Я и Мистер Совершенство

  Вип был уютным, на нас никто не пялился, мы сидели в уединении на удобных мягких стульях. Мое уставшее тело тут же расслабилось, и мне показалось, что я вполне могу уснуть прямо на стуле; после насыщенного дня теплая уютная обстановка и вкусная еда действовали умиротворяюще, нагоняя сонливость.
Подавляя зевок, я рассматривала меню, думая, что могу съесть все. До этого я как-то не чувствовала голода, просто не обращала на это чувство внимания. Теперь же, оказавшись здесь, я поняла, насколько голодна.
- Что мне здесь нравится, так это обслуживание, - тихо сообщил мне Том, ослепительно улыбаясь официантке-японочке, смущенно улыбающейся в ответ. Я показательно закатила глаза, показывая все мое отношение к этому. Билл будто воды в рот набрал: сидит, смотрит себе в меню, будто от этого зависит вся его жизнь. Похоже, ему было неловко, и он не знал, как себя вести. Еще бы: вся эта ситуация с Сюзи здорово потрепала нас. Не будь ее, все было бы гораздо проще. Черт возьми, если бы не было той аварии, все действительно было гораздо проще. Да, Сюзи все еще являлась бы огромным, но преодолимым препятствием.
Воспоминание о Сюзи не приносило мне никаких страданий. Я уже распрощалась я ней.
Сейчас ничего не говорило, что когда-то здесь произошла авария, унесшая жизни стольких человек. Все было как обычно - несущиеся по трассе автомобили с бешеной скоростью, что доказывало, что люди все стараются угнаться за временем: скорей, быстрей....
Я шла по тротуару, ведя рукой по перилам. Трасса проходила через мост, раскинувшийся над рекой. Было не скользко, но я не могла заставить себя отпустить перила, словно могу поскользнуться и вывалиться вниз, на замерзшую реку. Пуф – и все.
Чуть дальше я заметила лежащие на тротуаре красные цветы. Но к ним я не пошла, остановившись недалеко от начала моста, чтобы обратно было идти недалеко. Сняв перчатки, я озябшими руками залезла в карман пальто и нащупала гладкую поверхность домика, зацепила его и вытащила блестящий браслет. Я рассматривала его и гладила пальцами; такие значимые раньше символы – домик, ключик и сердечко – были такими пустыми сейчас. Просто интересные побрякушки.
Я понимала, что Билл хотел мне сказать этим браслетом. В любом случае, мне хотелось верить в лучшее будущее, верить в чудо. Ничего не поделаешь – такова человеческая натура, иметь слабость. По крайней мере, я на это надеялась.
Хмыкнув, я свесила руку с перил и разжала ладонь.
- Оп, - тихо выдохнула я, глядя на летящий вниз браслет. Пока он летел, шум проносящихся машин словно померк для меня. Его полет длился совсем немного, но я так и не услышала звук его удара об лед. Как только он коснулся льда, его уже невозможно было разглядеть.
- Жаль, - непонятно к кому обращаясь, сказала я, разворачиваясь и собираясь покинуть мост. Мои волосы трепал холодный ветер, проникая под воротник, который я держала одной рукой, стараясь получше защитить горло. Через какое-то время я остановилась и обернулась, посмотрев на цветы.
Потом вытащила перчатки из кармана, оглянулась и, нагнувшись, положила их с другой стороны перил, где их было не так заметно, и где они вот-вот могли сорваться вниз. Хорошо, что этого моего действия никто не заметил. «Прощай, Сюзи», - легко подумала я, покидая мост и злополучную трассу, ставшую мертвой зоной. Пора было возвращаться к живым.
Наверное, я все-таки странная, но мне после этого действительно стало легче.
- Благодарю вас, - обольстительно пропел Том вслед уходящей японочке, оставившей на нашем столе заказанные блюда.
- Том, - не выдержала я, легонько пнув его под столом; эти его ужимки иногда жутко раздражали.
