Будь моим.

      Ветер развевает волосы. На деревьях распускаются почки, а в воздухе витает запах весны. Как же Ликс обожает Сеул в это время! Вечера всё ещё прохладные, но ветер... более нежный, ласковый, обещающий скорое тепло.
        — Просто поверь, тут лучшие блинчики на всём белом мире! То есть свете! — У Хана смешно заплетается язык.

        Анабель с ним спорит:

        — Из нас троих единственный человек, который может есть блинчики поздней ночью – это Ликси. Мы с тобой в эту категорию не входим.

        — Ой, заткнись. — Джисон хмурится и складывает руки на груди. — Ты посмотри на эти формы! Их необходимо поддерживать!

        Мимо проходит группа парней, которые становятся свидетелями его мини-шоу.

        — Формы что надо, — поигрывая бровями, бросает один из них.

        — Свободен, — стрельнув взглядом, угрюмо отзывается Ли.

        Друзьям везёт – парням не нужно повторять. Они просто хихикают и отходят. Парни, которые понимают с первого раза – большая редкость, отчего кажется, что они какие-то особенные.        Хан в шоке следит за тем, как они удаляются, а затем переводит взгляд на омегу:

        — Я только что на всю улицу хвастался своими формами?

        — Было дело, — подавляет смешок младший.

        Джисон с хлёстким звуком впечатывает ладонь себе в лоб. Ли подозревает, что завтра утром, вспомнив об этом инциденте, старший громко прокричится в подушку и пообещает себе никогда больше не пить. А Феликс подставляет лицо нежному ветерку. Как же прекрасен Сеул ночью! Фонари рассекают тени в пространстве, что добавляет городу сказочности и недосказанности. Но при этом в нём кипит жизнь. До них доносится музыка с вечеринок, и он думает, что сосед Хана сойдёт с ума от жизни в этом районе. Тут никто никогда не спит.

        — Я даже купила диетические начос! — продолжает свой спор Анабель и поднимает на них расфокусированный взгляд.

        — Что? Я не стану есть на ночь креп!

        Видимо, она каким-то образом не заметила эпизод с парнями. В её гороскопе на сегодня это не значилось.

        — Станешь-станешь, и твоё пузико скажет тебе спасибо за ночное обжорство, — стоит на своём старший.

        Анабель закатывает глаза:        — Я с вами вообще никогда не похудею.

        — Поесть было твоей идеей! — возмущённо напоминает Джисон.

        — Так я планировала съесть что-то лёгкое, — продолжает препираться Анабель.

        — В два часа ночи? Серьёзно же ты намерена похудеть, — невозмутимо и безжалостно бросает их любимый бьюти-блогер.

        Ликс устал от их спора, а потому, взяв друзей за руку, решает их примирить. Будто дети малые, ей-богу.

        — Всё-всё, не спорьте. Уверен, там есть полезные блинчики из гречневой муки и всякие безглютеновые штучки, которые так любит Анабель.

        Перед блинной нет очереди, и пока Анабель мучает уставшего продавца вопросами о глютене и количестве калорий, Ли с Ханом терпеливо ждут.

        — Мне кажется или от слова «глютен» у него начинается нервный тик? — полушёпотом спрашивает старший.

        И это действительно так, он смотрит на Анабель как на раздражающего ребёнка, который ничего не смыслит в еде. Морщины у него на лбу становятся всё глубже и глубже, а брови ползут вверх и доходят до самой линии роста волос... Стоит отметить, что голова у него лысая!

        — Конечно, он сидит и думает: «Я на девяносто процентов состою из глютена! Круассан, багет и креп! — шутит младший. — О чём говорит эта ненормальная?»

        Джисон тихо посмеивается и добавляет гнусавым голосом:

        — «А оставшиеся десять процентов – это вино!» — Его указательный палец тычет в тёмное беззвёздное небо, а на лице такая беззаботная улыбка. Что хочется даже сфотографировать.

