Глава 2
***
Под покровом мрачного снегопада Сеула, полицейский участок начал постепенно реагировать на наростающее напряжение, вызванное первым убийством, всколыхнувшим общество. Однако никто не чувствовал себя столь погруженным в ситуацию, как детектив Чон Чон Гук, который, несмотря на окружающий хаос, твердо верил в свою способность раскрыть это деликатное дело.
Чон был опытным следователем, прошедшим через множество сложных расследований, и его репутация сильного аналитика и человека интуитивно чувствующего детали была под стать его многолетнему опыту. Теперь, глядя на следы, оставленные убийцей в снегу, он чувствовал себя на грани открытия, которая может изменить всё. У него была надежда, что каждое окно, каждая деталь и даже мимо проходящие тени смогут подсказать, кто же на самом деле стоит за этим преступлением.
Несколько часов спустя Чон Гук оказался на месте происшествия, где тело было найдено. Улицы, когда-то наполненные суетой, выглядели заброшенными, а снег уже принял на себя тот рисковый и текучий характер, который в обычные дни оставлял лишь свои следы. Он начал с простого: изучал место, где случилась трагедия, обращая внимание на мелочи, которые могли бы ускользнуть от глаз менее внимательных. Каждый незначительный след в этом мягком покрове мог нести в себе подсказку, которая приведет его к истине.
Обсуждая детали с другими полицейскими, Чон понял, что большинство из них были больше обеспокоены реакцией общества, чем самой сутью преступления. В то время как разговорам о страхе и неопределенности не было конца, он осознавал, что только сосредоточенность на фактах и улик поможет ему распутать ту паутину, в которую запутались многие.
Он обратил внимание на то, что у жертвы не было ни карманов, ни личных вещей, что вызвало у него подозрения. Зачем убивать человека, который не представляет опасности? Быть может, убийца не просто проявил горячность, но и тщательно спланировал это преступление? Чон записал в блокнот: «провести анализ личности жертвы, выяснить ее связи и круг общения».
Следующим шагом детектива стало обратиться к камерам наблюдения. Он знал, что всякий шанс найти что-то, что откроет тайны этого злодеяния, мог скрываться среди суетливых изображений сеульских улиц. Чон связался с техниками, которые управляли видеонаблюдением, и попросил предоставить доступ ко всем записям, начиная с момента, когда жертва покинула свой дом. Это было важно - поймать момент истинной злобы и найти то, что поможет ему связать жертву и возможного преступника.
Пока он ожидал доступ к записям, Чон продолжал опрашивать возможных свидетелей, работающих и живущих неподалеку. Каждый из них выглядел испуганным и настороженным, но в то же время не желали замалчивать, описывая странные повадки людей, которых могли увидеть в последние дни. Каждая из улик могла стать ключом к раскрытию этого мрачного дела, и детектив осознавал всю важность своего выбора. Словно в этой метаистории, изобилующей холодным ветром и алыми следами, находилась его ответственность-раскрыть настоящую сущность зла и остановить его торжествование, пока не стало слишком поздно.
***
По мере того как детектив Чон погружался в расследование, процесс поиска улик принял неожиданный оборот. Напряжённость в воздухе нарастала, и каждое новое открытие ставило перед ним всё больше вопросов. Мимоходом, среди небольших подсказок, он наткнулся на несколько свидетельств, которые, казалось, могли привести к разгадке тайны.
Первой уликой стал анонимный звонок, который поступил в полицейский участок уже на следующий день после убийства. Звонивший, шепча, произнес всего несколько слов: «Секретная лаборатория... алый след...». Затем линия прервалась, оставив Чона в недоумении. Почему этот человек, называя лабораторию, не раскрывал своего имени? Что за связь была у жертвы с этой загадочной местностью?
Не теряя времени, Чон обратился к своему компьютерному аналитику, хлопнув в ладоши. На его глазах возникла карта Сеула с пометками мест, связанных с научными учреждениями и лабораториями. Они начали проверять все университетские и научные центры, но взгляды Чона привлекло одно местечко, о котором никто из сотрудников ничего не знал - лаборатория в подвале старого здания на окраине города. Здесь раньше располагались научные исследовательские группы, но потом о здании мало кто что-либо слышал.
Наблюдая за улицей, ведущей к затенённому месту, где почти не осталось людей, его интуиция подсказывала, что что-то важное могло скрываться за этим заброшенным фасадом. Чон с группой оперативников направился к лаборатории, готовый к любым неожиданностям. Когда они прибыли, их встретила тишина, нарушаемая лишь легким шквалом снега, который продолжал падать. Каждое движение вдоль стены казалось, будто само время замедилось.
Зайдя внутрь, Чон уже чувствовал, что здесь происходит что-то странное. Полы были покрыты густым слоем пыли, и запах прелой бумаги проникал в ноздри. Обстановка напоминала о том, что здесь когда-то бурлила жизнь и тяга к научным открытиям, но теперь это место было словно забыто, как доклад не опубликованного исследователя.