- Привычка, ничего не поделаешь, - просто отвертелся Том, вкидывая ладони в примиряющем жесте. Это выглядело забавно, даже Билл чуть улыбнулся, перестав на мгновение быть бесчувственной куклой. А мне при виде этой его улыбочки захотелось взять свою тарелку с салатом и провести по его холеному лицу, стирая улыбку.
Конечно, как и любая благоразумная леди, я сдержалась и взяла вилку, начиная нанизывать на нее салат, следуя примеру Тома, который за минуту умял уже половину своего заказа, не чураясь при этом болтать.
- Я уже предвкушаю предстоящие концерты, - вещал мне он. - В этот раз нам надо будет подготовиться получше, чтобы не было никаких неожиданностей, как в прошлый раз со струнами....
Я слушала его вполуха, кивая и вскользь поглядывая на молчаливого Билла. Когда Том неожиданно замолчал, я посмотрела на него и заметила расцветающую на его лице довольную улыбку; он читал что-то в своем телефоне, и я не выдержала:
- Что там? Ты вот-вот треснешь от радости.
- Дафна прилетела, - сказал он, вызывая у меня колоссальное удивление.
- Она мне не говорила, что собирается прилетать, тем более сегодня, - пораженно пробормотала я.
- Она мне только утром позвонила. Рейс задерживался, вот, сейчас прилетела.
- Ясно, - односложно ответила я, прямо-таки чувствуя, что Тому не терпится что-то сказать. И я не ошиблась.
- Еще одна идея, - улыбаясь и сверкая глазами, выдал Том, просто поражая меня своим сегодняшним настроением. - Как насчет пьянки, м? У нас дома?
Что?
- Не, - протянула я. - Ни за что. С вами? Хрен.
- Чем мы плохи? Ну давай, скоро опять трудиться, устроим веселушку напоследок.
Я вздохнула, думая, что все эти веселушки слишком дорого мне обходятся.
* * *
Русская выглядела так, словно летала не в Россию, а куда-то на Ибицу. Она была загорелая, чуть пополневшая, с нарощенными длинными светлыми волосами и с ненатуральными ресницами. «О, боже», - подумала я, посмотрев на нее. Она много говорила, много шутила, много пила, и вообще вела себя и выглядела довольно вульгарно. Такое ощущение, что она летала работать на улицу красных фонарей в таком виде.
- Ты уже живешь здесь, снова? – тихо спросила она так, чтобы услышала только я. Я отрицательно покачала головой. Вот дурная русская! Как она могла предположить такое?
Но язык у меня заплетался, голова кружилась, поэтому я не рискнула открыть рот и возмутиться. Бог с ней, пусть что хочет, то и говорит. Том вон какой довольный: сидит, смотрит на нее, наглаживает ей спинку – милейшая картина, словно два часа назад этот же Том не флиртовал с официанткой.
Сколько мы выпили, понятия не имею. Я не считала и откровенно накачивалась алкоголем, валяясь между близнецов, как в старые добрые времена. Билл курил, выпуская дым в сторону от меня, Том курил, отворачиваясь, и я чувствовала себя уютно. Рядом с Томом была Дафна, которая тоже курила. Комнату наполнял дым сигарет.
Мы были жутко пьяные и жутко обкуренные. Я дышала этим их дымом, и у меня голова начинала кружиться еще сильнее. Перед глазами проносился калейдоскоп событий, когда я прикрывала глаза. Это было так странно и так хорошо – лежать здесь сейчас. Я даже обмолвилась несколькими фразами с Биллом; наша беседа была сухой и неловкой.
- Пожалуй, с меня хватит, - выдавила я, откатываясь и с огромным трудом вставая на ноги. Да, и правда хватит – еще немного и мне было бы совсем плохо.