         Есть уютные, комфортные люди, и Хан для Ликса именно такой. Глядя на то, как на балконе первого этажа, забыв обо всём на свете, целуется парочка, Ли цокает языком и отводит взгляд. У самого от увиденного счастья становится немного тоскливо на душе. Хочется почувствовать тёплые губы и спрятаться в этом мгновении от всего мира. Джисон тем временем наигранно накручивает локон на палец и, не замечает перемены в его настроении. Он так смешно кривляется, что Ли не выдерживает и смеётся в голос. Как же Феликсу нужен был такой вечер! В компании родных людей, с которыми пребываешь на одной волне, когда можно шутить и говорить всё, что вздумается. И когда одиночество и тоска отпускают.

        — Мадемуазель! — неожиданно гремит мужчина в крепи, и Анабель съёживается под его грозным взглядом. — Я не знаю калорийность каждого блюда. И нет, это не входит в мои обязанности.

        Омеги переглядываются и еле сдерживают рвущийся наружу смех. Анабель, потупив глаза, наконец заказывает:

        — Креп из гречневой муки с сёмгой, будьте добры. — Она смущённо улыбается своей обворожительной улыбкой. Но мужчина на это не клюёт.

        — Следующий, — рявкает он, явно молясь про себя, чтобы новый клиент не подсчитывал калории. Феликс и Хан буквально подлетают к стойке.

        — Два крепа «Четыре сыра», будьте добры, — быстро бросает старший, и кассир расслабляется, а с губ срывается вздох облегчения. Анабель доведёт до седьмого каления кого угодно. Талант!

        — Мне нельзя пить больше двух коктейлей, — вдруг шепчет Ликсу на ухо лучший друг. — В голове появилось навязчивое желание позвонить твоему брату и попросить его приехать.

        Это настолько неожиданно, что младшему приходится прикусить губу и изо всех сил сохранять невозмутимый вид. Тот факт, что он тоже выпил гораздо больше двух коктейлей, не помогает от слова «вообще».

        — Не смей смеяться, — отчитывает его Хан.

        Ли направляет всё своё внимание на мужчину, который жарит им огромный блин и посыпает его сыром. На стойке лежит несколько визиток, на которых рекламным шрифтом из нулевых написано:
 
«Бретонские крепы, почувствуй вкус настоящей Франции!»

       — И не смей делать вид, что приготовление блинчиков – столь залипательное занятие! — пыхтит лучший друг.

        — Я? Даже и не думал. — Вот только ему никак не удаётся скрыть глупую улыбку. Миссия «Оставаться невозмутимым» с треском провалена. Хан пихает его в бок.

        — Только не смей рассказывать об этом своему братцу, — предупреждает он и воинственно тычет пальцем в грудь.

        — О чём именно? — хлопая глазами, переспрашивает Ли. — О твоём навязчивом желании заняться с ним сексом?

        Друг в шоке смотрит и громко шикает, с подозрением поглядывая на Анабель. Последняя с довольным видом сидит на лавочке и уплетает за обе щеки свой огромный гречневый блин.

        — Анабель нас не слушает. Её не интересует ничего, кроме крепа, — беззаботно отмахивается Ликс. — В любом случае Минхо абсолютно точно чувствует то же самое. Так что звони, я возьму астролога на себя, и мы в одно мгновение исчезнем из твоего жилища.

        Лиловая чёлка Джисона попадает ему на глаза, и он сдувает её с лица.

        — Я не хочу заниматься сексом с твоим братом! — сквозь зубы шипит он. — Как тебе такое могло прийти в голову?

        Ли складывает руки на груди и постукивает пальцами. Весь младшего вид говорит:

        «Расскажи об этом кому-нибудь другому».

         — А зачем тогда звать его в два часа ночи? — елейным голоском интересуется он.

        — Ну, знаешь ли... — Хана щёки покрываются румянцем, а глаза смотрят куда угодно, только не на друга. — Почему сразу секс? Куда пропала, чёрт возьми, романтика?

        Феликс приподнимает бровь:

        — Романтика?

