Песок
КНИГА 2. ИСКУШЕНИЕ
Каир
«Нарисовала часы без стрелок. Араэль долго смотрел на этот рисунок, потом спросил:
«Как ты знала?»
Я не знала. Просто песок всегда находит трещины во времени»
---
Чья-то рука легла на плечо Араэля. Он резко обернулся, и чёрные перья за его спиной взметнулись, как тени испуганных птиц.
- «Ты уже научился плакать, но всё ещё не умеешь говорить "прости"?» - Элис стояла перед ним, мокрая, с золотыми прожилками в волосах, но живая.
Море выбросило их на берег, где белый песок дышал под ногами, а вдали чернели пирамиды, которых не было на картах.
- «Как...» - голос Араэля звучал хрипло, будто ржавые петли.
- «Ты же знаешь, - она ткнула пальцем ему в грудь, туда, где когда-то был шрам "Глухой". - Я выбрала "ничего" - значит, меня не было в правилах.»
Они шли вдоль кромки воды, и волны шептали на языке, который Араэль почти вспомнил: "Безмолвный... Беспамятный... Безвольный..."
- «Это не список грехов, - сказала Элис, подбирая с песка глиняный черепок с выцарапанным глазом. - Это инструкция.»
Черепок ожил в её руке и показал тени трёх фигур у подножия пирамиды. Одна - с крыльями ангела, другая с посохом, третья с лицом Элис, но глаза были пусты.
Дорогу им преградил мальчик-шакал.
- «Вы опоздали, - сказал он, пожирая финик с личинками внутри. - Они уже начали переписывать вас.»
За его спиной открылся вход в пещеру, где стены были покрыты иероглифами, пол состоял из растоптанных имён, а потолок висел так низко, будто хотел раздавить. Араэль шагнул вперёд и песок под ним закричал.
Внутри их встретила женщина с зашитым ртом. Она протянула Араэлю иглу из кости ангела, нить из его собственных волос и зеркало, где он видел себя без рта.
- «Хочешь узнать первую правду? - прошептала Элис. - Тогда промолчи.»
Араэль взял иглу и проткнул себе ладонь.
Кровь сложилась в слово: "Молчи"
Второй зал был увешан масками. Каждая - с его лицом, но одна плакала, другая смеялась, а третья кричала без звука
- «Выбери, - сказал шакал. - Или мы выберем за тебя.»
Элис сорвала все три - и прижала к груди Араэля. Маски впились в кожу, оставив шрамы-воспоминания:
День, когда он впервые убил,
День, когда его предали,
День, когда он сам стал предателем.
Шакал заблокировал дверь.
- «Остался последний выбор, - он облизнул клыки. - Оставить её здесь... или себя.»
Элис уже тянула руку к игле - но Араэль остановил её.
- «Нет. Мой черёд.»
Он разорвал свою грудь, где были написаны грехи - и тьма хлынула наружу. Шакал завыл и рассыпался в песок времени.
Они вышли под звёзды, которых не было на небе 2000 лет. Элис держала в руке последний осколок зеркала. В нём отражался не Араэль. А тот, кем он был до Падения.
- «Что теперь?» - спросила она.
- «Теперь мы идём домой, - он указал на север. - В Шакрак.»
Первое перо упало в море. Араэль почувствовал, как что-то легкое отделилось от его спины, и прежде чем он успел обернуться, черное опахало уже качалось на волнах, как лодка без гребца.
- «Ты линяешь», - сказала Элис, подбирая второе перо с песка. Оно рассыпалось у нее в пальцах, превратившись в пепел с золотыми искрами. Араэль потянулся к крыльям - и еще три пера остались у него в ладони. Они были теплыми, будто только что вырваны из живого тела.
- «Это не линька, - прошептал он. - Это расплата».
К утру от крыльев осталась лишь половина перьев. Каждое падение оставляло на спине Араэля шрам в форме буквы:
Ш
А
К
Р
А
К
- «Он зовет тебя обратно, - Элис провела пальцем по последней букве. - Но ты не тот, кто упал тогда».
Араэль молчал. Голос вернулся к нему, но слова *застревали в горле.
В порту они нашли ржавый грузовик, везущий товары в Каир. Водитель - старый копт с татуировкой глаза Гора на шее - даже не спросил имен.
- «До Каира», - сказала Элис, бросая в его протянутую ладонь целое перо. Мужчина рассмотрел его, потом засмеялся - и внезапно
вырвал себе левый глаз.
- «Билет оплачен, - он сунул окровавленный глазной шар Элис в руку. - Отдадите ангелу без лица».
