Будь моим.

ЭТО БЫЛО УЖАСНО. Феликса всё-таки нашли за барной стойкой. Безжалостно протащили по полу, ударив обо все углы и подвернувшийся обломок мебели, которую будто специально раскрошили о стены и пол. Всё тело болит. Он потерял сумочку, в ней телефон и ключи от дома, карточки, деньги. Не имеет ни малейшего понятия, что делать дальше. В руках чёртова квитанция… Должен оплатить штраф в размере пяти сотен в течение двух ближайших недель. Но самое ужасное, как ему добраться до дома? Пешком? Это займёт минимум полтора часа… Слёзы стекают по щекам, Ли размазывает их грязными руками и даже не пытается успокоиться. Хотя надо бы сделать глубокий вдох и медленный выдох. Но новая порция всхлипов неумолимо подкрадывается и срывается с губ.

      У него до крови разбиты коленки. Полицейский, который поймал, оказался последней сволочью. Он даже не дал телефон, чтобы позвонить Минхо. Выписал штраф, обозвал тупым идиотом и ушёл мучить другого провинившегося придурка. С его слов. Омега не спорил, не защищался. Ему было так больно просто стоять! Пройтись в этом состоянии даже не попытался, сразу упал пятой точкой на бордюр. И вот он – сидит и утопает в жалости к себе.

      — Ликси.

      До дрожи знакомый голос. Феликсу хочется закрыть уши и прокричать: «НЕТ! НЕТ!!!» Только не он! Он делает вид, что не услышал.

      Но Хёнджин повторяет:

      — Ликси…

      Его имя неловко повисает между ними, и Хван замолкает, явно не зная, как продолжить. А Ли даже не поднимает на него взгляд. Ему так плохо, что нет никаких сил на стычки, ругань, выяснение отношения.

      — Тебе нужна помощь?

      Нет сил выяснять отношения и спорить? Похоже, у альфы талант вызывать в омеге волну возмущения. Ведь как только этот вопрос слетает с его губ, в Ли просыпается бык, которого последние часов десять дразнили красной тряпкой. Разве что пар из ноздрей не валит.

      — Дай-ка подумать. Я потерял сумочку, в которой была вся моя жизнь. Ключи от квартиры, деньги, телефон. Я весь в царапинах, синяках и грязи… Как думаешь, нужна мне помощь? — огрызается Ли.

      Минхо где-то с Ханом. Родители всё ещё не вернулись из отпуска. Даже если омега доберётся до дома, не факт, что попадёт внутрь. Ужасное ощущение, когда больше всего на свете ты мечтаешь оказаться в своей постели. Тёплой, уютной и такой родной. Но не можешь этого сделать! И вновь неожиданный урок, который преподносит жизнь. Ликс так и представляет, как на него сверху смотрит бородатый чувак и спрашивает:

      «А помнишь, два дня назад ты ныл, что видеть больше не можешь эту кровать?»

      Хочется наорать на него и ответить:

      «Да! Потому что ты запер меня на две недели. А сейчас оставил на всю ночь на улице! За что ты так меня ненавидишь?!»

      — Ты можешь встать? Я отвезу тебя.

      Не знает, что злит Ликса больше: участливый и обеспокоенный тон, которым Хван его об этом спрашивает, или же тот факт, что он сопливый, побитый и ему действительно нужна его помощь.

      — Можно воспользоваться твоим телефоном? — тихо спрашивает Ли, изо всех сил стараясь держать себя в руках. И откуда в нём желание наброситься на альфу и исцарапать ему лицо? Ах да! Если бы не он, Феликс бы никогда не оказался в этом клубе. Всё довольно просто. — Конечно, если он у тебя в рабочем состоянии! — со злой иронией заканчивает омега свою просьбу.

      — В рабочем, — отзывается Хёнджин и хмурит брови. Придурок не понимает намёк. Что ж, объясним более доходчиво.

      — Да я так, спрашиваю на всякий случай. Ведь кто-то обещал позвонить и пропал.

      — Насчёт этого… — Он неловким движением взъерошивает густые волосы, но Ли не даёт ему закончить:

      — Не хочу слышать твои жалкие объяснения. Просто дай телефон, и я позвоню брату.

      — Я написал. — Вместо этого он открывает их переписку и показывает неотправленное сообщение.

      — Зачем это мне? — Ликс выключает экран. Не собирается ничего читать.

      — Чтобы ты знал.

      — Не хватило сил отправить?

      — Всё гораздо хуже. Я был уверен, что сделал это.

      — Ты меня совсем за идиота держишь?! — От негодования омега даже вскакивает с бордюра и вырастает перед ним. Мистер Н тоже выглядит неважно. Челюсть разбита, и капли крови сочатся из раны.

      — Знаю, это звучит… — Он запинается. — В любом случае это правда. Верить или нет – это уже твой выбор.

      — Не могу поверить, что ты пытаешься мной так по-идиотски манипулировать!

      — Не пойму, ты действительно хочешь обсудить всё это сейчас?

      Хван начинает кипятиться, и это злит омегу ещё больше. Хёнджин устало трёт глаза:

      — Кажется, здесь неподходящее место, не думаешь?

      — А, простите, не то время, не то место! Но у меня для тебя сюрприз. Не будет ни правильного часа, ни правильного антуража, чтобы делать из меня дурака. — Ликса просто трясёт от злости. — Пока!

      Ли резко отворачивается и с независимым видом шагает прочь. Не знает, куда он идёт и что будет делать. Но лучше пройдёт несколько километров до дома, чем примет его помощь.

      — Кто делает из тебя дурака?! — Хёнджин хватает его за локоть и тянет на себя. Тёмные глаза гневно полыхают. — И куда ты собрался без денег и телефона?

