Мама

От одного лишь взгляда на особняк у Екатерины внутри все затрепетало от восхищения.

Объектом ее ослепления были, в первую очередь, высокие стены из белых камней, придающие дому благородный и аристократичный вид. Разумеется, это был не первый особняк, который Катрина видела в своей жизни, но те были слишком просты и банальны, а при взгляде на этот просто захватывало дух от увиденного великолепия.

Ажурная ограда ненавязчиво подчеркивала какую-то едва уловимую женственность здания, отчего оно было еще прекраснее, по крайней мере, в глазах Екатерины.

Особняк окружал весьма запущенный сад. Возможно, это и не было плюсом в пользу красоты дома, но тем не менее растения создавали такую свежесть, что, с наслаждением вздохнув местный воздух, Катрина ощутила себя посреди летнего леса, который, кстати, и был неподалеку от особняка Руденко, что также позволяло ощутить спокойную атмосферу и чистый пьянящий воздух.

Вид из окон тоже был восхитительный. Это Ильницкая поняла, даже не входя в здание. Из них можно было бы увидеть зеленые кудри молодого леса и отблески речки, находящейся неподалеку.
- И за это мне еще и платят… - выдохнула Екатерина, не в силах поверить своей удаче. – Я уже влюбилась в этот дом, в этот лес, в эту тихую шелестящую природу, в это дуновение легкого ветра, несущего запахи свежести, которого нет в Москве…
- Вот я тоже, - сварливо поделился Руденко, - влюбился. Умный человек меня отговаривал, дескать, не заселяйся сюда, а я не послушался. Влюбился потому что. А знаете, Екатерина… В жизни ведь также. Нас отговаривают бросить, забыть, а мы не слушаемся. Влюбляемся потому что.
- Даже представить себе не могу, что такой аристократ может хранить в себе мрачные тайны, - покачала головой девушка, по-прежнему жадно улавливая слепящую красоту особняка.
- Это снаружи только он красив, - вздохнул Борис, подходя к величественной двери. – Внутри все как-то необжито, мрачно. Это меня удивляет – уже сколько здесь прожило людей, а все не могут создать уютную обстановку.
- Не все любят уют.
- Нет, скорее – далеко не все любят холод и мрак. В числе прежних жильцов вполне мог быть тот, кто ненавидел уют, но вряд ли таковыми были все.

Руденко медленно открыл тяжелую дверь и посторонился, приглашая Екатерину войти.
Едва девушка оказалась внутри помещения, Борис тут же с преувеличенным вниманием стал следить за ее реакцией.

Единственная эмоция, посетившая лицо Екатерины – разочарование.
- Почему же вы сами не создадите в доме уют? – вполголоса поинтересовалась Катя.
- Ой, да… Времени нет!

Катрина горько усмехнулась.

Дом внутри был похож на старинные дома английских семей. Все вокруг было чересчур старомодное, темное, внушающие унылость и тоску. Лежащие на полу багровые ковры были, конечно, неплохи, но скапливали огромнейшее количество пыли, которую пылесосили, судя по всему, крайне редко. А головы разных животных, висевшие на протяжении всей стены, напрочь убили в девушке едва ли зародившуюся любовь к дому.
- Не суди о книге по обложке, - с прорезавшейся в голосе грустью начала Катрина, - о человеке по одежде, а о доме – по внешнему виду…
- Вот ведь и всегда так, - снова начал свои философские размышления Руденко. – Влюбляешься вроде в человека – души в нем не чаешь, настолько он кажется тебе идеален… Сыграешь свадьбу, поживешь с человеком немного – ходячий кошмар.
- Вы ведь не были женаты, - с улыбкой заметила Ильницкая.
- А с чего вы взяли, что я был женат? – удивился Шляпник.
- Ну, заметно по суждениям…
- Я ведь писатель, - дружелюбно сказал Борис. – Рассуждать о чем-то – это моя работа, даже если я ни разу не сталкивался с объектом рассуждений… Пройдемте на второй этаж, я покажу вам вашу комнату. Там вы оставите вещи, осмотритесь, а я пока накрою на стол.

Лестница также не внушала особого доверия Екатерине. Нет, бесспорно, она была и благородной, и красивой, но ступеньки были до ужаса скользкими, поэтому подъем на второй этаж стал для девушки настоящим испытанием.
- Осторожней здесь! – запоздало предупредил Руденко. – Я с этой лестницы раз пять навернулся. Будьте, пожалуйста, аккуратней!
- Постараюсь, - кивнула Катрина и последовала за хозяином дома, который, подобно экскурсоводу, намеривался представить девушке все комнаты.

