Я и Мистер Совершенство

  Я не возражала. Почему? Хороший вопрос, потому что это было очень логично. Я уже давно не понимала, за кого принимать Билла, за врага или за друга. Меня угнетало состояние неопределенности. Да, именно это угнетало меня больше всего; будь Билл постоянно грубым, я бы уже успокоилась. Но он то отталкивал меня, то притягивал обратно, как плюшевую игрушку.
Отвратительно чувствовать себя плюшевой игрушкой.
- Я не хочу никуда ехать, - все-таки тихо произнесла я через несколько минут молчания. Но я не сказала: «не хочу никуда ехать с тобой».
- Придется, - притворно расстроено вздохнул парень, скрывая усмешку, которую я, однако, легко заметила на его губах. Но я была абсолютно спокойна: я знала наверняка, что он усмехается не надо мной. Просто чувствовала и все.
- Ресторан? – вопросительно посмотрела я на него; конечно, странно было бы с его стороны везти меня сейчас в такое место. Но это же Билл – ему что угодно в голову может прийти. - М....кафе?
Билл глянул на меня и в его взгляде отчетливо читался вопрос: «Ты в себе?». Ну да, только я могла предположить, что он средь бела дня заявится со мной в какое-нибудь публичное заведение. А завтра во всех таблоидах: «Солист Tokio Hotel больше не одинок!».
Меня рано или поздно поймают сталкеры, а с Билла в тот же день продюсеры снимут кожу. Милая перспектива.
- Тогда куда? – непонимающе спросила я, нахмурившись. Я посмотрелась в зеркало и отметила, что все-таки стоило накраситься. Хоть Билл и видел меня любой, но с макияжем я бы чувствовала себя куда уверенней.
- Хочешь, к тебе? – вдруг выдал странный Билл, и я с еще большим непониманием уставилась на него, пытаясь угадать направление его мыслей. Все мои предположения меня не радовали, а руки так и чесались дать Биллу по лицу; но мы были в движении, и позволить себе такую роскошь я, увы, не могла.
- Еще чего, - фыркнула я. Надо сказать, я предугадывала, куда он нас привезет.
Мы выехали за город и остановились там, где начинался лес. Это было то самое место, в котором мы оказались в ночь моего выпускного. Здесь же под деревом лежал закопанный навеки школьный портфель, хранящий в себе мои воспоминания о школе, все мои слезы и переживания. Время, когда я не была счастливой.
- Зачем сюда?
Билл не ответил сразу: он приоткрыл окно и закурил, достав почти пустую пачку сигарет из бардачка. Затянулся так неспешно, медленно, красиво, и, черт возьми, сексуально – насколько может быть сексуальным курящий парень в зимней куртке и шапке. Билл любил так курить: медленно, со вкусом затягиваться, держать дым внутри, потом выпускать его колечком. Еще сильнее ему нравилось то, что в этот момент за ним наблюдаю я.
- Посмотри вот это, - снизошел таки Билл до ответа и достал из бардачка помятый журнал, кидая его мне на колени.
Я недоуменно посмотрела на журнал. Обычный глянец, повествующий о шикарной жизни звезд, их позорных проколах, а также имеющий рецепты на одной из последних страниц и гороскоп на ближайшую неделю. Журнал был не новым, он датировался одним из чисел прошедшего ноября.
- Хороший журнальчик. Дашь почитать? – съехидничала я, не понимая, что я, собственно, должна посмотреть. Билл как-то странно посмотрел на меня, словно я отвлекла его от раздумий, и пояснил:
- Открой двадцать четвертую страницу и полюбуйся.
Я сделала так, как он сказал. Глянцевые страницы были скользкими, но я подавила в себе желание лизнуть палец, чтобы лучше листалось. Почему-то было стыдно делать это перед Биллом.
Кое-как добравшись до двадцать четвертой страницы, я замерла, открыв рот. Билл засмеялся, увидев мою реакцию.
Красиво. Первое слово, приходящее на ум, слетающее с моих губ – это красиво. Ночь, ноябрь. Набережная. Черные волосы блестели в свете фонаря, черное пальто подчеркивало хрупкую фигуру девушки. Девушка сидела на скамье в интересной позе: закинув ногу на ногу, так, что были видны черные туфли, приподняв руку, оголяя запястье с блестящим браслетом на нем. Девушка рассматривала его, в ее синих глазах читалось множество чувств. Ее бледное лицо притягивало взгляд. Я даже не представляла себе, насколько я красива.