        — Да, именно! Романтика! — возмущается Хан. — Что, если мне хочется погулять с ним по ночному городу?

        — Держась за руки? — саркастично уточняет, чем злит Джисона ещё больше. Друг стреляет в него взглядом:

        — Именно, Ликси. Держась за руки! Ловя смущённые взгляды друг друга и разделяя неловкий смех. И быть может, на мосту реки Хан мы остановимся и будем смотреть, как огни города переливаются в воде и... — Он запинается, голос стихает до едва уловимого шёпота. — И он возьмёт моё лицо в свои ладони, наклонится и поцелует меня. — Хан опускает взгляд. — Знаешь, как бывает в книгах, — заканчивает он с грустной ноткой в голосе.        До чего же он романтичен, ему бы самому писать такие книги! У Феликса даже сердце ёкнуло от такой картинки.

        — Думаешь, так бывает в реальной жизни? — тихо спрашивает Джисон.

        Ли точно не тот человек, которому стоит задавать подобные вопросы. Ведь он ответит категорично: «Нет». Любви, что описана в книгах, не существует в реальной жизни. В реальности мужчины нарушают свои обещания и вообще далеки от той идеальной картинки, которая изображена в романах. Но, глядя в глаза лучшего друга, он не решается своей резкостью разрушить воздушный замок. Может, но ему не хочется этого делать. То ли алкоголь пробудил романтическую сторону, которая обычно дремлет где-то глубоко, то ли вера в Минхо... Сколько лет альфа тайно в омегу влюблён? Пять точно. Возможно, ради него он и станет тем самым идеальным книжным героем?

        — Если хочешь позвонить ему, то почему не звонишь? — шепчет Ликс вместо ответа.

        — Потому что знаю, каково это – потерять лучшего друга, — отзывается он. — История повторяется...

        — Но разве тебе достаточно только дружбы?

        — Нет, но потерять её я не могу...

        — Каждый случай индивидуален. То, что произошло с Сухо... — начинает младший, однако Хан его перебивает и, резко вскинув ладонь, твёрдо произносит:

        — Сухо в прошлом. Я прожил случившееся и отпустил. С Минхо всё иначе.

        По тону его голоса Ликс понимает, что сейчас не лучшее время умничать и пытаться вразумить. В конце концов, кто сказал, что он профи? Всего десять минут назад Ли рисовал усики на физиономии парня, который... Нет-нет! Даже думать о нём не будет.

        — Ваши блинчики. — Продавец вырывает из потока мыслей и протягивает их еду. — Bon appétit.

        — Merci, — на автомате отзывается Ликс, после чего они направляются в сторону их задумчивого астролога.

        — Сколько времени? Я забыла свой телефон в студии, — подаёт голос Анабель. — Креп выше всяких похвал.

        Пока омегам готовили еду, она уже всё слопала. Они садятся на зелёную лавочку рядом с ней, и она как-то печально поглядывает на свои пустые руки, а затем заинтересованно косится на их блины.

        — Не надо было так быстро приканчивать свой, — бормочет Анабель себе под нос. Джисон переводит взгляд на её пустые ладони.

        — Вот ты шустрая, — не скрывая удивления, говорит он.        — Я была очень голодная, — неловко признаётся Анабель.

        — Хочешь ещё один? — спрашивает младший. — Могу поделиться своим. Я не особо проголодался.

        — Нет-нет! — резко качнув головой, выпаливает она. — Так сколько времени?

        Феликс тянется в карман за телефоном и, глядя на дисплей, отвечает:

        — Два двенадцать.

        Экран быстро темнеет. Ли так достало ходить с наполовину сломанным смартфоном. Он относил его в ремонт, но даже там не знают, что с ним делать. Его гаджет вытворил фокус один на миллиард. Никто из знакомых не сталкивался с подобной проблемой.

        — Кстати, что у тебя с телефоном? — указывает на него подбородком Хан. — У меня в руках он тоже отключался.

