Полувидимый мир часть 1

Маленький шаг кажется таким крошечным, но таким иногда значимым. Серый дрожащий клубочек с трудом встал на ноги. В отличие от своих сверстников, он был гораздо слабее и трусливее. Заботливая мама, несмотря ни на что, помогала малышу ходить на лапах.

— Давай, Дымочек, — говорила ласково мама.

Её голос был песнью весенних птиц, а запах — сладких лилий. Белый окрас, голубые глаза, чёрная грива — всё, что помнил о своей маме Дым.

Малыш что-то пискнул и поплёлся к стоявшей недалеко маме. Как известно, детям кажется, что мама безумно далеко, и они обычно начинают плакать, когда им страшно... Так же было и с Дымом.

— Мама, а почему этот дракончик так слаб и труслив? — спрашивал подле дракон, который был чуть старше, свою маму.

— Дымочек, ну что ты плачешь...

Слёзы падали из золотистых детских глаз на солнечные цветы. Вокруг было так солнечно, казалось, всё в белом свете. Зелёная трава приятно отдавала салатовым цветом от солнечного неба. И было так жарко, что, казалось бы, с земли идёт пар.

— Сынок... тебе жарко?

Страх. Начинается с маленького испуга мира до страха жизни.

***

— Ты слишком слаб! — проговаривал строго отец, смотря укоризненным карим взглядом на сына.

— Я стараюсь... правда стараюсь... — еле как вставал Дым на четыре лапы.

Тело всё болело и ломило, а в душе было так странно пусто.

— Вы посмотрите на его бой.

— Это точно посвящение в воина?

— Он вообще умеет драться?

Звучал шёпот вокруг сидящих драконов.

Их голоса, словно усмешка, удар прямо в сердце. Косые взгляды, такие склизкие и неприятные до ужаса. Даже ветер, казалось, насмехался над Дымом. В голове лишь были мысли

«Зачем? Что я тут делаю? Какой от меня толк? В чём смысл моей жизни?»

— Тогда вставай и сразись, как воин! — оскалился отец.

Он был полностью серым драконом с белыми лапами и крестовым белым цветом на кончиках крыльев. Белые глаза светились холодом на родного дракона.

Рыцарь с большим напряжением в груди встал на тяжёлую каменистую землю. Его взгляд устремился прямо на отца. В отличие от него, тот был без единой царапины.

— Как... — с дрожанием в голове проговаривал Дым. — Как я могу сражаться с отцом? Скажи мне, папа, как?!

Не теряя ни секунды, серый воин набросился на рыцаря. Его сильный удар уворотом хвоста сбил с лап Дыма... Несмотря на его защиту лапой.

Падение было таким медленным и безумно долгим, удар об землю выбил всю душевную боль. Дым не вставал с земли, лишь стал кричать на небо, лёжа спиной к матушке-горе.

Еле дыша, Дым поднял тяжёлую от мыслей голову:

— Как вы можете сражаться с родным драконом? Вы можете поднять лапу на своего ребенка? Вам так классно наблюдать на это? Отец, а ты? Тебе так безразлично ударять меня?

— Сын, ты должен...

— ЧТО Я ДОЛЖЕН?! Я ВСЕГДА ДОЛЖЕН, ДОЛЖЕН! — предательские слёзы прыснули из золотистых очей.

***

Зима... Иногда такое приятное время года, когда холод греет душу сильнее, чем объятие живой души. Узорчатые снежинки кружатся, падая на землю, создавая белоснежное одеяло. Именно снег — чище всякой души, а снежинки никогда не повторяются.

Но именно снег в один момент окрашивается в ярко-красный цвет. Тишина в один миг превращается в крик, истошный, пронзающий сердце и душу.

— МАМА! — ласковое, ставшее родным имя, становится звуком мольбы в голове. — Мама... мама!

Безжизненное, кровавое белое тело вокруг красных белых узорчатых цветов. В окружении могучих сосен, застывших от страха, и рядом с растущей одинокой елочкой. Воздух тяжёл от отсутствия дыхания, ком давит в горле, а сердце, разрываясь на мелкие осколки, испытывает глубокое одиночество и безысходность. Вдоха и выдоха уже нет, лишь неудержимая тоска затравливает каждую клеточку души, окутывая её пелёной мрачного отчаяния. Взор пронзает пустота, и всё, что остается, это молчаливая печаль, отражённая в маленьких жалких иголках ёлочки.

