2 Глава. Слезами горю не поможешь
Рывком юный хранитель поднялся с постели. Его будто резко ударили по голове - боль была ужасной. Со стоном юноша приложил прохладные ладони ко лбу, а когда боль начала угасать, медленно осмотрелся вокруг. Даниил словно очнулся в бреду: сон никак не хотел отставать, сознание не желало проясниться. Он совершенно ничего не понимал.
Это были роскошные покои, точно принадлежавшие богатому царю - куда бы Даниил не обратил свой взор, всюду натыкался на какую-нибудь сверкающую вещицу. Не увидел он здесь ни единого окошка, все двери были затворены, и потому покои утонули в полумраке. Единственным источником света был неестественно красный огонь: он плясал в свечах, бесновался в факелах под самым потолком и отскакивал от стен, блестящих черным глянцем. Но этот огонь, хоть и давал свет, совсем не давал тепла. Нагого хранителя трясло от холода.
Со всех сторон на Даниила хищно глядели такие же красные, как огонь, драгоценные камни. Насколько убранство кричало о статусе хозяина, настолько же и отталкивало. Из-за такого размаха Даниил сам почувствовал себя ничтожно маленьким, даже ложе, на котором он сидел, было несоразмерно огромным. Нет, его маленькая кровать не шла ни в какое сравнение с этой громадиной.
"Этого не может быть", - он содрогнулся. "Я не мог здесь оказаться. Я, верно, еще сплю. Мне все это снится, не иначе", - судорожно убеждал себя Даниил, вжимаясь в подушки. Но игла осознания уже больно кольнула в самую гущу спутавшихся мыслей, окончательно рассеяв дурман. Никакой это не сон. Нет здесь ничего от сновидения, а есть только демоны, жаждущие его плоти, и огонь, пылающий над самой головой.
Хранителю знакомо было это место: все вокруг выглядело в точности так, как на картинке из большой книги о морских демонах. Единожды такое увидишь - вовек не забудешь, и чем дольше вглядываешься в глубину залов, тем выше вздымается волна беспокойства. Место это, даже нарисованное, внушало зловещее чувство страха и тревоги, а в жизни было еще хуже. Но самым пугающим оставался его хозяин, безжалостный и своевольный.
Принадлежали эти чертоги высшему демону Атлантического океана. С непомерной гордостью носил он большую черную корону, украшенную острыми зубьями, и такое же острое имя, режущее слух - Сотирис-Алканой. Знал о нем Даниил предостаточно: алчный, жестокий и порочный, из всех детей Пасифиды больше всех Алканой привлекал к себе внимание, без которого жить не мог. Да еще и совершенным гермафродитом уродился, а для морских демонов это существо священное, как божество для простых смертных, такой один приходится на пять сотен голов. Оттого, быть может, он и позволял себе чересчур много: когда надоедало развлекаться с многочисленными наложницами и слугами, демон забавлялся тем, что похищал юных хранителей прямо из-под носа Мермеды - так он тешил свое демоническое эго и утолял голод...
Впрочем, Констанцио на все вопросы Даниила ответ давал краткий - это чудовище в своем логове творит такие кошмары, о которых лучше и не знать. Но хранитель все равно узнал: услышал из уст собратьев, вычитал из книг. Зря.
- Констанцио! - воскликнул Даниил панически. Страж стрелой проносится сквозь расстояния, когда слышит зов. Не может быть, чтобы Констанцио не услышал голос своего же хранителя. Но он так и не появился.
- Констанцио! Констанцио, ты меня слышишь? - жалобно звал хранитель, как дитя зовет родителя. Его голос дребезжал от надвигающегося плача.
Значит, правду говорят о демоническом Логове: твоего голоса не слышно извне, как ни надрывайся. Вот чудесно. Ни лука, ни стрел, ни голоса. Ничерта. Даже от крыльев толку нет - далеко не улетишь. Даниил похож был на ягненка, отбившегося от стада. Чувствовал, что волки уже разинули пасти, и лучше бы ему бежать, но куда? Преодолев гору подушек, Даниил соскочил с бархатного ложа и помчался к ближайшему входу. Закрыто. Подбежал к другому - и этот заперт. Последняя надежда на третий вход тоже не оправдалась. Гигантские двери молчаливо застыли перед юношей.
Рыдание, зародившееся глубоко в груди, само вырвалось наружу. Даниил зажал рот руками, лишь бы демоны не услышали. Никогда еще хранитель не испытывал столь чудовищного ужаса.
"Не может быть. Это все неправда! Неправда! Ну не мог я здесь оказаться, не мог!"
Только сейчас он ощутил, как пол обжигает ступни леденящей прохладой, а в голове нарастает неприятная пульсация. Перепуганный, он стал отчаянно метаться по залам в поисках спасения. Что делать? Спрятаться? Глупо полагать, что знаешь демонические покои лучше, чем их хозяин, у которого к тому же особое чутье на хранителей. Принять неравный бой? Жутко представлять себя в роли Давида, когда предстоит повалить Голиафа голыми руками.
