Я и Мистер Совершенство

  - Я хотела позвонить тебе еще раньше, но не получилось, - фрау Мэй, как самая настоящая англичанка, была холодна и строга.
Она кутала свое худое тело в белую шаль, складывала руки на груди и смотрела на меня своим прямым ясным взглядом.
Она была хороша, и я не могла точно определить, сколько ей лет; выглядела она лет на сорок восемь, но интуиция мне подсказывала, что на самом деле она живет намного дольше. Напрямую спросить я у нее не решалась: от женщины всегда веяло холодностью и отстраненностью, а навязываться я не хотела.
Впрочем, сейчас ее возраст волновал меня меньше всего.
- Неужели Сэнди тебе ничего не сказала?
- Нет, - мне стало совсем нехорошо. - А что она должна была сказать?
- Я увольняю тебя, - ответила фрау, выбивая своей простой холодной фразой почву у меня из-под ног. Всего на секунду я поверила, что все это – сон, потому что столько событий за пару дней кружили голову. Я взяла себя в руки и спросила, сохраняя каменное выражение лица:
- Я что-то сделала не так? Почему вы так решили?
- Я так решила, потому что ты плохо выполняешь свою работу, - ответила женщина, вызывая во мне праведное возмущение. Я всегда старалась, приходила на работу вовремя, была вежлива с клиентами. Откуда взялось такое обвинение?
- Но...извините, но я хорошо работаю, - возразила я, чувствуя, как начинаю краснеть от переживаемых эмоций. - И вы должны были заранее мне сказать. Это же просто несправедливо!
- Если бы ты хорошо работала, я бы не стала принимать таких мер. Думаю, со мной бесполезно спорить. И я говорю заранее: я хочу, чтобы ты искала себе работу, а этот месяц можешь доработать.
Я не знала, что сказать; растерявшись, я все смотрела на фрау Мэй, словно ожидая, что она вдруг скажет: «Это была шутка, Лили, разве я могу тебя уволить просто так?». Однако она этого не говорила, а отводила взгляд и продолжала кутаться в свою белую шаль, держа голову с безукоризненной прической прямо.
- А Сэнди вы тоже увольняете? – решила уточнить я, прикладывая холодную ладонь к горящей щеке и, тем самым, успокаивая саму себя.
Фрау Мэй как-то неопределенно и холодно улыбнулась, и это было ее единственным проявлением эмоций в мою сторону за сегодня:
- Нет, к Сэнди у меня нет претензий. Она останется на своем месте.
Чуть позже женщина ушла, попрощавшись со мной напоследок дежурным кивком. Я осталась работать, чувствуя себя совершенно разбитой. Какое к черту рабочее настроение? У меня не было никакого желания улыбаться людям и давать советы. Я стояла за прилавком, невидящим взглядом смотря на многочисленные цветы.
Я думала: « В принципе, подумаешь, работа. Это же ерунда, не больно в банке работаю. Подумаешь, какой-то там цветочный магазин. Да, мне нравится здесь работать, но жизнь на этом не заканчивается. Думаю, я найду что-нибудь и получше». Проблема была в том, что у меня фактически не было образования. И куда я пойду такая умная?
- Эм....С вами все в порядке? – спросил меня молодой прыщавый паренек, покупающий своей малолетней подружке недорогой куцый букетик из трех розовых роз, такой букетик, который только и создан, чтобы бить им незадачливых ухажеров по лицу.
- Со мной все отлично, - сквозь зубы проговорила я, фальшиво широко улыбаясь. - А с вами?
В итоге клиент с заметным облегчением покинул магазинчик, настороженно глядя на меня. А мне было все равно: меня почти уволили, я безработная, и я могу делать абсолютно все, что захочу.
Прав был Билл – на этой работе я просто теряла время.
-Ну, Билл, - хихикала я обольстительным голоском, извиваясь змеей, пытаясь выползти из-под обнаженного парня, бесстыдно навалившегося на меня. Он щекотал меня своими волосами, пряди которых проходились по моей шее, пока он исцеловывал мое плечо.
Я вела себя совсем как маленькая дурочка на первом свидании: хихикала, зажималась, стеснялась даже поцеловать Билла самой, проявить инициативу. Я словно вернулась в свою невинность, когда один взгляд симпатичного парня вгонял меня в краску.
И уж конечно меня вгоняло в краску то, что мой симпатичный парень развалился на мне, придавив своим весом, и всячески издевался над моим разомлевшим телом.
- Тебе что, не нравится? – притворно нахмурился раскрасневшийся Билл, вызывая у меня новую порцию хихиканья при виде его растрепанных волос. Я расслаблено водила пальчиками по его спине, думая только о том, что сегодняшний вечер однозначно удался. Билл вернулся домой, и я была счастлива.
- Мне не нравится, - натурально захохотала я, когда парень мстительно попытался укусить меня за шею, улыбаясь и выдавая свой истинный настрой.