        — Он немного глючит, хотя иногда работает нормально, — пытается объяснить Ли. — Экран гаснет до того, как я успеваю набрать пароль или активируется Face ID. Чтобы разблокировать его, у меня есть доля секунды, и если успеваю попасть в основное меню, то всё нормально. Приложения работают как обычно. Но если надо ввести пароль или Face ID опознаёт мою физиономию, то это занимает больше трёх секунд. Дисплей гаснет, и я не попадаю на главный экран. И так с ним можно мучиться весь день. Пока баг на мгновение не перестанет портить мне жизнь. Короче, я просто отключил распознавание лица и пароль.

        — И ты ходишь без пароля? — в шоке спрашивает Анабель.

        Она всё ещё поглядывает на его блинчик, и ему становится неловко. Ли изо всех сил старается не обращать на это внимания, но сыр настолько сильно и притягательно пахнет, что даже у него просыпается аппетит. Омега откусывает кусочек и начинает понимать, почему Хан считает это место лучшим в городе. Мягкий солёный блин и четыре вида расплавленного сыра. Мужчина не пожалел горгонзолы, поэтому вкус резкий, но просто необыкновенный.

        — Я живу один в комнате, и времена, когда Минхо рылся в моём телефоне, остались в далёком прошлом! — бубнит он с набитым ртом. Если бы жил рядом, то плакала бы его фигура. Ли бы поселился в этой крепи.

        — А он когда-то рылся? — со смешком уточняет Хан.

        У него всегда так сияют глаза, когда дело касается Минхо. Он готов болтать о нём часами. Ликс не знает, радоваться ему или грустить, но, если у него с ним однажды не останется общих тем для разговора, Ли начнёт рассказывать нелепые истории из детства, связанные с Минхо. Уверен, Хан будет слушать его, затаив дыхание.

        — Искал компромат, которым мог меня шантажировать, когда нам было по тринадцать лет, — делиться младший подробностями. — Но стоило пару раз ответить ему тем же, и больше он этим не грешил.

        — Мой папа тоже не ставит пароль на телефон, говорит, это пустая трата времени, — отзывается старший.

        — Твой папа очень доверчивый человек, — поддразнивает его Анабель.

        Она наконец перестала пожирать взглядом омеги еду и переключилась на старшего, а тот, в свою очередь, будто ничего не замечает и даже не скрывает, какое получает удовольствие. Анабель же похожа на голодного щеночка лабрадора: её голова повторяет траекторию перемещения блина.

        — Тут дело не в доверчивости, — пытаясь отвлечь голодную Анабель, продолжает Ли беседу.

        Не уверен, что астролог его слышит. Теперь она посматривает на мужчину за прилавком, и они сверлят друг друга взглядом, словно скоро один из них вызовет другого на дуэль. Анабель явно хочет заказать ещё один креп, а весь его вид говорит:

        «Только через мой труп»

        Омега прочищает горло.

        — Так только кажется, что без пароля ты будто голый. На деле же мы не выпускаем телефон из рук ни на секунду. Он постоянно в поле зрения. Плюс есть папка «Скрытое», куда никто не попадёт, а весь компромат у меня там, — хихикает Феликс.

        — Понятно, — устало тянет Анабель. — Ешьте скорее, иначе я сейчас куплю второй и завтра утром буду себя ненавидеть.        Джисон сонно потягивается и трёт глаза.

        — Да, все мы через это проходим. — Зевая, друг так широко раскрывает рот, что видно его зубы мудрости. — Ой, простите, — спохватывается он. — Так поздно! Обычно в это время я уже вижу десятый сон.

        — Аналогично! — бормочет под нос Ли.

        — С каких пор мы стали такими скучными?

        Анабель переводит укоризненный взгляд с Ликса на Хана:

        — Мы не скучные! Мы просто стали осознаннее!

        Ли качает головой:

        — Нет-нет. Не собираюсь становиться осознаннее. Я хочу сходить с ума и наслаждаться молодостью на полную катушку!

        — Насладимся, когда выспимся, — хмыкнув, говорит Анабель. Хотелось бы омеге, чтобы всё было так просто. Но чтобы выспаться...