- Это....боже, это....
- Красиво, правда? Видела бы ты мое лицо, когда я это увидел, - будто довольно сказал Билл, проведя пальцами по фото в журнале. - Это было очень неожиданно.
Я скользила глазами по страничке, отмечая название, посвященное концу осени. Текст ниже фото был об обычаях, выпадающих на это время. Интересная статья, под которую можно попить чая или горячего шоколада и помечтать.
- Я не....
- Да, я может и не все понимаю, - бодро перебил меня Билл, - но за какие заслуги это фото появилось в журнале?
Я открыла последнюю страницу и нашла имя фотографа. Он даже не спросил, нужно ли мне это!
- Чертов Фишмен! – вырвалось у меня, потому что я представила, что Билл надумал себе про меня и Дэниела. Хотя, разве это должно меня волновать? Он гулял, ему можно, а мне нет? Тем более я на самом деле не гуляла. Не успела....
- Ты привез меня сюда, чтобы показать журнал?
- Нет, просто вспомнил про него, - помотал головой Билл. - Если честно, то я не знаю, зачем я привез тебя именно сюда. Просто не хочется отпускать тебя так быстро, вот и все.
Отпускать. Отпускать меня не надо, ведь я не твоя птичка, Билл. Я давно не сижу в запертой клетке.
- Какая глупость, - с чувством заявила я. - Отвези меня домой, прекрати свои игры. И нечего на меня смотреть своими глазищами!
- Мне кажется, нам необходимо прояснить ситуацию. Осточертело слушать твои претензии, - Билл, наконец, полностью повернулся ко мне. Я задохнулась от возмущения и догадки, почему же он на самом деле привез меня в лес. Это же так просто – я просто никуда не могу отсюда убежать, не могу уйти от разговора. Замечательно.
- Думаю, мои слова, что разговаривать я не хочу, ты не воспримешь серьезно? – сказала я.
- Ага, - довольно протянул парень, понявший, что до меня все дошло.
- Ну, хорошо. И что ты хотел мне сказать на этот раз? – что ж, приготовились слушать сказки Каулитца-младшего.
- Я хочу.....В общем, в последнее время нас с Сюзи ничего не связывало. Правда, - убедительно промолвил Билл, ловя мой взгляд. - Да, мы сталкивались в компаниях, но ничего не было между нами.
- Ты думаешь, мне это хочется знать? – скучающе протянула я, показательно посмотрев на свои ногти. Билл нахмурился.
- Думаю, что хочется, раз ты попрекаешь меня этим. Послушай, в тот день, когда ее....не стало, я очень переживал, очень. Да ты и сама заметила, раз так заистерила тогда. Но, будь она мне близкой, разве пережил бы я это так просто?
Я пожала плечами. Откуда мне знать, как бы он переживал смерть, например, меня? Может так же – погоревал пару дней, да и все.
- Что тебе сказала Рейчел? Почему запретила приближаться к ее семье? – вспомнила я довольно важный момент.
- Я же говорил уже, что тебе не стоит это знать. Она говорила все то, что должна была сказать на ее месте любая девушка, у которой погибла сестра. Она считает меня виновным в смерти Сюзи, - с горечью сказал парень. - И это правильно. Может, если бы не я, Сюзи не поехала бы на ту вечеринку. А может, поехала бы? Не знаю. Все это так сложно....
- Да уж, очень сложно, - получилось у меня почти без сарказма. Билл посмотрел мне в глаза взглядом побитой собаки, но уже через секунду его взгляд полностью изменился, став каким-то хищным. Что-то мне в нем не понравилось.
Воздух словно заискрился между нами. Я невольно отодвинулась от Билла подальше.

* * *

  Его рука поползла по моей ноге, но я даже не чувствовала этого. Словно под гипнозом, я поддалась ему навстречу; внутри тут же разлилось приятное чувство теплоты, означающее, что все на своих местах. Странно: еще секунду назад между нами царило напряжение, а сейчас....

«Господи, как глупо», - промелькнула в голове мысль, когда мы оказались вплотную друг к другу. Парень коснулся моего лба своим и застыл на какое-то время, прикрыв глаза. Я же, наоборот, вовсю смотрела на него, расширив глаза. Наверное, это выглядело забавно со стороны – словно бы уставший Билл и нахохлившаяся я.