Я извернулась, вжимая голову в плечи, не давая парню добраться до его излюбленной части моего тела. Вообще-то я рассчитывала на совместный душ и крепкий сон, но у Билла были свои планы, кардинально отличающиеся от моих. А если планы Билла отличались от моих, это означало, что мои планы подождут.
- Эй, что ты там делаешь? – заверещала я, чувствуя его руку там, где мне сейчас не хотелось бы. - Отстань от меня, маньяк.
- Ты – моя жертва, так что веди себя тихо, - вкрадчиво сказал мне Билл деланно серьезным тоном, проводя пальцами по моей ягодице, отчего я моментально напряглась и перехватила его ладонь, строго глядя на парня. «Ни-ни», - говорил мой взгляд. Наши любовные игры могли заходить далеко, я доверяла Биллу, знала, что он не причинит мне вреда, и просто хотела доставить ему удовольствие. Но были вещи, которые я не могла ему позволить. Он и не настаивал особо, лишь иногда позволял себе всякие шалости, которые быстро мной пресекались.
Я дернулась, почувствовав слабый укус на шее, и улыбнулась, расслабляясь от такого обычного проявления Билла.
Зарывшись пальцами в его волосах, я потянула его голову вверх, так, чтобы его лицо оказалось наравне с моим, и спросила:
- Ты поцелуешь меня или нет?
Все-таки целоваться с ним – сплошное удовольствие. Через поцелуи он словно захватывает мою душу в плен, заставляя подчиняться и потакать всем его капризам. А Билл был капризным – этого я никогда не отрицала. Но у всех людей есть свои минусы...
Я чувствовала себя грязной извращенкой, наслаждаясь ощущением его языка, дотрагивающегося до моего. Я была совершенно пассивна сегодня: особо не отвечала на ласки, еле шевелилась, лишь позволяя себя трогать. Биллу это не нравилось; он действовал агрессивно, словно пытаясь меня расшевелить. Я все же ответила на поцелуй, когда уже услышала недовольное мычание Билла, хотя больше хотелось засмеяться, чем целоваться.
За сегодня это был второй раз. Он вошел в меня легко, заставляя выгнуться в его руках и закатить глаза от приятного ощущения.
Когда мне было лет тринадцать, я представляла себе секс делом совершенно грязным и отвратительным и откровенно не понимала, почему все на нем так помешаны. Лишь годы спустя мне было дано познать это и признать, что все в этом мире делается ради секса.
- Ты, небось, всех фанаток перетр*хал, пока был в....отъезде, - тяжело дыша, сказала я, чувствуя его движения внутри и задыхаясь от этого. Билл скривился, словно я задела его, и выдохнул, замедляясь:
- Ну ты и дура.
Я застонала, хлопая его по плечу ладонью, заставляя вернуть наш прежний ритм. Он издевался надо мной, то увеличивая амплитуду движений, выбивая из меня стоны, то замедляясь под мой недовольный взгляд.
- Скажи...скажи мне, - не унималась я, уворачиваясь от поцелуя в губы. - Сколько девок предлагало тебе себя в этот раз?
Он не отвечал, а поцелуй в губы я все-таки получила. Не поцелуй, а легкий укус. Мой сладкий вампир мучил нас еще минут десять, после чего мы как-то одновременно достигли пика.
Чувствуя покалывание в ладонях, я откинулась на кровати, и сказала:
- Ответь.
Билл недовольно простонал, лежа на мне, потом поднял голову и сказал:
- Ты преувеличиваешь мою значимость. Я вовсе не такой Дон Жуан, каким тебе кажусь.
- Но ты ведь...- я не знала, как выразить мои переживания и как сказать ему, что он просто прекрасен.
- Да-да. Просто ты в меня влюблена, поэтому для тебя я кажусь таким красавчиком, - съехидничал Билл, за что моментально получил по затылку.
Потом, когда я уже засыпала, удовлетворенная, он сказал мне:
- Я хочу, чтобы ты уволилась.
- Почему? – встрепенулась я, не понимая, зачем он снова поднял эту тему.
- Потому что ты зря теряешь там время, - просто ответил парень. - Ты могла заняться куда более полезными вещами.
- Например, сидеть домохозяйкой, стирать твои носки и нянчить детишек? – засмеялась я, представляя такую перспективу.
- О да, сидеть дома и нянчить наших десятерых детишек, - поддержал мой смех Билл, и теперь мы хохотали вместе над проекцией нашей возможной жизни, казавшейся нам обоим настоящей каторгой.
* * *
У меня снова болело сердце. Болело не так, как раньше. Оно ныло, словно предчувствуя что-то нехорошее, и мне это совсем не нравилось. В моей жизни итак случилось слишком много нехорошего, причем по моей вине. Я всегда была слишком беспечна.