        — Нам ещё подниматься на шестой этаж, — напоминает Феликс.

        Он с Ханом быстро доедают свои блинчики. Под светом фонаря видно, что у Анабель потёк макияж и к подбородку прилипло несколько крошек. Наверное, Ли выглядит сейчас так же, но какая разница? Кого можно встретить в два часа ночи?

        — Омежки, а давайте наперегонки? — внезапно предлагает Анабель.

        — Что? — ошарашенно ахает Ликс.

        — Ну, мы так взбодримся!

        С этими словами Анабель спрыгивает с лавочки и несётся в сторону дома, в котором живёт Джисон. Выглядит это так, словно она сошла с ума. Улица практически пуста, и редкие прохожие смотрят на Анабель как на умалишённую.

        — Она сейчас упадёт или подвернёт себе ногу, и остаток ночи мы проведём в травмпункте, — говорит старший.

        — Надо её догнать и остановить. А зная, насколько удачлива Анабель, думаю, этот сценарий вполне реален.

        Так что он с Джисоном переглядываются, нехотя поднимаются с места и бегут вслед за ней. Делать это на полный желудок – худшая из идей.

        — Я убью Анабель, когда доберусь до неё, — злобно шипит Ликс.

        Хан почему-то в голос хохочет и подбадривает:

        — Ты же хотел наслаждаться молодостью! Вот и бегай, пока бегается! — Он набирает скорость, оставляя младшего позади, и напоследок бросает: — Шевели булками, Ликси!

        Что он там говорил про сегодняшний вечер? Радовался встрече с подругой и Ханом? Что ж, бег в два часа ночи перечёркивает всю радость и счастье! 

                            ***

       Альфы бредут в сторону излюбленной блинной Чанбина. Последнее, что Хван ожидал увидеть – это как на него несутся дамочка и два омеги.

        — Что происходит? — в ступоре спрашивает Чан.

        — Простите! — громко кричит первая и чуть не сбивает его с ног.

        Младший ловит друга за локоть, и только благодаря его реакции он не летит на землю.

        — Какого чёрта?! — ругается агент, когда мимо них молнией проносится второй.

        Фиолетовые волосы парня торчат в разные стороны, а безумно яркий макияж делает его похожим на инопланетянина. Хён прищуривается. Черты лица кажутся знакомыми. Но он не успевает разглядеть внимательнее. Омега случайно толкает его в бок, и в этот раз Чан спасает от падения.

        — Мы квиты, — довольно провозглашает он.

        — Куда они бегут? — задумчиво произносит Чанбин. — Наверное, что-то случилось.

        — Думаешь? — настороженно отзывается Бан Чан. — Может, главный вопрос – откуда?

        И они расходятся в противоположные стороны. Чанбин пытается понять, куда эти двое бегут, а Чан – откуда. Хван же остаётся на месте. Точнее, стоит как вкопанный, не веря собственным глазам. У него создаётся стойкое ощущение, что всё это не по-настоящему. Нет, это ведь правда не может происходить наяву! Или же он так устал, что уже не чувствует разницы между сном и реальностью. Иначе как объяснить то, что он видит? Закрывает глаза и трясёт головой. Потом резко открывает, но видение не исчезает. На альфу несётся омега в лёгком бежевом пиджаке, с длинными блондинистыми волосами и с лицом... Прямо сейчас. В эту секунду. На него бежит Ликси. Руки непроизвольно тянутся вперёд, и Хёнджин ловит его в ту секунду, когда он пролетает мимо него. Хён в таком шоке, что не успевает обдумать свои действия. Ловит его в кольцо своих рук и готов умереть на месте. Это Ликси! Он не мерещится!

        — Ты что творишь? А ну отпусти, идиот! — визжит омега и пытается вырваться из рук. — Тебе жить надоело, что ли?!