Пепельный воин подбежал к телу. Горячие слёзы падали на холодные цветы.

— Почему? Очнись... Прошу, — дрожащий голос эхом сопровождался с криком вдали.

Серые лапы нежно дотронулись до красного меха.

— Мама... — почти тихий крик прозвучал в голосе дракона.

Он упал головой на грудку, где ранее билось сердце матери. Тельце было холодное, как пушистый снег. Слёзы лились с глаз, нервное дыхание выпускало пар.

— Прошу, очнись.

Но она уже не откроет голубые глаза, уже не скажет доброе утро, уже не коснётся мокрого носа.

Разворот, сердца стук, толчок.

— ОТЕЦ!

Кровавые белые цветы...

— Беги... Я люблю тебя...

— ОТЕ... — удар хвостом по морде и полет от очередной пули.

Золотистые глаза потемнели, смерть забрала последний миг жизни, смысл существования.

Удар, стук сердца, лапы несут по северному ветру, вдох.

Ты ещё жив.

***

Звуки ветра как обычно после глубокого сна возвращают в гиблую реальность времени. Мысли, как обычно, путаные, ничего почти не изменилось с того времени. Шрамы не снаружи, а лишь внутри твоего сердца. Ощущения холодной земли под серыми лапами дают напоминание об этом мире.

Здесь и сейчас.

Проходя мимо центрального дерева, в размышлениях к нему, не спеша, подошёл давно уже знакомый дракон.

— Дым, прошу разрешения спросить, — ровным голосом спросил подошедший к Дыму старший хранитель.

— Что случилось? — спросил дракон у Саулу.

— Я желаю обучить вашу ученицу боевым искусствам, моим ученикам не хватает ещё одного напарника для боя.

— Конечно, обучи её всему, что знаешь.

— А вы её не обучали? – удивлённо воскликнул тот.

— Нет, да и не скоро буду ещё, мне нужно самому разобраться... — дракон направил взгляд на обрыв.

— Ученики всегда дают больше, чем ты сам. – незаметно он ушёл, оставив того на одиночные размышления.

Саулу был младше Помощника в два раза, и его мудрость превышала всех драконов в этом мире вместе взятых. По крайней мере, Дым считал именно так. От этого воина всегда начинаешь задумываться о разных глубоких темах.

Увидев Розу, торопящейся куда-то, он почувствовал, как душа сжалась от боли.

«Чёрт возьми, она так похожа на меня, только смелее», — проговаривал себе под нос воин.

Ему очень хотелось к ней подойти, научить всему, что знает сам, просто поговорить.

«Если я с ней заговорю, она поймёт, что была верна в своих действиях, когда нарушила запрет, придя на бойню.»

Сам того не замечая, Дым открыто пялился на ученицу. Как она вот-вот выходила из лагеря и как начинала тренироваться с другими своими сверстниками.

Тихо, как враг скрывался у дуба в тени, любовался её попытками дать отпор товарищу. Чёрная шёрстка слегка дёргалась от ледяного порыва ветра. Яркие золотисто-зелёные глаза были устремлены прямо на противника, и в них поблескивали огоньки стремления достичь своей цели.

Белые, на вид мягкие лапки, легко и сильно касались пожухлой травы. Довольно длинный изящный хвост словно приветствовал Дыма.

От каждого падения он содрогался от испуга за подопечную. Её хрупкое на вид тело смело вставало в боевую стойку, нелепо уворачивалось и решительно пыталось сделать ответный удар. То, как она оскаливалась белыми острыми зубками, заставляло помощника выявить румянец на щеке.

Ранее он тоже краснел от действий Розы, но от того, как она сражается — ещё нет. Дымчатый конец хвоста начинал слегка подрагивать от интереса к ученице. Она его защищала в реальном сражении, покорила сердце. Никто так горячо ещё не сражался за жалкую на вид жизнь, ведь почти все, кто не одобрял пост помощника, желали ему погибнуть как можно скорее.

Нервно вздохнув от будоражащих в нём незнакомых чувств, пытался поднять дух идти дальше по делам. Несмотря на всё своë дикое желание продолжить тайно наблюдать за желанной ему драконихой, они разбились в прах, как только его окликнули:

— Помощник Дым! — с огромным восхищением отзывала Искра.