Утром следующего дня меня ждала новая неожиданность в лице блондинки, звонящей в мою дверь. Я прошлепала ногами в розовых носках в коридор и заглянула в глазок, чтобы посмотреть, кого там еще принесло. Я была не в настроении; все тело почему-то болело, словно вчера я усердно занималась спортом.
Дафна тоже выглядела не ахти. Волосы – в пучке, ни грамма косметики на лице. Я скрыла удивление от того, что она пришла ко мне так рано, в конце концов, у нее должна была быть весомая причина.
«Хотя, от нее можно ждать чего угодно, она же русская», - мрачно добавила я про себя, а вслух сказала:
- У тебя что-то случилось?
Дафна молча вошла в коридор, скинула сапожки и так же молча прошла на кухню. Я заметила, что в последнее время она становится все более бесцеремонной: идет, куда хочет, делает что-то, не спрашивая разрешения. Может, это потому, что она начала считать меня другом?
- Даф, - протянула я, следуя за ней и наблюдая за ее действиями.
Блондинка поставила свою сумку на кухонный стол, посмотрела на меня оценивающим взглядом прищуренных глаз, а потом достала из сумки бутылку мартини. Мой рот исказился в идеально ровной форме буквы «о». Русская источала мрачную решительность, и я даже слова против не сказала, когда услышала хриплое:
- Пошли они нах*р!
* * *
Мы снова были никакие. Как можно было так уделаться за несколько часов? Тем не менее, у нас получилось. Бутылка мартини и пол литра сока – вот и все, но ощущение было такое, будто мы залили в себя литр водки, не меньше.
Русская была еще ничего: сказывался опыт. Поэтому она говорила вполне адекватно, чего нельзя было сказать обо мне, еле двигающей языком.
- Слушай, - начала Дафна, пьяно откидываясь на стуле, и я сквозь туман в голове подумала, что все-таки мои стулья очень удачны: у них есть спинка. - Я тут тебя напоила, а тебе ведь на работу наверное.
- Да, вечером, - поморщилась я, вспомнив об увольнении. Теперь на работу совершенно не хотелось. У меня не было стимула: какой смысл ходить на нее, если меня все равно вышвырнут?
- И ты...
- Фигня, - с удовольствием бросила я, видя, как покачивается перед глазами комната. Мне было хорошо, как может быть хорошо человеку, расслабившемуся после долгого напряжения. Я была даже благодарна алкашке-русской, притащившей алкоголь.
- А у тебя-то что? – спросила я у нее, вспомнив, что хотела это спросить. Она скривилась и выдохнула дым; она курила, покачиваясь на стуле.
- Просто переживаю не лучший период жизни. Но все образумится, я знаю, - как-то истерично улыбнулась она, затягиваясь снова, поднося сигарету к пухлым губам трясущейся рукой. - Все у меня будет хорошо...
- Все из-за него, да? Из-за отъезда?
- Что? Нет, - напряженно засмеялась девушка, кидая на меня недовольный взгляд. - Просто все за*бало, понимаешь? Пошел он к черту.
«Он – это Том», - поняла я.
У русской в сотый раз зазвонил мобильный. Она каждый раз сбрасывала, но телефон почему-то не отключала, каждый раз всматриваясь в экран на имя звонившего, прикусывая нижнюю губу. Потом кто-то позвонил на домашний, и я взяла трубку, дойдя до телефона на полусогнутых ногах и держась за стены.
- Ну наконец-то, - недовольным голосом Тома сказала трубка. - Лили, Дафна у тебя?
Я секунду пыталась понять, что он от меня хочет, а потом прошепелявила:
- Она у меня, а что тебе надо?
- Ты что, пьяная? Так, я не понял, вы там напиваетесь, что ли? – взвился Том, и я поморщилась, отводя трубку от уха и крича:
- Дафна, это тебя. Томас.
В этот же момент кто-то позвонил в дверь. Я горестно вздохнула, потому что меня не оставляли в покое, а я так хотела прилечь где-нибудь и поспать.
Я поплелась в коридор под пьяные крики Дафны, которая из-за своего состояния временами переходила на свой родной язык, из-за чего я не совсем поняла смысл ее слов, как, наверняка, не понял и Том:
- Что тебе еще?...Ты сказал все, что хотел...Я не хочу от тебя ничего, не хочу!...Причем тут это? Ты сам виноват, сам добился этого! Катитесь куда хотите.
Она пару раз добавила какое-то слово на «с», но я понятия не имела, какое.
Я подошла к двери и, не раздумывая, открыла ее, даже не думая заглянуть в глазок. Передо мной стояла незнакомая девушка.
Я почти протрезвела, столкнувшись взглядом с парой горящих ненавистью глаз.

   Я слышала, как в квартире продолжала ругаться с телефонной трубкой пьяная Дафна, но никак не реагировала на это; все мое внимание в миг приковала к себе незнакомка с не самым дружелюбным выражением на несимпатичном лице.