Стоило бы спросить у него: «Что ты хочешь? Долго мы будем так сидеть?». Но я молчала, наслаждаясь нашей тишиной. Такие моменты единения очень редки, и я их собирала, сохраняла в памяти, берегла. Именно эти воспоминания облегчали мою боль, как физическую, так и моральную.
- Чего ты такой? – все-таки поинтересовалась я тихо, словно боясь спугнуть его, такого успокоившегося.
- Ничего, - как-то устало ответил он и отстранился. Сразу стало как-то холоднее. Я незаметно вздохнула; не хотелось, чтобы Билл заметил мое разочарование. Чего я ждала, зачем?
Вот глупая. Мне вдруг стало очень грустно, и я поняла, что впадаю в депрессию. Вот что со мной не так, а? То злюсь на Билла, проклиная его, убеждаю себя, что ненавижу его и почти верю в это, то веду себя вот так, мечтаю прикоснуться к нему, жажду его внимания. Сама не знаю, чего хочу. Я представлялась самой себе такой размазней. Куда меня несет течение – туда и плыву. Вообще не имею своего мнения, бесхарактерное существо.
Я вмиг раскисла, но Билл, кажется, этого не заметил. Он завел мотор, и мы двинулись обратно в город. Разговор у нас не получился, хотя он был нам нужен, очень нужен. Что бы я не говорила, что не хочу разговаривать с Биллом, иметь с ним что-то общее – все это было неправдой, конечно же.
Но не признаваться же в этом ему.
Так мы доехали до моего дома, а я все пребывала в тяжких думах о своей никчемности. Очнулась я лишь тогда, когда Билл коснулся пальцами моего подбородка, поворачивая мою голову к себе. Я отвела взгляд, и с радостью подумала, что слезы не подступают к глазам. Оказалось, что Билл уже остановил автомобиль у моего подъезда.
Мне так хотелось выплеснуть свои эмоции хоть куда-нибудь, так хотелось, чтобы буря внутри меня улеглась, оставив после себя спокойствие и умиротворенность.
- Может, зайдешь ко мне? – хриплым голосом предложила я, смотря ему в глаза и чувствуя себя невероятно глупой и невероятно уверенной в своем предложении.
Долго ждать ответа не пришлось.
* * *
- Слышишь?..
Дергаю плечом – мол, заткнись, будь добр. Сон никак не отпускает. Мне так тепло, так приятно. Я словно среди облаков, белых и невесомых.
Но настойчивый вкрадчивый голос продолжает бубнить:
- Лили, проснись, Лили...
Почему он никак не заткнется? Что ему неймется? Я вздыхаю, приоткрывая глаза. Со сна мои глаза с трудом фокусируются, и лицо Билла, находящееся совсем рядом, расплывается белым пятном. В тот момент, когда я, наконец, могу разглядеть четкую картинку, вместе со словами парня в мою голову врывается трель дверного звонка. В первую секунду это оглушительно, и я со стоном закрываю уши ладонями.
Билл встает, натягивает на себя джинсы и идет в прихожую, видимо решив взять роль хозяина на себя. Я откидываюсь обратно на аккуратную постель. Этой ночью между нами ничего не было. Это, наверное, было правильно. Мы провели вечер, смотря дурацкие комедии и поедая чипсы, как закадычные друзья. Потом легли спать, и перед сном долго целовались, не переходя границы. Все-таки я не могла заниматься ничем таким еще какое-то время.
Билл вообще вел себя так, словно был уверен, что я никуда от него не денусь – прижимал к себе, когда хотел, по-хозяйски трогал мое тело. Я не сопротивлялась.
Сегодня снова начинаются рабочие будни. Я была даже рада – это означало, что братья тоже займутся своими делами и оставят меня на какое-то время. Это время нам всем было необходимо. Время вообще вещь необходимая и прекрасная. Говорят, оно лечит все раны....
Я услышала приближающиеся шаги, а потом громкий голос сказал:
- Какая прелесть!
Я подскочила на кровати, как ужаленная, распахнув глаза. Русская была в тонком розовом шарфике, в белой кофточке, делающей ее визуально еще полнее, и в синих джинсах с прицепленным к ремню брелоком в виде фиолетового кота. Волосы ее были распущены и лежали на плечах завивающимися локонами желтоватого цвета.
В общем, выглядела она вполне цветуще.