И все же пленник избрал второе. Правда, в поединках Даниил не смыслил, ибо старался всегда избегать стычек. Весьма странная манера для атлантических хранителей, прирожденных воинов, и за нее Констанцио часто ругал подопечного. Мол, в жизни с демонами не договоришься - язык переговоров им неведом. Теперь же Даниил нещадно бранил самого себя. Он вспомнил наставления стража, и гневная обида обожгла его нутро - стало стыдно за себя, за свою наивность и глупость.
Пока щеки его алели, Даниил встал на месте и принялся внимательно ощупывать покои взглядом. Спасение возникло из ниоткуда. Оно мелькнуло в полутьме, как падающая звезда в ночном небе. Оно блестело, пахло железом и тонкой остротой. Кинжал, оставленный на столе... Не думал Даниил, что руки его когда-нибудь потянутся к такой вещице, но страх овладел душой и сделал все за хранителя. "Кинжалом я проткну его сердце, а если нет - убью себя. Не позволю этому чудовищу меня мучить, уж лучше я сам", - одна за другой ударяли в голову до безумия страшные мысли. Подобно зверю, что загнан в клетку, Даниил готов был рвать и метать, чтобы спасти свою жизнь. Подарок судьбы или насмешка Алканоя - не важно. Этот кинжал распалил в нем новые силы.
Сжав пальцы на рукояти крепко, мальчишка юркнул обратно. Как в детстве, он поглубже зарылся в одеяло, которое должно защитить от всего: и от мороза в зимнюю ночь, и от ужасающего раската грома во время грозы, и даже от чудовищ, скрывающихся под кроватью или за дверцей шкафа. Но это было не его одеяло, не его кровать, и знал он лишь то, что никто не спасет его.
Звенела в ушах тишина. В голове рождались картины, одна ужаснее другой. Внутри все заледенело, Даниил перестал ощущать плавное течение собственной крови. Он даже не заметил, как тьма сгустилась рядом с ним.
Вдруг изогнулось ложе под чужим весом, а со спины обдало его чье-то холодное дыхание, от которого вздыбились волосы на затылке. Пленник ощутил, как одеяло медленно сползает с тела, и прохлада вновь захлестывает его. Потянулись кошмарные секунды ожидания - не знаешь, что случится в следующее мгновение, и даже предугадать не можешь. Больше всего Даниил не хотел смотреть на демона - говорят, под маской Алканоя скрывается нечто ужасное, что увидеть могут лишь похищенные хранители. Оттого страшился он открывать глаза. Бежать же было некуда, отступать тоже.
Юноша резко и яростно замахнулся, блестящее лезвие взвизгнуло, полоснув воздух. Демон ахнул - его мягкая белая плоть раздалась и целиком поглотила железное жало. Удар пришелся под грудь, кинжал встрял внутри, но сердца даже не задел. Обомлевший Даниил глядел на это своими удивленными, широко распахнутыми глазами, и не мог поверить в то, что натворил. А этот мерзавец просто взял и... Расхохотался.
- Какая наивность! Видел бы ты себя! - громогласно выпалил демон и долго еще не мог унять свой истерически-сумасшедший смех. Хранитель потрясен был тем, как беззаботно Алканой вытащил из себя кинжал, а глубокая рана затянулась на глазах, не выпустив и капли крови. Даниил понял, что руки пусты, и едва не вскрикнул от безысходности: враг жив, доволен и готов напасть!
- А ты не такой трусливый, как я думал. Это хорошо, - Алканой подобрался ближе и присел рядом с пленником, невзначай демонстрируя свое блестящее превосходство. Корона поблескивала в тусклом свете, украшения на ней издавали звонкий стук. Гладкая маска все еще скрывала половину лица, где таится нечто ужасное, из-под нее виднелся лишь острый нос демона и его самодовольная улыбка на алых губах. Такой же гигант, как стражи океанов, стройный и жилистый. Облаченный в блестящий черный наряд, словно выточенный из чистого обсидиана, Алканой обманывал своей красотой.
Через мгновение, словно яблоко, подбородок хранителя лег в его холодную когтистую ладонь. Эту ладонь Даниил ударил неожиданно резко, и тишину разорвал истошный крик хранителя:
- Не смей ко мне прикасаться! - он вскочил с постели и вжался спиной в холодную стену. Даниила бросило в жар в ожидании чего-то отвратительного и неотвратимого. Алканой же вновь усмехнулся - чужими страданиями он наслаждался, как вином.
- Глупый. Я ведь совсем не желаю тебе зла, а ты уже пытаешься меня убить... Как некрасиво, - издевательски противно угодничал демон.