- Ты – Эванс? – спросила она неподходяще высоким для грубоватой внешности голосом, и я, помедлив, кивнула. Кто она и что ей нужно, я понятия не имела. Но ее решительный вид просто кричал о том, что она-то точно это знает.
- А кто вы? – у меня, наконец, прорезался голос, и по-хорошему мне сразу стоило погнать незнакомку вон, ибо я была пьяна и плохо соображала, потому к общению была не готова.
Тем более к общению с человеком с таким недобрым взглядом.
Девушка все так же прямо смотрела на меня, сканировала взглядом. Глаза у нее были, как рентгены: она быстро осмотрела меня, чуть скривившись, словно от отвращения...или от чего?
- Я пройду? – вдруг начала наступление она, протискиваясь мимо меня в квартиру. Я была ошарашена таким напором, граничащим с непроходимым хамством. Поэтому я обогнала ее и остановила в прихожей у двери. У меня кружилась голова, но это было ничем по сравнению с чувством негатива, ворвавшегося в квартиру.
- Ты кто такая вообще? – совсем неподобающе для леди грубо выдала я, но незнакомка не стушевалась под моим взглядом; ничего не дрогнуло в ее лице. Дафна замолчала, наверняка услышав мой возглас, и через секунду она появилась в коридоре.
Ее заинтересованность сменилась подозрительностью, когда она поняла, что я удерживаю девушку от проникновения на мою территорию. Дафна сразу вся как-то подобралась, и выглядела бы устрашающе, если бы не ее бесконечно пьяное состояние.
- Я старшая сестра Сюзи. Тебе будет интересно меня выслушать, Эванс, - усмехнулась незнакомка, отодвигая меня плечом. – Поверь, тебе будет очень интересно...
Оказалось, что Дафна положила трубку, как только услышала шум в коридоре. Однако телефон молчал, что могло означать обиду Тома.
Хотя, ему же должно быть все равно....
Девушка осмотрела мое жилище все тем же немного брезгливым взглядом, каким она одаряла меня и Дафну время от времени. Но мне было совсем не стыдно за откровенный беспорядок: я хотела, чтобы она поскорее ушла из моей квартиры.
- Как ты узнала, кто я и где живу? – нетерпеливо спросила я, сразу же дав себе мысленную оплеуху: «Сюзи. Сюзи наверняка все знала и рассказала сестре». И сразу же после этого подумала так: «А откуда Сюзи, собственно, знала о моей жизни?».
- Глупый вопрос. Хотя, чего от тебя ожидать?
- Что это значит? Убирайся отсюда! – внезапно разозлилась русская, всегда отличающаяся своим темпераментом. В руке она держала почти пустую бутылку, которую зачем-то притащила с кухни. Я даже предполагать боялась, зачем.
С бутылкой в руке Дафна выглядела грозно.
- Успокойся, - совершенно спокойно сказала девушка и уселась в кресло под моим прожигающим насквозь взглядом. На свету она оказалась еще некрасивее, и я невольно удивилась такой разнице с сестрой. Сестра Сюзи оказалась коренастой, широкоплечей, с твердым подбородком и мышиными волосами, зачесанными в аккуратный хвост. Ее глаза-буравчики впивались в меня цепким взглядом, заставляя чувствовать себя неуютно. Одета девушка была довольно хорошо, но не изящно.
Я бы в жизни не признала в ней сестру любовницы Билла!
- Я не думала, что у Каулитца такой вкус, - начала она, явно имея в виду меня, пьяную и злую, какую- то даже смешную для нее в своей пьяной злости.
- Хороший у него вкус, ты за этим пришла? – в той же манере ответила русская, становясь напротив девушки. «Рейчел», - внезапно вспомнила я ее имя.
Так вот, Рейчел мужественно вытерпела приближение Дафны с бутылкой в руке, которую та сильно сжимала пальцами, словно стараясь раздавить.
- Нет, я просто хочу поговорить с Эванс.
- Ну так говори, - ответила я, приближаясь к ней с некоторой опаской. – Ты ведь хотела поговорить о Сюзи, не так ли?
- Как ты проницательна! Именно о ней. Поэтому сядь и не мельтеши, пожалуйста. И ты тоже сядь, - то ли попросила, то ли скомандовала Рейчел. Дафна села на кровать и я рядом с ней, сжимая кулаки в бессильной злости. Было жутко неприятно видеть этого человека рядом с собой, оскорбляющего меня ни за что.
- То, что случилось...Уже прошло, но я не смирилась, - Рейчел улыбнулась ледяной улыбкой. - Никогда не смирюсь. Билл Каулитц отнял у меня сестру, а перед этим вел себя с ней, как последняя свинья!
- Вот и говори с ним, обвиняй его в его присутствии, я здесь не причем, и я не хочу выслушивать что-то о нем! – воскликнула я, не сдержавшись. Мне совершенно не хотелось продолжать копаться в прошлом, в наших с Биллом ошибках. Как сказала сама Рейчел - то, что случилось, уже прошло – так зачем снова ворошить его? После драки кулаками не машут, а в нашем случае разборки были крайне болезненными для меня.
