Будь моим.

      Сеул встречает Хвана забастовкой. Отчего-то эта новость поднимает ему настроение. Вот уж поистине возвращение домой. Общественный транспорт работает через раз, а таксисты подняли цену на свои услуги до небес. Красота! Как же он скучал!

       - А почему они бастуют?

       - Да пойди пойми, пенсионная реформа или что-то такое. Я тысячу лет новости не читал, - причитает Чан.

       - То же самое, - отзывается младший.
       После ковида осознал, что новости созданы для того, чтобы держать в страхе и дестабилизировать людей. Не верит Хван ни в какие теории заговора, но всё же не знает, как объяснить тот факт, что СМИ сделают всё для того, чтобы очернить ситуацию дальше некуда. А ты потом сидишь, смотришь в потолок и не знаешь, как жить. Настолько всё кажется бессмысленным. Поэтому у альфы одно простое правило: он не читает новости и тихо-мирно существует, стараясь побороть лень ради достижения своих целей. Метод рабочий, и за последние годы он вывел его карьеру на абсолютно другой уровень. А если происходит что-то особенно страшное, то Чанбин обязательно сообщает об этом. В таких случаях лучший друг пользуется его популярностью и деньгами как своими, и нет с этим никаких проблем. Напротив, Хёнджин ему благодарен. Если может помочь, выступив на каком-нибудь благотворительном концерте, то всегда это сделает. Такой жизненный баланс помогает не утонуть в негативе и выручать другим, когда это необходимо.

       - Чёрт, там такая пробка, - ругается Чан, глядя в экран своего смартфона. - Приложение утверждает, что до города ехать два часа. Два часа! Вместо привычных сорока минут!

       - Да ладно. 

       - Я устал от этого перелёта и мечтаю оказаться как можно быстрее в своей постельке. В Австралии избаловали меня хорошим сервисом!

       - Какой изнеженный. - Хван щипает его за щёчки, по-детски сюсюкая. - Но ты больше не в Австралии, привыкай к сеульскому беспорядку, мой милый.

       - Иди ты... - стукнув по руке, недовольно ворчит он, но не успевает договорить, куда именно. Неожиданно старший меняется в лице, хмурит брови и тихо шепчет: - Надень очки и капюшон.

       Ему не надо повторять дважды, особенно после инцидента в Стамбуле. Самый большой аэропорт Европы похож на огромный торговый центр. Хёнджин раньше не бывал в Арабских Эмиратах или Сингапуре, но все бывалые путешественники сравнивают стамбульский с аэропортами этих двух стран. Он же посещал его впервые. Он огромен, необъятен, и там можно найти всё на свете. От айфона до Tesla. От Cartier до эксклюзивных коробок LEGO. О последнем знает не понаслышке: у него в руках пакет с купленным «Соколом тысячелетия» из «Звёздных войн», о котором мечтал ещё с подросткового возраста. Так что в этом аэропорту легко можно пропустить посадку на рейс, разгуливая по многочисленным магазинчикам и кафе.

        Огромные рекламные щиты пестрят по всей территории, и каково же было удивление, когда после клиник по пересадке волос начала мелькать его физиономия и новая реклама парфюма от HUGO BOSS. Альфу это до сих пор по-детски удивляет. Бан Чан, как последний невоспитанный идиот, стал тыкать пальцем в рекламу и снимать на телефон сторис. Конечно, они привлекли внимание публики. В какой-то момент начались пис и крики, их быстро окружила толпа. В младшего даже полетел чей-то лифчик. Спасибо охране аэропорта, они сработали быстро, до того, как началась давка.

        Давка - это то, чего боятся все. Ни у кого нет проблем с фанатами, все счастливы их видеть и готовы каждому пожать руку и расписаться на всех частях тела (если это необходимо человеку). Но порой люди начинают толкаться, и кто-то в таком случае обязательно пострадает. В Стамбуле охране чудом удалось быстро разрулить ситуацию и мигом увести. Чан всегда стрессует в такие моменты и заводит разговор о персональной охране. Но давайте начистоту, Хван не Джастин, мать его, Бибер, чтобы за ним таскались два огромных мужика и следили за каждым движением.

        - Не смотри направо, там группа девочек-подростков, и они явно пытаются понять, ты ли это, - бурчит друг, нервным взглядом сканируя толпу.

        - Тогда пошли в сторону автобусов, так они точно ни о чём не догадаются, - предлагает младший.

