Раку или 628

В тишине Храма Древа, где корни сплетаются в своды, похожие на венки древних богов, эльфийка вышла навстречу. Её шаги не звучали, а происходили - будто сама земля позволяла ей быть.

Она остановилась перед Раку, глаза - цвета пепельного золота, в них - разум, тяжесть и тревога.

- Я Аэлин. Хранительница Древа. Тот, кто заходит сюда, не случайный. Но ты... не как мы. Кто ты такой?

Раку не ответил сразу. Он чувствовал - каждое слово здесь имеет вес, способный изменить ткань вещей. Он вдохнул запах храма, где древесные ароматы смешивались с магией воспоминаний.

- Меня зовут Раку. Я пришёл не по дороге - по сну. Я видел этот мир... прежде чем в него попал. Видел тебя. Я не знаю, почему - но думаю, меня сюда отправило само Древо. Или то, что его боится.

Аэлин моргнула - один раз, как если бы внутри неё проснулось знание, которого она пыталась избежать.

- До тебя никто не попадал сюда просто так. Даже наш барьер, даже сама память не пропускает чужих. Я молилась... Не знаю, кому - богам, теням, лесу. Я просила силу - потому что демоны близко. Их дыхание уже искажает кору, их тени - входят в свет.

Они вошли внутрь. Храм был соткан из живых корней, свисающих сверху как артерии великого существа. В центре - чаша из камня, наполненная светом, шевелящимся, как вода во сне.

Раку положил ладонь на край чаши, и прошептал - не для неё, а для себя:

- Я был богом смерти. Когда-то. Я помнил имена умерших прежде, чем они родились. Но сейчас... я - почти никто. Слабый. Усталый. Поломанный. И всё же... я снова вижу. Значит, кое-что осталось.

Аэлин не отвернулась. Она подошла ближе, чуть касаясь его плеча, как бы возвращая его обратно:

- Если ты был богом смерти... может, ты - именно тот, кого я звала. Потому что, чтобы спасти нас... нужно смотреть в лицо самой тьме.

Они вышли из Храма, и Аэлин повела Раку по узким тропинкам, проложенным между цветущими каменными арками и домами, которые дышали. Да, именно дышали - их стены пульсировали еле заметно, словно синхронизированы с ритмом Древа. Тут всё было живое. Даже тени.

Аэлин шла легко, как будто ступала не по земле, а по памяти:

- Всё здесь связано с Древом. Его корни - под каждым домом. Его пыльца - в воздухе, что ты сейчас вдыхаешь. Мы не строим - мы растим. Город, храм, даже фонари - это дети Великого. Мы живём столько, сколько оно позволяет. Иногда - века. Иногда - дольше. Мы не стареем. Мы просто... находимся.

Раку оглядел улицу. Эльфы - высокие, почти прозрачные - двигались с особой неспешностью, будто каждый шаг был заранее предсказан. Кто-то играл на световом инструменте, чей звук напоминал дыхание звёзд. На балконах сидели дети, их глаза уже видели больше, чем он - бог смерти - когда-либо чувствовал.

- То есть... вы бессмертны?

Аэлин кивнула, не сразу:

- Не совсем. Нас нельзя назвать бессмертными. Мы - вечные. Мы не умираем, если нас не лишат связи с Древом. Но если кто-то перережет корень, разрушит поток... мы погибаем. Поэтому мы оберегаем каждую ветку, каждую арку - как часть себя. Древо - не просто источник. Оно - наш бог. И наш общий сон.

Их путь привёл к высокой башне, вплетённой в крону, где листья шептали голосами прошлых эпох. Там, среди цветов, стояло зеркало из капли воды, удерживаемой магией. Аэлин остановилась:

- Здесь ты можешь увидеть свою связь. Если Древо приняло тебя - ты увидишь её. Если нет... мы будем знать, кто ты на самом деле.

Раку стоял перед зеркалом из живой воды. Оно не трепетало - как будто ждало, зная, кого должно принять. Аэлин - рядом, с чуть напряжённым дыханием, будто сама Древо слушало через неё.

Он положил ладонь на поверхность - и ничего.

Ни волн, ни образа, ни вспышки памяти. Только тишина.

- Я... ничего не вижу, - прошептал он. - Оно... пусто.

Аэлин нахмурилась, шагнула ближе. Положила свою ладонь рядом - зеркало ожило. В её отражении плясали ветви, огоньки прошлого, голоса ушедших.

Но Раку по-прежнему был - отсечён.

- Это невозможно, - произнесла она. - Даже камень, даже падшие - отзываются. А ты... словно тебя не существует для него.

- Может, я и правда не существую. Не для этого мира. Не для него. Я не живой - или не тот, кого он мог бы признать.

Мгновение - и всё вокруг будто замерло. Даже птицы перестали петь. Аэлин отступила на шаг, в глазах - тревога, не страх, но что-то древнее, как забытая ошибка.

- Тогда кто ты, Раку? Потому что если ты вне его - ты либо больше... либо нечто совсем иное. И если Древо не видит тебя... возможно, Тьма - наоборот.

После молчания Зеркала живой воды, где Древо не отозвалось, Аэлин всё больше терялась в мыслях. Она смотрела на Раку, будто впервые. Но её голос всё ещё был ровным:

- Есть один, кто может знать, почему Древо молчит. Он сам когда-то был... изгнан. Пойдём к Мастеру Корней.