- Разве можно врываться вот так, не предупредив меня? – возмутилась я, быстро накидывая халатик. Билл в одних джинсах стоял рядом, посматривая на меня, смущая своим прямым взглядом. Взгляд блондинки меня не смущал, а немного раздражал меня. Я знала, что выгляжу сейчас не слишком презентабельно, и если Биллу это видеть было дозволено, то русской я показывать такую себя не хотела.
- Не куксись, детка, - вальяжно сказала Дафна, снимая шарфик с шеи, кидая его в кресло и выходя из комнаты, подмигивая застывшей мне и улыбающемуся парню.
- Я вижу, тебя это очень веселит, - без всякой злобы съязвила я. - Если это твой брат ее сюда сейчас прислал, так и знай, я придушу его!
Дафна вовсю хозяйничала на кухне, напялив мой фартук. Как выяснилось, она притащила с собой какие-то пирожные, и я подозрительно прищурилась, увидев их, потому что поняла, что мои догадки насчет вездесущего Тома были верны.
- Тому никто из наших не звонил? – спросил Билл у суетящейся русской, а она закивала и бодро ответила тоном профессиональной секретарши:
- Да, утром было два звонка. Один – от Георга, а другой не знаю от кого. Но по его ответам я поняла, что они говорили о группе. Том просил передать тебе, чтобы ты приезжал домой, когда завершишь все свои дела....
Я почувствовала, как у меня заалели щеки. «Завершишь все свои дела».
- А самому позвонить не судьба? – Билла, казалось, искренне веселило мое пунцовое лицо.
- Он сказал, что не хочет вам мешать....Делать свои дела, - двусмысленно выдала русская с долей самодовольства. Ей явно нравилось активно участвовать в жизни близнецов.
Дафна налила нам чай. Билл не торопился домой: он разговорился с русской, пил чай мелкими глоточками, улыбался. Я смотрела на него и не могла понять, чему он так радуется. Конечно, он и так все последнее время был крайне странным....
- Знаешь, я рад, что у вас с Томом все складывается, - осторожно сказал Билл, опасливо поглядывая на Дафну, словно она могла наброситься на него в ответ. Она не набросилась, но нахмурила свои идеальные брови, что выдавало ее недовольство.
- Ничего у нас не складывается, будто ты не понимаешь, - процедила она. - Вчера мы с ним окончательно решили расстаться. Эти отношения не нужны ни мне, ни ему!
- Но....
- Ты прекрасно все знаешь сам, Билл. Разве Том не делится с тобой всем? Ты знаешь, что я для него – игрушка на время. Теперь я уверилась в этом до конца, после последних новостей.
- Я не могу полностью отвечать за брата, Даф, но я знаю, что для него ты не игрушка, - Билл покачал головой. - И, что бы ни было, вы уже столько времени....вместе. Разве можно все это так просто бросить? Зачем ты расстаешься с Томом?
- Я расстаюсь с Томом?! Да он сам делает все, чтобы показать мне, что между нами нет ничего серьезного!
- Успокойся, что ты разнервничалась?
- Да я.... Слушай, прекрати ты лицемерить! – внезапно разозлилась Дафна, сверкая глазами. - Будто сам не такой же.
Я смотрела на них, пытаясь понять, что происходит. И я поняла, потому что злая русская не преминула добавить:
- Ну и валите в свою Америку, катитесь к черту!

  Мне показалось, что внутри у меня что-то раскололось. Будто что-то лелеемое, хранимое, драгоценное разлетелось на осколки.

На кухне повисла тяжелая тишина, я слышала лишь биение своего сердца.
Ощущение было такое, словно после длительной игры на гитаре вдруг лопнула струна, свернув всю атмосферу. У нас троих, сидящих на кухне, были разные выражения лиц; мое – исказившееся в поражении, Дафны – с выражением вины и сожаления о сказанных словах, Билла – спокойное, лишь зло сверкающие глаза выдавали его истинные эмоции.
- Я не понимаю, - страдальчески сдвинув брови, тихо сказала я, сразу обратив на себя внимание собеседников.
- Мне очень жаль, что ты узнала это от меня вот в такой ситуации, Лили, - с искренним раскаянием смотрела на меня русская, и я моментально простила ее. Я, в общем-то, не обижалась на ее слова. Она – единственная, кто выдает мне настоящую правду в порывах злости и гнева. Все очень просто: хочешь узнать правду, разозли Дафну.
