Стена
Иерусалим
«У Стены Плача я поняла странную вещь - камни плачут не от горя.
Они плачут, потому что помнят слишком много.
Араэль сказал, что это глупость. Но когда думал, что я не вижу - приложил ладонь к стене и держал так до рассвета»
---
Самолет приземлился в кромешной тишине. Аэропорт Бен-Гурион был пуст. Ни паспортного контроля, ни охраны - толькомертвые мониторы, мигающие синим кодом 1174.
Араэль шёл уверенно, будто вёл незримый маршрут. Элис едва поспевала.
- «Ты знаешь, куда идти?» - спросила она.
- «Нет, - ответил он. - Но оно знает».
Он положил руку на грудь - там, где когда-то были крылья.
К Котелю они пришли в полночь.
Стена будто жила. Камни пульсировали, истекая чёрным мёдом. Пахло миндалём и кровью.
Тени молящихся не совпадали с движениями тел - отставали на три секунды. В трещинах между плит шептались голоса.
Араэль прижал ладонь к стене - и всё замерло.
Тогда взошли три луны.
Из искажённого лунного света явился ангел с зелёными крыльями.
- «Рафаил», - узнал его Араэль.
Тот указал на трещину в стене:
- «Загляни - и узнаешь правду о Касиэле. Но забудешь её. Или запечатай разлом - и станешь человеком».
Элис схватила его за руку: - «Не надо».
Но Араэль уже смотрел...
Он увидел маленькую Элис у горящего храма. Она подбирает серое перо. За ней стоит тень, слишком высокая, чтобы быть человеком. И надпись на стене: "Она уже выбрала"
Араэль отшатнулся - и стена взвыла.
Камни затряслись, из щелей хлынула чёрная смола.
Рафаил вскинул руки в недоумении - и в этот момент...
Из стены выпрыгнуло существо ростом с ребёнка. Кожа, как обугленная бумага. Глаза пустые дыры, но видящие.
Оно впилось в спину Араэля - и вырвало последние перья с хрустом ломающихся костей.
- «Поздно! - засмеялось оно. - Она уже вписана в историю!»
Рафаил подошёл к Араэлю, вырвал из его спины крылья без перьев, и исчез в вспышке света. Чертёнок свернулся в клубок и убежал в трещину.
Стена успокоилась. В главной трещине остался свёрток. Чтобы достать его, пришлось отдать золотой нож.
Нож прирос кстене* - и превратился в надпись:
"Последний долг оплачен"
В свёртке оказался седьмой карандаш из ангельской кости. Пуля с гравировкой "Для того, кто придёт". И карта Тибета с отметкой храма "Янгле Шуг".
У Элис были с собой бинты. Он перемотала спину Араэлю. Он хоть и ангел, но боль чувствует.
Они шли назад в 4:44 утра. Город застыл. Голуби зависли в воздухе. Дым из труб не двигался. Их тени шли впереди них.
В гостинице разложили на столе всё, что нашли:
7 карандашей из кости ангелов. Ключ от Шакрака. Карта Тибета и 2 пули.
Элис перевернула карту - на обороте было:
"Когда сгорят все мосты, останется только падать".
Араэль посмотрел на свои руки - кожа трескалась, как высохшая глина.
- «Мы летим в Тибет», - сказал он.
Номер 314. Четыре часа утра. Элис проснулась от того, что её рука онемела. Она лежала на боку, а её ладонь была прижата к груди Араэля - прямо над тем местом, где когда-то билось его ангельское сердце. Теперь там была лишь впадина, затянутая грубой кожей, как шрам от вырванного гвоздя. Она попыталась отодвинуться и не смогла.
Не потому что Араэль её держал. А потому что пространство между ними сопротивлялось.
Элис встала, а её тень осталась лежать рядом с Араэлем. Она потянулась к ней и боль пронзила запястье, как будто невидимая нить соединяла её с этим тёмным пятном на полу.
Араэль не проснулся, но его веки дёрнулись, когда тень Элис коснулась его плеча.
Она подошла к раковине в ванной, вода сама включилась. В зеркале её отражение стояло спиной, а з-за плеча тянулись чёрные щупальца, цепляющиеся за неё.
Элис обернулась - за ней ничего не было.
Но когда она вернулась к зеркалу, её двойник уже смотрел прямо на неё и шептал: "Ты не сможешь уйти. Вы связаны грехами".
