20
Неделя прошла, как сквозь туман. Дни тянулись мучительно медленно, а ночи были наполнены бессонницей и кошмарами. После той встречи с парнем Каролины, все как будто замерло. Мы с Каролиной были словно две тени, двигались по инерции, не в силах ни порадоваться, ни по-настоящему погоревать. Боль висела в воздухе, словно тяжелый, свинцовый груз.
Мы снова ехали в больницу. В этот раз в машине царила тишина, гораздо более гнетущая, чем обычно. Мне казалось, что мы обе знали, что сегодня услышим что-то, что окончательно нас раздавит. И мы не ошиблись.
Врач встретил нас в коридоре, его лицо было печальным и усталым. Он даже не пригласил нас в кабинет, просто тяжело вздохнул и произнес слова, которые словно ударили ножом под ребра: —Мирону осталось примерно месяц. Может быть, чуть меньше, что ближе к реальности.
Внутри меня все похолодело. Месяц. Всего лишь месяц. Как будто и так было мало времени, теперь его осталось совсем ничего. Я посмотрела на Каролину, ее лицо было бледным, губы дрожали. Я обняла ее, не в силах ничего сказать.
Мы вошли в палату к Мирону, и картина была еще хуже, чем я ожидала. Он был еще более исхудавший, его кожа казалась почти прозрачной. Он лежал в кровати, и его взгляд был направлен в потолок. При нашем появлении он попытался сесть, но не смог, лишь слабо поднял руку в знак приветствия.
Мы подошли ближе, и я заметила, что ему очень тяжело дышать. Его губы шевелились, и он попытался заговорить, но получилось лишь что-то похожее на невнятное бормотание.
—Мы здесь, Мирон, - проговорила Каролина, и ее голос дрогнул. - Мы здесь.
Он снова попытался сказать что-то, но его голос прерывался, он заикался и никак не мог связать слова в предложения.
—Мы не понимаем, Мирон, - сказала я, и в моих глазах защипало от слез(я не знаю почему, но мне хочется плакать по этому человеку, если точнее не по человеку, а по тайнам, которые так и останутся)
Но он только продолжал заикаться, его слова были похожи на бессвязный поток обрывков мыслей. Он пытался сказать что-то важное, что-то, что мы должны были услышать, но болезнь отнимала у него эту возможность.
—Не надо, Мирон, - сказала Каролина,положив свою руку на его руку. - Не надо стараться. Мы все понимаем.
Но он продолжал попытки, его глаза были полны отчаяния и беспомощности. Он словно пытался передать нам какой-то последний, важный кусочек правды, который ускользал от нас. И теперь, когда он не мог говорить, все стало еще сложнее. Все наши надежды на то, что он расскажет нам что-то, что поможет нам распутать этот клубок тайн, угасали с каждым его невнятным бормотанием.
Теперь все будет сложнее, намного сложнее. И эта тяжелая мысль давила на меня сильнее, чем когда-либо.
На этой ужасной неделе было еще одно убийство. И опять "Призрак". Но в этот раз все было еще более отвратительно, еще более бесчеловечно. Это произошло в другом лесу, не в том, где мы нашли первые тела. И снова рядом с телом был этот ужасный рисунок. Это словно издевательство, демонстрация своей безнаказанности. Я чувствовала, как внутри меня закипает ярость, смешанная со страхом.
Но самое ужасное было не это. Самое ужасное было то, что жертвой оказалась совсем маленькая девочка. Лет десяти, не больше. Ее звали Эмили. У меня перед глазами до сих пор стоит ее фотография из новостей - милое, наивное личико, лучистые глаза, обрамленные светлыми волосами. Как же она могла помешать кому-то? Какое зло мог совершить этот ребенок?
Зачем? Зачем убивать ребенка? Я просто не могла найти ответа на этот вопрос. Внутри меня все переворачивалось от отвращения. Это уже не просто жестокость, это какое-то запредельное зло, лишенное всякой логики и человечности. И вот это "они" сделали. Они забрали жизнь невинного ребенка, оставив после себя лишь боль и гнев.
Я смотрела на этот рисунок "Призрака", и мне казалось, что он смеется над нами, наслаждается нашим бессилием. Он словно говорит: "Я могу убивать, и вы ничего не сможете сделать". И эта мысль сводила меня с ума.
Я чувствовала, как все во мне горит желанием найти этих монстров, вырвать их из тени и заставить заплатить за все, что они сделали. За всех тех, кого они убили, за всех тех, кому они сломали жизнь, и особенно за Эмили. Но я также понимала, что мы ничего не знаем, мы ходим по кругу, а они, кажется, всегда на шаг впереди.
Но я не сдамся. Мы не сдадимся. Ради Эмили, ради всех жертв "Призрака", да даже ради моего брата, мы найдем этих чудовищ. Даже если это будет стоить нам всего. Эта ненависть, эта ярость, эта боль – они будут двигать нами вперед, пока мы не добьемся справедливости
****
Звуки легкой музыки, приглушенный гомон голосов, звон бокалов – все это создавало атмосферу уютного оживления в ресторане. Я сидела за столиком, окруженная Каролиной, Владом и Ильёй. После той встречи, когда все так сумбурно закрутилось, с Владом мы толком и не виделись. Дел было невпроворот, новости давили, тревога не отпускала. Но сейчас, сидя здесь, я чувствовала какое-то странное, непривычное спокойствие.
Я оглядела своих спутников. Каролина, как всегда, излучала какую-то внутреннюю силу, несмотря на то, что внутри нее, я знала, бушевали те же бури, что и у меня. Илья, с его неизменной ироничной улыбкой, рассказывал какую-то забавную историю, заставляя всех нас смеяться. А Влад… Влад был каким-то другим. Более спокойным, что ли. Его взгляд, когда он смотрел на меня, был теплым и каким-то… обнадеживающим.
Я вдруг осознала, что мы сидим здесь не просто так. Мы собрались не из-за совпадения обстоятельств. Между нами образовывалась какая-то невидимая связь, какое-то общее понимание, что ли. Мы были очень разными, но нас объединяло нечто большее, чем просто общая цель.
С Ильёй было легко, его шутки разряжали атмосферу, его острый ум подкидывал идеи, на которые мы бы сами не додумались. Каролина была нашей опорой, ее решительность и сила придавали нам уверенности. А Влад… Он был словно наш маяк, направляющий нас вперед. Его спокойствие и рассудительность привносили в нашу команду баланс.
Я чувствовала, что мы становимся чем-то вроде новой компании, новой команды, возможно даже новой семьи. И это было странно и приятно одновременно. Мы прошли через многое, мы видели ужас и отчаяние, но сейчас, сидя за этим столом, я чувствовала какую-то надежду, что ли.
Смех, непринужденные разговоры, обмен мнениями, – все это создавало вокруг нас какую-то свою, особую атмосферу. Я ловила себя на мысли, что мне здесь хорошо. Что мне комфортно с этими людьми. Что с ними я могу быть собой, не боясь показать свою боль, свои страхи и свои надежды.
Возможно, это и есть то, что нам было нужно. Возможно, именно вместе мы сможем справиться со всем этим кошмаром, который обрушился на нас. И мне почему-то верилось, что с этой новой компанией, с этой новой командой, у нас все получится. И как бы это банально ни звучало, но вместе мы действительно были сильнее.Мы были сильнее не за физические действия, а духовность, за наше внутреннее состояние. И это правда помогало.