=
Он испытывал нешуточное чувство стыда.
Вместо того, чтобы пытаться разоблачить преступников, чем он занимался на самом деле? Спал с упивающейся смертью. Плавал в ванне с упивающейся смертью. Терпел ее укусы. Вылизывал ее тело. Гонялся за ней по всему дому, чтобы поймать где-нибудь на пятом этаже, прижать к обоям, в который раз сорвать с нее халат, и... И так далее.
Он на секундочку вообразил, что об этом бы узнали его друзья: Гермиона, Уизли, Невилл — особенно Невилл! Как бы он смог посмотреть им в глаза после этого, как оправдаться? И ему нужно было еще что-то сказать Кингсли, который терпеливо ждал от него хоть каких-то ответов. В конце концов, он прикрывал его — Гарри. В газеты пока ничего не просочилось, но стоило ли надеяться, что в результате кому-то из газетчиков так или иначе не станет известно, что он увез самую опасную выжившую соратницу Волдеморта в неизвестном направлении, и с тех пор о ней ни слуху, ни духу. Скорее всего, версии посыплются одна причудливей другой. Хотя вряд ли даже самый изобретательный автор бульварных статеек сможет угадать, как в действительности обстоит дело.
Он сам загнал себя в эту ловушку. Теперь он банально боялся, что разговорись она — и ему придется ее отдать. Но, с другой стороны, найти и наказать ее обидчиков он тоже хотел вдвойне. Хуже всего было то, что чем дольше он ее держал у себя без всяких результатов, тем больше была вероятность, что он не получит ни того, ни другого. Поэтому он решил пригласить Кингсли в один из ближайших дней, чтобы попытаться как-то обсудить с ним ситуацию и заодно попробовать вместе надавить на Беллатрису еще раз. Возможно, у министра нашлись бы какие-то неизвестные ему аргументы. А пока он продолжал бездумно наслаждаться ее обществом, буквально ни на минуту не отпуская от себя, как будто она вот-вот должна была исчезнуть.
Они расположились на диване, она — с головой у него на коленях и с ногами, закинутыми на диванную спинку, он — с бокалом вина в руке. «Ни дать, ни взять — супруги перед камином», — подумал он с нервной усмешкой.
— Знаешь, Белла, кажется, всякое счастливое время когда-нибудь кончается.
— Да что ты?! Правда? Поттер, когда ты начинаешь разговаривать высокопарными фразами, это напоминает отрыжку слизняками.
Он схватил ее за поседевший в Азкабане локон и дернул.
— Белла, я серьезно. Если всё и дальше будет так же продолжаться, у нас будут неприятности. Я хочу позвать в гости Кингсли.
— Что, наигрался, Поттер? Решил сдать надоевшую игрушку обратно в магазин?
— Не болтай чушь, Белла! Но неужели ты думаешь, что вся эта история замнется сама собой?
Она поднялась и уселась рядом, наливая себе вино.
— Нет, Поттер, не думаю. Я думаю, нам надо сидеть тут и не высовываться наружу, пока получается.
— Слушай, я...
— Поттер, ничего не выйдет, зря ты по новой начал этот разговор. Пока подержишь меня у себя, потом тебя убедят, что это больше неразумно, что надо перевести меня куда-нибудь, «так будет лучше для всех, бла-бла-бла»...
— Я не дам просто так тебя забрать!
— И как ты будешь объясняться? «Извините, но я с ней трахаюсь»? Такое оправдание даже для «великого героя» не прокатит. Месяц, ну два — максимум. Потом мы расстанемся, ты вернешься к своей грязнокровке, а я... к тому времени чего-нибудь, может быть, придумаю.
— Белла, тебя заело, что ли? Гермиона...
— Да, да, я уже слышала. Тем хуже для тебя. Значит ты умудрился просрать свою бабу. Отдал ее Уизли. Не надо этим хвастаться.
— Она не моя. Не моя! Никогда не была моей.
— Но ты же ее любишь?
— Давай лучше поговорим о тебе, Белла. Ты же, между прочим, замужем, разве нет?
— Рудольф? Ну, он никогда не был мне настоящим мужем, если ты понимаешь, о чем я. Это был политический союз. И потом... у них с братом были весьма, скажем так, специфические вкусы. Подстать фамилии. Таким овечкам как ты, об этом лучше не знать.
