Март

Яркий дисплей телефона мешал спать Майе, но та не подавала признаков жизни. Март пялился в экран, тихо всхлипывая. Теплые слезы мешали перелистывать фотографии, капая на телефон.
Рыжие взъерошенные волосы торчали во все стороны, щеки налились багровым цветом, веснушек практически не было видно, светлые ресницы склеились, мешая нормально моргать.
На фотографиях Кира. Слишком глупо было бы предпологать, что её счастливое лицо, запечатленное на камеру, может довести кого-то до слёз. Март никогда не плакал, глядя на фото возлюбленной, но сегодня на них она была не одна. Йен приобнимал её за талию на фоне разрисованных гаражей. Зависть убивала мальчика, никогда не получая любви, он лишь надеялся, что когда-нибудь, и он будет во всей этой волоките цветов, сердечек в глазах и бабочек в животе.
Нет, конечно, бабочки в животе у него были, но, к сожалению, невзаимные.

Йен.

Высокий, ну, уж точно выше своей девушки.
Длинные черные волосы. Ну как длинные. До плеч. Для парня это длинные.
Весь в черном. Ему он вообще не идет кстати.
Криво накрашенные черным карандашом глаза. Если бы не попал в самую большую компанию, в этом городе не выжил бы.
Серёжка в ухе. Это задевало больше всего.
Март забежал в ванную и стал пристально рассматривать себя.
Рост. Ну, он даже ниже Киры. Очевидно, почему она выбрала Йена.
Волосы. Рыжие, мерзко рыжие волосы. Ржавый цвет, торчащие во все стороны кудри. Одно радует, благодаря модным советам семейства Оттум и их белобрысой подружки он перестал стричься, патлы свисали уже до серидины ушей.
Одежда. Ну уж нет, синий Марту к лицу, хоть и рябит в глазах.
Глаза не накрашены. Это конечно можно исправить, но вот у него шанс избиения точно выше.
Серёжка. Тут уж и говорит не о чем.
Он взглянул самому себе в голубые глаза. Впервые за долгие годы они показались ему красивыми – такие глубокие, кристальные и чистые. Красные от слез белки, рыжие ресницы.
Покрутившись еще немного, он так и не понял, как выглядит. Нет, вопрос не в том, хорошо или плохо, а в том, как именно. Кто он такой, что чувствует, как ощущается его лицо.
На лбу он заметил большой прыщ, по крайней мере больше, чем все остальные у него. Снова появилось желание заплакать, но мысль словно затормозила слёзы в глазах. У Йена прыщей не меньше, да и у самой Киры.
В общем, больше причин плакать Март не нашел и уже хотел направится в комнату, но его взгляд зацепила мамина пачка краски для волос. Она начала красится только сейчас, после смерти отца, закрашивая седину своим естественным цветом.
Март поднял пачку и покрутил в руках. Русый ему уж точно не подходит.
Он аккуратно поставил её на место и вернулся в комнату со спокойной душой. В его голове зародилась идея, которую он хотел побыстрее воплотить в жизнь.
Утром, гонимый мнимой идей, которая даже не успела сформироваться у него в голове, он быстро оделся в уличную одежду, схватил рюкзак, понадеявшись, что денег там хватит хоть на что-то и помчался в магазин.

– Вот придурь. – Инга крутила в руках краску. – Все волосы себе этим испортишь, самую дешевую взял?
– Крась уже давай! – завопил Март.
Девочка ловко замешала раствор в пластиковой тарелочке, и, надев перчатки, начала наносить краску на рыжие волосы Марта.
–Как же мне жалко твои волосы... – причитала девочка. – Цвет просто вау.
– Кире он не нравится. Наверное. Ну, Йен ей нравится больше!
– Так может ей Йен нравится, а не его волосы. – девочка резко остановилась.
Ребята секунд на десять замолчали, но затем Март снова завопил:
– Инга, кра-а-ась.
Дешевая краска слегка жгла его тонкую и чувствительную кожу головы, но Марту было все равно на последствия.
– Готово! Теперь иди к себе, только аккуратно, не испачкай ничего, через тридцать минут помоешь голову и будешь настоящим... Не знаю, кем... – Инга сняла перчатки и бросила их в раковину.
Март середечно поблагодарил её и вышел из квартиры, молясь, чтобы ему по дороге не попался ни один сосед.