- Угу, иди наверх, - милостиво «отпустила» меня Дафна, нежась в объятиях Тома. Я поднялась и направилась в ванную комнату. Хотелось остудить пылающее лицо холодной водой.
Так я и сделала: умылась, не включая свет ни в комнате, ни в ванной. В темноте голова переставала кружиться, было приятно. Я предвкушала, как вернусь в комнату и упаду на мягкую кровать и плевать, кто что подумает.
Я выходила из ванной, держась за стену для поддержки. Было темно – и в этой темноте я столкнулась с кем-то. Надо сказать, что я почувствовала его присутствие еще до нашего столкновения.
- Черт, - вырвалось у меня, мое тело шатнулось, и чьи-то руки подхватили меня. Я схватилась за него, стараясь удержаться на слабых ногах. Его теплое дыхание было совсем рядом, и, когда он вдруг с неожиданной силой прижал меня к стене спиной, я изо всех сил уперлась руками ему в грудь:
- С ума сошел? Я не настолько пьяна, чтобы....Отвали, я сказала!
Он меня не слушал; он провел носом по моей беззащитной шее, с шумом вдыхая воздух, наполненный моим запахом. Я выгнулась, пытаясь освободиться от его крепкого захвата. Увы, опьянение и усталость играли против меня.
Когда он прикусил кожу на моей шее, я забилась с новой силой:
- Что ты делаешь, сволочь? Немедленно прекрати.
- Ты же не хочешь, чтобы я прекращал, - усмехнулся парень в темноте, не отпуская меня, горячо дыша мне в шею.
- Я хочу, чтобы ты прекратил, - насколько могла уверенно и твердо сказала я чуть дрожащим голосом. Тело стремительно слабело, теряясь от его близости. Я злилась на саму себя за такую реакцию, я не могла больше реагировать на него так, не должна была.
Я попыталась с силой поднять ногу и коленом заехать ему по причинному месту, но более проворный парень увернулся. Мелькнула догадка, что Билл был далеко не так пьян, как мне казалось. Он снова усмехнулся и через мгновение в мои губы впились чужие, горячие и мягкие. Я протестующе замычала и укусила его, не щадя. Парень оторвался от меня и грязно выругался, хватая меня за шею.
- Отпусти, - прошипела я прямо в его лицо, искаженное раздражением – я не видела его, но представляла именно так. Его пальцы, не смотря на внешнюю напряженность, были расслаблены, не сжимали мою шею. - Иди найди себе какую-нибудь шл*ху и трах*й сколько влезет.
- Зачем мне какая-нибудь? – с легкой издевкой ответил он мне, и ярость от смысла его ответа затопила меня. Я задергалась, освобождаясь от него, и устремилась к выходу, чтобы оказаться подальше от этого несчастного маньяка. Но не тут то было: он сразу же меня перехватил, потащив в сторону....кровати?
- Ах ты с*ка, ты что задумал? – зашипела я, почувствовав, как он уселся на мои бедра. - Слезь с меня!
Я больше возмущалась, чем действовала. У меня совершенно не было сил и желания сопротивляться. Это было неизбежно.
Неизбежны были его умелые касания, мои быстро задернутые кверху майка и бюстгальтер, мои расстегнутые приспущенные джинсы вместе с нижним бельем. Он был хозяином моего тела – оно слушалось его, откликалось на тепло его ладоней. Внутри я злилась, очень злилась, и знала, что завтра себе этого не прощу, как не прощу и Билла за то, что воспользовался моей слабостью.
Закричи я погромче, вряд ли кто услышит. Я была уверена, что вторая парочка занята чем-то похожим....
Так быстро и неаккуратно у нас еще не было; мы оба были почти одеты, если не считать моей оголенной груди, которую Билл сжимал в одной ладони, а второй зарылся в мои волосы, схватив их у корней и оттянув мою голову, заставляя выставить шею. Парень целовал ее и покусывал, отвлекая меня.
