать слова. - Где же ты была?!
Я оглядывалась, но не могла найти источник голоса. Кота просто не было. Я же была в какой-то лесной чаще, почти в полной темноте.
- Я не знаю. Я была здесь, все время! – воскликнула я, ничего не понимая. В моей голове будто бы были обрывки воспоминаний, но я никак не могла собрать их воедино. - Я искала кролика, пошла за ним к Королеве!
- К Королеве? Глупая, глупая Алиса, я же говорил тебе, чтобы ты не попадалась ей на глаза! – почти истерично крикнул невидимый кот, но потом его голос вдруг погрустнел и стал каким-то совсем глухим и свистящим. - И почему ты никогда не слушаешься...
Мое некогда прекрасное пышное платье висит лохмотьями. Оно все в грязи, ободрано, и мне невероятно неприятно находиться в нем. Но, однако, главное беспокоит меня: что случилось со мной?
- Я помню, ты просил меня не приближаться к ней, - вспомнила я, и это стоило мне огромных усилий. - Но я все равно пошла. И вот, получается....После нее я в таком виде? Но Кот, я ведь все еще жива, Королева меня не убила!
- Не убила, - глухо повторил чешир.
- Но где же тогда белый кролик?
Чеширский кот неожиданно возник передо мной, и я отскочила от испуга. Вид у кота был неважный, потрепанный что ли. Может, он тоже был у Королевы?
- Если Королева меня не убила, значит, и его пощадила, правда? – рассуждала я, стараясь распутать этот клубок бреда.
- Пощадила? Ой, не знаю, - чешир вдруг сумасшедше улыбнулся и весь как-то преобразился. - А ты знаешь хорошую новость?
- Хорошую новость? – тупо повторила я, крайне удивленная его преображением и сменой темы. Хотя, чему я удивляюсь: этот кот все-таки сумасшедший.
- Неужели не знаешь? Ну ты даешь, Алиса. Вечно где-то пропадаешь, когда происходят такие важные события, - пожурил меня кот. – Завтра-то похороны!
- Похороны? – снова повторила я, как пересмешница. Сердце замерло в груди, а руки похолодели.
- Ну да, а что ж еще? Настоящие похороны! – воскликнул кот так, словно говорил о празднике. - Ты просто не можешь их пропустить!
- Я...чьи же это похороны? – я сложила руки на груди.
Кот что-то ответил, но я словно оглохла. По ладони разлилась слепящая боль, и я пропустила последние слова кота.
- А! – вскрикнула я, хватаясь за ладонь, которая кровоточила, - Чтоб тебя! Какого х*я?!
Тоби или Били скрылся за дверью сразу же после совершенного преступления.
- Нет, ты не Тоби. Ты неблагодарная с*ка! – это идиотское животное укусило меня. Спящую. Ни за что ни про что.
А потом позорно сбежало.
- Я сейчас же позвоню в приют и договорюсь о кастрации! – орала я, прикасаясь к ранке ватой с обеззараживающим средством. - И ты никуда от этого не денешься! Слышишь?
Я еще не знала, что не позвоню ни в какой приют.
Понимаете, ничего нельзя предугадать заранее. Я вроде бы уже говорила об этом, но готова повторять эту простую истину.
Просто жизнь совершенно не предсказуема.
Я искала кота, намереваясь устроить ему знатную взбучку, когда зазвонил мой почти разряженный мобильный. Я даже удивилась, услышав его, потому что была уверена, что он не «дожил» до утра.
- Том? – зажав между головой и плечом телефон, я продолжила рыскать по квартире. - Том, я тебя не слышу!
- Лили....
Связь прервалась. Я выронила телефон, и он разлетелся на части. Я чертыхнулась, проклиная не вовремя севший телефон. Методично собирая телефон, я прикусила нижнюю губу, пытаясь отогнать лезущие в голову неприятные мысли. Какое-то неясное воспоминание будоражило мое сознание.
Я уже почти собрала телефон, когда зазвонил домашний. Я поднялась с пола и застыла, как вкопанная. Развернулась, смотря на разрывающуюся трубку, и не двигалась с места. Просто смотрела и не двигалась. Словно окаменела.