      Они слишком близко. Воздух между ними будто электризуется. Его злость перемешивается с чужой, превращаясь в бомбу замедленного действия. Бабах – и страсть одержит победу. Ликс видит, как Хёнджин сглатывает и опускает взгляд на губы. Разум затуманивается. Омеге нужен здравый рассудок, а мозги плавятся, когда он так близко и смотрит на него таким взглядом. Ли качает головой и делает шаг назад, пытаясь что есть сил вырваться из его чар.

      — А тебе какая разница? Иди к девушке, с которой целовался!

      — Я не целовался ни с кем, — цедит он сквозь зубы и не отпускает младшего.

      — Твои губы просто так оказались на её губах, и всё происходящее называется как угодно, но только не «поцелуй».

      — Это был не поцелуй в привычном понимании слова, — говорит этот наглец, и Ликс готов убить его.

      — Давай, как в лучших традициях жанра, крикни: «Это не то, что ты думаешь!»

      — Ликси… — Он делает глубокий вдох. — Давай я помогу тебе добраться до дома, а всё остальное обсудим позже?

      — Не собираюсь ни обсуждать с тобой ничего, ни принимать твою помощь!

      — Боже, ну нельзя же быть таким упрямым!

      — Нельзя же быть таким лживым! — в сердцах кричит Ликс на всю улицу. — Ты целовался с ней!

      — Хочешь поговорить о поцелуях? — гремит Хван. — Как насчёт нашего первого свидания?

      Феликс непонимающе хмурится:

      — Тот вечер, когда ты не пришёл?

      — Пришёл. И увидел, как ты целуешь какого-то смазливого блондинчика.

      Ли замирает на месте и пытается вспомнить, про кого он. Его осеняет! Сосед. Точно! Ликс думал, что Хёнджин его кинул, и хотел скрасить себе вечер. Но это был ничего не значащий поцелуй. Такое бывает. От скуки!

      — Почему ты тогда не сказал мне?

      — А какая разница? Я пришёл к тебе после операции и увидел… — Он замолкает и опускает глаза.

      В голове всплывает его рассказ о дедушке и о том, что ему пришлось пережить в тот вечер. Похоже, Хван приходил к омеге в поисках поддержки. Но всё это не имеет никакого отношения к их сегодняшнему разговору.

      — Прости, как-то странно сейчас говорить об этом, — произносит Хван и заглядывает в глаза Ликса. — Даже не знаю, зачем вспомнил про это.

      — Знаешь, — уверенно произносит омега. — Лучшая защита — это нападение. Вот только мы тогда вовсе не встречались! И твои попытки заставить меня чувствовать стыд или вину не увенчаются успехом.

      — Я не хочу, чтобы ты чувствовал стыд! — возражает Хён.

      — Вообще без разницы. Просто отпусти меня. — Омега вновь пытается выбраться из его объятий, но альфа продолжает удерживать его. — Пусти!

      — Не могу, — тихо отзывается он, и в его взгляде появляется нечто такое, отчего сердце Ли раскалывается надвое. — Позволь мне проводить тебя до дома.

      — Провожай свою девушку, — зло выплёвывает Феликс и наконец вырывается.

      — Она не моя девушка.

      — Мне всё равно.

      Ликс возобновляет свой марш. Шагает как можно дальше от него. Хоть тело и болит, но он полон решимости.

      — Давай поговорим, — летит ему в спину.

      — Не хочу ничего слышать.

      — Я скучал по тебе. — Громкое признание разлетается по всей спящей улочке.

      — Что-то не заметил, — огрызается омега.

      — Я облажался!

      — А вот это заметил.

      Хван догоняет его и неожиданно крепко обнимает. Его руки скользят по оголённым плечам. Его запах и тепло. И как бы больно ни было это признавать, но  Ли впервые так скучал.

      — Ликси. Я ведь не один это чувствую?

      — Один, — врёт омега, но голос предательски хрипит.

      — Просто позволь довезти тебя до дома, — шепчет он на ухо. И Феликса сердце сжимается в груди от трепета и нежности, исходящих от него.

      — Мне нужно позвонить брату, — сдавшись, говорит он. — Возможно, Минхо нет дома…

      Хёнджин кивает, отстраняется и даёт свой телефон. Номер старшего брата – единственный, который Ли знает наизусть. Тот заставил его выучить. Сказал, что это необходимо на всякий непредвиденный случай. Что ж, ситуация, когда без денег, ключей и телефона… глубокой ночью… довольно непредвиденная. Длинная череда гудков сменяется автоответчиком. Сегодня брат впервые не ответил на звонок. Да, именно в эту ночь Минхо решил нарушить их славную традицию. На часах два ночи. Зная его, уверен: он уснул у Хана.

      — Не отвечает, — констатирует омега очевидное и протягивает трубку обратно.

      — Я могу отвезти тебя домой, позвонишь и узнаешь, там он или нет.

      Ли молчит. Тот факт, что Минхо не ответил, расстроил, как маленького ребёнка, которого родители забыли забрать из садика. Глупая и абсолютно нерациональная реакция, но в глазах опять слёзы.

      — Тише, малыш, — ласково шепчет Хёнджин и нежно поглаживает младшего по спине. — Давай сделаем так: поедем ко мне, час уже поздний, и ты устал. Выспишься, а утром я отвезу тебя домой.

      Феликс весь напрягается от его предложения, застывает  статуей прямо у него в руках.

      — Я посплю на диване, обещаю, — мгновенно добавляет он. — И не пойми неправильно: я ни на чём не настаиваю. Но нам надо двигать отсюда. Пока новых проблем с этим комендантским часом не получили.