Она потрепала его по щеке.
— Всё равно, неужели у тебя не было к нему никакой привязанности? Никаких приятных воспоминаний?
— Ты имеешь в виду свадебное путешествие в Азкабан? — захихикала она.
— Ну да, посмотреть на вашу жизнь, кого ни возьми, так один сплошной Азкабан. Сейчас вот опять... Нет желания его навестить?
— Некого навещать, он мертв.
— Вот тут ты ошибаешься, Белла, он сидит в Азкабане вместе с братом.
— Он мертв, Поттер.
— Белла, я читал в газетах списки. Он был среди тех, кто выжил.
— Ну, продолжай верить газетам, ты же всю жизнь верил любому дерьму, которым тебя кормили, — она отхлебнула вина и откинулась на диване, раскинув руки.
— Хорошо, я проверю. Специально для тебя наведу справки.
— Не надо ничего проверять, Поттер! — вдруг разозлилась она. — Оставь это в покое. Если мне нет никакого дела до моего дохлого мужа, то тебе-то что вдруг занадобилось про него узнавать?
— А то, что мне очень интересно, каким это образом ты могла узнать про него, находясь в плену. Да еще и то, что расходится с официальной информацией.
— Поттер!! — заорала Беллатриса. — Проклятый придурок! Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не лез, куда тебя не просят?!
— Ну, раз тебя так раздражает эта тема, я теперь непременно наведу справки и о твоем муже, и о его брате. Возможно, я даже узнаю много интересного.
— Поттер! — она схватила его за грудки и зашипела прямо в лицо. — Не смей, слышишь?! Не смей этого делать! Иначе мы с тобой очень, ОЧЕНЬ серьезно поссоримся!
Он обнял ее одной рукой и взял другой за подбородок.
— Ты восемнадцать лет хотела меня убить, Белла. Неужели ты думаешь, мы можем поссориться сильнее?
Она заскрипела зубами и вырвалась из его рук, сев на край дивана, и уставилась в пол, обхватив себя руками.
— Мордред бы тебя побрал, Поттер! Ну почему ты такой тупой? Наверное, Дамблдор вырвал себе полбороды, пока пытался заставить тебя делать то или это.
— Знаешь в чем отличие, Белла, между тобой и Дамблдором? Я ему доверял.
Она бросила на него странный быстрый взгляд, потом снова отвернулась и покачала головой.
— Если бы у меня была палочка, я бы стерла тебе память об этом разговоре. Надо будет затрахать тебя сегодня ночью до полусмерти, вытащить у тебя палочку, когда ты заснешь, и наслать обливиэйт.
— И после этих слов, ты хочешь, чтобы я верил твоим словам? Не проще ли всё объяснить?
— Я тебе уже объяснила — мой муж мертв. Чего тебе еще надо?
— Мне надо знать, откуда тебе это известно. И раз ты не хочешь мне отвечать, я собираюсь это проверить. Всё очень просто.
— Как ты собираешься проверять?
— Ну... Обращусь в аврорат.
— Отличная идея, — сказала она с сарказмом.
— Белла, только не надо меня уверять, что из-за того, что с тобой случилось, нельзя верить никакой официальной справке. В конце концов, если уж на то пошло, я могу сам отправиться в Азкабан и потребовать свидания. И пусть попробуют мне отказать. Возьму санкцию Кингсли, если понадобится.
— Поттер! — она прыгнула на него и, повалив на диван, уселась сверху, нависая над ним занавесью своих волос, распахнув глаза-блюдца. — Ты что, так ничего и не понял?! ТЫ ТАК НИЧЕГО И НЕ ПОНЯЛ?!
Он разозлился. Действительно разозлился. Сколько, в конце концов, можно еще держать его за дурачка?! Он опрокинул ее и поменялся с ней местами, прижав руками ее плечи к дивану и наклонившись к самому ее лицу, так, что можно было разглядеть каждую черную ресничку на ее огромных глазах.
— Или ты сейчас же рассказываешь мне, что именно и как произошло с твоим мужем, или я завтра же начну узнавать всё сам. И я узнаю, уж поверь мне! Поэтому, если тебе есть что сказать, лучше говори сейчас. Это мое последнее слово, Белла... Ну?! Так что ты решила?