А испытывать боль снова я не хотела. Я хотела верить Биллу, верить в Билла и наше возможное будущее; скорее всего, я его простила. Или почти простила. Угроза моему более-менее расслабленному состоянию в лице Рейчел пришлась очень некстати: сейчас я не готова была ничего от нее слушать, а тем более говорить с ней.
Рейчел можно было понять: она наверняка хотела мести. Это глупо, ведь я ничего не сделала ее сестре.
- Ты – участница всего этого. Знаешь, зачем я пришла к тебе? – я покачала головой, не высказывая предположения вслух. – Я хочу открыть тебе глаза на этого Каулитца, пропади он пропадом. Я знаю, что вы с ним были в ссоре, но ты не выглядишь несчастной: значит, снова прыгнула к нему в постель?
- Что? – ярость мгновенно разлилась по моему телу, словно смешиваясь с бегущей по венам кровью.
- Я удивляюсь тебе, как удивлялась и Сюзи. Что вы нашли в Билле? И обе же из-за него...
- Послушай, я понимаю, что ты злишься на него и на меня, хотя я ни в чем не виновата, - зарычала я, - но это не дает тебе права врываться в мой дом и говорить такие вещи! Мне жаль твою сестру, но она была всего лишь моей соперницей, любовницей Билла. Это была интрижка, не более.
- Не более? – оскалилась в ответ Рейчел. – Слышала бы ты, что он ей в уши заливал, когда оставался у нас. Сюзи так и млела от его сладких речей. Он тот еще ублюдок: охмурил ее, а потом...Потом вдруг одумался, надо же!
Девушка засмеялась недобрым смехом, отражающимся от стен не менее устрашающим эхом. Мы с Дафной переглянулись, словно только что увидели перед собой сумасшедшую. Дафна уже не была пьяной; по крайней мере, сидела она ровно, смотрела прямо и серьезно.
Успокоившись, гостья продолжила:
- Сюзи с самого начала знала, что у него есть ты. То есть, что ты живешь у него. Билл-то наверняка сказал тебе, что Сюзи навязывалась сама, лезла к нему? Да ни черта подобного! Как только мне удавалось уверить ее в его неискренности, он снова появлялся на горизонте. Скажи мне: каково было узнать, что якобы твой парень ночует с другой?
- Он с ней не ночевал, - уверенно сказала я. Не знаю почему, но в этом я была абсолютно уверена. Что-то заставляло меня верить, вспоминая раскаивающийся вид Билла, несущего свое откровение.
- Это он тебе так сказал. Он испортил моей сестре жизнь, он и ты!
- Почему я? Я не виновата, что он выбрал меня, - попыталась успокоить я ее.
- Удивительно, что он выбрал тебя. Хотя, может у него еще есть одна? Сюзи ненавидела тебя, возненавидела сразу, как только ты появилась. Я столько сил потратила, чтобы привести ее в себя, когда ты...
- Как только я появилась? – непонимающе переспросила я.
Рейчел посмотрела на меня и снова рассмеялась:
- Правильно, он же не сказал тебе. Когда ты появилась, Билл встречался с Сюзи.

  - Быть этого не может, - решительно отвергла Дафна, сверкнув глазами. – Я бы знала, Том бы мне рассказал...

- Ничего бы он тебе не рассказал. Эти братья – одинаковы, - отмахнулась Рейчел от тяжело задышавшей русской. Она почему-то спокойно восприняла слова блондинки, словно знала, что ее связывает с Томом.
Я с замиранием сердца вспоминала тот день, когда познакомилась с братьями; это было в клубе на день их рождения, я помнила, что в тот вечер чувствовала себя необычайно...живой. В тот вечер Билла увела какая-то девушка. Она была красивой. Неужели это была Сюзи?
Прошло столько времени, я совсем не узнала ее...
- Это все равно ничего не значит, - покачала я головой, понимая одно: эта Рейчел вполне может соврать, чтобы уничтожить последние крохи моей веры Биллу. – Даже если они и встречались, это совсем ничего не значит!
- Возможно, для тебя это ничего не значит, но для Сюзи это значило очень многое, - уверенно сказала гостья, вздыхая. – Когда появилась ты, моя светящаяся счастьем сестра вмиг превратилась в угрюмую девушку, плачущую в подушку по ночам.
Несмотря на эти горькие слова, я почувствовала что-то светлое, появившееся внутри. Это была мысль: «Билл был со мной, он бросил Сюзи». Это доказывало то, что изначально он не обманывал меня. Возможно, он снова пересекся с Сюзи позже, когда наши отношения длились уже довольно долго и начали приедаться Биллу – да, я вполне допускала это, я была готова это признать, - и тогда между ними что-то вспыхнуло. Мимолетная страсть, эхо привычки, что-то еще...
