Мама

Красный шарф обвивал шею девушки, стараясь согреть ее своим теплом, даря ей всю свою ласку и нежность в своем обьятии. Легкая курточка же такой теплотой не обладала, но несмотря ни на что она пыталась спасти от холода свою хозяйку, изо всех сил выжимая из себя тепло и даря его Лизе.

Впрочем, Пронькина не обращала особого внимания на усилия своей одежды, ее страстную любовь к своей владелице. Девушка считала это все вполне обыденными вещами. Однако это нисколько не убавляло весь пыл одежды к хозяйке. За что вещи так любили Лизу? Хотя бы за то, что она выбрала их, именно их из тысяч других вещей. Именно им досталась такая честь дарить тепло Пронькиной, и свои обязанности одежда бесприкословно выполняла.

Небо над головой будто бы залили черной краской, а потом взяли желтую светящуюся ручку и понаставили на нем маленьких точек, не соблюдая никакого порядка или узора. Однако это все равно было красиво. Даже без порядка и узора.

Елизавета горестно вздохнула. Почему-то в последнее время ей овладела невероятная лень. Она занимается всем, чем можно, только не работой. Эх, обидно! Еще месяца два назад девушка ее просто обожала.

Что же случилось с Лизой? Отчего вдруг возникла такая неприязнь к некогда любимому ею делу? Пронькина не предпринимала никаких действий до тех пор, пока к ней опять-таки не заявился Виталий Иванович. И тон у шефа был отнюдь не дружелюбный. В этот раз девушка поняла довольно ясно: в случае ее дальнейшего подобного поведения она будет вынуждена покинуть работу. Перспектива быть уволенной, честно признаться, пугала Лизу, поэтому она твердо дала себе обещание более не временить с обязанностями.

В данный момент она отправлялась к Алевтине Григорьевне, женщине, чьих соседей убили точно также, как и семью Самсоновых. Нельзя отметать версию, что убийца этих двух семей - один и тот же человек, поэтому Алевтина, возможно, сможет дать необходимую для расследования информацию.

Пронькина была несказанно рада тому факту, что следователи, занимающиеся делом Самсоновых, похоже, тоже не слишком-то любят свою профессию, иначе они бы давно уже опередили Лизу в расследовании, и девушка не получила бы денег, ведь главным условием было найти преступника раньше, чем это сделает полиция.

Дом Алевтины был не очень большим, и, возможно, довольно старым. Однако это не убавляло того уюта, который охватил Лизу, едва она вошла в дом. В подъезде было на удивление очень чисто, нигде не наблюдалось бычков или подобного им мусора, пахло очень приятно, а на окнах стояли миленькие цветочки, что подчеркивало какую-то гостеприимность дома. Почему-то Елизавета была уверена - здесь живут лишь добрые люди.

Девушка позвонила в указанную на бумажке квартиру. За дверью послышались характерные для ступания по полу в тапочках звуки. Щелкнув замком, дверь открылась, и перед Лизой возникла пожилая женщина в длинном халате с котятами и в тапках-зайчиках. Лицо открывшей было довольно приятным, даже добрым. В руке она держала клубочек для вязания.
- Добрый вечер. Вы ко мне? - тихо спросила женщина голосом, который отчего-то успокаивал Лизу.
- Мне нужна Алевтина Емелина. Она здесь проживает?

Лицо женщины тронула добродушная улыбка.
- Да, здесь. Это я. А что привело вас сюда? Давненько ко мне гости не заходили...
- Приношу извинения за столь поздний визит, - неожиданно начала оправдываться Елизавета. Отчего-то с Алевтиной хотелось быть вежливой. К чему обижать такую приятную старушку?
- Ничего страшного, - покачала головой собеседница. - Я теперь поздно ложусь. По телевизору сериал интересный идет, а он только в час ночи кончается. Вот, смотрю кино, одновременно вяжу себе носочки. На улице сейчас непонятная погода - сегодня жара июльская, завтра холод октябрьский.
- Полностью с вами согласна, - кивнула Елизавета. - Погода в этом году значительно нестабильная.
- Да вы проходите! - засуетилась Алевтина. - Снимайте сапожки, вот тапочки! Давайте я вашу курточку повешу... Вот так. Проходите на кухню, я вам печенья с чаем сделаю!