Я была почти расслаблена и лишь иногда ради приличия дергалась, будто пытаясь сбросить его с себя.
- С*ка, - сказала я, когда он резко, одним мощным движением вошел в меня. Без защиты и беспощадно. Было реально больно: после длительного отсутствия интимной жизни меня словно заново лишили девственности. Я постанывала, царапая его спину, чувству толчки в себя, приносящие смесь боли и удовольствия. То, что мы были стеснены в движениях из-за не стянутых до конца джинсов, только прибавляло пикантности.
Такого у нас еще никогда не было. Билл был почти жесток со мной, не давая ни секунды передышки. Он, казалось, был вообще не пьян, хотя от него разило сигаретами и алкоголем. Мы тр*хались, как кролики, на бешеной скорости, царапая друг друга, кусаясь, оставляя друг другу синяки. Мне казалось, у меня внизу – уже один сплошной синяк. Это было сумасшествие: мы тр*хались, делясь своей ненавистью, злостью и чем-то еще. Если нормальный, нежный секс можно назвать занятием любовью, то я бы назвала это наше сумасшествие занятием ненавистью.
- Моя страстная Лили, - тяжело выдохнул Билл, дотягиваясь до моего уха и прикусывая его. - Моя плохая девочка....
Вот тварь, думала я в моменты, когда могла думать. Он же пользуется мной сейчас, развлекается, потому что ему приспичило....Будь рядом Сюзи – на моем месте сейчас была бы она, наверняка.
Я беззвучно заплакала, откидывая голову, скрывая лицо, и он ничего не заметил, продолжая толчки, доводя нас обоих до черты.
Все закончилось и у меня возникло ощущение, будто я пережила бурю. Он вышел из меня, падая на другую сторону кровати. Его рука прошлась по моей груди в последний раз и застыла где-то на моем плече.
Я лежала и думала о нескольких вещах: первое – завтра обязательно нужно будет принять таблетки; второе – я повела себя как настоящая шл*ха; и, наконец, третье – несмотря ни на что мне понравился сегодняшний день.

  Просыпаться было неожиданно тяжело. Не было никаких сил открыть глаза, пошевелиться. Кто-то теплый лежал рядом со мной; я чувствовала его дыхание, щекочущее мой затылок. Это было приятно. 

Собравшись с силами, я все-таки села на кровати. Между ног саднило, ощущения были неприятные до тошноты.
Билл спал рядом, и это уже было непривычно. Он спал на боку, повернувшись в мою сторону, с прикрытыми одеялом бедрами. На его лбу пролегла легкая морщинка; или ему снилось что-то плохое, или тяжелые размышления не оставляли его даже во сне. Я поймала себя на мысли, что хочется прикоснуться к этой морщинке рукой, стереть ее с его лица. Я знала, что со временем эта его морщина будет становиться глубже и отчетливей, наверное тогда, когда он начнет стареть. Он вообще не будет красавчиком: слишком выразительно выражает эмоции, слишком хорошо у него развита мимика....
У меня болела голова, но было терпимо, и мысли были ясные, словно я вчера и не пила вовсе. Но стоило сделать один шаг, и ощущения внизу живота доказывали, что произошедшее мне вовсе не приснилось. Стоя в душе, я осторожно дотронулась пальцем там, внизу, и облегченно выдохнула. Крови не было, хотя именно ее я ожидала.
Самой главной мыслью в моей голове было: «Я и не думала, что Билл на такое способен». Злилась ли я на него? Нет, не злилась. Зачем злиться на человека, которому сама все позволила? Не захотела бы – ничего не было. Хоть происходящее наверняка со стороны было похоже на изнасилование, это не было правдой.
Чувствуя себя мазохисткой, я призналась самой себе, что мне было необходимо вчерашнее безумие. Билл всего лишь мне помог.