        Резкий поворот головы, и его волосы бьют по лицу. Дежавю. Прямо как в их первую встречу. Альфа чувствует его сладкий запах с пряными нотами. Феликс воинственно поднимает подбородок и замирает, глядя в глаза. Тёмно-карие. Как же часто Хёнджин о них вспоминал! И точно так же, как в первый раз, не может пошевелиться. Его будто ударило молнией. Тело не слушается, лишь руки сильнее сжимаются на чужой талии. Хвану не хочется отпускать.

        «Больше никогда», — проносится в голове. Ли выглядит таким ошеломлённым, что альфа решает нарушить тишину первым.

        — Привет, — тихим шёпотом срывается с его губ.

        Воздух застревает где-то в лёгких. Это он бежал прямиком на него. Чувак сверху, у тебя определённо лучшее чувство юмора из всех! Забудь все те моменты, когда альфа проклинал тебя! Ты прощён. Феликс несколько раз моргает.

        — Я, наверное, сплю, — бормочет он себе под нос. Затем зажмуривается и считает до пяти. — Один, два, три, четыре, пять, пусть этот придурок исчезнет из моей башки. — В голосе столько надежды, что Хвану даже становится не по себе.

        — Боюсь, я не волшебник, чтобы исчезать в воздухе.

        Ли резко открывает глаза, хлопнув невероятно длинными ресницами. Огромные глаза будто стали ещё больше, так сильно он удивлён. В них поистине можно потеряться.

        — Это ты... — изумлённо и в то же время уверенно заявляет младший.

        И вновь между ними натягивается неловкая тишина. Хван откашливается и не находит ничего более уместного, кроме как подтвердить сказанное:

        — Это я.

        Хёнджин в растерянности. Они вновь смотрят друг на друга. Слов нет. Мысли хаотично разбегаются. Омега стал старше и, кажется, ещё красивее. Аккуратные, ангельские черты лица. Но альфа-то знает, насколько эта внешность обманчива.

        — Как ты вообще тут оказался? — Ли хмурится и озирается по сторонам. — Тебя же тут не было... — Его взгляд вновь перемещается на старшего, он задумчиво кусает нижнюю губу, и с его уст слетает неожиданное признание: — Так и знал, что последний коктейль был лишним. — Далее следует тяжёлый вздох, и внезапно взгляд из недоумённого превращается в злой. — Если ты мерещишься мне, я тебя... — Омега предупреждающе выставляет перед собой маленький кулачок и замахивается.

        А вот и легендарная смена настроений. Не сказать, что Хёнджин по нему истосковался. Но всё это выглядит так смешно, что еле сдерживается, боясь расхохотаться.
        — Ты что, пьян? — подтрунивает Хван.

        — Не до такой степени, чтобы не послать тебя. — Феликс сладко улыбается, а в глазах начинает сверкать та самая дерзость, по которой Хёнджин так чертовски скучал. — Так ты мне мерещишься, да?

        — Не совсем, — неоднозначно отвечает Хён.

        — Знаешь, даже ненастоящему тебе нельзя меня трогать, — хмуро сообщает он.

        Хёнджин открывает рот, чтобы сказать, что он более чем настоящий, однако Ли поднимает ладонь и заявляет:

        — Всё-всё, отпусти меня, мне пора.

        — Пора куда? — спрашивает альфа.

        Отпускать так просто пьяного омегу одного в два часа ночи – не совсем правильное решение.

        — Видишь дом? — Ликс показывает пальцем в сторону здания, куда забежали минуту назад двое других.

        Всё, о чём Хван может думать, это какая у Ликса тонкая кисть... Как же он ему нравится! Весь целиком. Мелкие веснушки на носу, которых практически не видно, но Хёнджин знает о их существовании. Тонкая линия шеи, ключицы, высокие скулы. Детали и мелочи, что делают таким особенным. Старший готов разглядывать его вечность. Но заставляет себя сосредоточиться на важном.

        — Ты там живёшь? — спрашивает, всё ещё держа в кольце своих рук и не собираясь отпускать.

        — Тебя это не касается, — задрав подбородок, самодовольно произносит Ли.