Квартира женщины была такой уютной, светлой, домашней. Повсюду были мягкие, связанные вручную вещи и коврики. Мебель вокруг была очень приятной и отчего-то напоминала Лизе дом ее бабушки.

Чай у Алевтины не был дорогим, но он был способен согреть душу, благодаря малиновому варенью, добавленному в него. Все вокруг было так чудесно, что Пронькиной не хотелось даже покидать этот замечательный и уютный дом.
- Так зачем вы пришли? - вновь спросила Алевтина, поставив на стол вазочку с печеньем.
- Я бы хотела поговорить с вами о ваших соседях...
- Соседях? - удивленно произнесла женщина. - Но каких именно? Слева живет Лидия, моя ровесница, справа - Олег Дмитриевич, преподаватель истории. И почему бы вам не обратиться с вопросом к ним самим?
- Вы меня немного недопоняли. Я хочу обсудить с вами соседей, некогда погибших в этом доме. Неужели не помните?

Алевтина изумленно подняла брови. В ее глазах читалось искреннее удивление. Его причина была пока Лизе неизвестна.

- Но... но почему же вы пришли именно сейчас? - вполголоса спросила Алевтина.
- А когда мне стоило приходить? - прищурилась Пронькина.
- Я... я не знаю. Я не знаю, как у вас там это все проходит, поэтому спорить не рискну. Однако... Уж сколько времени с тех событий прошло! Я не думала, что семья Воскресенских вам понадобится именно сейчас, когда о том случае уже все позабыли...
- Подождите-подождите! Сколько времени? Месяц? Два? Господи, неужели год?

Алевтина горько усмехнулась. Отправилась в гостиную, села на диван, нацепила на нос очки и принялась вязать. Елизавета хотела было возмутиться такому отношению со стороны женщины к гостье, но та, оказывается, не просто вязала. Она отдавалась воспоминаниям...
- Я помню день, - задумчиво начала она, - когда в квартиру по соседству заселилась супружеская пара. Юрий, так звали мужчину, был человеком добрым и очень вежливым. Да, иногда он бывал суров, решителен, даже груб, но в глубине души Юра был хорошим человеком, я это твердо знала. Он мечтал вылезти из простоты, мечтал обзавестись деньгами, стать знаменитым богатым человеком. Но это были лишь мечты и ничего для их осуществления он не предпринимал, в его мыслях совершенно не было ни злобы, ни корысти. Он надеялся, что если ему самому на голову не свалятся деньги, значит, повезет его детям. В этом он был абсолютно уверен. А вот жена его, Риточка, была просто ангелом! Как же я ее любила! Сколько же доброты было в ее светлых глазах! Она была девушкой домашней, не стремилась к деньгам и аристократии. Ее целью было создать семью, вырастить детей, увидеть внуков, понянчить правнуков. Рита создавала тепло и уют в доме, ее руки всегда умиротворяюще пахли кофе и вареньем. Она готовила восхитительные блюда! А потом все разом обрушилось. Обрушилась едва ли создавшаяся семья. Некий человек без капли жалости зарезал их всех. Вы не представляете, как мне тогда было больно...

Елизавета слушала женщину, затаив дыхание. Она испытывала невольную жалость к несправедливо погибшим людям.

Алевтина же продолжала вещать:
- Вначале Юрий и Риточка жили вдвоем, потом у них на свет появился ребенок - маленький Вадюша.

Последние слова старушка произнесла с такой любовью в голосе, что Лизе тут же стало ясно - Алевтина безумно любила своего маленького соседа.
- У меня нет детей, - вздохнула Алевтина. - Внуков, естественно, тоже нет. Внуком для меня был Вадюша, сын Юрия и Риточки Воскресенских. Он был для меня будто лучиком света во мраке серой жизни. Он не был мне родным, но я никого не любила так, как его... Он меня даже первое время бабулей звал, потом отец его отучил, дескать, некультурно указывать женщине на ее возраст. Юра, он был такой, интеллегентный... Однако характер Вадюше полностью от матери достался. Вадим был чутким, добрым мальчиком, прямо как Риточка. А отец его искренне верил, что Вадюша будет богатым человеком. Он даже имя ему хотел аристократичное дать - Адольф. Правда, Рита тогда сильно заупрямилась, ни в какую не хотела так мальчика называть.
- По мне, - пожала плечами Лиза, - Адольф - вполне благозвучное имя.
- Но не для современной России! - возразила женщина, отложив вязание. - Вот представьте: в классе сидят дети. Маши, Вани, Пети... и Адольф! Согласитесь, нелепо! Бедняга бы терпел насмешки сверстников!