      — Если я соглашусь пойти к тебе, — неловко прочищает горло, — то это ничего не значит.

      — Конечно, — поспешно соглашается альфа. — Я понимаю, что ты в безвыходной ситуации и всё такое.

      — Хорошо, тогда поехали, а завтра утром я вернусь домой, и… мы сделаем вид, что этого вечера не было, — бормочет Ли под нос. Не знает, услышал ли Хван конец заявления. Но он просто берёт омегу за руку и тянет в сторону припаркованного байка.

      — Боюсь, нам надо будет нарушить ещё одно правило.

      — Шлем остался в клубе? — угадывает Ликс.

      — Именно.

      — Mama, I'm a criminal… Только попробуй въехать во что-то в тот момент, когда я сижу позади, да ещё и без защиты!

      — Говорят, без защиты другие ощущения, — бросает Хёнджин и нахально поигрывает бровями. Какой придурок! Но надо отдать ему должное. На губах омеги против воли появляется что-то наподобие улыбки.

      — Поехали уже, — командует младший и, сев на байк, морщится от боли. Альфа в одну секунду оказывается рядом и осматривает его с головы до ног.

      — Что такое? — обеспокоенно спрашивает он. — Нужно в травмпункт?

      — Бедро, — ноет Ли. — Кажется, у меня будет там синяк размером с твою голову.

      — Помажу тебя дома мазью. Завтра проснёшься как новенький. — Доктор Н улыбается, а омега готов задушить каждую бабочку в животе, которая машет крылышками при виде его улыбки.

      — Поехали уже, — ворчит Феликс. Старший наконец садится на мотоцикл и заводит двигатель.

      — Держись.

      — Не вздумай гнать!

      Хёнджин не был бы Хёнджином, если бы послушал его. Такое ощущение, что он выжал газ на полную, и они полетели. Ликс впервые на байке без шлема. Никогда не планировал проворачивать подобное, но мистер Н оказался прав. Ощущения гораздо ярче. Свободнее. Ветер разносит волосы и бьёт в лицо. Ли зажмуривается, стараясь раствориться в этом моменте. Чувство тревоги сменяется новым выбросом адреналина, вместе с тем ощущение под пальцами крепкого торса успокаивает. Омега обнимает Хвана сильнее и льнёт к его спине. Надеясь, он спишет это на страх. Хён останавливается на красный свет, и с неба начинают падать капли. Маленькие, едва ощутимые, но с каждой секундой они становятся крупнее и сыплются чаще.

      — Дождь, — удивлённо, словно ребёнок, говорит Ликс и смотрит в ночное небо.

      — Смоет с нас ужас этого вечера, — отзывается Хёнджин. — Всегда любил дождь. Он будто помогает начать сначала.

      От младшего не укрывается намёк. Он прекрасно читает между строк.

      — Это просто дождь, — отодвигаясь чуть подальше от него, говорит Ликс.

      Никаких новых начáл. Кажется, ехать с ним было большой ошибкой. Он ничего не отвечает. Они проезжают огромный ТЦ. Омега помнит времена. Он так расстроился, когда его закрыли, ведь частенько шопился вместе с бабушкой на этой улице. Возможно, Ли сердце так ноет от каждого произнесённого Хваном слова, от каждого его взгляда только потому, что он не принадлежит ему? Тем временем они сворачивают в сторону станции метро, и Хёнджин притормаживает на парковке. Он первым спрыгивает с мотоцикла и учтиво предлагает руку, чтобы помочь слезть. От крупных капель дождя его футболка насквозь промокла. Младший старается не пялиться на сильную мужскую грудь, которую так отчётливо обрисовывает ткань.

      — В тебе проснулся джентльмен? — говорит Ли, игнорируя его ладонь.

      — Злюка, — бросает Хёнджин.

      — Хорошая новость: ты живёшь не особо далеко от моего дома. — Ликс встаёт с байка и изо всех сил стараясь не застонать от боли. Ощущение, будто по телу прошлись катком. Хотя почему ощущение? Всё так и было. — Завтра утром прыгну в метро и через двадцать минут буду дома, — заканчивает своё наблюдение.

      — Ага.

      — Это хорошая новость, но в то же время и плохая. У тебя нет ни одного оправдания, почему ты не навещал меня. — Ликс следует за ним. Хён открывает дверь подъезда и придерживает её для омеги.

      — Думал, ты не хочешь меня видеть.

      — Любопытно. Всегда нравилась эта черта в альфах. Вы ловко умеете убеждать нас, что всё на свете делаете исключительно ради нас.

      Они заходят в миниатюрный лифт. И Ли готов поспорить на что угодно, Хёнджин специально занял столько пространства, чтобы нависнуть над омегой и смотреть на него этим своим таинственным взглядом, от которого плавятся мозги.

      — Я круглый идиот, — шепчет он.

      Лифт медленно идёт вверх, а омега даже не знает, на какой именно этаж они поднимаются. Не может оторвать взгляда от его глаз. Альфа опускает голову ниже, сокращает ничтожные сантиметры между ними и смотрит на губы. Он не целует, нет. Но этот взгляд… Он круче, чем тот, которым Кайло Рен смотрел на Рей в эпизоде в лифте в «Звёздных войнах» 2017 года. А ведь это одна из самых запоминающихся сцен: Адам Драйвер целовал Дейзи Ридли глазами с такой страстью… Слава богу, лифт останавливается, и Ли выскакивает из кабинки в прямом смысле этого слова.

      — Хоть одна здравая мысль за вечер. — Всё-таки Ли находит подходящий ответ на его высказывание. — Но это не оправдание.

      — Моя квартира справа.