Однако в слова «я не понимаю» я вкладывала другой смысл. Я не понимала, почему братья молчали об этом, почему Билл не сказал мне о своем переезде.
- Смотри, что ты сделала, - зарычал Билл на притихшую русскую. - Она теперь явно подумала что-то не то!
- Я всего лишь сказала правду! Она узнала бы об этом, и лучше, чтобы это случилось пораньше! – защищаясь, огрызнулась та в ответ.
- Я бы сам ей сказал, когда пришло время. Ты все испортила, стерва!..
- Да ты сам все портишь, козел!
- Ну хватит! – остановила я их, не в силах слушать их глупые препирания. - Замолчите!
- Лили....
Я встала под двумя встревоженными злыми взглядами. Встала я неуклюже, опираясь о стол, словно была на последнем месяце беременности, и в другом случае почувствовала бы смущение, но не сейчас.
- Дафна, выйди, пожалуйста, - сдержанно попросила я русскую. Она настороженно посмотрела на меня, кивнула и вышла плавной походкой, напоследок смерив Билла гневным взглядом, словно говоря: «Только попробуй обидеть ее – убью!».
Билл остался сидеть, никак не показывая, что чувствует себя неуютно. Он смотрел в какую-то точку на холодильнике, поджав губы, и в целом выглядел вполне самоуверенно. Я смотрела на него сверху вниз, как следователь на допросе. Не хватало только яркой настольной лампы и наручников.
- Значит, Америка? – просто спросила я молчащего парня.
- Да, - спокойно ответил он, и я поняла, что это решение было принято близнецами уже очень давно и стало привычной мыслью. Такое бывает, когда принимаешь какое-то важное и сложное решение, и, приняв его, свыкаешься с ним.
Именно так сейчас выглядел Билл: уверенно, спокойно, непоколебимо.
- Это так свойственно тебе – врать до последнего, - у меня не находилось подходящих слов для выражения своих чувств. Если он уезжает, то зачем продолжал все это? Это слишком жестоко и лицемерно, даже для Билла. А Том? Почему он мне ничего не сказал? Он сказал Дафне – Дафне, мелькающей в его жизни эпизодически, - но не мне.
- Неужели ты удивлена? – вдруг огрызнулся Билл, посмотрев на меня как-то насмешливо. - Я был уверен, что ты все предусматриваешь. Ты же у нас самая умная.
Вот я дура! Снова возомнила себе невесть что, поверила в то, что нужна. Конечно, ведь мне хотелось верить в это. А все было так очевидно....Правильно Билл делает, над такими как я только насмехаться, такими только пользоваться да вытирать об них ноги – больше ничего, потому что я не учусь на своих ошибках.
- Мне интересно: ты бы сказал мне об отъезде в самый последний момент или я узнала об этом из новостей? – заводясь, быстро проговорила я, пожалуй, даже слишком быстро. Получилось как-то неразборчиво и истерично.
- А тебя волнует мое место жительства? – все так же издевательски спросил он.
Я промолчала, отворачиваясь и подходя к окну, вглядываясь в чистое стекло. Так хотелось закрыть уши руками и закричать, перекрывая все звуки на свете. Мне было дико от одной мысли о том, что я снова буду страдать, но на этот раз куда сильней – ведь ребята будут на другом материке.
Казалось бы, это должно быть лучше – с глаз долой, из сердца вон. Но почему-то эта мысль была невыносимой....
- Я бы сказал тебе позже, - вдруг сказал Билл уже куда более мягким тоном. - Позже, когда пришло бы время сказать.
- Какая разница? Но я понимаю тебя: зачем говорить мне сейчас, пока еще можно играть мной в свое удовольствие? – хмыкнула я, не щадя себя в своих мыслях, в которых Билл продолжал смеяться надо мной.
- Бред несешь, - раздраженно выдохнул Билл, оказываясь позади меня. - Меня уже достала эта твоя уверенность в моей неискренности.
- О, нет, я знаю, что ты абсолютно искренен, когда играешься со мной! – воскликнула я, оборачиваясь к нему.
Парень напротив меня начинал уже откровенно злиться. Он сжимал кулаки, его лицо ужесточалось, и в такие моменты он выглядел старше лет на десять.
- Послушай, - относительно терпеливо сказал он. - Что бы ни было раньше, я не понимаю, почему ты продолжаешь гнуть свое. Что было – то прошло, оно в прошлом, понимаешь? Давай жить настоящим. Я не играю тобой, сколько раз повторять? Может, мне написать это на твоем лбу, чтобы ты запомнила это?