- Не желал бы зла - не крал бы из дома. Не пытайся меня надурить.
- Дерзить мне вздумал... - и тут Алканой принялся по кругу обходить свою жертву, словно голодный волк.
Хранитель был сбит с толку. Он знал: отбиваться от такой твари без оружия - все равно что идти на медведя без ружья. Но умирать так, как умерло уже множество хранителей до него, Даниил не собирался. Со всей дури он швырнул в Алканоя подушку и бросился бежать прочь, но врага своего только подзадорил. Прогремел на все покои жуткий раскатистый смех, не предвещающий ничего доброго - в Данииле видел демон лишь очередную забаву. Тьма схватила его у большого зеркала, и хранитель изо всех сил затрепыхался в ее смертельных объятиях, как воробей в лапах орла. Алканой поставил Даниила перед отражением, и тогда пленник наконец увидел себя - растрепанного, сжавшегося и покрасневшего. Демон продолжил говорить совершенно спокойно, не скрывая удовлетворения:
- Ты очарователен, когда напуган. Но... Забудь те страшные сказки, что обо мне рассказывали. Тебе не нужно меня бояться, - когтями-лезвиями Алканой провел по щеке Даниила, еще не просохшей от слез. - Я не понимаю, ну как можно обидеть такую прелесть?
Хранителю стало мерзко, будто осьминог своими скользкими щупальцами обвивает его тело. Проявление ласки со стороны демона было больше похоже на метель, что впилась в лицо тысячами ледяных иголок. От мерзлых порывов Даниил пытался укрыться, но Алканой не позволял этого сделать.
Хранитель не выдержал:
- Что тебе нужно от меня?
Демону не пришлось думать над ответом:
- Твоя музыка волшебна настолько, что проникает в самые глубины океана. Ты знаешь, мое сокровище, что пир без музыки - это не пир... Если хочешь жить, удиви моих гостей своим талантом.
Даниил оцепенел, представив, какое коварство скрывается за ширмой лестных изречений. Алканой не выпускал хранителя из леденящих объятий, и пленник понял, что из этих сетей ему уже не выпутаться.
- Что я получу взамен? - твердо спросил юноша.
Однако демон сохранял вид довольный. Он был по-прежнему ласков, словно кот, просящий лакомства:
- О, милое дитя... Проси, что хочешь, и я дам тебе это. Только взгляни вокруг. Все, что ты видишь, будет твоим. Богатство, драгоценности... Ты будешь жить, ни в чем себе не отказывая, тебе никогда не придется беспокоиться о будущем, и в конце концов... Ты получишь любовь и признание. Разве не об этом все мечтают? - монстр вновь положил ладони юноше на щеки, наклонив свое бледное лицо так близко, что ужасно сильно хотелось его оттолкнуть.
- Ну чего ты так боишься? Вот увидишь... Здесь. Ты будешь. Счастлив, - эти слова демон вбивал, как гвозди.
Нет, о таком счастье хранитель явно не мечтал. Все, что ему было нужно, чтобы чувствовать себя по-настоящему счастливым, осталось там, куда нет больше пути - в Обители. А в демонических речах так много искусственной красоты... И ни слова, которому можно поверить. "Если хочешь жить, удиви моих гостей своим талантом", - этим все сказано. Это значит, что его судьба уже предрешена. Смерть во дворце Алканоя страшна, и Даниил ни на минуту не выпускал эту мысль из головы.
- Я согласен... - хранитель с трудом поднял заплаканные глаза, не переставая думать о том, на какие муки, быть может, он сам себя обрекает.
Клыкастая демоническая улыбка тут же просияла на лице Алканоя:
- Я знал, что ты поступишь благоразумно.
В следующее мгновение юношу обступили слуги - им было велено привести Даниила в порядок. Он наблюдал за ними. Невзрачные, тихие, молчаливые... Их присутствие было почти незаметным, и потому они напомнили хранителю подземные воды - их не видно и не слышно, но без них невозможна жизнь рек и озер. Одни причесывали его растрепавшиеся русые кудри, другие пудрили и румянили его лицо, скрывая следы испуга. Затем розоватых плеч Даниила коснулась невесомая ткань - теперь он был облачен в длинное одеяние, напоминающее халат. Следом за тканью на выступающие юношеские ключицы упало золотое ожерелье, затем нить из лазурных камней, на шее появилась крупная цепочка, а вокруг запястий змеями обвились браслеты. Бесценные украшения.
Эти демоны были ни злыми, ни добрыми - они всего лишь исполняли прихоть того, кому принадлежали. На секунду хранитель даже задумался - может, то, что ожидает впереди, не такое уж и страшное? Из раздумий его вывела демоница с золотой чашей в руках:
- Выпей.
- Что это?
- Вино. Чтобы ты согрелся...