Араэль застонал во сне - и из его шрамов на спине выступила чёрная жидкость. Она не пахла. Не растекалась, а ползла по складкам простыни к Элис и остановилась в сантиметре от её колена
Элис коснулась её пальцем - и увидела себя в Шакраке. Она стояла за дверью, которую Араэль не открыл.
Араэль проснулся от боли в спине. Элис помогла остановить "кровь" и он помог ей убрать испачканную простынь.
Они не спали до рассвета. Араэль сидел у окна, наблюдая, как голуби застыли в небе.
Элис рисовала, но линии исчезали с бумаги, как будто кто-то стирал их с другой стороны.
В 4:44 Араэль вдруг сказал:
- «Если я исчезну, разбей все семь карандашей».
Элис не ответила. Они уже знали, что один не сможет без другого. Не потому что любят. А потому что так устроена их вина.
Араэль развернул карту Тибета на кровати, придавив углы пулями и ключом от Шакрака. Его пальцы скользили по холмистым линиям, пока не наткнулись на пустое место у подножия горы.
- «Здесь что-то было», - прошептал он.
Но чем дольше он смотрел, тем сильнее края карты чернели, будто подожжённые невидимым огнём.
Элис наблюдала, как его руки начинают дрожать.
- «Может, не стоит?» - осторожно предложила она.
Араэль резко сжал карту, оставляя на ней морщинистые трещины.
- «Я был там!»
Голос раскололся на два: его собственный и что-то древнее, глубже, чем память.
Он никогда не курил, ангелам не нужны человеческие пороки. Но сейчас затяжка казалась логичным выходом.
Дым не попал в лёгкие - он вытек обратно через ноздри, как тухлый ветер. Горло не запершило. Голову не закружило.
Только пепел падал неестественно медленно, образуя на полу узоры, похожие на руины города.
Элис вырвала сигарету из его пальцев и раздавила её о подоконник.
- «Ты не человек, дурак. Попробуй что-то настоящее.»
Она швырнула ему сумку с провизией.
Араэль уставился на неё, будто она предложила перепрыгнуть пропасть.
- Объятия?
- Да, чёрт возьми! - Элис развела руками. - Ты же видел, как люди это делают?
Он не ответил, но через три секунды его руки сами сомкнулись вокруг её плеч.
Элис застыла - она не ожидала, что он послушается.
Араэль тоже замер. Его дыхание выравнивалось.
Сердце, которое не билось, стукнуло один раз, так, что Элис почувствовала это через одежду.
Так они просидели час. Без слов. Без движений. Без необходимости объяснять.
За окном голуби наконец сдвинулись с места.
Араэль отпустил её первым.
- «Завтра едем туда.»
Элис кивнула. Она уже знала, что это не просто "по пути". Это был Шакрак. И что-то, или кто-то, стерло его с карты. И из памяти Араэля.
Перед вылетом в Лхасу их остановили на досмотре. Охранник указал на их тени:
- «Вы что, не видите?»
Тени не повторяли движений. Тень Араэля стояла на месте, хотя он уже прошёл рамку. Тень Элис держала что-то, чего в её руках не было - длинный ключ, которого они ещё не нашли.
Охранник побледнел и махнул рукой:
- «Проходите...»
Борт оказался пустым, кроме пилота, его кресло было повёрнуто спиной, и он не отвечал. И стюардессы, слишком высокой, с пустыми глазницами.
Элис нашла записку в своём кресле:
"Они стёрли Шакрак. Но не смогли стереть вас. Почему?"
Араэль сжал подлокотники- и металл прогнулся, как пластилин.
Когда самолёт вошёл в тучи, иллюминаторы стали экранами:
Шакрак, целый, не разрушенный. 400 ангелов, они не горели, а стояли спиной друг к другу. Ребёнок с серой кожей собирал что-то с земли.
Элис попыталась коснуться стекла - и картина вздрогнула.
На секунду мелькнуло лицо Касиэля - но не того, которого они знали.
Молодого. Испуганного.
Он что-то кричал, но звук не проходил.
Самолёт не тряхнуло при касании полосы. Они просто оказались в здании аэропорта. На стене висели часы - стрелки не двигались. Выход отмечала только их собственная тень, наконец соединившаяся в один силуэт, которая манила их к чёрному выходу.
Над дверью горела надпись:
"Добро пожаловать в Тибет. Вы уже опоздали."