Начал он, естественно, с места, где предстояло жить Кате. Как ни странно, оно ее полностью устроило. Кровать была не слишком маленькой, но и не большой, что терпеть не могла Екатерина. Огромная кровать внушала девушке чувство холода, чего-то чужого и неуютного. К тому же, по мнению Катрины, обладателями очень больших кроватей были слишком богатые и возгордившиеся люди. Катя таких не любила и себя к ним, естественно, не относила.

В комнате было достаточно светло – пожалуй, это единственное светлое в доме место. Был здесь также и балкон, от которого шла свежесть, выносящая запах пыли. В углу стоял миниатюрный туалетный столик.
- Хорошая комната, - одобрила девушка.
- Это гостевая, - сообщил Борис. – В ней при мне еще никто не жил, так как гостей у меня особо нет. Поэтому не обращайте внимания, что здесь немного пыльно.

«Да и не только здесь», - подумала девушка, но вслух, разумеется, ничего не произнесла.
- Оставьте тут свои вещи, - предложил Шляпник. – Позже разложите все по своим местам, а сейчас следуйте за мной, я покажу вам особняк. Должны же вы хоть как-то здесь ориентироваться, верно?

Екатерина с нескрываемым интересом отправилась за хозяином дома.

Комнат в особняке было не слишком много, но они были весьма просторными.

Вся мебель была очень роскошной, дорогой. Всюду возвышались грозные статуи, слегка потемневшие от времени, что придавало им жутковатый вид. В каждой из комнат были огромные картины. И ковры, ковры, ковры… Ковры, скапливающие пыль, которая ужасно затрудняла дыхание. Катрина не была рьяной противницей паласов, у нее у самой дома весь пол был в маленьких ковриках. Но Катя их регулярно чистила, а ковры, лежащие на паркете особняка Руденко, не видели моющих средств, наверное, лет пять-десять, по крайней мере, так казалось девушке.

Дом состоял из прихожей, гостиной, кухни, спальни, двух гостевых, библиотеки и, как ни странно, ванной. Практически все комнаты были похожи друг на друга – одинаково мрачные и неуютные. Однако на их фоне приятно выделялись гостевые и, к удивлению Катрины, спальня. Они, быть может, и не были идеальными, но все же страх не внушали.

А вот библиотека Екатерину разочаровала. Нет, не такой представляла девушка библиотеку старинного богатого особняка. В ее воображении она была огромной, заставленной десятками высоких шкафов, содержащих миллионы разножанровых книг. В реальности же она оказалось весьма непросторной, что, кстати, отличало ее от остальных комнат. У стены стоял большой шкаф, по бокам расположились шкафы поменьше. Их полки были почти пустыми, лишь в уголках замечались неприметные томики классической литературы, давным-давно прочитанной Катей.
- Говорят, раньше здесь было множество книг, - вполголоса сказал Руденко. – Но потом кто-то из жильцов все уничтожил.
- Зачем? – изумилась Екатерина.
- Они не хотели тратить деньги на дрова, - горько усмехнулся Борис. – А рубить этот лес строго запрещено, да им и невыгодно уничтожать единственный очиститель воздуха…
- Как же так можно! С книгами!
- Понимаю, для вас это дико, но для них такое вполне в порядке вещей.
- Огорчает, что не только для них, - горестно вздохнула Ильницкая.

Борис тоже принял озабоченное выражение лица, чтобы не показаться равнодушным, затем, когда эта роль ему наскучила, он воодушевленно поинтересовался:
- Ну, ладно, хватит об этом! Пойдемте на кухню, чаю с тортом попьем! Кстати, как вам дом? Не сильно изменилось впечатление о нем?
- Неуютный он, - призналась Катрина. – Жуткий, мрачный… Лишь снаружи красивый. Радует одно – здесь есть ванная и вполне современный туалет.
- Это Словенцевы все здесь устроили. Говорят, до них здесь была лишь баня и уличный сортир. Да вы не волнуйтесь, это только с первого взгляда здесь все такое старинное, на самом деле здесь есть плазменный телевизор, даже компьютер, правда Интернета нет, ибо связь здесь очень плохая, как-никак все-таки лес. Идемте же на кухню!