Золотую рыцаршу дракон знал с самого её вылупления из яйца, когда сам был ещё юн и наивен, как и она сейчас. Часто эта молодая красавица проявляла ему знаки внимания, но тот, будучи занимавшим важный пост, относился к ней лишь как сестре. Видеть флирт с её стороны было не из приятных, но грубо оттолкнуть сердце не позволяло. В конце концов, чувствам не прикажешь. Перед ним стояли трудные задачи, как не родного по крови брата, сберечь Искру от наплывших к нему чувств и направить к более подходящему дракону.

— Что случилось, Искра? — его взгляд пал на цветок в волосах.

Кто как не жизнерадостен в этом мире, как это дитя. Независимо от того, с кем она пребывала в общении, даже если еë слова были обращены к кому-то с грубостью; глаза всегда сверкали искрами настоящего счастья. Неподкупное восхищение перед жизнью было еë постоянным проводником, и она отражала его каждым взглядом, словно озаряя этот земной проход своим безудержным оптимизмом и непревзойденной радостью. Возможно, он легкомыслен к подруге детства ещё из-за детских чувств, но это не мешало ему оценивать золотистую рыцаршу в поведении, когда та вела себя не прилежно с окружающими.

— Не хотите со мной поймать птицу, как в старые добрые времена? — она посмотрела на Дыма своими сверкающими зеленистыми глазами.

Ему этот живой цвет очень нравился. Напоминал о первых зеленеющих листьях на деревьях, которые рождались на грани весны и лета. Они всегда казались такими живыми и полными силы, будто только что осознали себя на этой земле.

До появления людей Вселенная была непостижимо прекрасной. Она не нуждалась в их вмешательстве, чтобы обрести свою красоту и гармонию. Было такое чувство, будто человечество пришло лишь чтобы наслаждаться еë прелестями и вдохновляться. Впрочем, это все догадки ещё юного дракона.

Пытаясь рассуждать о предложении, Дым взвешивал разные варианты; ведь, с одной стороны, ему нужно было наблюдать за обучением Розы. Всё-таки тяжёлое детство... Её поступки крайне непредсказуемы, а, уж тем более, вряд ли безопасны. Хотя, у неё есть друг, которого он терпеть не может — Вой.

Слишком смазливый и нецеремонный для неё. Может, он не так уж и плох, как ему кажется, но этот дракон явно хочет не только дружбы. Охотники всегда были довольно гордившимися собой. Их самолюбие никогда не приводило к чему-то хорошему.

«Розочка не такая глупая. Может, ей стоить хоть раз немного довериться?»

Дым слегка кивнул Искре. Розовая грива так и закружилась от счастья, а цветок на них чуть не упал. По всей видимости, это была лилия, которую она смогла взрасти под холодной почвой своей магией.

***

Через лес друзья шли неспеша. Искра тренькала всю дорогу обо всем на свете. Дыму это немного наскучивало, но он из вежливости старался не засыпать.

Ветер, пронизывающий осенним холодом, наклонял тяжёлые ветви деревьев. Птицы, обитавшие в этом лесном мире, не пели свой привычный мелодичный концерт, а скорее выражали своё недовольство и тревогу такими криками, что каждый отдельный звук растворялся в безликой симфонии, правда, видеть было их невозможно. Эти пернатые находятся не в полувидимом мире — это лишь звук, доносящийся с природы земли. Листья вздрагивали от ветра, казалось, их вот-вот сорвёт с ветвей. Но, несмотря на бушующий ветер и безмятежное шевеление листьев, этот лес всегда оставался неизменным убежищем, где каждой еловой иголочке было дано своё место.

— Ты знаешь, как среагировала Роза, когда я ей сказала, куда ты идёшь?

Вопрос заставил слегка врасплох своей неожиданностью, так как дракон привык в пустой болтовне пребывать в своём отдельном сознании.

— Что? Ты говорила Розе? — удивлённо спросил тот.

— Когда ты ушёл защищать наше племя, конечно!

— Я Розе не сообщал куда ушёл, — мысли постепенно нагружались.

Внутренний рык пробирался сквозь речь. Его догадки стали собираться в полноценный пазл.

— Я ей предложила тогда пойти в патруль и посмотреть, а она, глупышка, кинулась к тебе на бойню! — Искра говорила с лёгкой наивностью.

Дыма одолевала нарастающая злоба:

«Так вот, кто направил мою Розу ко мне! Вот, кто сподвигнул её к опасности!»

Он чувствовал, что она не могла бы сама додуматься идти в патруль, но, когда подтвердились догадки, его охватила непонятная ярость.