Начав осмотр комнат, Чон вскоре заметил, что на столе лежат несколько лабораторных инструментов, среди которых выделялись флаконы с ярко-красной жидкостью. Приблизившись, он распознал, что это образцы, похожие на вещества, используемые в генетических исследованиях. На основании информации о жертве, которая была генетическим консультантом, это открытие внезапно приобрело огромную значимость.
Когда Чон изучил флаконы, его сердце заколотилось. На одной из пробирок было написано название проекта, которое гласило: «Проект Эмпир», и под ним значился контактный номер одного из исследователей, ранее работавших здесь. «Эмпир»... - непонятно, насколько близко это может быть к убийству. В его голове запустилась цепочка связанных мыслей о том, что, возможно, жертва имела негативное отношение к вероятным экспериментам, проводимым здесь.
Собрав всех в лаборатории, он рассказал о своих находках и запланировал поговорить с исследователем, чье имя числилось на пробирках. Чон осознавал, что с каждым шагом он приближается к разгадке, но в то же время чувство тревоги возрастало. Какие эксперименты проводились в этой лаборатории? И каким образом они были связаны с первым убийством в этом году? Именно эти вопросы не давали ему покоя, создавая ощущение, что из снежного покрова вдруг может вырасти нечто опасное и угрожающее. Но он знал одно: каждое новое открытие приближает его к правде, и он был готов пойти на всё, чтобы её найти.
***
Детектив Чон глубоко погрузился в тайны, которые скрывались за тенью снежного покрова Сеула, когда его внимание привлекло имя мистера Кима, известного генетика и эксперта в области психопатии. Этот человек, по слухам, занимался исследованием уникального гена, который, как считалось, может влиять на формирование психопатических черт у людей. Зная, что каждая деталь могла стать решающей, Чон запланировал встречу, интуитивно ощущая, что разговор с Ким Нам Джуном придаст ему ясность в этом запутанном деле.
В назначенный день Чон вошел в уютный офис Джуна, расположенный в одном из научных центров города. Стены были увешаны наградами и записями о диссертациях, а среди книг и исследований, выступающих главными героями стен, находился портрет исследователя, работающего в своей лаборатории. Чон наблюдал за мистером Кимим, который, несмотря на свои годы, излучал уверенность и харизму.
- Рад вас видеть, детектив Чон. Давайте обсудим, что вас интересует, - начал Ким, предложив Чону пройти к столу, как будто спешил к обсуждению сокровенной тайны.
Чон, не теряя времени, начал с описания убийства и связи жертвы с лабораторией, которую он исследовал. Ким внимательно выслушал, немного поморщившись от сочувствия к судьбе убитой, а затем стал говорить о своих исследованиях.
- Психопатия - это не просто вопрос выбора или воспитания, - начал Джун. - Мы обнаружили, что некоторые гены, такие как наш мутирующий ген, играют важную роль в формировании социального поведения и эмоциональной реакции. Эти гены могут «включаться» или «выключаться» в зависимости от внешних факторов, включая социокультурные моменты.
Чон внимательно слушал, пробуя понимать, как это могло быть связано с недавними событиями в городе. Нам Джун продолжал:
- Например, один из исследований показал, что у людей с определёнными мутациями в гене MAOA наблюдается повышенная вероятность возникновения агрессивного поведения. Как правило, это происходит из-за ряда факторов: от генетической предрасположенности до силы внешнего влияния. Можно сказать, что с каждым следом мы приближаемся ко многому, но индивидуальные факторы играют ключевую роль.
- Ясно, - кивнул Чон, - вы говорите о том, что в деле присутствует научная составляющая, которая может быть связана с убийством? Уж не были ли жертвой экспериментов? Могла ли она знать что-то, что считалось опасным для исследователей?
Нам Джун нахмурил брови и, казалось, тщетно искал слова, чтобы их выбрать.
- Это сложно сказать. Но я слышал о некоторых подопытных особях в наших лабораториях, которые, по слухам, подвергались нестандартным условиям для анализа поведения. Если вдруг что-то пошло не так... уверяю вас, это не было частью нашего действия, но человеческая любознательность нередко ведет к трагедиям.
Чон почувствовал, что каждый его вопрос наталкивает Кима на собственные размышления, и, позаимствовав его волнения, произнес:
- Если кто-то действительно использовал управление генами в неблагих целях, разумеется, это может быть угрозой не только для жертвы, но и для общества в целом. Не могли бы вы сами взглянуть на генетические разработки? Возможно, в них кроется улики?
Ким с неохотой согласился и потянулся за книгой, записями своих исследований.
- Вам стоит знать, Чон, - произнес он, прокручивая страницы, - что зная, как жестокость может мутировать, вам нужно ориентироваться на опыт и историю. Каждое исследование может обернуться как благом, так и злом, и мы сами умудряемся отвечать на вопросы о том, чего мы никогда не ожидали.
Это была тревожная правда, и как будто эти слова резонировали с намеком на более широкий план, невидимый пока детективу. Следуя интуиции, Чон позаботился о том, чтобы поддерживать разговор с Ким Нам Джуном в надежде разгадать значение генетических мутаций. Каждое новое знание привносило ясность в его ум и приближало к разгадке убийства, но одновременно нагнетало ощущение надвигающейся опасности.