      Ликс смотрит, как Хёнджин роется в карманах в поисках ключей. И, наконец выудив их из джинсов, открывает дверь. Ли замечает маленький брелок в виде светового меча. Он красный.

      — Ты на тёмной стороне? — со смешком спрашивает омега.

      — С детства. Дарт Вейдер forever! — Омега смотрел только ради Падме и Энакина, поэтому Вейдером не получилось проникнуться от слова «вообще». — Дай угадаю: ты ещё и фанат Кайло Рена и Рей, да?

      Феликс хочет сказать «нет». Но язык не поворачивается, особенно после посетивших его в лифте мыслей.

      — Да, Рейло forever. Ненавижу «Дисней» за конец этой трилогии.

      — Я в целом ненавижу «Дисней» за то, что они сделали со «Звёздными войнами».

      Они проходят в узкий коридорчик, пол под омегой издаёт жалобный скрип. В квартире пахнет альфой. Мускатный орех вперемешку с морским бризом. Его запах… Хёнджин включает свет, и маленькая люстра освещает миниатюрное помещение.

      — Ванна одна, в конце коридора. — Он указывает подбородком в сторону. — Тебе нужно принять душ. Я сейчас достану пластырь, мазь и антисептик.

      Младший молча снимает обувь и идёт по коридору. Но сегодня явно не его день. Запутавшись в собственных ногах – будто они обе левые! – он с грохотом валится на пол, словно стокилограммовая слониха. Боится представить, как глупо это выглядело со стороны.

      — Ликси!

      Ликс не знает, с какой скоростью альфа передвигается, но Хёна руки тут же поднимают с пола. Секунда – и он держит омегу в воздухе.

      — Ты в порядке?

      — Глупый вопрос.

      Ли ударился и так разбитыми коленями. Ещё сильнее разодрал раны. Кровь вновь ручейками стекает по ногам.

      — Сейчас обработаем. — Хён поджимает губы и окидывает его таким взглядом, будто правда переживает.

      Феликс всё ждёт, когда он поставит его на пол. Но вместо этого чёртов мистер Н несёт на руках в ванную комнату. Он несёт так уверенно и так легко, словно омега ничего не весит. От смущения Ликс покрывается красными пятнами. Не надо смотреть на себя в зеркало, чтобы это знать. Он чувствует, как они горячей волной покрывают кожу.

      — Вот так, — говорит Хёнджин и аккуратно сажает младшего в ванну. И прежде чем он успевает попросить его оставить одного, включает душ и слабым напором прохладной воды ополаскивает повреждённую кожу.

      — Болит?

      — Очередной глупый вопрос.

      — Сейчас всё пройдёт. — Он разговаривает с ним как с ребёнком. — Вот так, сейчас всё смоем и обработаем.

      Его ладонь ласково движется по ноге, и Ли покрывается мурашками.

      — Холодно, — бормочет младший, пытаясь переложить вину за реакцию своего тела на температуру воды. Будто десять минут назад не мок под холодными каплями дождя.

      — Сейчас сделаю потеплее. — В его голосе столько заботы…

      Хёнджин чуть повышает температуру и набирает в ладонь гель для душа. Без единого слова он очень аккуратно размазывает его по ногам, оттирая засохшую грязь и кровь. Одежда ещё сильнее намокает. Он неспешно доходит до бедра и чуть замедляется. Омега понимает, что это тот самый момент, когда Ли должен остановить его. Но молчит. Язык не поворачивается. Так приятно раствориться в его доброте и тепле. Феликс разглядывает голубой кафель. Овальной формы зеркало… Что угодно, лишь бы не смотреть на него.

      — Я… — Хён запинается. — Можно снять с тебя одежду? Она намокла, и с неё стекает грязь.

      Между ними повисает неуютная пауза.

      — Это просьба не несёт в себе никаких намёков. — Он опускает душ между ног и берёт Феликса лицо в ладони. — Посмотри на меня, — тихо просит Хёнджин.

      Ли повинуется, заглядывает ему в лицо, и он ласково улыбается. И, чёрт бы его побрал, он так сильно хочет потеряться в этой улыбке.

      — Я просто помогу тебе, а потом мы оба пойдём спать, ладно?

      У младшего пересыхает во рту. Он молча кивает. Хёнджин опускает ладонь ему на спину и тянет вверх рубашку с топом. Он всё делает медленно, словно боится напугать или же даёт время передумать. Аккуратно стягивает мокрую ткань с плеч. Хён никак не комментирует, не заостряет на этом внимание. После сегодняшнего вечера это кажется блаженством.

      Мышцы расслабляются, тёплая вода окутывает, нежные касания альфы успокаивают. Ли подтягивает к груди свои разбитые коленки и, аккуратно опустив на них подбородок, прикрывает веки. Вокруг тишина. Лишь вода, пар в воздухе и Хёна прикосновения. Каким-то образом самый ужасный вечер в жизни превращается в нечто незабываемо тёплое. Омега открывает глаза и встречается с глубоким взглядом тёмных глаз.

      — Тебе тоже досталось, — шепчет он и тянет руку к лицу. Хвана избили сильнее младшего: под глазом наливается огромный синяк, про челюсть вообще молчит.

      — Ерунда, — тихо отзывается он и опускает ладонь на руку, удерживая её на своём лице. — Всё пройдёт.

      — Нужно промыть и обработать.

      — Тс-с... — Хёнджин опускает палец на губы. — Обо мне не переживай.

      — Ты весь мокрый и холодный, — замечает Ли.

      Альфа ничего не отвечает, молча намыливая его волосы своим шампунем, который пахнет морским бризом. Ликс подавляет улыбку, но он её замечает.

      — Что такое?