        Кивает. Алкоголь не прибавляет дружелюбности. Даже пьяный Ликси остаётся упрямым как баран.

        — У вас какие-то проблемы? От кого вы убегаете? — Хван всё-таки пробует понять суть происходящего.

        — И это тебя тоже не касается, — глядя в глаза, холодно чеканит Ли. — Я сказал «отпусти». А то проблемы будут уже у тебя. — Идеальная бровь приподнимается, всем своим видом Феликс даёт понять, что ждёт, когда Хёнджин выполнит приказ.

        — Тебе же ничего не угрожает?

        — Совершенно. Только не делай вид, что фальшивая копия мистера Н средо... сердо... — Он запинается и невнятно заканчивает: — ...сердобольнее настоящей.

        — Мистера Н? — со смешком переспрашивает старший.

        — Да, засранца мистера Н. И почему мне не привиделся Хван Ин Ёп? — Чертовка пьяно моргает и изучает лицо. — Хотя ты больше в моём вкусе. — Омега осматривает тело и утвердительно кивает: — Определённо в моём вкусе! Но таким придурком оказался... даже обидно!

        — Как насчёт того, чтобы встретиться завтра в другой обстановке? Может, я уже не тот придурок?

        — Ты и завтра собираешься мне сниться? — ахнув, спрашивает Ли и толкает в грудь. — Не смей! Слышишь? Не смей!

        — Не приснюсь. — Щёлкает по носу. — Как насчёт настоящего свидания? Я так давно тебя не видел. Хочется пройтись, выпить чашечку кофе.

        — Тебе хочется – ты и пей. — Упрямый парень сжимает кулаки, но Хван замечает, как у того трясутся кисти.

        И хотя всё поведение говорит о том, что Феликс не рад его видеть, он чувствует, как тело непроизвольно тянется к чужому. А в глазах отражается всё та же растерянность.

        — И как можно во сне сходить на настоящее свидание? — Он так хмурится, будто действительно ищет ответ на этот вопрос.        Хёнджин наклоняется и сокращает расстояние между ними. До сих пор не верится, что омега стоит перед ним.

        — Я настоящий, — шепчет. — И хочу выпить с тобой кофе.

        Ликс не выдерживает взгляда. Опускает глаза и делает глубокий вдох.

        — А мне всё равно, чего тебе хочется, — хриплым голосом говорит он и смотрит куда угодно, только не на альфу. — Отпусти меня. Мне больше не нравится этот сон. Не хочу тебя видеть! Чёрт!

        Из-за него у Хвана опять появляется ощущение, будто кто-то вспарывает грудную клетку. Он выпускает из объятий и видит облегчение во взгляде, однако не упускает и того факта, что Ли не торопится отходить. Ликси будто наслаждается последними мгновениями рядом с альфой.

        — Могу я оставить тебе свой номер? — всё-таки спрашивает Хён.

        Так как знает, что возненавидит себя, если так просто отпустит. Надеется, завтра утром Ли вспомнит, что альфа не был частью сна.

        — Ты можешь делать всё, что тебе вздумается, — тянет Ли и наконец смотрит в лицо. В его глазах читается вызов. — Но зачем?

        Если бы взгляд мог убивать, Хван бы уже валялся на асфальте, обескровленный и холодный.

        — Вдруг захочешь позвонить? — Он одаривает Ликса своей лучшей улыбкой.

        Не уверен, что это сработает, но попробовать стоит. Феликс опускает голову, будто прячется от него и не хочет выдать своих истинных эмоций. Хёнджин чувствует, как внутри идёт борьба.

        — В твоих мечтах, — наконец находит Ли ответ, и губы расползаются в дразнящей усмешке. Наигранно.

        — Да, — соглашается старший. — В моих самых сокровенных мечтах.

        Достаёт из кармана джинсов ручку-маркер, постоянную свою спутницу, с тех пор как альфа начал писать тексты песен. Ловит омегу за руку и, приподняв рукав пиджака, чуть выше запястья записывает свой номер.