Золото
Нью-Йорк
«Сегодня видела человека, который плакал в золотом лифте.
Слезы оставляли черные следы на его щеках - как трещины на позолоченной маске.
Араэль сказал: «Это не слезы. Это ржавчина».
---
Нью-Йорк встретил их кислотным дождём. Отель, в котором они заселились, назывался "Гранд-Игнориус" - вывеска мигала, будто вот-вот погаснет. Лифт поднимался слишком медленно, а когда двери открылись, коридор перед ними был уже другим - длиннее, темнее, с обоями в кровавых разводах, скрытых под слоем свежей краски.
Элис провела рукой по стене - обои шевельнулись.
- «Нам тут не рады», - сказала она.
Араэль молчал. Его крылья-призраки сжались, будто чувствуя ловушку.
Номер 314 оказался слишком маленьким для кровати. Вместо неё - одинокий стул перед зеркалом в трещинах. Элис подошла ближе - её отражение не повторило движения, а улыбнулось и указало за стену. Араэль нажал на зеркало - и стена разъехалась, открыв чёрный ход. Внутри пахло горящей кожей, старыми газетами и чем-то сладким, как разлагающиеся фрукты. Пространство дышало, стены пульсировали.
На полу мелом было начертано:
"Прими свой грех - или останешься здесь навсегда."
Комната сжималась, выталкивая их в узкий коридор с бесконечными дверями.
На каждой - имя греха:
- "Невидящий"
- "Неслышащий"
- "Безмолвный"
- "Беспамятный"
- "Безвольный"
- "Бездушный"
- "Безликий"
Элис схватила ручку двери "Беспамятный" - и исчезла.
Араэль рванулся за ней, но его отбросило к последней двери - "Безликий".
Элис вошла в дверь с надписью "Беспамятный" - и оказалась в пустой мастерской.
Стены были увешаны её рисунками, но все они изменились: Араэль с крыльями превратился в тень с пустыми глазницами. Лиза теперь улыбалась, но её рот был зашит колючей проволокой. Шакрак горел, но огонь стоял на месте, как застывший кадр.
В центре комнаты стоял мольберт, а на нём - единственный чистый лист.
Голос, её собственный, но испуганный, прошептал:
"Ты всегда знала. Но не рисовала."
На столе перед ней лежали карандаш, сделанный из кости ангела. Кисть с щетиной из человеческих волос и нож с гравировкой "Правда режет глубже".
Чтобы принять грех, она должна была нарисовать то, что скрывала, или вырезать это из своей памяти.
Элис взялакарандаш - и начала рисовать.
Она изобразила себя в детстве. Маленькая девочка стоит перед горящим храмом, её настоящим домом. Из окна тянутся руки - матери, которая кричит её имя.
Но девочка не оборачивается. Она смотрит вверх - на небо, где падает ангел.
Элис повторяла про себя, что она не случайная попутчица. Она видела падение Араэля в тот день, когда погибла её семья. Она сбежала - и стёрла память, заменив её рисунками. Её дар предвидения - не дар. Это проклятие того, кто отвернулся от правды.
Когда она закончила, рисунок вспыхнул - и сгорел за секунду.
Пепел сложился в слово:
"Прощена"
Её блокнот теперь пуст. Новые рисунки не появляются. Золотая прядь в волосас стала ярче - как последняя нить связи с прошлым. Она больше не боится смотреть Араэлю в глаза.
В это же время. Кошмар Араэля.
Он стоял в центре Шакрака, но город был не руинами - а живым, дышащим адом.
Стены домов пульсировали, как окровавленные раны. Вместо неба - огромное зеркало, в котором отражались все его падения. Не одно, а сотни, тысячи, бесконечность.
И самое страшное: У него не было лица.
Там, где должны быть глаза, рот, черты - лишь гладкая, мокрая кожа, как у недоношенного младенца.
400 ангелов стояли в идеальном кругу, скованные цепями из собственных перьев. Их рты были зашиты, но они кричали - звук вырывался из груди, раздирая кожу.
Касиэль, не тот, которого знал Араэль, а его двойник с крыльями из ржавых гвоздей, ходил между ними и вбивал в лбы таблички с цифрами:
"1173"
"1174"
"1175"
- «Ты забыл свой номер», - сказал двойник, прикладывая раскалённое клеймо к груди Араэля.
Араэль взглянул вверх - и увидел себя, но с лицом Касиэля, который смеётся, держа отрезанные крылья.
Зеркало заговорило его голосом:
"Ты не ангел. Не демон. Ты - пустое место".
Из теней вышла фигура - настоящий Араэль.
Он держал меч - тот самый, которым "спас" Шакрак.
- «Ты знаешь, что сделал, - сказал он. - Но не хочешь помнить».
И тогда кошмар раскололся на части:
Правда: Он не спасал ангелов. Он убил их сам, потому что так велели.
Ложь: Касиэль не предатель. Он пытался остановить его.
Боль: Лиза не случайная жертва. Она единственная, кто узнала правду.
Когда чья-то рука выдернула его из кошмара, он увидел её губы, которые произнесли:
"Я **приняла. Теперь ты."
Они вырвались через последнюю дверь - и оказались на крыше небоскрёба.
Дождь прекратился. На краю стоял мужчина в растрёпанном костюме.
- «Даниэль Кроу», - представился он, доставая карманные часы. Стрелки шли назад. В руке он держал стакан виски - лёд давно растаял.
- «Я предлагаю тебе сделку, Араэль. Убей меня и получишь все 1174 исповеди. Или подпиши один конверт своим именем - и остальные сгорят».