«Из-за неё поранилась моя... моя... моя Роза!»

— Зачем ты ей предложила пойти в патруль? — дракон немного оскалился. Его охватывали чувства, пережитые в тот день. — Ты знала, что подвергла её опасности, так ведь?! — он остановился и повернулся к золотистой мордашке.

Помощник был высокий, а сейчас казался особенно выше.

— Я всего лишь ей предложила по дружбе пойти... — её голос постепенно начал дрожать, а в глазах мелькнули страх и открытый обман.

Он умел различать её взгляд лучше, чем кто-либо другой.

— Ты смеешь обманывать меня?! — Дым уже открыто рычал, а из лап невольно выбрались острые когти.

— Д-дым?! — голос слегка дрожал, но Искра продолжала себя оправдывать. — Я... я просто предложила ей пойти вмес-

— Не ври мне! — он перешёл на шепот. — Ты ревнуешь её ко мне. От тебя одни беды! Если бы не твоя ревность она бы не навредила себе, а самое главное — мы не были бы в ссоре.

— Ты что, её любишь, раз так о ней беспокоишься?! — голос Искры и поза, с которой она говорила, показывали, что та была готова вызвать его на драку.

— А это... — Дым подошёл ближе, — не твоё дело, — с порывом ветра произнëс тот.

Ошарашенная Искра осталась на своём месте, пока дракон в спешке направился в лагерь.

Ветер усиливался, как и волнение учителя:

— Как там ученица? — уже вслух спрашивал себя Дым. — Лучше бы остался с Розой... Она, наверное, там вся устала...

Его ум маняще витал вокруг еë образа. Словно магнит, она манила его отделяться от прошлого и будущего, притягивая в настоящий миг. Сердце, обычно спокойное и ровное, иногда неожиданно прыгало, подрагивая в ритме её дыхания. Дракониха стала для него музой, вдохновляющей на подвиги и откровения. Именно её глубокие зелёные глаза воплощали все его тайные желания, а манящий голос переливался множеством нот, вызывая бурю эмоций влюблённости.

— О чём она думает теперь? Обо мне? Как же мне поступить? Я с ней так грубо обошёлся... Она друг, которого я ранее не замечал.

Идя по дороге, Дым уже встречал охотников, в том числе и Воя. Тот нёс в зубах большого оленя.

«Как умудрился только поймать?»

Он гордо волок мёртвое тело домой. Рядом с Воем шли другие охотники, неся мелкую полёвку.

Дым, фыркнув в сторону впереди удаляющихся охотников, пошёл за ними в лагерь, где все мимо проходящие наблюдали за тренирующейся чёрной драконихой. Пепельного воина это бесило, ведь за его спиной теперь шептались, но он был готов вытерпеть издевательства, лишь бы не трогали ученицу.

***

К вечеру подходили хранители и спрашивали о дальнейших планах ведения границы. Горы стали, казалось, снова смещаться. Похоже, там могут быть снова открыты новые земли. Опять же возникали проблемы с водным кланом. Если случайно выйти к ним, то они могут напасть, а их сила довольно превосходила.

— Я предлагаю пойти завтра рано утром. Таким образом, если выйдем к границе соседнего клана, нас не заметят, — тактика Сиалу — старший хранитель, один из дальних родственников Саулу. Во внешнем виде они очень похожи, только у Сиалу голубые глаза. была просто выше всяких похвал — Дым, только ты лучше всего знаешь горные пустыри.

— Да... Я понимаю... Мне придётся идти, но мне нужны ещё драконы.

— Я не могу с тобой пойти. У меня ученики.

— Нет повода волноваться, Дым. Я пойду с тобой, и возьми пару наших хранителей. Так, чтобы наше отсутствие никто не заметил, — говорила Мюриэл.

— Надеюсь, пока нас не будет, ничего не случится.

У младшего было плохое предчувствие, ведь горы — опасное место. Даже для него, опытного исследователя, но при таких хороших качествах можно с лёгкостью не вернуться домой.

— Возможно, мы сможем найти дорогу к душам и связаться с дальними духами.

— Мюриэл, это почти невозможно! Нужно, чтобы шаман был с вами, а она уже стара и слаба, что не сможет даже толком идти, — Саулу был прав.

Летать в горах было рискованно из-за непредсказуемых там потоков ветра, а что уж говорить о старой драконихе.

— Вот что, пойдём через пару суток, когда птицы улетят к югу, — таков был итог Дыма.