Просто я вспомнила свой сон. Просто я вспомнила последние слова Кота.

* * *

 Маленького злого кота я закрыла в квартире, наплевав на последствия. Пусть делает что хочет, черт с ним. С ним я разберусь позже. 

Мои мысли были заняты совсем другим. Что делать, когда под ногами дрожит земля? Когда кажется, что ты вот-вот упадешь. А если упадешь – уже не встанешь, или тебе удастся это с огромным трудом.
Мало кто поднимается после падения.
Ничего особо страшного не случилось. По-крайней мере, очень страшного, страшного по-настоящему.
- Видела вчера новости? – спросил Том сразу, как только я с дрожью подняла трубку и прислонила его к уху. - Мы вчера тоже там были....
- Том? – тихо позвала я.
- Что там было, это....Лили, что ты сказала?
- Том, что с Биллом? – еле слышно выдохнула я, хотя знала ответ.
- Ты....С Биллом все в порядке, слава богу. Мы оба в порядке, - быстро ответил парень, которого насторожило мое состояние. - А с тобой что?
- Я хочу видеть вас. Прямо сейчас.
- Может, позже? Мы немного заняты..., - принялся юлить Том, но я перебила его:
- Том, сейчас и не позже!
Я собралась за десять минут. Джинсы, дутая куртка, сапоги – все, что попалось первым. Волосы – не прибраны, на лице – ни грамма косметики, но мне абсолютно наплевать. Если вдуматься, какая вообще разница, как я выгляжу? Внешность – такая неважная вещь, если подумать.
Моя машинка так и маялась в гараже. После угона я так и ни разу не садилась за руль. У меня возникало странное ощущение отчуждения, когда я прикасалась к исстрадавшемуся автомобилю, словно и не было той любви к нему, словно угонщики ее стерли, осквернив его.
Я мысленно просила у машинки прощения, когда уезжала на такси. Словно бросала искалеченного молчаливого друга в темноте и тишине, а сама уходила веселиться.
Таксист был не то чтобы зол, но порядком раздражен из-за выпавшего снега, завалившего дороги и затрудняющего движение.
Я ехала, положив голову на сидение, закрыв глаза. Я знала, что братья живы и невредимы так же, как знала, что Земля – круглая. Была уверена в этом на двести процентов. Не знаю, почему, но я чувствовала Билла. Чувствовала его состояние, ощущала его тепло, слышала его дыхание и биение сердца – словно мы связаны одной невидимой пуповиной. Я знала, что всегда буду это чувствовать, сколько бы ни прошло времени, на каком бы расстоянии мы ни были друг от друга.
Впервые я так ясно осознала, что живу, пока жив он. Не станет его, перестану я чувствовать его присутствие в этом мире – и мое бедное сердце остановится в ту же секунду. Я знаю, что и сердце Тома остановится, а значит, что в любом случае мы трое уйдем в один день.
Это меня утешало. Словно это – еще одно доказательство того, что нас никогда не разъединить.
- Я остановлю здесь? – с надеждой спрашивает таксист, косясь на сугробы впереди, которые придется объезжать. - Мы почти на месте, фройляйн.
- Ладно, остановите. Я могу и дойти, - плачу ему и выхожу на морозный воздух. Мы и вправду почти на месте: до дома близнецов буквально тридцать шагов, которые я совершаю за минуту.
Открывает бледный Том, выглядящий так, словно пережил очень несчастливую ночь. Я обнимаю его, вдыхаю его запах, наслаждаюсь им. Наши объятия длятся неприлично долго – минуту или две мы просто стоим, прижавшись друг к другу, и молчим. Такой прекрасный момент единения, момент, чтобы прочувствовать дорогого тебе человека. Том нагибается и утыкается холодным носом в мою теплую шею, а я провожу пальцами по его затылку. Со стороны все это выглядит, наверняка, неоднозначно. Но для нас ничего такого в этом нет.
Нас прерывает покашливание, и, отстранившись, я замечаю Тайру, смущенно поглядывающую на нас.