- Себе лучше напиши. Татуировкой, - слабо огрызнулась я.
- И почему тебя так разозлил наш переезд? – проницательно заметил Билл, вглядываясь в мое деланно безразличное лицо. - Никогда не слышал от тебя ничего плохого об Америке. Разве тебе она не нравится?
- При чем тут я вообще? Мы говорим о тебе, вернее, о твоей бесконечной лжи. Если вы уезжаете, уезжайте, мне все равно.
- Вижу я, как тебе все равно.
Я промолчала, сцепив руки на груди и опустив голову. Снова все казалось бессмысленным: все эти переживания, мысли, надежды – глупость.
Просто близнецы уезжают. Не зря Йост все болтал про эту Америку, наверняка давно у них были такие планы. Одна я, такая недальновидная, все пропустила.
- Можешь объяснить мне, наконец, что именно тебя так волнует? – спросил меня парень, не приближаясь. - Если ты все продолжаешь думать о моей игре – вот это большая дурость с твоей стороны. Сама подумай, Мисс Умнее-Всех-на-Свете: нафига мне столько времени притворяться? Позволять тебе высказываться в мою сторону? Любая другая на твоем месте....
- Ну конечно, любая другая бы преклонялась перед тобой, не смея ничего сказать против твоего слова. Правильно, ты же у нас – Мистер Совершенство! – невесело усмехнулась я. - Ты допускаешь ошибки, признаешь их, но не раскаиваешься. Ты выставляешь все так, будто это естественно – прощать тебе все. Словно ты можешь крутить людьми, как тебе вздумается.
- Куда уж мне до тебя.
- Что ж, если вы решили уехать, я смогу вздохнуть спокойно, - продолжала я. Это было невыносимо; как, как он может уехать, улететь жить в другую страну, так отличную от нашей? Что он там будет делать? О, я знаю – там полно красивых девушек, готовых на все. Братьям там будет раздолье – выбирай, какая нравится, сегодня одна, завтра другая. Том вон порвал с Дафной и Тайрой, подготовился. А Билл....
- Я не могу с тобой разговаривать, - сказал мне он, устало проводя ладонью по лицу. - Ты никогда не слышишь меня. Ты умеешь говорить только монологами.
Я пожала плечами. Возможно, так оно и есть.

  - Все-таки тебе лучше вернуться домой, - вздыхает мама, выслушав мой крайне короткий рассказ о прошедших буднях. - Нечего тебе там делать. Я всегда говорила, что большие города – не для тебя. 

- Наверное, ты права, - с мамой легче согласиться, чем спорить, на то она и мама: против ее мнения никакие аргументы не помогут. Моя же мама, мучающаяся от одиночества, наверняка перебирала в голове все возможные способы и убеждения, чтобы вернуть меня домой. Я представляла, как она сидела в старом кресле, смотрела в окно и думала: «Надо позвонить Лили и сказать ей, что в Берлине ей не место!». После этого она в моих представлениях тяжело вздыхала и качала головой, понимая, что я все равно не вернусь.
- И...как у тебя дела...с...? – с намеком осторожно спросила мама, запинаясь. Надо сказать, что Билл неплохо подкупил ее сережками, и теперь она отзывалась о нем более тепло, чем раньше. Я даже не думала, что мою маму так легко можно переманить на свою сторону. Биллу-то это удалось очень легко.
- Никак, все очень сложно, - неопределенно протянула я, сама толком не зная, что ответить. Честнее было бы ответить: «Все очень плохо» или «Я не хочу ничего о нем слышать!».
- На твоем месте я бы решала все это побыстрее, - назидательно сказала родительница, и я поморщилась от этого ее тона. - Нельзя столько времени тянуть эту ситуацию. Со временем все становится только сложнее, понимаешь?
- Угу....
- Вот. Поэтому я бы посоветовала тебе уже определиться, хочешь ты быть с этим парнем или нет, и действовать. Тебе двадцать лет, а не тринадцать, надо быть решительней!
- Когда? – просто спрашиваю я, следуя, наконец, материнскому совету – стараюсь быть решительной. Голова идет кругом от мыслей о близнецах; кажется, я уже срослась с ними, настолько я привыкла к их присутствию. Даже в ссоре с ними я частенько думала о них, они словно были неотъемлемой частью меня.