Араэль посмотрел на Элис - и отвернулся.
- «Нет».
Даниэль засмеялся - и бросил в него пустой конверт.
- «Это твой последний грех. Ты отказался выбирать».
Потом он развернулся - и шагнул в пропасть с улыбкой на лице. Элис рванулась за ним, но Араэль удержал её.
- «Не надо».
Лифт спустил их вниз. У входа ждал чёрный лимузин без водителя. На сиденьях лежали два билета: "Нью-Йорк → Иерусалим".
Элис села и захлопнула дверь.
- «Ты сделал правильный выбор», - сказала она.
Араэль молчал. Он держал в руке пустой конверт и чувствовал, что что-то внутри него наконец сломалось. Навсегда.
Лимузин остановил их на улице перед вокзалом "Пенсильвания". Полночь. Ливень. Неон отражается в лужах как разноцветные пятна масла. Где-то скрипит вывеска «Lucky Star Bar». Буква «S» давно не горит. В воздухе запах жареных каштанов и бензина.
Посредине улицы стоял, запрокинув голову, парень лет двадцати пяти. Куртка с выцветшим логотипом колледжа. Тёмные волосы прилипли ко лбу. В руке - смятый конверт, письмо от кого-то, кто больше не ждёт. Его глаза закрыты ведь дождь бьёт прямо в лицо. Губы шевелятся, будто считает что-то.
Араэль задерживается рядом с парнем.
-Ты что, ждёшь ангела?
-Нет. Он уже пришёл. И ушёл.- сказал парень не открывая глаз.
Пауза. Гром. Где-то сигналит машина.
-И что он сказал
-Что небо - это просто потолок. А мы все - тараканы на кухне Бога.
Он достаёт из кармана монету, бросает в лужу у ног Араэля.
-На, возьми. Всё равно не долетит.
Монета тонет, но Араэль видит, как она превращается в пулю.
- Парень уходит, оставляя на асфальте следы босых ног, хотя на нём были кроссовки.
Они дошли до аэропорта. Араэль стоял в очереди на контроль, чувствуя, как металлические рамки сканеров пищат на каждого, кроме него. Воздух здесь пах стерильным страхом - дезинфицирующим средством, потом и электроникой.
- «Следующий!» - крикнул охранник.
Араэль шагнул в голографический тоннель.
"Ошибка сканирования"
Лазеры прошли сквозь него, как сквозь дым.
На экране оператора вместо органов - мерцающие артефакты, как на испорченной плёнке. На месте лица - рябь, словно кто-то стирает его из кадра
- «Эй, парень, шагни назад», - охранник постучал по монитору.
Араэль повторил попытку. Результат тот же.
К нему подошли два агента с щупами: Первый не мог коснуться его кожи - пальцы соскальзывали, будто натыкаясь на невидимое стекло. Второй включил тепловизор, но увидел только холодное пятно в форме крыльев. Их рации захрипели, выдавая обратную речь: "Нет данных. Нет данных. Нет..."
- «Что ты за тип?» - прошипел агент, доставая наручники.
Араэль вдохнул - и лампы над ними лопнули.
Элис вмешалась, протянув паспорта:
- «У него импланты. Кардиостимулятор. Военные.»
Охранник посмотрел на документы - и вдруг замер. В графе "Фото" у Элис было чёткое изображение, а у Араэля - пустой прямоугольник, хотя секунду назад там было лицо.
- «Ладно... проходите», - он отшатнулся, будто увидел что-то в пустоте.
Пока они шли к гейту, Араэль посмотрел в окно.
В момент, когда он поднял руку, отражение указало вниз - на надпись*, выгравированную на подоконнике:
"ТЫ НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ УЛЕТЕТЬ"
У трапа стюард проверил билеты: У Элис - обычный штрих-код. У Араэля - пустая полоса, но сканер загорелся зелёным.
- «Счастливого пути, - улыбнулась бортпроводница. - Ваше место не существует».
Самолёт нырнул в полосу турбулентности, и Элис впервые за полёт проснулась от тишины.
Не от гула двигателей - они работали - а от того, что Араэль замер, уставившись в иллюминатор. Его пальцы сжали подлокотники так, что кожа побелела. В глазах, обычно насмешливых, плавала тень чего-то древнего.
- «Что там?» - прошептала она.
За стеклом, в кромешной тьме над Атлантикой, плыли огни. Не города, не кораблей - а будто отражённые звёзды, перевёрнутые вниз головой.
- «Как воды, излитые на землю...» - пробормотал он, и язык звучал так, будто ржавые петли скрипят.
Элис почувствовала, как волосы на затылке приподнялись. Она знала: Араэль избегает говорить на том языке.
- «Это просто...» - начала она, но самолёт вдруг качнуло, и в иллюминаторе мелькнуло крыло - не механическое, а живое, покрытое перьями цвета пепла. На миг всё тело Араэля напряглось, будто готовясь к битве.
Потом тьма сомкнулась.
- «Ты видел это?» - выдохнула Элис.
Он медленно повернулся к ней. В зрачках ещё тлел отблеск падшего сияния.
- «Они напоминают мне, что мой изгой - не приговор», - сказал он уже её языком, но голос был двойным, как эхо в пустом соборе.
Кабина наполнилась запахом грозы и ладана - его истинное дыхание.
- Кто...
- Те, кто пал раньше меня. Они зовут.
Затем стюардесса прошла с напитками, и мир снова стал обычным. Но Элис поняла: где-то за пределами человеческих маршрутов лежит дорога, по которой Араэля могут увести.