Лёд
Санкт-Петербург
«Сегодня нарисовала ангела, который плачет.
Странно - я никогда не видела слёз на его лице.
Но пальцы помнят, как дрожала бумага, когда он смотрел на этот рисунок»
---
Город, где тени пишут стихи. Первое, что они услышали - ветер.
Он свистел между колоннами вокзала, будто насмехаясь над их планами. Санкт-Петербург встретил их мокрым снегом, который не падал, а висел в воздухе, как нерешительные мысли.
Араэль стоял на ступенях, сжимая ключ в кармане. Металл пульсировал в такт ударам колокола с Петропавловки - странно, ведь было далеко за полночь.
- «Здесь нет звонов, - сказала Элис, поднимая воротник. - Это не колокол. Это чьё-то сердце.»
По дороге к гостинице они пересекли Аничков мост. Кони Клодта повернули головы, провожая их взглядом.
- «Не смотри», - резко схватил её за руку Араэль.
Но Элис уже увидела: в отражении в воде у коней были крылья. А у неё самой - пустые глазницы.
Гостиница «Октябрьская»
Номер 317.
Пахло старыми книгами, жасмином который Элис ненавидела и кровью.
На столе лежала визитка: "Адрес: наб. реки Стикс, 3. Спросите ангела без лица."
Элис порвала её.
- «Мы не пойдём.»
- «Мы уже идём», - Араэль разжал ладонь.
На обрывке бумаги проступили новые слова: «Он ждёт вас в Летнем саду. У статуи Лжи.»
Араэль развернул ключ на ладони. Ожог на коже ожил, превратившись в карту города.
- «Смотри», - прошептал он.
Улицы Петербурга переписывали себя: Невский проспект свернулся в спираль, Медный всадник исчез совсем, а на месте Исаакия появилась черная точка.
Элис провела пальцем по точке - и кожа слезла, обнажив золото под ней.
Перед сном Элис открыла блокнот. Сделала новый рисунок: Тот же ангел без крыльев. Но теперь у него было лицо Араэля. А на заднем фоне - она сама, тонущая в Неве.
Они решили отправиться на Измайловский мост. Сразу по приезду им встретился старик в рваном пальто, увешанный жестяными побрякушками, который танцевал под дождём, будто не замечая холода. Его пальцы чертили в воздухе знаки, от которых на мгновение вспыхивали огненные руны.
- «Смотри-ка, путники с юга!» - закричал он, завидев их. - «Один - с лицом, как у повешенного святого, другая - с глазами, полными чужих снов!»
Араэль попытался обойти его, но старик резко шагнул вперёд, преградив дорогу.
- «Что тебе?» - буркнул Араэль, чувствуя, как ключ жжёт карман.
- «Мне? Ничего!» - засмеялся сумасшедший. - «А вот вам - совет: не верьте зеркалам в этом городе. Они показывают не вас, а ваши грехи... если, конечно, у вас хватит смелости в них смотреться!»
Элис потянула Араэля за рукав, но старик уже схватил её за запястье.
- «Ты, девочка, рисуешь будущее, да?» - его дыхание пахнет мокрым пеплом. - «Нарисуй-ка мне весы - одну чашу из костей, другую из перьев. Интересно, что перевесит?»
Араэль отталкивает его, но старик только хохочет:
- «Ой, да ты уже на одной чаше, дружок! Скоро и на вторую вскарабкаешься!»
И тут же вдруг замолкает, указывая за их спины: - *А вот и судья идёт!»
Они оборачиваются - мост пуст. Когда же смотрят обратно - старика тоже нет. Лишь на мокрых плитах нацарапано мелом:
«Судьба - это не дорога. Это палач, который ждёт тебя на обочине.»
Летний сад встретил их тишиной после полуночи. Фонари горели тускло, как свечи на забытой могиле, а статуи стояли слишком неподвижно - будто затаили дыхание.
- «Здесь нет статуи Лжи», - прошептала Элис.
- «Есть», - Араэль указал на пустой постамент.
На граните красовалась надпись мелом: «Я ждала. Ты не пришёл.»
И тогда они увидели её. Она сидела на скамейке, качала ножками, будто ей было всего десять.
- «Ты опоздал», - сказала девочка, не поднимая головы. Её платье было белым, но в лунном свете оно казалось пепельным. Араэль застыл.
- «Ты...»
- «Меня звали Лиза. Но ты этого не помнишь, да?»
Она подняла лицо. Глазницы были пусты.
- «Ты убил меня», - сказала Лиза просто, как о погоде. - «Не специально. Ты просто не оглянулся, когда дрался с Касиэлем. А я стояла за дверью.»
Элис вдруг поняла: - «Ты... свидетель. Последний.»
Девочка кивнула.
- «Все остальные уже простили тебя. А я - нет. Потому что ты даже не знал, что я умерла.»