Не знаю почему, но я была уверена в этом, и я совсем не понимала, чего добивается Рейчел своими словами.
- Мне очень жаль твою сестру, но я считаю, нам с тобой не о чем больше говорить, - решительно сказала я, поднимаясь.
Какая-то неведомая сила поддерживала меня, говорила мне, что я поступаю правильно.
- Я бы с удовольствием поговорила с этим гребанным Каулитцем, но пока это невозможно. Боюсь, я задушу его собственными руками, как только встречу.
- Да пожалуйста, мне и самой иногда хочется это сделать!
- Ты еще шутишь? В твоей-то ситуации плакать надо, а не шутить. Мне даже представлять противно, какого тебе узнать, что тебя ни во что не ставили.
Я доехала до дома на такси. Вечер был таким хорошим, я познакомилась с интересными, необычными людьми. Я танцевала со странным, но таким невероятно милым парнем.
Но мне было обидно. Хотелось кричать, кричать громко и долго от непонятной обиды. Как бы я хотела остаться в клубе! Танцевать, веселиться, болтать с новыми знакомыми, чувствовать себя живой и яркой...Но мне нужно было домой, как самой примерной девочке.
Я размазывала слезы по щекам, не обращая внимания на расплывшуюся тушь. Мне больше не нужно было быть красивой сегодня, ведь впереди меня ждет только мама и моя комната.
- Лили, почему ты так поздно? – набросилась на меня мама, поджидающая у двери. Мне вдруг стало как-то противно от мысли, что она ждала меня прямо у двери, словно я вечно выпивающий муж, которого ждет верная жена.
- Так получилось, я совсем забыла про время, - попыталась оправдаться я, быстро снимая туфли, которые одна за другой упали на пол.
Я постаралась прошмыгнуть мимо матери, чтобы она не заметила моего состояния, но не тут-то было.
- Что у тебя с лицом, Лилиан? – строго спросила меня она, крепко ухватив за локоть, а я почувствовала, что вот-вот разрыдаюсь от досады, поэтому старательно сдерживала слезы, застывшие в глазах. – Лилиан, немедленно объяснись!
Но меня уже было не удержать: я вырвалась из материнской хватки, сиганула по лестнице и скрылась в своей комнате, подперев дверь стулом. Замка в двери не было после инцидента с разбитым зеркалом, и мне приходилось теперь запираться вот так, с помощью старого стула.
- Лилиан, открой мне дверь и объясни, почему ты в таком состоянии! – потребовала из-за двери мама, громко постучав. В ее строгом голосе проскальзывали истеричные нотки, говорящие о крайней степени материнского переживания.
Я промолчала, сидя на полу и смотря в одну точку перед собой. Точкой оказалась бумажка, приклеенная к тумбе с нарисованными на ней человечками. Двое из человечков были повыше, и они находились поодаль друг от друга. Над ними были надписи: «Мама» и «Папа». Еще один человечек был среднего роста, и обозначался: «Амандозавр». Вот такое милое обозначение сестры.
Четвертый человечек был самым низеньким и прорисован совсем плохо: три – четыре небрежных линий и все. «Лили – Анна» - гласила надпись рядом с человечком.
- Мам, все хорошо. Давай поговорим позже, пожалуйста, - слабо сказала я, стирая побежавшие слезы. Я вспомнила об отце, и мне захотелось плакать еще сильнее.
- Хорошо, мы поговорим позже, - внезапно отступила родительница, что-то пробурчав. По ее шагам я поняла, что она ушла на первый этаж.
Закрыв лицо руками, я быстро задышала, даже не пытаясь отогнать от себя назойливые мысли о собственной ничтожности. Я знала, что больше такого похода в клуб не будет, не будет знакомств с такими вот людьми, я их просто никогда больше не увижу. Я так и осталась простой девчонкой с кучей комплексов, и она забудут обо мне уже через пару часов. Воспоминания обо мне заменят новые лица, новые знакомства и безудержное веселье. Ну а что я?
Я просто Лили.
- Я хочу, чтобы ты поняла и запомнила одну вещь: Билл не изменится, и, как бы ты не хотела поверить в лучшее в нем, этого не будет. Считай это дружеским предостережением. Он поступит с тобой так же, как поступил с ней, он уже так поступил, - абсолютно уверено заявила Рейчел, чем только еще больше принялась раздражать меня.
Я буквально под руку проводила бесцеремонную гостью обратно до двери. Дафна плелась за нами, как судебный пристав за подозреваемыми.
- Знаешь, ты просто чудовищна, - под конец выплюнула Рейчел, посмотрев на меня с особой брезгливостью. – До чего же ты глупая. Понятно, почему Билл все еще с тобой: тобой ведь так легко манипулировать, да? Ты знаешь, что якобы твой коб...молодой человек фактически изменял тебе, постоянно врал и продолжает врать, но ты...