Какого узнать, что часть тебя совсем скоро окажется на другом континенте?
- В июне, - бросает Билл, а я киваю; в июне, так в июне. Значит, в июне все кардинально изменится. Мне пора мыслить совершенно по-другому, пора меняться, менять свои убеждения.
Почему-то меня не оставляло неприятное чувство, и сначала я даже не могла понять, что оно значит. Ощущение того, что братья предали меня, не отпускало. Будто они наобещали мне золотых гор, безбедную жизнь, а самое главное, всегда быть вместе. И вот они бросают меня здесь одну, одинокую и никому не нужную. «Можно подумать, что ты им так же нужна, как они тебе, очнись, ты всегда была одинока», - безжалостно зашептал мой внутренний голос, и мне стало еще хуже.
- Тогда....Я тогда....
Мой взгляд заметался по комнате, не зная, на чем остановиться. Я не могла найти точку опоры, все расплывалось перед глазами. У меня всегда было живое воображение, и иногда оно мешало мне.
Я представила, как просыпаюсь одним летним утром одна на большой кровати, потягиваясь и строя планы на предстоящий день. Но в планах у меня пустота; одна мысль – «Билл в Америке» - разбивает все.
- Пока ты снова не начала обвинять меня во всех грехах, я все-таки скажу то, что хотел, - говорит Билл тоном врача, беседующего с душевнобольной, и косится в сторону, куда ушла Дафна. Неужели переживает, что она нас слышит?
- Вообще-то я хотел говорить с тобой об этом в конце весны, а не сейчас. Мы уезжаем, - сказал парень и посмотрел на меня каким-то особенным взглядом.
- Я не дура, поняла уже, - отрезала я, угрожающе сощуриваясь. Однако внутри что-то обдало теплом, маленькая догадка пронзила сердце. Я поспешила загасить ее: хватит пустых надежд.
- Похоже, что все-таки дура, - вздохнул Билл, улыбаясь уголком рта. - Надо же, я был уверен, что ты обо всем догадаешься сразу же. Ты же любишь домысливать.
- Я....
- Мы уезжаем, - снова этот особенный взгляд. - Понимаешь?
Я замолчала, прикрывая глаза. Тепло внутри меня разрасталось, становясь всеобъятным, огромным. Искорки этого чувства прошивали меня, дурманили голову – я словно изрядно выпила, даже голова немного закружилась. Мои губы расползлись в улыбке, и я улыбнулась, не открывая глаз и не двигаясь. Пожалуй, так себя чувствует бегун, оказавшийся первым на финише. Так себя чувствует матрос на палубе маленького судна, пережившего страшную бурю.
Облегчение.
Но....
- То есть, ты как всегда все решил за меня? – уточнила я, почему-то не переставая улыбаться. Я могла сойти за ненормальную, а может, я такою и была. Кто тут не сойдет с ума?
Теперь, если Тома я всегда называла Чеширом, Билл в моих снах представал белым кроликом, себя я могла назвать Шляпником. Этакое сумасшедшее существо, несущее в себе море загадок и океан печали. Тяжело быть сумасшедшим...
- Знаешь, мы приняли это решение с Томом не так давно, - серьезно ответил Билл, - но оно...кажется мне верным. Все-таки мы всегда мечтали об этом. Я люблю Германию, но здесь...Нам стало слишком тесно, понимаешь?
Ах, нашим звездам стало тесно в их звездности. Билл, похоже, угадал ход моих мыслей, потому что добавил:
- Я уверен, что ты тоже хочешь значительных перемен. А переезд, это.... У нас не совсем сейчас складывается карьера. Вернее, она складывается, но не так, как мы хотим. Европа – уже пройденное, а вот Америка....
Я знала, что у близнецов всегда были шикарные планы на свою жизнь, и план покорения Америки там наверняка присутствовал.
- Я не хотел говорить тебе сейчас, потому что еще рано. У нас такие сложные отношения, столько еще может измениться до июня. Поэтому я и не говорил, а не потому, что хотел уехать втихомолку. Вовсе нет.
- Но с чего ты решил, что я брошу все и поеду туда, где все для меня чужое?
- А что тебе здесь бросать? Мать ты сможешь навещать, друзей как таковых у тебя нет, - неприятно. - Работа тоже не та, по которой стоит скучать.