Они нашли его у дороги, где пустыня встречала Нил. Жрец Хепер сидел на камне, вытянув ладони к солнцу, но тени его пальцев падали в противоположную сторону - будто свет исходил не от неба, а из-под земли. Его тело было покрыто татуировками в виде песочных часов, и каждый перетекал с разной скоростью.
- «Ты опоздал на три тысячи лет, - сказал он, не открывая глаз. - Но для меня это всего лишь вчера».
Араэль остановился, чувствуя, как перья на его спине вздрагивают.
Жрец поднял руку - и песок вокруг них закружился, образуя три кольца: Прошлое - где в дымке мелькал Шакрак в огне. Настоящее - где Араэль стоял с пустыми руками. Будущее - где Элис была одна, а на ее шее золотая цепь вместо пряди.
- «Выбери одно, - прошептал Хепер. - И узнаешь, почему тебе нельзя было спасать его».
Элис шагнула вперед: - Это ловушка. Время не линейно для таких, как он.
- «Именно поэтому только я могу показать вам правду», - жрец развел пальцы, и кольца слились в один вихрь. Песок врезался Араэлю в глаза - и он увидел: Храм Шакрака, где 400 ангелов стояли в кругу, связанные цепями из собственных крыльев. Касиэля, бросающего первый факел - но не из ненависти, а по приказу. Себя - врывающегося с мечом, не зная, что это обряд, а не казнь. Мальчика, который умолял его остановиться.
- «Они должны были сгореть, - голос Хепера звучал изнутри. - Чтобы боги не проголодались».
Араэль закрыл лицо руками - но образы не исчезали.
- «Почему я?»
- «Потому что ты единственный, кто не знал».
Хепер схватил Араэля за запястье - и время вокруг них замедлилось.
- «Теперь ты видел. Что будешь делать? Убьёшь меня и сотрёшь память, примешь вину или уйдёшь?»
Араэль вырвался и время взорвалось. Песок осел, открывая новую дорогу - ту, где Нил тек вспять.
Перед тем как исчезнуть, Хепер бросил им свою татуировку - один песочный час, который упал в руки Элис.
- «Это ваше время, - сказал он. - Но стрелки выбираете вы».
Когда они отошли, мальчик-шакал снова появился на дороге.
- «Теперь вы знаете, - он плюнул фиником в песок. - Но знание не сделает вас мудрее».
Он разорвал себе живот - и из раны выпал билет на грузовик до Нью-Йорка. Араэль молча поднял билет. На обороте было написано: "В Нью-Йорке ищи того, кто носит твое имя"
Элис сжала песочные часы и песок внутри запел детским голосом.
По дороге в Каир они увидели Затерянный храм под мечетью Ибн Тулуна. Они нашли вход за третьим минаретом - там, где тень от полумесяца ломалась под неестественным углом.
Зеркала стояли слишком близко, создавая бесконечный коридор из искаженных отражений. Элис провела пальцем по поверхности, но ее двойник не повторил движения, а приложил палец к губам.
- «Здесь время течет вверх», - прошептала она.
Араэль шагнул вперед - и иероглифы на стенах зашевелились, перестраиваясь в предупреждения: «Ты не должен был вернуться», «Она не та, за кого себя выдает», «Шакрак - это только начало»**
В центре лабиринта их ждал человек в рваных одеждах, из глаз, рта и ноздрей которого медленно сыпался песок.
- «Араэль, - его голос звучал, как скрип двери в заброшенном храме. - Ты думал, твое падение было... случайным?»
За его спиной открылся портал и они увидели:
Семь горящих городов. В каждом - тень Араэля с мечом в руках.
Монах раскрыл ладони: В левой - горсть пепла. В правой - ледяной осколок.
- «Выбери: узнать правду... или вернуть то, что потерял».
Араэль потянулся к осколку - но Элис внезапно вскрикнула:
- «Нет! Это не твои воспоминания!»
Она ударила по зеркалу - и отражения закричали.
Стены раздвинулись, показывая: Содом, где ангелы пали не от огня, а от пепла. Атлантиду, где тень Араэля отвернулась от тонущих. Карфаген, где он не поднял меч.
...и последний - Шакрак, где он сам стал искупительной жертвой, даже не зная этого.
- «Ты всегда был частью ритуала, - песок изо рта монаха теперь тек черной кровью. - Касиэль - лишь исполнитель. А настоящий палач...»
Элис вырвала ледяной осколок из его рук - и вонзила себе в ладонь.
Лед треснул - и храм начал рушиться: Зеркала ослепли, превращаясь в обычное стекло. Иероглифы смылись, как чернила под дождем. Монах рассыпался, оставив после себя лишь влажный след и шепот:
«Ищи того, кто носит твое имя...»