- Покинь мою квартиру сейчас же, - прорычала я, более не сдерживая своих эмоций.
- Твою? – Рейчел рассмеялась своим неприятным смехом. – Твоя, конечно же. Будто я не понимаю...Откуда тебе знать, не была ли эта квартира пристанищем для Билла и Сюзи до того, как ты поселилась здесь?
«Это провокация», - уверенно сказала я самой себе.
- Что ж, мне действительно больше нечего тебе сказать, - кивнула Рейчел, выходя, наконец, из квартиры, но бросая напоследок, - А квартира все же ничего, небось долго и усердно ты на нее сосала.   

* * *

  Когда я была маленькой, Аманда частенько издевалась надо мной. Ей доставляло удовольствие мое отчаяние, возможно, она просто не особо меня любила.
Случаев ее издевательств не сосчитать на пальцах обеих рук: моя сестра с раннего детства отличалась изобретательностью. Именно она продумала, как открыть дверь ночью так, чтобы та не скрипнула, и мама не проснулась....
Аманда изображала эпилептические припадки, когда хотела повеселиться за мой счет; я же, маленькая, наивная и испуганная, начинала вопить и бегать вокруг нее, не зная, как ей помочь. Однажды в глубоком детстве я проглотила кусочек гудрона – чисто из любопытства, хоть это и глупый поступок, конечно. Сообщив Аманде об этом, я получила в ответ расширенные от ужаса глаза сестры и ее возглас: «Ну вот, теперь ты умрешь! Умрешь совсем скоро!». Я до сих пор с содроганием вспоминала, как написала прощальное письмо маме, легла на кровать и зарыдала, прижимая маленькие кулачки к глазам и жалея себя, умирающую.
Аманда, изображая участие, тихо хихикала про себя.
Видите, я всегда была наивной, поэтому не стоит удивляться моей ситуации с Биллом. Все же все наши проблемы корнями уходят в детство. Я всегда была какой-то бесхитростной, поверхностной, прозрачной – вся, как на ладони.
Но сегодня я решила пойти на хитрость, не впервые в жизни, но впервые по отношению к одному иногда жутко меня раздражающему парню, горе-ловеласу, известному также под скромным именем Том Каулитц.
* * *
Близнецы только вернулись из поездки в Японию. Они улетели на следующий день после прихода сестры Сюзи, улетели как-то воровато: быстро и тихо. Дафна молчала, не желая разговаривать о Томе.
- Я уже все ему сказала. Пусть делает, что хочет, - заявила она, а я подумала, что она, в принципе, и не имеет права ему что-то указывать, и Том априори может делать то, что пожелает. Но я вовремя прикусила язычок, не давая словам сорваться – не хватало мне еще и с Дафной поругаться.
Нас с ней ничего особенно не связывало. Мы даже не были друзьями, по крайней мере, я не ощущала себя ее другом....Мы были сестрами по несчастью: и меня, и ее сгубили проклятые близнецы Каулитц. Ни я, ни она не остались девушками этих неугомонных братьев.
Но что-то чувствовала я такое в русской, что-то такое, что заставляло меня болтать с ней, развлекать, отвлекать от грустных мыслей. «Наверное, так и поступают друзья, - снизошло на меня озарение одним утром. - Просто ты, Лили, понятия не имеешь, что такое дружба. Откуда же тебе знать, как ведут себя настоящие друзья?».
Дафна вернулась в Россию, потому что у ее отца случился сердечный приступ. Ей сообщили об этом по телефону, она слушала и тряслась от волнения. Вот так вот стало понятно, что Дафна очень любит отца, хоть и тщательно скрывает это маской равнодушия. В тот же вечер она вылетела на родину.
К счастью, сейчас ее отец шел на поправку, а Дафна, кажется, даже почти нашла общий язык с мачехой.
Я же работала в отделе сувениров в одном крупном торговом центре. Работа была так себе, я, наконец, задумалась о своем будущем и с унынием признала, что совсем не стремлюсь вперед, раз все еще являюсь продавцом.
Сегодняшнее утро выдалось приятным, с щемяще-нежным рассветом, от которого сердце заходилось в груди, а в душе поселилось ясное предчувствие чего-то чудесного, невероятного. Светило солнце, еще не ослепительно и довольно холодно, но так прекрасно и волшебно. Город пробудился от зимней спячки, все зашевелились, повыскакивали из домов на утренние улицы, кутаясь в легкие шарфы и улыбаясь прохожим, идущим навстречу.
Казалось, встань с кровати, открой окно – и солнце само шагнет к тебе в комнату. Так я и сделала: открыла окно, впустив прохладный ветерок. В свитере и джинсах я села на подоконник и смотрела, смотрела на восходящее солнце.
Именно так я встретила утро двадцать первого апреля. Несколько часов спустя я ехала на своей машинке в студию, где должен был находиться только Том, без Билла, который в этот день был занят какой-то другой ерундой, связанной со звездной жизнью.