       - Нам с тобой пора привыкать к твоему новому статусу и к мысли о том, что нам необходимы охрана и водитель, - недовольно говорит Чан.

       Как бы мягко ему сказать, что Хван не собирается возвращаться к этому разговору? Водитель, охрана - всё это попахивает золотой клеткой и абсолютно не входит в список желаний.

       - Перевезём Юджина? - решает отшутиться Хён. - Или Джошуа прямиком из Лос-Анджелеса?

       - Я серьёзно. Лейбла больше нет, а потому всё, чем они занимались, нужно организовать нам самим.

       Хёнджин закатывает глаза:

        - В Австралии мне нужен был водитель, потому что не знаю города. В Лос-Анджелесе мне нужен был водитель по той же причине, а ещё в Штатах не особо развит общественный транспорт, как ты мог заметить. - Хван взъерошивает волосы.

        - Но на кой он мне в родном городе?

        - Ты правда не понимаешь? - Чан закатывает глаза.

        - Думаю, водитель, как и охрана, будет привлекать лишнее внимание, которое мне не нужно. Я отлично сливаюсь с толпой. - С этими словами хватает ручку своего чемодана и, волоча его по полу, направляется в сторону автобусной остановки.

        - Ты куда? - шипит друг. - Что, правда поедешь на автобусе?

        У него такой оскорблённый вид, словно Хван сказал, что они пойдут до города пешком. Совсем избаловался! Он идёт дальше, спиной чувствуя его злобный взгляд.

        - Автобус? - повторяет он, но в этот раз в голосе уже слышно смирение.

        - Не сахарный, не растаю, - не оборачиваясь, бросает младший.

        - Ты неисправим. - Друг догоняет и ковыляет рядом, ругаясь себе под нос. - Зачем ещё нужны деньги, если не для комфорта?

        - Для развлечений, - сверкнув улыбкой, сообщает Хёнджин. - А комфорт оставь для моего дедушки.

        Чан закатывает глаза, но оставляет при себе все комментарии. Они подходят к автомату и после трёх минут тыканий в экран, сенсор которого безбожно тормозит, всё-таки удаётся оплатить два билета.

        - Смотри, всего тринадцать вон! Сколько там такси насчитывал? - с наигранным энтузиазмом спрашивает Хёнджин.

        - Восемьсот... - бубнит друг.

        - У нас останутся деньги на мороженое и «Макдоналдс».

        Если бы Бан Чан мог убивать взглядом, младший бы уже валялся окровавленным на полу аэропорта. Причём, наверное, на этом он бы не остановился и для пущего эффекта поскакал на трупе, чтобы точно удостовериться в смерти.

        - И через сколько приедет твой волшебный автобус? - продолжает возмущаться старший. Хван поднимает голову и читает информацию на табло:

        - Три минуты, чувак. Считай, что нам повезло.

        Вокруг выхода к автобусу собралась многочисленная толпа. Людей так много, что нет никаких сомнений в том, что они действительно везунчики. В отличие от двух альф они явно ждут не три минуты, а гораздо дольше. Гул голосов, запахи, родители с маленькими детьми, скучающие подростки в телефонах и дамочки бальзаковского возраста, которые, поправляя очки, поучают окружающих, будто им больше всех нужно, придираются к любой мелочи и устраивают из неё проблему вселенского масштаба, причитая, что обязательно напишут жалобу куда надо. В Америке таких называют Карен. Интересно, как бы могли назвать такой тип женщин в Сеуле? Хёнджин оглядывает эту толпу и думает:

        «Жизнь как она есть».

        - Мест на всех не хватит, - недовольным тоном констатирует его друг.

        - Ничего страшного, постоим, - пожимает плечами и встаёт в очередь.

        - Два часа?! - шипит Чан.        - Постоим до самого города?

        - У тебя проблемы с поясницей, о которых я не знаю? Или с коленями?

        И вот опять очередной убийственный взгляд летит в его сторону. Хёнджин улыбается, демонстрируя белоснежные зубы.

        - Относись к этому как к приключению.

        Чан молча показывает средний палец. Автобус подъезжает, народ ломится внутрь. Альфы заходят последними. А точнее, втискиваются в массу, состоящую из человеческих тел, пота и разных запахов. Перед Чаном стоит огромный мужчина, который угрюмо посматривает на него. Очевидно, друг наступил на ногу не тому человеку.