В доме царила тишина. Тикали часы на стене, показывающие десять восемнадцать. Совсем рано еще для братьев, они любители поспать подольше, да на перине помягче. Два капризных принца. Я знала, что у меня нет противозачаточных. Я давно их не покупала, да и по жизни покупала редко – они вредны, и мы с Биллом постоянно пользовались презервативами. Ну, если не считать парочку случаев....
Безрезультатно перерыв свою сумку, я растерянно заморгала. Придется ехать в аптеку, чего совсем не хотелось; хотелось лишь спать, закутавшись в одеяло, видеть яркие сны. И совершенно не париться насчет чертовых таблеток и Билла, поведшего себя совершенно по-скотски. Сам факт произошедшего – это одно, а факт того, что Билл не подумал о контрацепции – другое. Какого он так поступил?
Я ходила по дому, как мышка, боялась сделать одно неловкое движение. Будто могла разбудить своим шумом нечто ужасное, дремлющее в доме. Я шла в комнату Тома, потому что Дафна наверняка там, у нее и спрошу таблетки. Вдруг у нее есть, тогда можно не беспокоиться насчет аптеки. Недвусмысленные звуки были еле слышны, но я их слышала уже на лестнице, довольно ясно и отчетливо. Но все-таки что-то заставило меня пройти дальше и остановиться прямо у двери и прислушаться.
Тихие стоны – вот первое, что я услышала. А еще шепот. Еле различимый, и я почему-то прислонилась ухом к двери, чувствуя себя отвратительно от своей ненормальной любопытности. Что тут такого, они взрослые люди, в конце концов, я вчера занималась тем же. Но.... Было странно, ведь я никогда не заставала Тома в такой ситуации.
Не знаю, сколько я простояла, прислушиваясь. Когда где-то рядом послышался шорох, я обернулась и вздрогнула. Билл был в халате, он стоял, скрестив руки на груди и приподняв бровь, что выказывало удивление. Выглядел он помято и как-то измученно. Это не приносило мне облегчения.
- Не знал, что ты увлекаешься чем-то подобным, - насмешливым шепотом сказал он мне, и я вспыхнула до кончиков ушей; мне хотелось ответить: «Я и сама не знала», но я промолчала, пряча горящее лицо и тихими шагами уходя к лестнице, спускаясь на первый этаж.
Билл тенью шел за мной; это было похоже на львиную охоту – лев высмотрел добычу, и медленно подбирается к ней, следует по пятам. Билл шел именно так: бесшумно, мягко, словно он был совершенно невесомым. Я рядом с ним чувствовала себя неуклюжей, ступая громко, неловко. Отвратительное ощущение.
Мы пришли на кухню. Я кое-как села на стул, а Билл поставил чайник, выпил таблетку от головы. Все было так, словно ничего вчера и не было. Будто бы вообще ничего не было. Лишь когда я сморщилась, закидывая ногу на ногу, Билл поджал губы и отвел взгляд, но, однако, не выглядя виновато. Он вообще не выглядел раскаивающимся.
- Я могу подать на тебя в суд и выжать немаленькую сумму денег, - вдруг сказала я, желая сказать хоть что-нибудь. Молчание тяготило, и в тишине казалось, что часы начинали тикать громче, нагнетая обстановку.
- И сколько бы ты из меня выжала за эту ночь? – спросил меня Билл, и я поняла, что ему тоже неловко.
- Ммм....Миллиона два евро, - говорю первую пришедшую в голову сумму. Стало интересно, сколько денег у близнецов. Я никогда точно не знала, знала лишь, что много. Очень много.
- Неплохо себя оцениваешь, - усмехнулся парень, зевая. - Хотя, я бы заплатил.
Я поперхнулась воздухом. Надо же, какая прелесть, столько бы денег выложил. Хотя, говорить легко, делать – трудно. Ничего бы Билл не заплатил.
Билл посматривает на меня, мнется, силится что-то сказать. Я приподнимаю бровь, совсем как он: что?
- Ты...Ты приняла то, что нужно?