Они прошли за пределы сверкающих кварталов, туда, где корни не пели, а хрипели. Место казалось покинутым, но живым - в том, как старается не дышать.

Дом мастера выглядел как угрюмый кокон - ветви сгорблены, мох будто стекает вниз. Аэлин коснулась древесной арки, и она разошлась, пропуская их внутрь.

Старый эльф сидел среди корней, его лицо было как высохшая кора, а глаза - угли прошлого. Он не смотрел на Раку - он видел его.

- Древо не отвергает просто так. Оно не узнаёт мёртвых. Ты... уже умер. Не тело твоё - суть. Поток, цикл, дыхание - они прошли мимо тебя. Ты - не часть жизни. Ты - её отсвет.

Внутри Раку словно что-то сдвинулось. Он не чувствовал шока. Он вспоминал.

- Я был богом смерти. Может, я умер не один раз... Может, я никогда и не жил по-настоящему.

Мастер Корней протянул высохший корень с выгравированными символами:

- Ты можешь пройти Путь Забытых. Его проходят те, кого не видит ни свет, ни тьма. Но будь осторожен - он покажет тебе то, что даже смерть отвергла.

Тогда Раку взял корень и глотнул. Ноги подкосились и он упал. Он оказался во тьме, но тут начало что-то проноситься. Мысли. Образы.

Он был обычным. Имя его - забыто. Может быть, когда-то звучало тепло, как утренний свет. Он жил... просто. Без трагедий, без эпоса. Не герой. Не избранный.

Город был серым, но в его окнах отражались мечты. Он работал. Он ждал. Он любил. И в тот день - он умер.

1028 пришёл без предупреждения. Не как меч. Не как буря. А как тихая отмена всего, что делает человека живым.

Он стоял на перекрёстке. Люди проходили мимо. И вдруг - тишина. Никто больше не двигался. 1028 - не существо, а механизм, идеальная геометрия разрушения - появился в воздухе, как глюк в реальности. Без формы. Только числовой след и пустота в воздухе.

- Ты не нужен здесь, - сказал он. - Но ты можешь быть тем, что завершает. Хочешь жить, не живя? Хочешь видеть тех, кого уже не видят?

Он не ответил. Не успел. Мир исчез - как будто его выдернули из потока. Ни боли. Ни страха. Только холод, бесконечный и чёрный.

Его тело - исчезло. Но осталась тень, и тень начала говорить имена умерших. Он стал богом смерти.

Раку проснулся резко, будто что-то выдернуло его из глубин. Тело дрожало, простыня - влажная от пота. Над ним - низкий потолок из переплетённых ветвей. Воздух - густой, пахнущий травами и древним деревом.

Мастер Корней сидел у очага, неспешно перемешивая травы. Он не повернулся. Он знал - что-то в Раку изменилось.

- Ты видел, - сказал старик, не глядя. - Первую смерть. Свой момент.

Раку сел, прислоняясь к стене, чувствовал, как спина всё ещё словно помнит прикосновение холода.

- Я был человеком... Просто жил. А потом... меня забрали. Не смерть, а он - 1028. Он стёр мою жизнь... и сделал меня богом. Я не просил. Я не выбирал.

Старик вздохнул, не как тот, кто сочувствует - как тот, кто понимает.

- Быть богом смерти - не значит быть тьмой. Иногда это значит быть тем, кого сама жизнь забыла поблагодарить. И всё же, раз ты помнишь свою первую смерть - значит, ты ещё не закончен. Ты можешь стать больше, чем шрам.

За окном Древо затрепетало, как будто откликнулось не на душу, а на воспоминание. Раку смотрел на свои руки. Он знал: это не просто тело - это остаток того, кем он был... и намёк на то, кем он может стать.

Раку вышел из жилища Мастера Корней, дыхание выровнялось, но ощущение - будто внутри него теперь две тени. Аэлин ждала у входа, взгляд - внимательный, напряжённый.

- Помог ли тебе корень? - спросила она.

Он смотрел на неё прямо, без попытки скрыть истину:

- Я умер... дважды. Один раз - как человек. Второй - как бог. И теперь Древо не видит меня, потому что я - между. Я не часть потока. Я - его разрыв.

Аэлин опустила глаза, будто бы эта правда была слишком остра. Но затем кивнула:

- Тогда ты - не из нас. Но и не из них. Может быть, ты - именно то, что нужно, чтобы уравновесить весы. Пойдём. Я покажу тебе, как мы готовимся.

Они шли по площадям, где эльфы уже собирались - кузнецы ковали клинки, вплетая в них листья с серебром. Лучники тренировали дыхание, синхронизируя его с шепотом ветра. Барьеры поднимались - поющих магов окружали круги мха и света.

Аэлин остановилась на склоне, где открывался вид на город - и на горизонт, где мрак уже начал подниматься, как пар из трещин.

- Демоны близко. Мы готовим всё, что можем. Но даже с нашим бессмертием - мы уязвимы. Если погибнет Древо, исчезнем и мы. Ты - чужой для него. Но ты жив... в иной форме. Скажи - ты готов сражаться за нас?

Раку смотрел на небеса, где облака уже начинали менять цвет. В груди - больше не страх, а цель.

- Я не принадлежу ни миру, ни смерти. Но если вы - всё, что осталось от света... Я вступлю в бой.

Аэлин улыбнулась - не как та, кто нашла союзника, а как та, кто нашла надежду.