Лиза заправила за ухо прядь волос и кивнула:
- Да, вы правы, называть так ребенка не следовало бы. Но все же Адольф очень красивое имя, переводится как "благородный волк".
- Вот-вот! Вполне в репертуаре Юры! Мечтал ребенка аристократом сделать! Да только несладко бы пришлось мальчишке с таким именем, сужу по себе.

Пронькина задумалась. Да, Алевтина - не очень популярное в России имя.
- Так вот, Риточка тогда сильно на Юрия разозлилась. Тогда ее муж пошел на компромисс - согласился записать сына Вадимом, да предупредил, что, мол, все равно будет звать его Адольф. Риточка его слова всерьез не приняла, думала, он шутит. Да только не шутил он и упрямо звал ребенка по-своему. Бедный мальчик уже путался порой, представляясь незнакомцам то Вадимом, то Адольфом. Бедняга думал, что у него и вправду два имени. Риточка уж Юрия ругала, дескать, перестань. Да и я порой вмешивалась. Но Юра был непоколебим. Он искренне верил в народную мудрость, мол, как корабль назовешь, так он и поплывет. Он думал, что, назвав сына Адольфом, он дарует ему и богатство, и благородие. Впрочем, его не нужно сильно укорять. Сына он просто боготворил, он верил в светлое будущее своего ребенка, поэтому не сломился ни перед чем ради Вадюши. А уж как мать его любила! Не передать словами! С первого взгляда, ребенок в такой семье должен вырасти эгоистичным и разбалованным, но к удивлению окружающих, Вадим был не таким. Он был очень спокойным, я никогда не видела таких тихих детей. Вадюша был очень честным, доброжелательным, искренним. Он часто забегал ко мне, интересовался моим здоровьем, вызывался помогать по дому, хотя ничего сильно и не умел. Порой, стучится в дверь и кричит: "Баба Аля, баба Аля, я тебе котенка нарисовал!". Да, уж что Вадюша безгранично любил, так это животных. Он даже в будущем мечтал стать ветеринаром, к великому негодованию отца. Мальчик мог часами наблюдать за птичьим гнездом, за тем, как птица кормит своих детей. Бывает, мимо проходишь, и Вадюша стоит и смотрит на верхушку дерева, а глаза его светятся восторгом увиденной картины. Я, конечно, не раз видела детей, умиляющихся при виде какой-либо кошечки или собачки и с омерзением отстраняющихся от гусениц и пауков, да только Вадюша был не таким. Он трепетно относился ко всему живому, будь то кошка, птичка, мышка или паук. Вадим считал, что все животные достойны любви. До сих пор вспоминаю, как он зашел ко мне, когда я била мух... Вот слез-то было! Я мальчика полчаса успокаивала! С тех пор я мух не убиваю. И хоть Вадюши уже давно нет, у меня все равно даже рука не поднимется взять мухобойку. Как вспомню Вадима, его удивленно-жалостливый взгляд...

Пронькина задумчиво теребила на шее цепочку. Неужели существуют дети, которые не дергают кисок за хвост, а жаждят им помочь? Даже не верится...

Алевтина же вещала все быстрее и быстрее, рисуя в своей памяти кадр за кадром:
- Невозможно было не умилиться, видя Вадюшу на улице. Просто очаровательный мальчик! Знаете, внешностью напоминал котеночка! Вот просто хочется взять и прижать к сердцу, потрепав по черным кудрявым волосам... Да, волосы Вадюша получил от папы, как и остальную внешность, кроме глаз. Глаза у него были полностью мамины! Такие же голубые, добрые, лучистые, будто бы чистое небо летним днем. Вот просто красавец! На него даже девчонка из квартиры выше запала, она его ровесницей была. Правда, сейчас она уже солидная бизнеследи, а тогда была обычной девчонкой-хулиганкой. Звать ее Полиной, она с Вадюшей часто играла, правда, потом они поругались. Вадим ко мне пришел и сердито сказал: "Я не буду больше с Полей играть! Она злая и нехорошая!". Я спросила: "Почему вдруг? Она тебя что, обидела?". На что он ответил: "Нет, меня она не обидела. Просто я видел, как она камнями в птичек швыряла". Вот как бывает. Не часто встретишь такого ценителя природы и среди взрослых, а тут мальчик, пять лет от роду, а мыслит так глубоко...