Я засмеялась, услышав такой робкий вопрос. Такое ощущение, что это не Билл вчера жестко имел меня без резины, а кто-то другой.
- А ты думаешь, у меня это есть? Ничего я не принимала, и не собираюсь, - глядя в побледневшее лицо парня, я торжествующе улыбнулась. - Конечно же, если я забеременею, то оставлю ребенка. Станешь папочкой, я даже разрешу тебе видеться с ребенком, если ты будешь платить алименты.
У Билла расширяются глаза и выражение лица такое, словно я прямо сейчас родила. Он вглядывается в мое лицо, явно ища подвох, пытаясь понять, серьезно ли я. Я с достоинством выдерживаю его «осмотр». Парень идет к подоконнику и прикуривает, открывая форточку. Холодный воздух проникает в дом.
Когда-нибудь Билл доиграется и схватит воспаление легких.
Он курит, посматривая на меня, и хрипло говорит мне:
-Ты не думай, что....В общем, нам ведь не нужны проблемы, да? Ты ведь....
Он спотыкается, и мне снова хочется рассмеяться. Парни такие смешные, когда дело пахнет жареным. Как вставить кому-то в свое удовольствие – это хорошо, это пожалуйста. А как нести ответственность – я не я, я не виноват, я тут не причем....
Билл долго затягивается, потом, наконец, холодно говорит, выпуская дым, и это выглядит очень эффектно:
- Я не позволю тебе играть в такие игры со мной. Даже не думай об этом, поняла? Если у тебя не хватит мозгов позаботиться об этом, я сам потащу тебя на аборт.
Эти слова неожиданно неприятны. Нет, конечно же, я совсем не хотела детей, тем более от Билла. Не дай Бог! Но слышать от него такие холодные слова, слово «аборт» - это оказалось просто ужасно. Но другого от него не ожидала, ведь Билл не был бы Биллом, скажи он по-другому.
- Почему у тебя вчера не хватило мозгов позаботиться об этом? – зло цежу я, в то время как чайник закипает. – Что-то тебя вчера это не заботило.
- Я был пьян.
- Нет, ты все прекрасно понимал. Знаешь, что самое ужасное, Билл? Это то, что ты даже сейчас не можешь признать, что не прав, - с этими словами я соскребаю себя со стула и выключаю чайник.
Билл тушит сигарету в пепельнице и захлопывает форточку. Тут же чувствую, как меня обнимают за талию, а дыхание парня касается моего виска. Его действия так обманчиво мягки....
- Я не прав, - выдыхает он, а я замираю. - Но я ни о чем не жалею.
- Конечно, ты не жалеешь, тебе-то что. Тр*хнул и радуешься. Если бы Сюзи....
- Хватит, не поднимай эту тему! Не надо больше, - нетерпеливо перебивает меня Билл, но я безжалостно продолжаю, вырываясь из его рук и отходя на несколько шагов:
- Если бы Сюзи была жива, сегодня она была бы на моем месте.
Билл смотрит на меня, я на него. Что-то меняется в его лице, что-то, чего я не успеваю уловить. Его взгляд ужесточается, холодеет.
- Ты веришь в то, что говоришь? – спрашивает он у меня ледяным тоном, словно я его смертельно оскорбила.
- Не надо лукавить, Билл. Все ведь давно ясно. То, что набросился на меня вчера – просто твоя прихоть. Тебе захотелось секса – и тут я подвернулась, такая слабая и никчемная, пьяная. Наверное, вы так все и подстраивали? Может, Том тоже придумывал этот план, и Дафну специально пригласил? Вы молодцы, очень умно, а я как всегда повелась. Что, понравилось? Хорошая из меня вышла шл*шка? Прости, я вчера была немного не в форме, но ты ведь все равно получил сполна, не так ли? Ты так хорошо воспользовался мной, молодец.