Что-что, а чай у Руденко был просто отменный. Аромат у него был очень насыщенный, слегка горьковатый, как и должен пахнуть хороший чай. А о вкусе я вообще умолчу – он был настолько умопомрачителен, что не поддавался никаким описаниям.
- Божественно! – выдохнула Екатерина, сделав глоток.
- Это друг из Индии привез, - улыбнулся Руденко, кромсая аппетитный на вид шоколадный торт.

Торт также пришелся по душе девушке – было очевидно, что он был очень дорогой и Кате явно не по карману. Поэтому она решила наслаждаться моментом пребывания в доме Руденко и брать из него самое лучшее.

Их чаепитие прошло прекрасно. Они беседовали на разные темы… отчего-то боясь начинать разговор о призраках. Возможно, в глубине души они опасались, что привидения могут дословно слышать их разговор. С первого взгляда это похоже на бред, но им так вовсе не казалось.

Потом Екатерина отправилась в гостиную, где до самого вечера смотрела какой-то детективный сериал, слушая треск поленьев, сгорающих в расположенном неподалеку камине.

Никакие подозрительные звуки ее не беспокоили. Разве что из кухни раздался грохот, но его причиной был вышедший оттуда Полкан – белый пушистый пес с черным ухом, как герой известного фильма.

Полкан подозрительно обнюхал гостью. Та попыталась подружиться с питомцем, протянув руку, дабы провести ей по белоснежной шерстке, но пес недоверчиво отстранился, отошел в угол комнаты и лег на пол, не отводя глаз от девушки.

Та пожала плечами и отправилась наверх – в свою комнату.

Заснула она прекрасно. Кровать была мягкой, одеяло теплым, до ее слуха доносилось тихое пение летних птиц, а ее кожи мягко касались легкие порывы ветра, проникаемого в комнату сквозь небольшую щель незакрытого балкона.

Никакие шаги, скрипы и шорохи ее не тревожили. Она проснулась всего один раз – где-то часа в три ночи, затем тут же уснула.

Говорят, если вы просыпаетесь посреди ночи без причины, примерно с уверенностью на восемьдесят два процента на вас кто-то посмотрел…
***
Чернила шариковой ручки плавно ложились на бумагу, превращаясь в красивые буквы, начертанные уверенной женской рукой.

Лиза раздраженно поправила выбившуюся из прически ярко-розовую прядь волос и продолжила заполнять документы.

Ее важное занятие прервал медленный стук в дверь, что вызвало негодование со стороны Пронькиной. Она и так уже на немаленькое время задержала данную ей работу, и, если девушка не сдаст ее шефу до завтрашнего дня, у нее могут быть большие неприятности. Поэтому сейчас ее немного раздражало, что ее так неожиданно отвлекли.
- Разрешите войти? – просунулась в кабинет явно неухоженная голова женщины неопределенного возраста.

Елизавету так и тянуло ответить жестко: «Я занята», но, быстро проанализировав ситуацию, Пронькина пришла к выводу – скорее всего, это новый клиент. А, как известно, чем больше у девушки клиентов, тем объемнее у нее будет кошелек – ведь за каждое распутанное дело зарплата, выдаваемая всемогущим Виталием Ивановичем, возрастает. Поэтому Елизавета, в который раз поправив непослушную прядь, громко сказала:
- Войдите.

Очень худого телосложения женщина тенью скользнула в кабинет и совершенно бесшумно опустилась на стул.

Пронькина первым делом взглянула на лицо клиентки. Взгляд детектива сразу падал на красные, явно заплаканные глаза. Из этого Лиза вывела, что дело и впрямь серьезное. А, как известно, на серьезных делах и образуется самая большая прибыль.