Она сжала кулачки - и вдруг всё вокруг изменилось. Сад исчез. Они стояли в комнате двухсотлетней давности - стены в копоти, пол в осколках.
- «Это было в 1812 году,» - прошептала Лиза. - «Ты сражался здесь с Касиэлем. А я...»
Она указала на дверь, где маленькая тень застыла в ужасе.
- «...просто хотела спрятаться.»
Вспышка света. Крик. И тьма.
Лиза распахнула ладони. В одной - ржавый ключик от той самой комнаты. В другой - перо ангела.
- «Выбирай. Ключ - узнаешь правду. Перо - я прощу тебя.
Элис резко вдохнула: - «Араэль, не...»
Но он уже тянулся за ключом. Ключ вонзился ему в ладонь. И Араэль увидел - Себя. Того, кто знал, что за дверью стоит девочка. И всё равно ударил.
- «Теперь ты тоже свидетель», - Лиза растворилась в тумане. А на скамейке осталось две вещи: Ключ и мокрый след от детских слёз.
После ухода Лизы дождь усилился, превратившись в сплошную стену воды. Араэль стоял на коленях перед пустым постаментом, сжимая ключ так, что кровь сочилась сквозь пальцы. И тогда Элис увидела - Слезу.
Она скатилась по его щеке, оставив за собой чистую полосу, будто смывая копоть веков.
- «Ты... плачешь», - прошептала она.
Он не ответил, но его плечи дрогнули - впервые за двести лет. Элис присела рядом, не решаясь прикоснуться.
- «Ты не мог знать», - начала она.
- «Я должен был!» - его голос разорвался, как гром. - «Я ангел! Я чувствовал каждую душу в этом доме! Но я...»
Он сжал кулаки, и дождевые капли испарились от жара его ярости.
- «...я даже не оглянулся.»
Элис взяла его руку - ту, что сжимала ключ.
- «Смотри», - она разжала его пальцы. На ладони лежал маленький ржавый ключик Лизы.
- «Она оставила тебе выбор, - прошептала Элис. - «Не только правду... но и шанс».
Араэль поднял глаза - и Элис впервые увидела в них что-то кроме тьмы. Надежду? Страх? Или просто отражение её собственного решения?
Элис достала блокнот. На новой странице уже был рисунок: Две фигуры на мосту. Одна - Араэль, но с крыльями. Они были чёрными, но кончики светились. Другая - она сама, тянущая к нему руку. А между ними... Пустота. Будто что-то, или кто-то должно было заполнить этот пробел.
- «Мы найдём способ», - сказала Элис твёрдо. - «Не чтобы стереть правду... а чтобы искупить её.
Араэль сжал ключик. - «Как?»
Она указала на рисунок. - «Доверься мне.»
И тогда дождь прекратился.
Они пришли к воде. Нева в этом месте была черной и неподвижной, как зеркало в доме покойника. Араэль стоял на гранитных ступенях, сжимая в одной руке ключ.
- «Здесь, - сказала Элис, указывая на воду. -На дне».
Её отражение в воде не повторило жеста.
Араэль опустился на колени, коснулся ладонью воды - и река отступила. Обнажилось дно, усыпанное осколками фарфора с царских сервизов, пулями времен блокады, и тремя колоколами с надписями: "Правда", "Прощение", "Забвение".
- «Выбирай, - прошептала Элис. - Но помни что один уже треснут».
Араэль ударил по первому - "Правда".
Звука не было. Только кровь выступила на его костяшках. Второй - "Прощение".
Колокол запел голосом Лизы: «Ты мог бы остановиться...»
Третий - "Забвение".
Он раскололся сам, и из трещины полезли черви. Элис резко схватила его руку: - «Это не выбор. Это насмешка. »
Араэль разбил кулаком колокол "Правда". Под ним оказалась железная дверь размером с ладонь. Ключик Лизы подошёл идеально. Дверь открылась, показав: Песочные часы, где песок течёт вверх. Нож с гравировкой "Для того, кто придёт за мной". И пустое место, но от него пахло жасмином.
Элис потянулась к часам - и время остановилось.
- «Это не артефакты, - осознала она. Это твои грехи».
Араэль взял нож - и вонзил себе в грудь. Но боли не было. Только облегчение, будто вытащили занозу, которую носил веками. На лезвии проступило имя: "Невидящий"
- «Твой первый грех, - сказала Элис. Ты не видел их. Теперь - видишь.»
Река сомкнулась над ними. На поверхности всплыли мёртвая чайка, обрывок газеты с датой 3:15 и живой жасмин - он расцвёл у Элис в ладони. Араэль впервые за века вдохнул полной грудью.
- «Это только начало», - предупредила Элис.
Но в её блокноте уже рисовался новый узор - дерево с корнями из ключей.