- Ты веришь в то, что говоришь?! – снова повторяет Билл, оказываясь около меня за секунду, и его лицо искажается гневом.
- Да, - просто отвечаю я. Билл, казалось, готов был броситься на меня, но быстро взял себя в руки. Я не понимала его, не понимала его реакции. Ему в пору было смеяться и торжествовать, но он вел себя нелогично. Я явно что-то упустила.
- Замечательно, - рычит Билл. - Просто замечательно, как ты все это себе придумала. Я всегда говорил, что у тебя хорошая фантазия. Но знаешь что, Лили?
- Что?
- Иногда ты так глубоко заблуждаешься. Делаешь какие-то выводы сама для себя, накручиваешь. Думаешь, ты самая умная и правильная, да? Я, может, и плохой, но не такой монстр, каким ты меня выставляешь.
Тоже мне, нашелся моралист.

* * *

  Таблетки я позаимствовала у русской.

- Не знаю, помогут ли они тебе, - задумчиво протянула она, глядя на меня. – Все-таки для таких вещей нужно консультироваться с врачом. Да и таблетки – не дело, головой нужно думать....
Я пожала плечами, мол, что уж теперь поделаешь. Русская не стала спрашивать, что да как, и я была ей за это благодарна. Не хотелось поднимать эту тему. Зачем ей давать шанс поумничать? Я сдержалась от высказывания о том, что у нее и самой таблетки в сумке хранятся – и думает ли она головой сама?
Том маячил где-то рядом, болтая с кем-то по телефону. Он то уходил в гостиную, то возвращался на кухню; Дафна провожала его взглядом. Все-таки она выглядела ужасно: растрепанные ненастоящие волосы, с опухшими губами, с синяками под глазами. Вот про таких говорят: заснул – с принцессой, а проснулся с....
- Что с тобой случилось? – не выдержала я. - Раньше ты была....Э....Немного посимпатичнее.
- Ну, я решила немного измениться. И что тебе не нравится? Я хорошо выгляжу, - и, заметив мой взгляд, русская признала. - Ладно, сейчас я выгляжу не очень хорошо.
- Волосы – ладно, с ними еще можно что-то сделать. Но....., - я запнулась, потому что неожиданная догадка пришла мне в голову. - Ты накачала губы?!
Дафна изогнула рот в усмешке и ответила:
- Совсем немного. Смотри-ка, и года не прошло, как ты заметила.
- Но зачем? У тебя и так все было прекрасно, - недоумевала я. Вот зачем красивым людям портить себя? Я понимаю, когда к пластическим хирургам обращаются такие, как я. Но таким, как эта русская просто нечего в себе менять или улучшать. Мне вдруг стало немного обидно, даже не знаю, почему. То ли от осознания того, что время идет, и такая красивая русская практически изуродовала себя, то ли от понимания, что богатая Дафна просто с жиру бесится. Наверное, когда у тебя много денег, невольно задумываешься, не накачать ли себе что-нибудь....
- Неужели Тому это нравится? – спросила я у Дафны.
- Он не сказал ничего против, - отмахнулась русская. - Да и что бы он мне сказал? Он мне никто, и я ему тоже.
«Вот тебе на», - подумала я. Рано или поздно это должно было случиться – русская поняла, что с Томом ловить нечего. Я поняла это раньше, но не спрашивала парня, почем он не хочет определиться со своими девушками: в конце концов, я уже не жила с ним в одном доме, и вообще его личная жизнь – не мое дело.
- Так что же ты прилетела сюда? – задала я закономерный вопрос, а русская отвела взгляд и спокойно ответила:
- Сама не знаю. Попрощаться, наверное?
В дверях появился Билл, полностью одетый, с безразличным выражением на лице. Я приоткрыла рот от удивления, когда он обратился ко мне:
- Одевайся. Я отвезу тебя домой.
Я рассматривала подарок.