Также детектив отметила дорогую, но мятую одежду женщины, что свидетельствовало о том, что эта госпожа – вполне приличный, но убитый горем человек. Беда ее настолько сломила, что теперь клиентка совершенно не следила за собой, ей было не до этого. Она не мыла голову, не гладила одежду, даже, возможно, не чистила зубы – об этом говорил неприятный запах изо рта. Нет. Ей уже было все равно до личной гигиены. Горе перечеркнуло всю жизнь этой женщины. Оно сломило ее.
- Что привело вас сюда? – с неожиданным даже для самой себя сочувствием произнесла Елизавета.
- Мне. Нужно. Найти. Одного. Человека, - холодно и твердо произнесла клиентка с каменным выражением лица, делая большие паузы между словами, словно они давались ей с превеликим трудом. – Я… Я заплачу. Любые деньги. Готова даже… отдать весь свой капитал. Мне он уже ни к чему. Только найдите его…
- Вас бросил супруг? – с вдруг прорезавшимися в голосе нотками легкой злобы произнесла Лиза. Неужели это все только из-за какого-то мужика?! Девушка терпеть не могла людей, которые рыдают при потери своей второй половинки, говоря, что им уже не нужна жизнь. Ну серьезно, как так? Вы ведь жили и раньше без этого мужика (или девушки)! И дальше проживете! Пронькина искренне не понимала таких людей.
- У меня нет супруга, - предположение Лизы было отвергнуто едва ли не с гневом.
- Тогда что за человек? – уже с интересом и облегчением поинтересовалась девушка.
- Убийца. Убийца моей семьи.
- Послушайте! – резко воскликнула Пронькина. – Я не собираюсь сейчас отыскивать неудачного женишка, который разрушил вашу семью, и так далее… Я – серьезный детектив, и да, признаюсь, считаю унизительным заниматься подобными мелодрамами!

Женщина истерически рассмеялась. Так смеются психи в поднадзорных палатах. Антипатия Елизаветы в адрес клиентки усилилась.

Наконец, дама произнесла:
- Тот человек – не мой супруг. Не мой жених. Не мой знакомый. Я не видела его ни разу, но, клянусь, я еще посмотрю ему в глаза. Он – убийца, в прямом смысле этого слова. Он – маньяк, убивший всю мою семью. Он – грабитель, забравший у нас в доме все ценное. Он – зверь, не пожалевший даже маленькую девочку. Я должна. Я обязана. Я обязана его отыскать.
- Я думала, такими делами занимается полиция, - пораженно сказала Лиза.
- Конечно, - нехорошо улыбнулась женщина. – Она и занимается. Только я сомневаюсь во всемогуществе людей в синей форме. Если им очень повезет – они найдут убийцу. Да только что они с ним сделают? Посадят. Да. Просто посадят. Смертную казнь ведь у нас отменили, вроде как?
- Естественно. Я не понимаю, к чему вы клоните.
- Вам и незачем понимать. Просто найдите его, и все. Ваш шеф посоветовал мне вас, как лучшего детектива. Вы должны найти убийцу в максимально короткие сроки. До того, как его отыщет полиция и он будет посажен.
- Что вы хотите с ним сделать? – резко спросила у клиентки Елизавета.
- А зачем вам это знать? Вы просто выполните свою работу. Я заплачу деньги. Все будут счастливы. Знаете… а я, кажется, и впрямь чокнулась! Рассказываю невесть кому невесть что! Успокойтесь, ничего противозаконного я делать не собираюсь. Просто попугаю его и все. Чтоб испытал перед тюрьмой истинный страх! Пускай меня посадят, но месть за сестру будет осуществлена.
- Сестру? – удивилась Пронькина.

Вздох женщины был полон горести и отчаяния. Глаза ее снова начали увлажняться, но тем не менее она нашла силы, чтобы ответить.
- Ее звали Регина… Она была старше меня на три года, но уже в раннем возрасте ощущала свою ответственность за меня… Все детство мы были неразлучны… Она всегда за меня заступалась… Она души во мне не чаяла… И я в ней – тоже…
- Можно ближе к теме? – с легким раздражением перебила Елизавета.
- А ближе некуда… Мы с сестрой учились в одной школе, затем в одном и том же институте, потом устроились на одну работу… Вот только ей посчастливилось выйти замуж, а мне – нет. У нее родилась дочь… Я не завидовала ей… Раз своих детей у меня не было, я любила Сонечку, как родную… Я уважала ее мужа, он был уверенным в себе мужчиной…  Они были для меня семьей – единственной и неповторимой… А потом… звонок телефона… голос полицейского… их квартира… Регина… с гримасой ужаса на лице… Антон… в неестественной позе… а Сонечка… Сонечка исчезла… просто пропала… я не хочу думать, что с ней могли сделать…

Всхлипы женщины были сначала редки, но потом учащались и в конце повествования были после каждой фразы.
- Вы уверены, что ваша племянница мертва? – вполголоса спросила Пронькина.