Араэль подхватил Элис - ее рука, пронзенная осколком, теперь светилась голубым.
- Зачем?
- Потому что я видела... - она задыхалась. - Ты не палач. Ты жертва. Как и они.
Они выбежали на улицу - и увидели, что мечеть Ибн Тулуна стоит нетронутой, будто ничего не произошло. Только на песке у их ног кто-то нарисовал семь точек, один круг и стрелу, указывающую на север.
Араэль поднял голову - где-то вдали звучал гудок грузовика до Каира.
Город встретил их молчанием мумий. Каир пылал в предрассветном мареве, но воздух не дрожал от зноя, он был плотным, как забальзамированная плоть. В переулках за Фатимидскими стенами тени двигались на секунду позже, чем должны были, словно кто-то перематывал киноплёнку с опозданием. Араэль шёл, чувствуя, как последние перья на его спине отваливаются одно за другим.
- «Здесь», - Элис указала на дверь без ручки между двумя лавками. Над ней висел перевёрнутый полумесяц, но не исламский - древний, из храма Сераписа. Дверь открылась сама, и их окатило запахом мирры, горящей кожи и чего-то живого.
Внутри не было стен - только цепочки из кукол с лицами ангелов. Ржавых ключей с золотыми насечками и высушенных, но всё ещё трепещущих сердец.
Из темноты вышел ребёнок с пустыми глазницами.
- «Выбери одну куклу», - сказал он.
Араэль протянул руку - и все нити натянулись, заставляя кукол дёргаться. Каждая повторяла одно слово раз за разом: "безвольный", "безвольный", "безвольный".
- «Это не куклы, - поняла Элис. - Это те, кем ты командовал».
Ребёнок указал на Араэля пальцем:
- В Шакраке ты не спасал ангелов. Ты ёл их на смерть - по приказу.
Пол разошёлся, открывая шахту, где: На первом уровне висели 400 пар крыльев, но все левые. На втором лежали языки и они шептали: " бездушный". На третьем плавали глаза.
Мальчик толкнул Араэля вниз. Тот упал, но не ударился. Вместо этого оказался в комнате с зеркалами, где: Одно показывало его с крыльями. Другое** - без лица. Третье - Касиэля, который плакал.
Мальчик за спиной Араэля снова заговорил:
- «"Бездушный" - потому что отдал своё, чтобы они могли жить. А Касиэль - не враг. Он забирал души, чтобы боги не съели их целиком».
Мальчик перегородил дверь:
- «Теперь ты знаешь. Что будешь делать? Если заберёшь крылья, тогда Элис останется здесь. Вернёшь сердца, тогда Шакрак повторится, а разобьёшь зеркала - ослепнешь.»
Араэль выбрал четвёртое - взял нож и вырезал себе имя из груди. Кровь написала на стене:
"Больше не твой"
Мальчик кивнул и растворился в воздухе, оставив после себя мокрую дверь.
Они вышли на улицу и первое, что увидели, был грузовик до Нью-Йорка. На его дверях красной краской было нарисовано:
"Ты носишь моё имя. Я ношу твоё."
Араэль впервые за 2000 лет засмеялся.
Грузовик трясло на разбитой дороге, ведущей в Каир. За окном плыли золотые пески, но Араэль видел в них только тени сгоревших крыльев.
Элис открыла блокнот. Страницы сами перелистнулись на ту, что была исписана не её рукой.
"Когда падший ангел вернётся в Шакрак, Камень задаст ему один вопрос. Если ответ будет честным - город восстанет из пепла. Если нет - исчезнет навсегда."
Ниже, другим почерком:
"Говорят, когда огонь Араэля испепелил Шакрак, один ребёнок не сгорел. Его имя никто не знает. Зовут просто «Камнем» - потому что его кожа стала серой, как пепел. Выжил потому, что мать затолкала его в колодец перед казнью. Вода испарилась, но оставила на нём защитную корку.
Он ходит по руинам и собирает голоса в глиняные кувшины. Если разбить такой кувшин - услышишь последние слова того, кто умер. Демоны боятся его, потому что он помнит их настоящие имена."
Араэль сжал кулаки, и пепел посыпался с его ресниц.
- «Значит, кто-то всё это время помнил...»
Водитель - старый копт с пустыми глазницами - внезапно заговорил, не поворачивая головы:
- «Он ждёт вас у колодца без дна. Приготовьте ответ».
Грузовик рванул вперёд, и в этот момент Элис увидела в окне: Мальчика с кожей цвета пепла.