Спустя тридцать минут он смыл краску и взглянул на себя в зеркало. Перед ним стоял абсолютно другой человек. Иссине-черные волосы переливались в свете белой лампы в ванной.
В этот момент мальчик почувствовал себя по-настоящему красивым и интересным.
Март вышел из ванной и огляделся. Всё вокруг словно заиграло новыми красками благодаря смене имиджа. Он не мог перестать трогать свои волосы, проруская пряди через бледные пальцы.
– Боже мой! – из своей спальни неожиданно вышла мама. – Что с тобой?!
– Покрасился. – довольно сказал Март.
Кларисса начала обводить его с ног до головы оценивающим взглядом. Вдруг она остановилась на его глазах и улыбнулась впервые за долгое время.
– Ты так вырос. Ты такой... Другой. – произнесла она. – Совсем не похож на папу теперь.
– Ну я всегда на тебя был похож. – он пожал плечами.
– Ты что, ухо проколол?! – неожиданно опешала мать.
– Уже как полтора месяца... Может месяц.
– Не замечала. – Кларисса усмехнулась. – Сейчас же праздники ввели новые. День конца зимы, что-то такое. С 28 на 2 марта отдыхаем. Хотела тебя спросить, ты поедешь завтра к бабушке? День рождения твой отпразднуем там, она наготовит всего.
Внизу живота мальчика неприятно скрутило от ожидания рутины, но Март вскинул брови, словно удивился. Немудрено, это впервые, когда его спрашивают, хочет ли он ехать к бабушке.
– Я... Я хотел отпраздновать с друзьями... – пробубнил он.
Обычно отказаться от любой нежеланной поездки было возможно только с применением лжи. Март говорил что болит живот, голова, ухо, ноги, но в этот раз соврать не получилось бы. И пусть мама даже не догадывается о феномене апартаментов и кашель не заставил бы Кларисса усомниться в словах сына, но почему-то Март не захотел врать.
– Ах! Ну да-да! – вдруг обрадовалась мама. – Тогда мы с Майей поедем, а ты оставайся! В следующий раз съездиешь, ничего.
Голос Клариссы был каким-то ну уж очень возвышенным и одухотворённым. Каждое её слово будто улетало в небо, не путаясь в облаках. Создавалось впечатление будто бы она пьяна или, еще хуже, под запрещенными веществами. Но дело было совсем не в этом, она просто не могла по-другому. Мысли её витали в воздухе и мама никак не могла сфокусироваться. Лишь каждый раз вздыхала и глядела на Марта пустыми глазами.
– Мы выезжаем сегодня вечером, вернемся в среду утром... Ну как бы... Не разнесите квартиру. Ах! – она вновь как-то слишком легко вздохнула и практически промурлыкала эту фразу.
Март рассмеялась и сорвался с места, чтобы его поскорее увидели друзья.