Елизавета присела на диван рядом с женщиной и немного бестактно попросила:
- Алевтина Григорьевна, а вы не могли бы описать день смерти семьи Воскресенских?

Старушка поджала губы, явно не желая отдаваться таким тяжелым для нее воспоминаниям. Наконец, поняв, что ответа явно не избежать, начала:
- Тогда Новый год приближался. Вадюша уж очень ждал этого праздника. Он обожал елку, гирлянды, запах мандаринов. А еще больше он любил вырезать снежинки для праздника, самостоятельно украшать дом, рисовать открытки, дабы подарить первого января их каждому соседу. Он просто любил тот уют, что был присущ такому замечательному празднику, как Новый год. Каждый день, начиная с первого декабря, Вадюша забегал ко мне и с восторгом говорил, сколько дней осталось до праздника. Мальчик с великим нетерпением ждал Нового года! Его семью убили тридцатого декабря. Вадюша не дождался праздника.
- Вадим тоже был убит? - вполголоса спросила Пронькина.
- Скорее всего. Вадюша пропал. Но вряд ли его похитили, чтобы просто забрать к себе в гости. Однозначно его тоже убили, только в другом месте. А в смерти Юрия и Риточки я убеделась точно. Я... видела... их... мертвыми... Просто тела, лежащие на полу, остекленевшими глазами смотрящие в одну точку... Знаете, я тогда месяц не могла прийти в себя. Семья Воскресенских и впрямь стала мне родной...
- А, скажите, - торопливо перебила собеседницу Пронькина, чтобы не утерять ход вдруг пришедшей ей в голову мысли, - вы не допускали версии, что Вадим может быть жив?
- Я надеялась. Я надеялась до последнего, до тех пор, пока надежда не начала постепенно угасать. Я верила, что в один момент в дверь постучат и за порогом окажется полицейский, держащий на руках напуганного Вадюшу... Боже, я день и ночь молилась за него, я всем сердцем желала, чтобы он нашелся! Но не услышал Бог мои мольбы. Не нашли мальчика ни через месяц, ни через год, ни через пять. Сегодня уже двадцать шесть лет, как он исчез. Мне тогда всего сорок было. Ну, посудите сами, может ли Вадюша быть еще жив?

Елизавета на мгновение задумалась, потом покачала головой.
- Вот и я так думаю, - с глубокой грустью в голосе сказала Алевтина, небрежно промокнув глаза платком. - Вадюше было пять, когда его не стало. Будь он сейчас жив, ему был бы тридцать один год. Даже не верится, что это все было так давно... Кажется, что только вчера здесь маленький Вадюша бегал...

Елизавета глубоко задумалась. Медленно попрощавшись с Алевтиной, девушка побрела в сторону своего дома, не замечая ничего вокруг. Она была полностью погружена в свои мысли.

Что-то ее смущает в исчезновении Вадима... Что-то ей не нравится... Старушка уверена, что ее маленький сосед погиб, да только зачем убийцам увозить ребенка в другое место, чтобы покончить с ним? А не проще ли расправиться с мальчиком прямо в квартире, как грабители сделали с его матерью и отцом? Зачем убийцам такие сложности?!

Пронькина остановилась.

Нет, здесь все явно не так, как все вокруг думают... Лиза ни в коем случае не должна исключать версию о том, что Вадим Воскресенский может быть еще жив.

Да только зачем Елизавете тормошить эту несчастную семью? Ведь явно же, что убийца Воскресенских - не тот человек, что расправился с семьей ее клиентки. Самсоновых уничтожили примерно недели три назад, а Воскресенских - двадцать шесть лет с сегодняшнего дня!

Но все же Пронькиной хотелось выяснить правду Воскресенских. Вот найдет она убийц семьи клиентки, и займется этим Вадимом, некогда бывшим очаровательным мальчиком с лучистыми голубыми глазами...