- Привет, - просто говорю я и быстро иду на поиски младшего близнеца.
Он обнаруживается в гостиной на диване. Бледный, но невредимый, он переводит темный взгляд на меня, а я на миг замираю в дверях.
Только на миг, потому что я почти сразу бросаюсь к нему.
Можете назвать меня слабой, глупой – взяла и прибежала к нему. Но сегодня я познала еще одну простую истину: все наши ссоры и проблемы так мелочны и....решаемы.
Вы не можете меня не понять. Только попробуйте представить, что ваш самый любимый в мире человек чудом остался жив. Даже если вы очень злы на него, вы почувствуете то, что чувствую сейчас я.
Облегчение. Мне кажется, я могу простить все.
Представьте, что ваш самый любимый человек....погиб. Погиб, находясь в ссоре с вами. От одной мысли о возможной смерти Билла меня прошибал такой ужас, что хотелось выброситься из окна, чтобы прекратить этот огонь в груди, это невыносимое чувство бесконечной боли и отчаяния. Я это почувствовала, только представив возможный исход аварии. И я строго настрого запретила себе когда-либо думать о подобном.
«Лучше пусть я умру», - ясно и почти радостно подумала я, бухаясь на колени рядом с диваном. В голову приходит мысль, что Билл снова победил – я первая на коленях. Но мне не стыдно. Ни капли.
- Лили, - улыбается он, а я начинаю зацеловывать его лицо: щеки, нос, подбородок, лоб, трепещущие веки. Поцелуи быстрые и невесомые.
- Посмотри на меня, - просит он, и я с неохотой отстраняюсь. - Ты все знаешь, да?
- Нет, не совсем. Расскажи мне....Как вы вообще оказались там?
Билл вздыхает, сползает с дивана на пол и садится на пол рядом со мной. Вот так по-простому.
- Нас пригласили на вечеринку. Один старый знакомый из Гамбурга позвонил уже вечером, мы подумали и решили поехать. Знаешь, хотелось развеяться, - задумчиво рассказывает он, глядя прямо мне в глаза. - После нашего разговора я разозлился, вспылил, ну и.... Все случилось так быстро, Лили.
Мне почему-то кажется, что он заплачет. Я пододвигаюсь ближе и заглядываю в его бегающие глаза, но он не плачет. Конечно, он ведь такой сильный, он отвык плакать. Тем не менее, он кладет голову мне на плечо, и я целую его в лоб, как ребенка.
- Все произошло прямо перед нами. Одна девушка на Audi впереди нас – она стала последней, кто попал в этот ужас. Она просто не могла затормозить, у нее не было ни единого шанса. Там, впереди нас, была уже куча машин. Мы так и не поняли, с чего все началось.
- А как же вы?....
- У Тома очень хорошая реакция на такие вот вещи. Нас занесло, но мы избежали столкновения. Авто почти не пострадало. Хорошо, что скорость у нас тогда была не слишком большая – тогда, в машине, меня это бесило, но сейчас я благодарен всем высшим силам за это. Больше никогда не превышу скорость, никогда.
Меня радует его решительность. Меня радует ощущение его головы на моем плече, то, что он мнет мою ладонь: он всегда так делает, когда делится чем-то важным или волнуется.
- Это...было ужасно, - продолжает Билл, его голос чуть дрогнул.
Конечно, ужасно - месиво из машин, которое я увидела по телевизору, это ничто по сравнению с тем, что увидели ребята там, на месте. Я успокаивающе поглаживаю его по плечу, а он подносит мою ладонь к своим губам. Просто подносит и держит, не целуя.
- Ты позвонила вчера, когда мы торопились выехать. Ты нас задержала всего на минуту, Лили. Но... Мне кажется, ты нас спасла, - выдыхает он в конце концов.
Мне жаль, бесконечно жаль, но мне приходится сказать:
- Не думаю, что эта авария обошлась нам так...легко.
Билл непонимающе поднимает взгляд.

- Королевы! – восклицает чеширский кот, заставляя меня вздрогнуть от его громкого голоса, в котором так и сквозит сумасшествие. - Королева свергнута, Королева мертва! Да здравствует Королева!