      — Не знаю, что смешит меня больше: то, что ты купаешь меня как ребёнка, или же то, что я теперь буду пахнуть тобой.

      У него на лице появляется самая любимая улыбка Феликса – кривая, немного нахальная; можно с уверенностью сказать, что у него в голове сейчас только грязные мыслишки, так сверкают его глаза.

      — Не улыбайся так. — Омега тыкает пальцем ему в щёку.

      — Ой-ой! Есть, капитан! А что прикажете делать?

      Пауза. Ли знает, чего хочет. Но хватит ли смелости? Или же дурости? Ведь и это будет очередной ошибкой.

      «Только сегодня, — шепчет ему сердце, — и больше никогда».

      — Сними эту мокрую футболку, — начинает младший хриплым голосом список своих указаний. — И забирайся ко мне. Тебе тоже надо помыться и согреться.

      Хён замирает. Он заглядывает в глаза с немым вопросом, действительно ли это то, что он имеет в виду. И, увидев, что Ли серьёзен, поднимается с корточек и одним движением стягивает с себя футболку. Ликс бы хотел, чтобы вид его голого торса не вызывал в нём столько восторга. Но, увы, что имеем, то имеем. Он с жадностью разглядывает косые мышцы его живота и крепкую грудь. Хёнджин опускает руку на ремень и расстёгивает его, а потом открывает ширинку.

      — Не снимай, — просит Феликс напряжённым голосом.

      Понимает, что сам сидит в шортах, которые ничего не прикрывают. Но Ликс боится, что, если этот Аполлон полностью разденется, его сила воли, которая и так трещит по швам, не выдержит и лопнет. Будет плевать на раны на коленках и синяки по всему телу. Он заберётся на него сверху и совершит очередную огромную ошибку. Вообще, старший стал в его жизни синонимом слова «ошибка». И Ли платит за это разбитым сердцем и бессонными ночами. Хван наклоняется и, оставив лёгкий поцелуй на лбу, тихо шепчет:

      — Всё будет, как ты захочешь. — А после, сверкнув глазами, сообщает: — Но носки я всё же сниму. Надеюсь, ты не против.

      И вот опять. У Феликса на лице против воли появляется глупая улыбка. Магия мистера Н.

      — Да, долой носки.

      Хёнджин, посмеиваясь, снимает их и закидывает – как баскетбольный мяч в сетку – в мешок с грязным бельём. А затем садится позади, и младший оказывается в кольце его рук и ног. Тут же напрягается и уже жалеет, что позволил ему подобное. Но альфа вновь берёт свой шампунь и намыливает ему волосы. Его ладони делают это так нежно, приятно массируют кожу головы, и неожиданно Ли чувствует едва уловимый поцелуй на плече.

      — Прости, — мгновенно говорит он, — не удержался.

      Феликс не видит выражение его лица и благодарит Бога за то, что Хван не видит его. Ведь у Ликса на губах эта глупая влюблённая улыбочка, которая предательски выдаёт все чувства. Он вновь покрывается мурашками, но ничего не отвечает, просто наслаждается его пальцами, что так талантливо и проворно творят магию.

      — Закрывай глаза, буду смывать пену, — шепчет он на ухо, и омега послушно опускает веки.

      Вода смывает пену, в ванной пахнет морским бризом, и вместе с парáми в воздухе повисает их желание раствориться друг в друге. Ли поворачивает голову и смотрит на него.

      — Этого не случится, и не потому, что я этого не хочу, а потому что… — Младший запинается. — Я возненавижу себя, если это случится.

      Так звучит правда. Борьба между разумом и сердцем была бы проиграна, но сердце на стороне разума, ведь ему страшно.

      Страшно довериться.

      Довериться вновь.

      — Давай выбираться, нам надо ещё намазать раны заживляющим кремом, — будто не услышав его, говорит Хён и приподнимается. С его джинсов водопадом льётся вода. Он улыбается смущённой улыбкой. — И, боюсь, тебе нужно отвернуться: штаны стоит снять в ванной. — Он виляет бёдрами, будто танцует танец живота, и вода стекает вниз с удвоенной скоростью.

      Ликс прыскает со смеху и демонстративно прикрывает ладонью глаза.

      — Валяй, хабиби!* Снимай!

      — Только чур не подглядывать! — Этот клоун цокает языком, и Ли хохочет ещё сильнее. Ведь абсолютно точно будет подсматривать и не лишит себя удовольствия поглядеть на его классный зад и не только.

      Он стягивает с себя мокрую ткань, а Ликс, хоть и делает вид, что прикрывает глаза, немного растопыривает пальчики и наслаждается видом. Зараза! До чего же он хорош! Хёнджин выпрыгивает из ванны, являя себя чужому взору во всей красе. Омега еле сдерживает мечтательный вздох. Хван тянется к полотенцу и оборачивает его вокруг бёдер.

      — Всё, можешь открывать глаза.

      — И ты даже случайно не уронишь полотенце, чтобы показать мне, что именно я упускаю?

      — Ты и так знаешь, что именно ты упускаешь. — Хён поигрывает бровями, но через секунду становится предельно серьёзным. — Но я уважаю твоё решение. А теперь позволь мне отлучиться, я сейчас всё приготовлю и заберу тебя. — С этими словами он открывает дверь ванной и запускает в неё прохладный воздух.

      Феликс смотрит, как он удаляется по коридору, и гадает, о чём он сейчас думает и куда всё это их приведёт. Ли ни в коем случае не забыл, что он пропал на две недели и целовал другую. Именно это удерживает от полной потери мозгов при виде него.

      Мистер Н возвращается довольно быстро. На нём всё так же нет футболки, вместо полотенца шорты, которые так низко сидят на бёдрах. Ли воображение само по себе начинает рисовать, что именно они скрывают. Чувствует, как по коже плывёт румянец.