Дальше они решили отправиться в Исаакиевский собор. Он встретил их тишиной. Не той благоговейной, что бывает перед службой, а густой, как вата в ушах утопленника. Золотой купол сверкал в предрассветных сумерках, но свет не падал вниз - будто кто-то выключил солнце только для них. Араэль толкнул дубовую дверь - и она открылась без скрипа, как крышка гроба на хорошо смазанных петлях. Внутри было слишком просторно. Ряды скамей тянулись к алтарю, но сам алтарь отсутствовал - лишь прямоугольник чистого пола, где даже пыль не смела осесть.
- «Здесь должен быть...» - начала Элис.
- «Престол, - закончил Араэль. - Тот самый. С того суда.»
Его голос раздался эхом, хотя шептал он почти беззвучно. Из-за колонны показалась тень:
- «Он не пуст. Ты просто не достоин его видеть.»
Человек в рясе из мокрой бумаги, будто вылез из Невы пять минут назад, указал на них костяным пальцем:
- «Ангел без крыльев и девочка без будущего. Вам нельзя здесь быть.»
Элис шагнула вперед:
- «Мы ищем...»
- «Знаю. Второй грех.» - Смотритель улыбнулся слишком широко. - «Неслышащий, да?»
Он хлопнул в ладоши - и с потолка посыпались фрески. Ангелы с них ожили в падении, превращаясь в стаю воронов. Араэль поймал одну - и птица взорвалась перьями в его руке.
Осталось Кольцо с печатью, обрывок нот с мелодией казни и детский зуб.
Элис подняла зуб - и услышала: "Папа, почему ты не слышишь меня?"
Голос Лизы. Но не той Лизы из сада. Другой.
Араэль закрыл лицо руками:
- «Я... не знал.»
Смотритель закатил глаза*:
- «Все так говорят. А потом плачут, когда мы показываем записи.
Он достал восковую табличку и воткнул Араэлю в грудь. Та растаяла, оставив шрам-надпись:
"Глухой"
- «Два из семи, - объявил Смотритель. Остальные дороже».
За его спиной проступил силуэт алтаря - но лишь на мгновение.
Элис тащила Араэля к выходу, когда купол начал осыпаться. Дверь оказалась закрыта.
Смотритель бросил им ключ:
- «На улице дождь. Возьмите зонт.»
Ключ был сделан изо льда.
На ступенях собора их ждала та самая чайка - теперь с глазами Араэля. Она отрыгнула клочок бумаги:
"Следующая остановка: дом, где родилась тьма. Адрес: набережная реки Стикс, 3."
Элис сжала зонт-ключ - и тот заплакал солёной водой.
Набережная реки Стикс, 3 оказалась мостом.
Не обычным - а перевёрнутым, будто чей-то исполинский палец проткнул землю и застыл в вечном падении. Его арки уходили не в воду, а в небо, где вместо облаков плыли обрывки чужих воспоминаний. Араэль остановился у начала моста. Ключ-зонт в его руке начал таять, капая на камни чёрными слезами.
- «Нас ждут», - сказала Элис.
На её шее золотая прядь теперь переплеталась с седой, образуя узоры, похожие на ангельские письмена.
В середине моста их встретил силуэт. Без глаз, без рта, без крыльев - только пустота в форме человека, обёрнутая в плащ из пепла времён.
- «Выбор», - произнёс он голосом Араэля.
Перед ними материализовались: Книга, переплетённая из кожи, Молот с гравировкой "Последний гвоздь" и зеркало, где отражалась только Элис.
- «Один станет твоим спасением, - сказал силуэт. - Два - твоей погибелью.»
Араэль открыл книгу - и страницы зашевелились, показывая:
"Невидящий", "Неслышащий", "Безмолвный", "Беспамятный", "Безвольный", "Бездушный", "Безликий".
На последней странице - рисунок Элис, но её лицо было вырвано.
Элис трогает зеркало - и её отражение говорит:
- «Я знаю, что ты готова отдать.»
Внезапно Элис хватает молот - и разбивает зеркало. Осколки впиваются в книгу - и та вспыхивает синим пламенем.
- «Ты что сделала?!» - кричит Араэль.
- «Третий вариант, - отвечает она. - Ничего не выбирать.»
Силуэт начинает смеяться - но смех обрывается, когда пламя перекидывается на него.
Мост рушится. Араэль хватает Элис - но её рука уже становится прозрачной.
- «Почему?» - он чувствует, как первые перья прорываются у него между лопаток.
- «Потому что кто-то должен был остаться», - шепчет она.
Её последние слова тонут в рёве падающего моста.
Араэль просыпается на берегу. В руке - перо из её блокнота. Над ним - небо, которого он не видел веками.
А где-то вдали... Девочка в кружевном платье машет ему и исчезает в толпе.