        Всю дорогу до города их качает от одного тела к другому, а этот мужчина всё так же прожигает Чана угрюмым и злым взглядом. Друг весь сжался и пытается отстраниться как только можно, вот только места нет вообще. Когда они наконец доезжают и вываливаются из автобуса, старший со всей силы бьёт по плечу:

        - И чего ты добивался, умалишённый?!

        - Теперь прыгаем в метро? - весело спрашивает Хван.

        - Какое, к чёрту, метро? Я вызываю такси. У меня рука отваливается. - Он показывает на свой огромный чемодан и продолжает кричать: - Ты представляешь, каково это - спускаться с этим в метро? Наше метро не предназначено ни для чего! Ни для обыкновенной комфортной поездки, ни тем более для поездки с огромным чемоданом!

        - Тише, приятель, - смеясь, успокаивает младший. - Поедем на такси, тем более оно нас уже ждёт.

        Хёнджин указывает подбородком на угол улицы, где припарковал свой Peugeot Чанбин. Крис на мгновение замирает, а потом из него, как из автомата, вылетает неконтролируемый поток восклицаний.

        - Чувак! Вот так сюрприз! Ты тут?! В Сеуле?! - орёт он на всю улицу. - Я думал, ноги твоей не будет в столице!

        - Уже жалею, что приехал, - со смехом отзывается Со. - Только сошёл с поезда, а тут мусор повсюду, люди грубят и прочие радости жизни. Скажу честно, не скучал!

        Чанбин изменился. Он больше не пепсикольный мальчик-красавчик. Он стал более взрослым, даже более зрелым. И почему-то выглядит грустным. Хван ловит его взгляд и искренне благодарит:

        - Спасибо, что приехал...

        Младший позвонил ему вчера и рассказал, что возвращается в Сеул. Он был рад. Услышав, что Хёнджин всё-таки пойдёт на свадьбу Джи Ён, Чанбин обрадовался ещё больше. Сказал, что это решение взрослого, уверенного в себе человека. А младшему захотелось послать подальше его и его психологическое образование, которое он сейчас получает, одновременно продолжая работать в специализированной школе для сложных подростков.

        - Не за что, - отвечает Чанбин. - А теперь иди сюда, полапаю звезду и мечту миллионов, - подтрунивает лучший друг и крепко обнимает. Так хорошо вернуться домой! К людям, которые любят тебя просто за то, что ты есть. - А звезда-то крепкая на ощупь! Сразу видно, следит за собой и не пропускает ни одной тренировки. Это чтобы на фотосессиях сниматься без футболки? - заливаясь смехом, издевается он, намекая на обложку первого альбома.

        Лейбл решил, что надо привлекать не только музыкой, но и всеми исходными данными. Да-да, именно так сказала Саманта из Лос-Анджелеса, главный менеджер проекта.

        - Заткнись. - Хёнджин пихает его в бок.

        - Давайте загружаться, - говорит Со и открывает багажник.

        - И всё-таки ты засранец! Почему не сказал, что Чанбин будет нас встречать? - пыхтит Чан.

        - О том, что вас надо встретить, я сам узнал два часа назад, - откликается последний.

        - Этот ненормальный решил, что поехать на автобусе - отличная идея, - жалуется старший. Но не получает должного сочувствия от Чанбина.

        - Что, Крис, больше не разъезжаешь на автобусах?

        - Да ты сам машину купил! - тыча пальцем в темно-синий Peugeot, оправдывается агент и тут же меняет тему: - Короче, ну вас. Я чертовски голоден. Надо срочно что-то съесть.

        - Что насчёт той блинной, в которой мы частенько ели?

        - Она открыта? Сейчас половина второго ночи, - хмуро говорит Чан.

        - В том квартале всё закрывается ближе к трём, - напоминает ему Со. - Тем более сегодня пятница.

        Хван смеётся:

        - Тот креп с сыром до сих пор не даёт тебе покоя?

        - Это лучшее крепи в нашем городе, - оправдывается Чанбин и, захлопнув багажник, направляется к водительскому месту.

        - Согласен, - эхом отвечает Крис. - Давай туда! Мне снились эти блинчики!

        - Прямо снились? - издевательски переспрашивает Хён.

        - Как ты смеешь ставить под сомнение сказанные мною слова! - театрально хватаясь за сердце, провозглашает он.

        - Садитесь, придурки! - зовёт их Со.