      — Мои шорты, футболка и аптечка готовы сблизиться с тобой, — шутит он и гордо трясёт в воздухе сложенными вещами. — Давай вставай, я тебя вытру. — Хёнджин подходит к краю ванны с огромным пушистым полотенцем.

      Омега неловко опускает глаза, но всё же встаёт. Хвана взгляд скользит по его телу. Он не скрывает этого, да и глупо пытаться делать вид, что между ними нет притяжения.

      — Я могу сам вытереться.

      — А ещё это могу сделать я.

      Хён укутывает его в полотенце с головы до ног. Только лицо остаётся на виду.

      — Ну что за милашка, — говорит он и целует в нос.

      Ликс качает головой:

      — Стоп-стоп. Нарушение личных границ.

      Хёнджин не реагирует, поднимает его на руки и усаживает на край широкой раковины.

      — Эти коленки надо обработать.

      — Я всё могу сделать сам.

      — Не лишай меня удовольствия.

      Парень аккуратно приподнимает край полотенца, оголяя чужие колени.

      — Убить бы их всех, — выругавшись, говорит он. — Если будет больно, скажи.

      — А теперь мои шорты. Чтобы потом крем не остался на них, — говорит он и поднимает глаза.

      — Для начала мне нужно снять свои.

      Ли видит, как его кадык дёргается от услышанного.

      — Тебе нужна помощь?

      Феликс не сдерживает смеха. По ним можно снять реалити-шоу, где двоих взрослых запирают в одном доме с пометкой «Никакого секса». Люди бы надорвали животики от смеха, глядя, как они, словно два подростка, ходят вокруг да около и мучают друг друга.

      — Похоже, ты был бы счастлив мне помочь, — шутит Ликс.

      — Ни слова больше.

      Хван опускает руки ему на бёдра и медленно ведёт их вверх по коже. До тех самых пор, пока не упираются в ткань. По телу предательски пробегают мурашки, и Ли знает, старший это чувствует.

      — Всегда задавался вопросом, ну вот что это в состоянии прикрыть?

      Омега приподнимает бёдра, чтобы облегчить ему задачу, и Хёнджин стягивает с него шорты вместе с нижним бельём.

      — Тебе не понять, и не тебе судить.

      — Да, чувствую себя побеждённым, — хрипло отзывается он и поднимает на Феликса глаза. В них бушует ураган желания, и всё внутри омеги вздрагивает при виде этого шторма. Поэтому он спрыгивает с раковины и, схватив Хвана вещи, выбегает за дверь.

      — Покажешь, где я буду спать?

      — В моей постели. Я посплю в зале на диване.

      — Это не та квартира, где ты жил с дедушкой?

      — Нет, это моё гнёздышко, которое я снимаю с восемнадцати лет.

      — Тут довольно пусто.

      — Не люблю захламлять пространство.

      Феликс оглядывает маленькую спальню. Тут просто постель и шкаф, больше ничего.

      — А где ты занимаешься музыкой?

      — В зале, пошли. — Альфа берёт его за руку и тянет в соседнюю комнату. Здесь стоят диван и стол, на котором обнаруживаются большой «Мак» и куча всяких музыкальных приспособлений, названий которых Ли даже не знает.

      — Прикольно. Вот сейчас чувствуется твоё присутствие. — Ликс громко зевает и трёт глаза.

      — Ты очень устал.

      — А ты нет?

      — Устал, но я сегодня точно не смогу уснуть.

      От младшего не ускользает намёк. Хён наклоняется и оставляет поцелуй на его щеке. Нежный, трепетный, тёплый. И вновь извиняется:

      — Прости, не смог удержаться.

      Омега не хочет чувствовать. Не хочет испытывать влечение к нему. Но ничего не может с собой поделать. Карие глаза внимательно вглядываются в чужие. Помнит, когда впервые посмотрел в них, подумал о шипучей кока-коле. Хван медленно сокращает расстояние между ними.

      — Ты обещал, что ничего не будет, — шепчет Ли ему.

      — Только если ты этого не захочешь, — слетает с его губ.

      Опять повисает натянутая пауза. Феликс нерешительно ведёт рукой по его груди. Как же приятно касаться его! Альфа прикрывает веки и делает громкий вдох. А Ли встаёт на носочки и ловит его губы в робком поцелуе. Чувства перемешались – боль и радость, желание и тревога, ненависть и любовь. Хёнджин ласково ведёт ладонью вдоль его щеки и углубляет поцелуй. У младшего в сердце что-то с хрустом надламывается от того, как он целует его.

      — Мне это всё не кажется? — прерывая поцелуй, с придыханием спрашивает старший. Ликс медленно ведёт носом вдоль его шеи, вдыхает его запах, и голова идёт кругом.

      — Кажется, — отвечает Феликс.

      — Тогда я не хочу возвращаться в реальный мир.

      — В эту секунду его не существует.

      Они смотрят друг другу в глаза. И каждый понимает недосказанное. Эта комната – та кроличья нора, в которой оба готовы спрятаться, убегая от реальности. Хёнджин переплетает их пальцы и слегка тянет омегу на себя. Он очень аккуратен, когда касается его.

      — Я могу снять с тебя?

      — Свои вещи?

      У Хвана на губах появляется слабая улыбка. Ли качает головой, и он хмурится.

      — Сегодня правила устанавливаю я. — Феликс слегка толкает его в сторону дивана.

      Мистер Н следит за каждым движением. Младший забирается поверх него. Ему нужно забрать власть в свои руки. Больше никаких неуверенных поцелуев. Больше никаких дрожащих рук. Омега управляет ситуацией. Он смотрит ему в глаза, и Хван изучающе оглядывает его.