Клиентка задохнулась от возмущения:
- Уверена ли я?! Да я чувствую это! Вы полагаете, что люди, безжалостно зарезавшие всю семью, пожалели бы девочку, засвидетельствовавшую их убийство?!!
- Хорошо. Вы правы. Я поняла, что вам от меня требуется. Я готова взяться за данное дело. А теперь скажите, были ли у вашей сестры знакомые или соседи, которые могли бы пересказать день убийства вашей семьи?...
***
Комнату обдавало неярким желтым светом, появившимся от огня, танцующего в камине. Пламя было очень уютным и добрым. Тепло, исходившее от него, ласкало слегка замерзшие пальцы Екатерины. До ее ушей доносилась сладкая музыка сгорающих поленьев, внушающая ей чувство спокойствия и умиротворения.

Послышались шаги и в комнату вошел Руденко с двумя чашками горячего чая, источающих восхитительный аромат ванили.
- Держите, - дружелюбно предложил Борис и протянул девушке одну из чашек.
- Благодарю, - улыбнулась Ильницкая и, отхлебнув из чашки, выдохнула, - это невероятно! Никогда не устану повторять, что безумно люблю ваш чай!
- А это уже другой, - сообщил Руденко и тоже глотнул. - Это коллега привезла из… Франции, по-моему.
- Создается впечатление, что все ваши друзья, отправившись в какую-нибудь страну, привозят вам из нее только чай.
- Потому что я его люблю. Зачем мне какие-либо дорогие презенты? Одежда мне не нужна, у меня и так ее предостаточно. Украшения – тем более, что я, женщина, что ли? Какие-нибудь сувениры или магнитики, я считаю, не имеют смысла. Полезна разве что еда, но не всякая выдержит перевозку в самолете и не испортится. Поэтому все мои знакомые, зная о моих вкусах, дарят мне только чай.

Екатерина свернулась калачиком на диване. Треск поленьев ее убаюкивал, тихий и равномерный голос Руденко – успокаивал, поэтому неудивительно, что ее потянуло в сон.

Однако Борис, явно не заметивший ее полусонного состояния, чуть повышенным голосом спросил:
- Ну что, Катрина, как вам дом? Нравится? Что скажете о нем? Эй, ну не молчите же!
- Хороший дом, - зевнув, ответила Екатерина. – Хоть и мрачный, но очень хороший. Чересчур хороший.
- Что вы имеете в виду? – нахмурился Руденко.

Девушка разлепила глаза и потрясла головой, пытаясь отогнать навязчивый сон, потом строго сказала:
- Борис Петрович! Уже три дня, как я живу в этом доме, но я не обнаружила даже самых маленьких доказательств ваших слов. Здесь нет никаких шагов. Не хлопают двери. Не бьется посуда. Здесь тихо, очень тихо. Но я ведь поселилась здесь не просто, чтобы погостить! Где призраки? Я не могу заниматься этим делом, когда в особняке тишина и спокойствие!
- Считаете, я вру? – с обидой крикнул Руденко.
- Ну, вы это слишком грубо сказали. Просто, говоря откровенно, я начинаю сомневаться в правдивости ваших слов…
- Если хотите знать, эти шаги появляются не каждый день! Бывает даже, с перерывом в неделю!

Руденко обиженно скрестил руки на груди.

Девушка неловко замолчала. Честно говоря, она ни коем образом не хотела обидеть хозяина дома, просто из-за сильной сонливости она не контролировала свои слова. Да, она с каждым днем все меньше верила в рассказы о бестелесниках, но говорить об этом Борису никак не хотела.
- Извините, - искренне произнесла Екатерина и положила руку на плечо мужчине. – Да, я неправа. Мне ведь надо, чтобы все начало проявляться с первого же дня, такой уж я человек. Но это невозможно, и в глубине души я сама это осознаю. Просто… мне уже не терпится узнать, какого же это на самом деле – слышать по ночам шаги и скрипы, чувствовать себя главной героиней фильма ужасов...
- Поверьте, в этом мало приятного, - язвительно сказал Борис.
- Простите еще раз, - вздохнула девушка. – А у вас… У вас еще остался тот вкусный торт?
- Есть на ночь – вредно.
- Мне – можно. Я и так толстая, полнеть мне больше некуда.