        Они как по команде одновременно прыгают в тачку. Чанбин заводит двигатель, и машина трогается с места. Хёнджин поднимает голову и упирается взглядом в окно. Делает долгий вдох. В одну секунду обрушивается осознание: он в Сеуле. В городе, в котором родился и вырос. И господи, как же он прекрасен! Они едут вдоль бульвара, и, как заворожённый, Хён смотрит на деревья с набухшими почками и фонари, освещающие им путь. А вдоль дороги тянутся в ряд здания. Как же Хван скучал! Как же приятно вернуться домой! Три года - слишком долгий срок. Он соскучился.

        - Найти парковку в этом городе практически невозможно. - Голос Чанбина и обыденные проблемы отрывают самого младшего от мыслей.

        - Вон там дамочка уезжает, - показывает пальцем Бан Чан. - Нам повезло. Пятничный вечер и этот квартал. Кто бы мог подумать, что мы найдём свободное место. - Он чуть не прыгает от восторга.

        - Попробую туда влезть, - бормочет Чанбин.

        - Бро, видел бы ты, сколько места в Австралии! Они вообще не умеют так парковаться! Им и не надо. Но на их дорогах я бы в жизни не сел за руль. Ты вообще можешь себе такое представить? - Чан с чувством жестикулирует, пока Со втискивает машину в крошечное пространство.

        - Ювелирная работа, - одобряет Хён.

        - Спасибо, - отзывается лучший друг.

        - Пойдёмте есть, - ноет Крис.

        Как же давно Хёнджин не проводил времени с ними! Они такие разные. Стали. Бан Чан всё ещё витает в облаках и ведёт себя по-ребячески. Ему тридцать, но что-то подсказывает, что он никогда не повзрослеет. С Чанбином же что-то случилось. Он будто вдруг стал старше их, несмотря на то что у Хвана с ним разница в год.

        - У тебя всё нормально? - спрашивает Хёнджин.

        Тот не смотрит в глаза, неоднозначно пожимает плечами и нехотя признаётся:

        - Меня кое-кто заблокировал.

        - Этот кое-кто - девушка? - интересуется Хён.

        - Что за тупой вопрос? Конечно, девушка! - отзывается Чанбин. Он взъерошивает коротко подстриженные волосы и вновь пожимает плечами.

        - Чёрт, кажется, кто-то втюрился по самые уши, - округлив глаза, произносит мистер «я устрою стендап из всего на свете».

        - Чуваки, ничего личного. Но сегодня я хочу просто съесть креп «Три сыра» и напиться в стельку, - нехотя признаётся тип «мне разбили сердце, но я побуду загадочным и неболтливым». И всё же эти двое - лучшее, что с младшим случилось.

        - Идеальный план, - говорит Хван, хлопнув друга по плечу.

        И они вдоль пустующей дороги направляются в сторону блинной. Из окон доносятся звуки вечеринок, и младший вспоминает, как они ютились в студиях и квартирах друг друга во время пандемии и боялись, как бы соседи не сообразили, что у них вечеринка. Тогда казалось, что мир никогда не войдёт в норму, но прошло всего три года, и всё вернулось на круги своя. Магия жизни. Любовь к ней всегда побеждает. По крайней мере, хочется в это верить. Хван бредёт вперёд, наслаждаясь брусчаткой под кроссовками, и не может отделаться от глупой расцветающей радости в душе: он дома. Он вернулся. Из полёта счастья его выбрасывает отвратительно громкий смех Чана. Его неконтролируемое хихиканье разносится по всей пустующей улице. Громко, задорно и раздражающе звонко. Он не удивиться, если этот смех гиены слышат Германия и Испания. Он так ржёт, что не может вымолвить ни слова.

        - Не могу-у-у! - воет Крис и указывает пальцем куда-то в сторону рекламного щита у автобусной остановки. - Это лучшее, что я видел! - всё ещё задыхаясь, орёт он. - Твоя лучшая реклама!

        Хёнджин пялится на популярную рекламу парфюма от HUGO BOSS. Та самая, на фоне которой его снимал Чан в Стамбуле. Только на этой у него отвратительные усики и рожки, но это ещё не главное. На лбу нарисован крошечный член, а надпись на рубашке крупными буквами гласит:

        «ЧЛЕН ВОСПРОИЗВЕДЁН В РЕАЛЬНЫХ РАЗМЕРАХ».