      — Я в твоей власти, — просто шепчет он. Для Ликса будет вечной загадкой, как именно он читает его и понимает без слов. — Я готов сдаться. — Хёнджин ведёт ладонью по мокрым волосам и опускает кисть на подбородок. Большой палец поглаживает нижнюю губу. — Хочешь, убей меня?

      — Хочу, — отзывается Ли и кладёт руку на его член.

      — У тебя есть все шансы.

      Глядя ему в глаза, омега оттягивает резинку шорт и высвобождает его орган. Ли видит, как от его прикосновения альфа сглатывает, его кадык дёргается, а глаза так пристально следят за каждым движением, что младший покрывается мурашками. Это Ликс творит с ним подобное.

      — Как думаешь, что я сейчас сделаю? — тихо спрашивает Феликс.

      — Делай всё, что угодно, — отзывается он. Ли ведёт рукой вверх-вниз, играя с ним.

      — То есть я могу пойти спать?

      — Всё что угодно, кроме этого, — напряжённо отвечает Хёнджин. Он кладёт ладони омеге на бёдра. Сильные мужские руки удерживают его на месте. — Я хочу... — он запинается, — потрогать тебя, — сипло говорит он, и его рука медленно опускается на внутреннюю часть бедра.

      Феликс качает головой и убирает его руку. Не сегодня. Он и так теряет контроль из-за него, превращаясь в лужицу под его горячим взглядом. Не хочет чувствовать эту слабость. Хочет, чтобы лишь альфа испытывал подобное. Чтобы от Ли взгляда его мозги плавились, гордость исчезала, чтобы все его мысли были заняты лишь младшим.

      Омега аккуратно спускается с его коленей вниз. Видит растерянность в лице Хёнджина. Пушистый ковёр щекочет ноги. Ли руки скользят вниз по его телу – к бёдрам. Он опускает его чёрные шорты. К чёрту их! Замирает на пару мгновений. Ликс будет проделывать подобное впервые. Не потому, что хочет подарить мистеру Н свой первый раз. Нет. Ему впервые так сильно хочется иметь власть над альфой. Ощущение, будто весь оставшийся мир действительно перестал существовать. Остались только Хёнджин и Ликс. Феликса нервное дыхание и его пристальный взгляд, наполненный ожиданием. Младший оглядывает его сверху донизу. Хорошо, что он уже на полу. Иначе бы коленки точно не выдержали. Как же Хван красив! Сколько же эмоций он вызывает в нём! Руки всё-таки предательски дрожат, от страсти или волнения – не может разобрать.

      Ликс решается. Наклоняется и облизывает его член сверху вниз. С губ Хёнджина срывается тихий хриплый стон. С головы до ног омегу пронизывает сознание того, что происходящее между ними просто-напросто неизбежно. Они – неконтролируемый ураган. Ли опускает голову и медленно берёт его член в рот. Он скользит по его языку, кожа на удивление мягкая и приятная. Не знает, что именно омега ожидал почувствовать, но это определённо приятнее, чем он себе представлял.

      — Разрази меня гром… — постанывая, шепчет Хван под нос.

      Его реакция заставляет кровь бурлить сильнее. Ликс упивается властью. Властью, которой старший лишил его с первого же дня их знакомства. И это невероятное ощущение вседозволенности и контроля. Каждый Хвана стон, каждый умоляющий шёпот. Всё это Феликса. Омега начинает двигать головой. Не вникая, делает это правильно или нет. Он пытается подобрать ритм, отталкиваясь от ритма старшего дыхания и стонов.

      — О, Ликси, — стонет он. — Я сейчас…

      Омега не моргает. Продолжает смотреть ему в глаза. Ловит каждую его эмоцию. Ликс снова и снова опускает голову, скользя по нему. Видит, как мышцы его живота напрягаются и Хван пытается остановить его, нежно опустив руку ему на волосы. Но Ли, напротив, облизывает языком его головку и вновь опускает голову. После чего утопает в его хриплом стоне и чувствует его вкус у себя на языке. Феликс встаёт с пола. Коленки слегка покраснели, и царапины на них болят. Но оно того стоило. Тёмный взгляд карих глаз прожигает его насквозь. Ты повержен, мистер Н. Точно так же, как повержен омега. В их игре не осталось победителей.

      — Я – спать, — просто говорит Феликс. Хван молча натягивает шорты. Между ними повисает неприятная, напряжённая тишина. — Мне пора спать, — повторяет он.

      Щёки горят, и омегу пугает, насколько сильно он хочет продолжения. Но стоит подумать об этом, как хочется ударить себя. Нет, он больше не подарит старшему власть над собой. Неожиданно Хёнджин ловит его за локоть и тянет на себя. Он нежно целует его в губы, и бабочки в животе оживают с новой силой. Нежность… Какое же всё-таки ты очаровательное оружие! Сколько сердец разбила вдребезги! Злится на себя. Как легко Ли идёт на поводу его чар. Отвратительно!

      — Хватит целовать меня, — зло срывается с губ, и Феликс отталкивает его. — Ты не нацеловался сегодня? — С этими словами он бежит в спальню и громко хлопает дверью.

      Не позволит альфе вновь вознести его на седьмое небо, а после с размаху опустить на землю. Больно. И ничего не может с собой поделать… Если бы это был кто-то другой. Любой другой парень! Он бы никогда в жизни не устраивал таких дешёвых сцен ревности! Даже не сказал бы ему, что видел что-то или в чём-то подозревает. Первое правило при измене гласит:

      «Не говори о том, что знаешь, просто оставь этого человека».