Билл был не уверен в моем согласии. Мое недавнее открытие помогало мне смотреть на ситуации по-другому. Вот и теперь я четко определила: Билл боялся. Чего точно, я не знала: моего ли отказа или чего-то другого.
Зазвонил мой сотовый. Я вздрогнула, услышав его. В наш маленький уединенный мирок на кухне, наполненный моим отчаянием, ворвался глухой звук мелодии. Дафна с каменным лицом принесла мне телефон; взглянув на нее, я вдруг догадалась, почему Билл не хотел, чтобы она нас слышала.
Том не позвал ее с собой.
Звонила сестра, и я со стыдом поняла, что совсем забыла о ней. Боже, ну я и дура....Сестра наверняка ждала моего звонка. Я-то уж точно должна была первой позвонить ей, с восторгом расспрашивая.
И что в итоге? Она звонит мне сама, так и не дождавшись моей инициативы. Слезы навернулись на глаза, стоило мне подумать об этом. Я – самая настоящая эгоистка.
После непродолжительного рассказа о родах, во время которого я немного кривилась (я терпеть не могла все, что было связано с этим процессом), а Билл смотрел на меня, вслушиваясь в мои ответы, сестра, наконец, сказала главное:
- Мы долго думали, как назвать ее. И мы решили...
Фанфары, салют – и я представляю, как она говорит: «Мы назвали ее Лили». Мне сразу становится неловко, однако моя сестра спасает меня из этого положения:
-... назвать ее Сьюзен. Малышка Сюзи, неплохо, правда?
У меня язык онемел на мгновение, но я быстро взяла себя в руки и промямлила:
- Мне нравится, хорошее имя.
Малышка Сюзи. Потрясающе.
* * *
Вечером меня ожидал один неприятный сюрприз.
После продолжительных демагогий я отправила Билла к нему домой, а вместе с ним и обиженную русскую. Мы остановились на том, что переезд для близнецов несет за собой сплошные плюсы, а значит, плюсы и для меня. Так решил Билл, не спрашивая меня.
Я понимала, что переезд стал бы самой большой глупостью в моей жизни. Куда я поеду, с кем? С Биллом, которому нельзя было доверять? Нет, конечно, он бы не сделал ничего, угрожающего мне. Но он отлично умел манипулировать моими чувствами. Взять хотя бы эту квартиру, подаренную мне: он же сделал меня обязанной ему по гроб жизни. Я жила на площади, купленной им, я носила вещи, купленные им. Стоило признать, что я была содержанкой, потому что моя работа никогда не позволила бы мне всего этого.
- Чертова Америка, - пробормотала я, быстро одеваясь. В голове был полный кавардак, умом я понимала, что никуда не поеду – хотя разве я уже не растеряла остатки своей гордости? – а вот сердце ныло, упрашивая ум сдаться. И это было ужасно: осознание собственной бесхарактерности удручало. Но изменить себя я не могла. Наши отношения с Биллом, если происходящее можно назвать отношениями, были настолько....ненормальными, что продолжать их в чужой стране было бы безумием. Почему же я не чувствовала прошлой обиды на Билла? Я должна была спросить у него: «А зачем я тебе нужна?», но я почему-то так и не спросила.
Том исчез из объектива камеры.
- Наконец, - выдохнул Билл, держа телефон как-то в стороне; на экране был виден пол и край кроссовка Билла.
Я нахмурилась, не понимая, что парень хочет сказать, и почему прогнал брата.
- Лили, знаешь, - Билл вдруг повернул камеру к себе, и теперь я могла видеть его лицо, казавшееся совсем белым из-за освещения, - ты, наверное, обижаешься, что меня нет рядом. Но....По крайней мере, я могу сказать на видео, что....
Он запнулся, а я во все глаза смотрела на экран телефона, впитывая каждое его слово. Что-то невыносимо приятное разгоралось в груди, и я уже почти почувствовала, что.....
- Я очень рад, что мы столкнулись тогда на улице, - говорит парень, а я разочарованно выдыхаю. - Не знаю, что было бы, если бы мы не познакомились, но я очень рад. Я счастлив, и, надеюсь, что ты тоже. И, в общем, я....Я скучаю и очень жду нашей встречи.
- Я тебя люблю, - вслух отвечаю я Биллу с видео, улыбаясь. Зная Билла, я была почти уверена, что он хотел сказать на самом деле за этими словами о «счастье».
Кстати, о моей работе...