Планы близнецов мне выдал Густав.
- Ну что, Томми, посмотрим, что ты сможешь мне рассказать, - вслух протянула я, со смешком представляя реакцию Тома, услышь он это «Томми». Дело в том, что я собиралась разговорить старшего близнеца, вывести его на откровенный разговор.
И, чтобы разговор действительно был откровенным, я была решительно настроена на ударную порцию алкоголя, которую мы разделим с Томом напополам.
Благополучно пройдя «фейс-контроль» в лице Йоста, подозрительно добродушно поприветствовавшего меня, я все-таки нашла Тома, который в гордом одиночестве сидел на диване и что-то бренчал, дергая струны одной из своих любимых гитар. Я невольно залюбовалась его образом: и сгорбленной донельзя спиной, и косичками, и длинными ловкими пальцами.
В такие моменты понимаешь, что человек тебе по-настоящему дорог.
- Кто же сидит тут один и скучает? – тихо и ласково сказала я, заставляя Тома дернуться от неожиданности и посмотреть на меня. Парень, который секунду назад с сосредоточенным серьезным видом что-то наигрывал, тут же расплылся в своей фирменной улыбке. Я вспомнила давно минувший день их возвращения летом.
- А кто постоянно меня пугает? Кто рано или поздно доведет меня до инфаркта? – в тон мне ответил Том.
- Типун тебе на язык, инфаркт ему, конечно!..
Кажется, Том далеко не сразу смекнул, для чего я все это затеяла. Когда мы сидели и выпивали на кухне в моей квартире, он вдруг покосился на меня хитрым взглядом и сказал:
- Я понял, почему ты не хотела звать Билла.
Я зарделась и передернула плечами. У нас с Биллом вообще были какие-то странные отношения и разговоры. Он почему-то был абсолютно уверен, что мы все вместе уедем жить в Америку. Он рассказывал мне о доме, который хочет там купить, о преимуществах. Я слушала и не понимала, что происходит. Билл словно сошел с ума, не разу не вспоминая прошлое и прерывая любые разговоры о нем. «Давай жить в настоящем и смотреть в будущее!» - сказал он мне.
Что-то мне подсказывало, что без разговора о прошлом наше будущее не состоится.
Том был еще не настолько пьян, чтобы выдавать мне тайны брата, но я все же спросила:
- Так значит, Билл давно встречался с Сюзи?
Парень поперхнулся пивом, явно не ожидая такого вопроса. Но я хотела спросить об этом именно Тома, а не изворотливого Билла, который вознамерился смотреть только вперед.
- Я бы так не сказал, - Том покачал головой, глядя в сторону. - Это были какие-то недоотношения. Как только появилась ты, Билл полностью переключился на тебя, ни разу не вспомнив о....ней. Откуда ты вообще об этом узнала?
- Неважно, - мило улыбнулась я. - Ты пей, пей. Значит, Билл не встречался с Сюзи, когда я....?
- Когда ты появилась на нашем дне рождении в клубе? Нет, - парень улыбнулся в ответ, словно вспоминая тот день. – Ты и сама не знаешь, как можешь притягивать к себе. Зачем Биллу нужна была Сюзи, когда была ты?
- В смысле? – не поняла я, напрягаясь.
- Вспомни свои действия в клубе. Ты подошла к нам первая, так смело и просто. Знаешь, я немало удивился, когда ты ринулась танцевать со мной, - засмеялся Том. – Это было....необычно, потому что ты была такой милой и домашней.
- Но Билл все равно вернулся к Сюзи.
- Ой, ну я так и знал, что разговор сведется к этому, - вдруг вмиг нахмурился парень. – Давай не будем об этом снова, а? Я понимаю, что ты обижена, и, наверное, никогда Билла до конца не простишь. Но у меня уже сил нет говорить об этом. Да и у тебя тоже.
Он был прав. Я и сама не знала, что заставляет меня постоянно вспоминать предательство Билла. Не проще было бы молчать, постараться забыть, раз уж наше общение продолжается?
- Ладно, - легко согласилась я, чувствуя какое-то облегчение. – Значит, Билл обратил на меня внимание уже тогда, в клубе?
- А вот этого я не буду тебе говорить, - снова развеселился забавный пьяный Том.
- Что же у вас случилось с Дафной? – продолжила допрос я.
Эмоции Тома менялись как калейдоскоп: он то хмурился, то веселился. Вот и сейчас он снова напрягся, прячась за насмешливой улыбкой:
- Ничего. Просто ничего. Мы слишком....разные, но даже не в этом дело. Ни мне, ни ей не нужны серьезные отношения. И теперь мне непонятны ее срывы на меня; она ведь соглашалась со мной всегда, что заставило ее так поменяться?
« Может быть, чертова любовь?» - подумала я, но вслух не сказала. Сами разберутся, не маленькие. Мне бы в своей жизни разобраться....