Он спустился в квартиру Фурии. Инга и Икар уже ждали его. Как только Март вошел в квартиру, Оттум взорвался смехом и покатился по дивану.
– Какая красота! – заверещала Инга и бросилась к Марту. – Боже мой!
– Самому нравится. – улыбнулся он.
– Ты... Ты... – задыхался Икар.
Ферелл рассмеялся в ответ и сел рядом с другом.
– Красота-а-а-а! Кира! Кира! – он не мог остановиться. – Кира оце-е-е-енит!
– Кстати о Кире. – вдруг строго произнесла Инга. – Мне нужно с вами кое о чем поговорить.
Ребята сделали серьезные лица и посмотрели на подругу.
– Пока она там глаза малюет... У нас есть время кое-что обсудить... Меня уморил этот Йен, я больше не хочу терпеть их этих отношения. Кира изменилась. И стала невыносимой.
Март задумался, а потом выдал.
– У меня мама с Майей уезжают на праздники. Мы можем отпраздновать у меня.
– И при чем тут Кира и Йен? – возмутился Икар.
Инга восхищённо ахнула...
– При том, придурок! Мы позовем Йена и всех одноклассников! – обрадовалась Инга. – И устроим что-то тако-о-о-е!
– Что?!
– Не знаю, что-нибудь кому-нибудь скажем. – произнесла Фурия.
– Что? Как ты планируешь соврать? – удивился Икар.
– А нам и не придется. Пусть лучше Йен сам всё скажет. Очень сомневаюсь что Кира рассказывала ему про проклятие апартаментов. – усмехнулся Март.
– Да, точно не рассказывала. Мы вчера с ней об этом говорили. – ответил Икар.
– А что если... Мы заставим их всех поиграть в правду или действие. И когда подойдет очередь Йена, мы спросим, любит ли он Киру! Он скажет да, закашляется, и она всё поймет! – радостно заверещала Инга. Слишком громко, настолько, что казалось, Кира может их услышать с четвертого этажа.
Ребята начали громко восклицать и хлопать, поддерживая Ингу.
– Только вот... – вдруг остановился Икар. – А если он её правда любит...
– А если он её правда... То мы не смеем даже пытаться рушить их... Любовь. – заикаясь, произнес Март.
Ребята еще немного обсудили план, а потом переключились на отвлеченные темы. Инга и Икар восхищенно рассказывали Марту, что они подарят ему на день рождения, а он в свою очередь удивлялся и радовался как ребенок, предвкушая завтрашний праздник.
В квартиру ворвалась раздражанная и ненакрашенная Кира. По ней было видно, что разрисовать лицо у неё всё-таки не получилось. Немудренно, она никогда не красилась раньше, только теперь начала. Как-никак, ей хотелось соответствовать своему парню.
Кира замерла на пороге лишь только увидела Марта. Она выронила телефон из рук и даже не бросилась его поднимать.
– Что-о-о-то?! – закричала она. – Как же тебе идёт! Ма-а-а-арт!
Оттум хотела кинуться к другу, как вдруг вспомнила, что всё еще в обиде на него. Она подняла телефон, закрыла дверь и подошла к ребятам.
– Решил сменить стиль. – произнес Март.
Икар вновь громко, практически по-лошадиному рассмеялся.
– Тут такое дело. Мама с Майей уезжают на праздники. Мы можем отпраздновать день рождения у меня дома. Думали закатить тусовку, позвать всех.
– Да, да! Можем позвать Йена, парочку нейтральных одноклассников, кого-то из школы или с той вечеринки... – добавила Инга.
– Я только за, только если вы обещаете больше не ходить на дуэли! – рассмеялась Кира.
Её настроение значительно поднялось. Она тепло взглянула в глаза Марту, радуясь, что он наконец-то смирился с их отношениями. Кира была благодарна другу за то, что всё-таки решил не устраивать войну с её парнем.
– Тогда я напишу Йену, скажу приходить завтра в 18:30 и позвать ребят из своей компании... – Кира задумалась. – Ещё могу написать Питеру и Доре.
– А давно ты общаешься с ребятами из параллельного класса? – еле сдерживая раздражение сказала Инга. – Ты не помнишь, как они нас травили в 7 классе.
– Это было год назад. Пора бы забыть обиды. Дора давняя подруга Йена. – ответила Кира, не обратив внимание на недовольство подруги.
– Подруга. – саркастично ответил Икар. – Помню я, как они "дружили".
– Так, я не поняла, вы хотите кого-то звать или нет?! – вомутилась Кира.
– Зови, зови. – вздохнул Март.
Кира провела по волосам Марта своими длинными пальцами, она не могла остановиться разглядывать их. Иссине-черные пряди блестели, переливались и практически светились.
– Как тебе идет. – прошептала она.
Сердце Марта ушло в пятки. Он думал, что его влюбленность прошла из-за злости на кирины обиды, но нет, ничего не менялось. Его всё еще трясло когда она была рядом, руки дрожали. Внизу живота свело от наслаждения, и он мог лишь мечтать о том, чтобы Кира никогда не убирала руку с его волос.