      Ведь гораздо сильнее ранит тот факт, что его оставили без объяснений. Так, будто он ничего не значил. Но вот он, Ли... Орёт о том, что видел. Эмоционально и жалко. Можно ему, пожалуйста, таблеточку от тупости? Он ложится в его постель. Она пахнет им. Ворочается и пытается уснуть, но не может. Вспоминает ту ночь, которую они провели вместе у омеги в комнате. Всё же было идеально? Чего ему не хватало? Почему на сцену вышла другая? А может, на сцену вышел Ли?.. А другая на ней уже стояла? Бывшая девушка? Первая любовь? Кто она? Вопросы сводят с ума. Возможно, в том сообщении, которое он не отправил ему, были ответы. Но какая, к чёрту, сейчас разница? Не правда ли?

***

    Из коридора доносятся громкие голоса. Переворачиваясь на спину, готовый кого-нибудь убить. По ощущениям Ли поспал минут пять, и его очень грубо разбудили. Накрывает голову подушкой и, уловив запах морского бриза, резко садится на постели. Ликс спал в комнате мистера Н. За окном уже светло, а значит, настало утро. Какой он умный и логичный! Голова раскалывается, всё тело ноет. Ему бы сейчас таблетку. Шум в коридоре нарастает. Он встаёт с постели и подходит к двери. Подслушивать нехорошо, но это никогда его не останавливало.

      — Как ты мог привезти её туда! О чём ты только думал! — Женский голос строго отчитывает Хёнджина.

      — Джи, ты пришла в такую рань, чтобы отчитывать меня? Позвонить не могла?

      — Я думала, она у тебя!

      — Кто? — сонно бормочет он.

      — ЙЕДЖИ, придурок!

      Некая Джи орёт на весь дом имя девушки, с которой Хёнджин вчера провёл вечер. Это ли не жирный знак судьбы, что Ликсу пора отсюда сваливать?

      — Ищи её у своего братца, — лениво отвечает мистер Н.

      — У Алекса? — недоумённо переспрашивает девушка.

      — У тебя есть другие братья?

      — Ой, не умничай! Но что она у него делает?

      — Спроси у неё.

      — А чьи это туфли?

      — Не её, — обрывает Хён. — А теперь прости мне мою негостеприимность, но уходи, пожалуйста. Мне необходимо выспаться.

      — Она точно у Алекса?

      — Да.

      — Если её там не будет, я убью тебя!

      — Ну, в таком случае я буду жить вечно… — ворчит он.

      Омега слышит, как закрывается входная дверь, и решает выйти из своего укрытия. Нельзя терять ни секунды. Нужно как можно скорее делать ноги.

      — Доброе утро! — наигранно бодро провозглашает Ли и, не глядя  на него, проходит в ванную.

      — Доброе, — летит ему в спину. — Завтрак?

      Ли ничего не отвечает, забирает вещи, которые Хёнджин заботливо закинул на сушилку, и спешно надевает.

      — Боюсь, мне пора. — Голос в голове просто орёт:

      «УХОДИ ОТСЮДА КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ!»

      Хозяин дома ловит его в коридоре.

      — Не уходи, — тихо просит он. — Пожалуйста, не надо так уходить.

      — Я не могу остаться, — отвечает Ли. Чувствует себя слабым. На глазах выступают слёзы.

      — Нам надо поговорить.

      Феликс качает головой.

      — Нам надо было поговорить две недели назад, до того, как мы переспали! — зло выплёвывает Ликс. Ненавидит это ощущение слабости перед ним. Ненавидит то, как сильно часть его хочет остаться и выслушать его ложь.

      — Ликси. — Он называет его по имени, и Ли хочется заткнуть уши руками. — Посмотри на меня. Давай поговорим о вчерашнем?

      — Не о чём говорить. Ты и я. Это не сработает.

      — У нас получится, — шепчет он и обнимает младшего за плечи. — Дай нам шанс.

      Сердце готово выпрыгнуть ему навстречу здесь и сейчас, прямо ему в ладони, с табличкой:

      «Делай со мной что пожелаешь».

      Но Феликс не совершает ошибок дважды. Медленно отстраняется от него и, глядя прямо в тёмные глаза, хрипло шепчет:

      — Я не верю тебе.

      И на этом точка. Самая большая проблема, у которой нет решения. Он подорвал доверие, и пути назад нет. Ли видит, как его взгляд меняется. Как его губы приоткрываются и тут же смыкаются. Ему нечего сказать. И как бы омеги сердце ни рвалось навстречу ему, этого недостаточно. Тихий шёпот слетает с Хвана губ, и едва уловимое «Прости» повисает в воздухе между ними.

      И Ликс знает, что может простить. Но не хочет. Ему слишком страшно.

      — Я просто не хочу…

      Разбитого вдребезги сердца. Слёзы всё-таки ручейками стекают по щекам. Омега расставался с парнями миллион раз. Но впервые чувствует горечь и безысходность. Впервые всё его существо противится принятому решению.

      «Передумай!!!» — орёт внутренний голос.

      Но Ли стоит на своём. Лучше испытать боль сейчас, лучше спасти себя сейчас. В подсознании некстати всплывает «пророчество» Анабель: в конце концов, он Козерог, а ему нужен Рыбы. Даже чёртовы звёзды против. Он отворачивается и уходит от него. И кажется, что рядом с альфой оставляет кусочек собственной души. Маленький крестраж отрывается от Ликса с кровью и плотью, и боль от этой раны гораздо сильнее всего, что он когда-либо испытывал.

      Чёрт подери! Разбитое сердце.

      Кто бы мог подумать, что, начав эту игру, именно Ли превратится в Хвана жертву?

___________
*Хабиби - любимый с араб.