Руденко неожиданно рассмеялся. Окинул Катю добродушным взглядом. Заметил:
- Да вам не можно, вам срочно нужно набрать в весе, хотя бы немного. А то, глядишь, ветер дунет – улетите.
- Все вокруг – лжецы, - горестно вздохнула Ильницкая. – Все вокруг в один голос твердят: ты, Катя, худая… Но я-то вижу, что я толстая!
- Спорить с девушкой бесполезно, - махнул рукой Борис. – Я за тортом.

Едва хозяин дома поднялся с дивана, как в комнате что-то щелкнуло и во всем особняке потух свет.
- Проклятый ветер! – злобно выкрикнул Руденко.
- При чем здесь он? – изумилась Екатерина.
- Из-за ветра здесь часто электричество отрубают. И, как назло, камин потух… Сейчас, подождите, я схожу за фонариком. Где-то он у меня валялся…

Катрина, мысленно поражаясь способности хозяина дома так прекрасно ориентироваться в темноте, закуталась в плед, явно не собираясь вылезать из своего теплого места и куда-либо идти.

Руденко искал фонарь очень долго. Сначала обшарил весь первый этаж (опять же, в кромешной темноте, ни разу не упав, что девушку удивило еще сильнее), затем стал подниматься на второй, ворча себе под нос:
- Ну недавно же свет отрубали, куда ж я мог деть этот гадский фонарь!

А Катя по-прежнему оставалась на своем месте, слушая завывания ветра за окном, заставляющего деревья яростно колотить по окнам, что слегка раздражало девушку.

Руденко, видимо, не найдя фонарик и на втором этаже, быстро спустился с лестницы и вышел на улицу, пустив в особняк порывы холодного ветра. Катрина еще сильнее закуталась в плед. Неужели рассеянный хозяин дома умудрился оставить фонарь на улице? Хотя, все может быть.

Глаза девушки постепенно начали привыкать к темноте. Ей и свет уже был не слишком нужен. Зачем он? Сейчас Екатерина ляжет спать, а утром электричество появится. Только она немного боялась подниматься по такой скользкой лестнице на второй этаж. Ну, ничего, сейчас Катя дождется Руденко, и он ее проводит, даже если не найдет фонарь – его способности ориентироваться можно было только позавидовать.

Внезапно лестница озарилась неярким желтым светом и по ступенькам скользнула тень человека. Скользнула – и остановилась от резкого вскрика Екатерины.
- Что с вами? – озадаченно и чуть испуганно спросил спускавшийся с лестницы человек.
- Борис Петрович?! – в панике воскликнула девушка, узнав голос мужчины.

Со второго этажа действительно спустился Руденко, держащий горящую свечу, которая слабо озаряла его лицо и маленькую часть пространства вокруг него.
- А вы кого ожидали увидеть? – слегка усмехнулся Борис. – Фонаря я не нашел, но свеча тоже пойдет, тем более…
- Борис Петрович, так когда же вы зайти успели?
- Куда? – не понял Руденко.
- В дом, вы ведь выходили только что на улицу…
- Я?! – искренне изумился мужчина. – На улицу?! Да что ж я там забыл, на улице-то? Там ветер такой, не дай бог продует! А болеть мне никак нельзя, я только недавно оправился.
- Так вы не выходили?! – продолжала Ильницкая, не веря своим ушам.
- Да что мне там делать-то? Зачем бы мне туда понадобилось? Я на втором этаже был, фонарь искал, потом на чердак поднялся, там свечу обнаружил… А что? Что-то случилось?

Катрина шумно вздохнула и вполголоса произнесла:
- Кто-то сейчас спустился с лестницы и вышел за дверь…

Руденко рассмеялся. Не издевательски, а больше победно.
- А я ведь вам говорил! Я говорил вам! А вы не верили! Что, теперь-то вы убедились в правдивости моих слов?

Екатерина, проигнорировав вопрос, сухо сказала:
- Я хочу спать, проводите меня, пожалуйста, до второго этажа.
- Я думаю, теперь вы вряд ли уснете, - веселился Руденко.

Катя смолчала и последовала за Борисом.

Ей было стыдно. То ли за ее излишнюю недоверчивость к хозяину дома, которую она высказала ему прямо в лицо, то ли за то, что она, похоже, окончательно поверила в мистику и существование призраков…

Борис был прав. Екатерина не могла сомкнуть глаз ночью, тщательно вслушиваясь в посторонние звуки в доме, вернее, в их отсутствие. Наутро она, опустошив две чашки кофе без сахара, чтобы сонливость ее не сгрызла, решила действовать, все-таки не зря же она поселилась в этом особняке…