Пепел
КНИГА 3: ВОЗВРАЩЕНИЕ
Шакрак
«Сегодня разбила кувшин с голосом.
Это была девочка. Она пела.
Теперь я ношу осколки с собой - они больше не поют».
---
Они шли по пустыне, где ветер выл, как призрак. Песок под ногами был не золотым, а серым, словно смешанным с пеплом. С каждым шагом воздух становился гуще, пока не начал оставлять на губах вкус железа - кровь, испаряющаяся из самой земли.
Араэль шёл первым. Его спина ныла всё сильнее, но он не останавливался.
Пока кожа не лопнула.
Кровь хлынула внезапно - два вертикальных разреза вдоль позвоночника, будто невидимые когти вспороли плоть заново. Кровь не была красной. Она чёрная, густая, как нефть. На земле она кипела, оставляя надписи на ангельском:
"Здесь пал один"
"Здесь предали всех"
Элис прижала ладони к ранам, но они не затягивались - лишь пульсировали, как второе сердце.
- «Это не рана, - прошептал Араэль. - Это ключ».
Ветер рванул её капюшон - и она увидела прядь.
Вся её голова стала белой, как снег в пустыне. Волосы не просто потеряли цвет, они словно покрылись инеем. Когда она дотронулась, пальцы обожгло - воспоминанием:
Мать, кричащая у колодца. Блокнот, падающий не с неба, а из рук умирающего ангела.
- «Ты становишься частью этого места», - сказал Араэль.
Они поднялись на холм - и увидели.
Шакрак. Не руины. Тот же город, каким он был в день казни: Стены целые, но покрытые трещинами, как яичная скорлупа. На башнях - флаги с семью звёздами. Символ последней молитвы. Ворота приоткрыты, будто кого-то ждут.
Но самое страшное - люди.
Тени в окнах, на улицах. Они двигались, жили...
Не зная, что уже мертвы.
Араэль провёл рукой по спине и оставил кровавый след на воротах.
Металл застонал - и распахнулся.
Внутри: Улицы, вымощенные костями ангелов. Фонари из застывших слёз. И молчание.
Настоящее молчание. Даже их шаги не звучали.
На центральной площади стоял Камень.
Его пепельная кожа теперь трескалась, обнажая золото под ней.
- «Ты опоздал, - сказал он Араэлю. - Но она привела тебя вовремя.»
Он указал на Элис - и её седые волосы вспыхнули, как проводники, ведущие к последней двери.
Теперь они внутри.
И дверь за ними закрылась.
Камень привел их к краю колодца. Его стены были выложены черепками глиняных кувшинов, склеенных чем-то липким и тёмным. Внизу - не тьма, не свет, а что-то третье, мерцающее, как искажённое зеркало.
Камень поднял кувшин. Его пальцы продавили глину, но сосуд не сломался.
- «Хочешь узнать, что было бы, если б ты не убил этот город? - его голос скрипел, будто песок в шестернях. - Ты бы стал мерзавцем. Хуже Самаила. Власть застелила бы тебе глаза.»
Араэль не ответил. Его спина ныла, раны пульсировали, но когда Элис случайно задела кувшин, и тот разбился - Ах, - только и сказал Камень, глядя, как из черепков вырываются детские голоса.
Они звучали, как:
"Почему ты не спас?"
"Ты обещал!"
"Мы верили!"
Но Камень не наклонился, не попытался собрать осколки. Он посмотрел на Араэля и спросил:
- «Почему ты не спросил, кто мы?»
Араэль замер. Он не знал ответа.
Камень вздохнул, если это можно было назвать вздохом - скорее, пепельный вихрь вышел из его рта, и бросил кувшин перед Араэлем.
Тот разлетелся, но вместо осколков выпорхнули мотыльки.
Беззвучные. Без голосов.
Араэль сжал горсть пепла у своих ног.
- «Я... не хочу знать.»
Камень кивнул.
- «Значит, ты выбрал».
Его тело рассыпалось, как высохшая глина.
На земле остался один кирпич.
На нём - два слова, выцарапанные ногтем:
"Прости себя".
Когда Камень рассыпался, седые волосы Элис вдруг натянулись, как струны. Они потянулись к кирпичу, обвивая его, и в этот момент она увидела: Себя ребенком, стоящей у края другого колодца - того, что был в её воспоминаниях.
Женщину, которая не плакала, а смеялась, протягивая блокнот. Тень за спиной - высокую, с крыльями, но не ангельскими, а изломанными, как у гигантской моли.
- «Они... лгали тебе», - прошептала Элис, не понимая, откуда взялись эти слова.
Араэль схватил кирпич - и волосы Элис ослабли, будто их отпустили.
Кирпич оказался теплым, как живой. Надпись "Прости себя" теперь светилась - сначала красным, потом синим, как пламя в Шакраке.
Когда Араэль перевернул его, на обратной стороне проступили новые слова:
"Но сначала - вспомни"
И вдруг - Земля дрогнула.
Из трещин полезли корни - черные, липкие, как запекшаяся кровь. Они обвили их ноги, но не тянули вниз, а вели куда-то - к центру площади.
За спиной разбитый кувшин вдруг собрался обратно.
Из него полился голос - детский, но слишком старый для ребенка:
"Ты выбрал не знать. Но город... он помнит."
Колодец забурлил, и тень вылезла на край.
Теперь видно - у нее нет лица. Только дыра, в которой мерцают звезды.
- «Иди», - сказала тень. - «Они ждут.»
И исчезла, оставив после себя дорогу из пепла, ведущую к костру.
Они подошли.
В центре горел костер, но пламя было синим и не давало тепла.
Вокруг - семь фигур.
Касиэль, но без глаз, только пустые глазницы.
Лиза, с недостающими пальцами.
Рэйн Дуат, но его книга теперь пуста.
Даниэль Кроу с часами, застывшими на 3:15.
Тот, кто когда-то дал блокнот, его лицо стерто.
Араэль, каким он мог бы стать - в золотых доспехах, с холодными глазами.
И пустое место.
- «Это для тебя», - сказал Касиэль, хотя рта у него не было.
Араэль посмотрел на Элис.
Её волосы снова стали цветными - кроме одной пряди, которая тянулась к пустому месту.
- «Выбор за тобой», - прошептала она.
Араэль стоял перед синим пламенем, ощущая, как его шрамы поют. Голоса сквозь кожу сливались в древний гимн Шакрака - молитву перед казнью.
Касиэль поднял руку, вернее, кость, обёрнутую пеплом. В воздухе вспыхнули огненные слова:
"Ты мог быть"
"Ты стал"
"Кем ты будешь?"
Каждая фраза прожигала в глазах видения: Араэль на золотом троне, попирающий собственные крылья.
Араэль-отшельник, собирающий осколки зеркал в пустыне.
Пустота - будто его никогда не существовало.
Пламя вздыбилось, превратившись в гигантские весы.
На одной чаше - кирпич с надписью "Прости себя". На другой - семь карандашей Касиэля.
Голос Лизы, не из прошлого, а из самого огня прошептал:
- «Выбери, чем писать историю: правдой... или забвением?»
Араэль шагнул вперёд.
Кирпич взорвался золотой пылью.
Слепота.
Тишина.
Затем - очертания. Силуэт.
Слишком знакомый, чтобы ошибиться.
Слишком невозможный, чтобы быть правдой.
Касиэль. Вернее Рэйн Дуат.
Его губы шевельнулись, произнося первое и последнее слово всей этой истории:
- _________________