Эту коробочку принес курьер, и нельзя сказать, что я этого не ожидала: все-таки сегодня особенный день, два года нашего знакомства с Биллом, который уже несколько дней находится в Австрии. Я скучала, маялась со скуки, ждала каждого его звонка. Ждала и сегодня утром, причем сегодня особенно, потому что хотелось сказать ему, что....Что я всегда буду его любить.
Но он не позвонил. Вместо этого курьер принес коробочку и цветы – прекрасный букет, и я не усомнилась, что Билл участвовал в выборе цветов. Все равно было обидно: ожидаешь теплых слов с утра, а получаешь бездушный подарок.
В коробочке оказался I-phone. Я взяла его в руки, осмотрела: телефон как телефон. У Билла вообще был пунктик на такие вот вещи, марки, фирмы. Он всегда покупал что-то дорогое, известное, будто бы вещь подешевле обязательно должна была быть хуже. Наверное, сказывалось не самое радужное детство, и теперь Билл всегда покупал только самое лучшее.
Было очень обидно. Вот тебе и подарок – телефон, который не был мне особо то и нужен. Я вздохнула и включила его. На задней крышке телефона было выгравировано: LL. Две буковки, которые мне ничего не говорили.
Я посмотрела на них, поломала голову, что бы это могло значить, но так и не придумала ничего путного. Это были не мои инициалы, да и для чего Биллу писать мои инициалы на телефоне? Наверное, это какая-нибудь особенная модель телефона с таким названием.
С трудом, но я разобралась в этом чертовом телефоне. Список контактов состоял из двух имен: Билл и Том. Стало понятно, что предварительно мобильный побывал у близнецов. Когда я заглянула в «видео», то с удивлением обнаружила один сохраненный ролик.
Недолго думая, я включила его и тут же расплылась в улыбке.
- Привет, Лил, - веселый голос Тома был так же ясен, как если бы он стоял рядом со мной, - Надеюсь, что ты добралась до этого видео.
Снимал сам Том; он куда-то шел. Я видела окружение Tokio Hotel, Георга, с умным видом жующего бутерброд. В объективе камеры появилась улыбающаяся физиономия Тома, когда он показал, чем им приходиться питаться вдали от дома. В видео мелькнул Густав, играющий на барабанах. Было такое ощущение, будто я сама нахожусь там, с ними.
Том дошел до курящего Билла. Тот посмотрел в камеру с серьезным лицом, но я в его глазах плясали чертики. Он выкинул сигарету и началась какая-то возня, камера запрыгала, и в итоге оказалась в руках Билла, говорящего Тому:
- Все, можешь валить. Мне нужно кое-что ей сказать.
- Ой, да у тебя духу на «сказать» не хватит, - притворно обиделся Том в объективе камеры.
- Возьми это, - сказала мне Дафна, как только Билл вышел из кухни. - Выпей еще одну через полдня. Только не забудь!
- Спасибо большое! – от всей души поблагодарила я ее и сунула в карман противозачаточные, а потом, спохватившись, сказала. - Ты только не вздумай уезжать, ладно? Приходи ко мне, хоть скучно не будет.
Русская кивнула, а я испытала непонятное облегчение. Мне казалось, что все у них с Томом не должно закончиться просто так. И когда я успела проникнуться к ней симпатией?
Я просто привыкла к ней.
- Как это мило – отвезти свою шл*шку домой, - проворковала я, садясь в машину Билла. - Мог бы и такси вызвать, чего уж там.
Билл никак не показывал, что его раздражают мои слова. Он терпеливо вынес все мои нападки, при этом даже улыбался, словно бы совершенно искренне. Не получая никакой реакции, я быстро успокоилась и замолчала. Мы ехали как добрые старые знакомые, молча и спокойно. Я даже начала улыбаться, смотря в окно.
На одном из светофоров Билл сказал, повернувшись ко мне:
- Надеюсь, у тебя нет никаких срочных дел, потому что мы не едем к тебе домой.