— ХОРОШО! Будь ты проклят, Поттер, хорошо!
Он отпустил ее и налил вина себе и ей. Они выпили, и на несколько секунд воцарилась полная тишина.
— Спрашивай, — наконец сказала она, слизывая вино с губ.
— Откуда ты знаешь, что твой муж мертв?
— Видела своими глазами.
— Видела?!
— Ты каждый раз будешь переспрашивать? Не беси меня!
— Хорошо, извини. Где ты его видела?
— А ты как думаешь?
— Теперь ты будешь переспрашивать?
— Видела там же, где и была. Просто Рудольф никогда не был таким же сильным, как я.
— Что ты хочешь сказать? Что с ним делали то же, что и с тобой?
— Не успели. Помер раньше, чем они развернулись.
— Может, всё же скажешь, кто это — «они»?
— НЕТ!!! И не проси, Поттер.
— Ладно, так вас там было двое?
Она в сердцах постучала ему по лбу костяшками пальцев. Вышло довольно болезненно, он отстранился.
— Ты совсем болван, Поттер?! Брали всех. Понимаешь? ВСЕХ!
— Всех? — растерянно спросил он, не замечая, что опять переспрашивает.
— Кто остался в живых после битвы. Кого нашли потом, кого заподозрили, на кого донесли. Всех.
Он вдруг вспомнил длинный ряд портретов на стене и поежился от этого воспоминания.
— Погоди, то, что многих арестовали, я и так в курсе. Пока Министерство было под контролем Волдеморта, с ним сотрудничала куча народу. Неудивительно, что такое количество арестованных. Я же не об этом спрашивал.
— А я тебе говорю именно об этом! На чистокровных открыта охота, Поттер!
— Ну, начинается! Даже не надейся, что я поверю во все эти маниакальные байки. Если народ невзлюбил после войны чистокровные семьи, то лишь потому, что они сами себя дискредитировали тотальным сотрудничеством со злодеем и убийцей, который захватил власть.
— Поттер, помолчи немного, меня уже тошнит от твоих «правильных» речей.
— А меня тошнит от твоих бредней о превосходстве одних над другими.
— Да хер с ним, с превосходством! — завопила она, вцепляясь рукой в его волосы. — Чистокровных потрошат! Понимаешь, тупое полено, потрошат! Целыми семьями.
— В каком смысле, Белла? Ты можешь объяснить толком?
— Как тебе объяснить, если у тебя в голове говно? Которое тебе вливали в уши твои тупые учителя, твои поганые Уизли, вся грязнокровная пропаганда, призывающая слиться в экстазе с магглами.
— Довольно! — он высвободился волосы из хватки ее пальцев. — Я уже, кажется, понял. Ничего, кроме пустых оскорблений я не услышу. Скажи что-нибудь конкретное или закроем эту тему.
— Что тебе сказать, Поттер? — она сделала большой глоток и, вскочив, заметалась по гостиной из стороны в сторону. — Что тебе сказать, Поттер? Как растаптывают и унижают представителей древних родов? Как ломают пытками тех, кого не удалось сломать угрозами? Это происходит каждый день, Поттер, каждый день! Мерзкие грязнокровки! Надо было просто уничтожать их, уничтожать сразу, пока была возможность, сразу, как только выявили. Аваду в лицо или в яму к дементорам. И всех их пособничков туда же. Ненавижу, ненавижу, НЕНАВИЖУ!
Он сжала кулаки и начала просто вопить жутким голосом, размахивая руками и едва ли не подпрыгивая от переполняющей ее ярости. Он поморщился и отвернулся, не в силах видеть это зрелище. Ему уже было ясно, что он зря затеял этот разговор. Очевидно, что в том состоянии, в котором она находилась в плену, ей могло видеться всё, что угодно. Или же она просто воспринимала так эмоционально то, что всем тем, кого она привыкла видеть хозяевами жизни, теперь приходится отвечать за собственные преступления. Он решил предпринять последнюю попытку, и затем прекратить этот бессмысленный разговор.
— Белла, сядь — он подошел к ней, обнял за плечи и попытался усадить обратно на диван.
— Ты из меня истеричку лепишь, Поттер? Да пошел ты! Проклятый придурок, хотел слышать правду, а теперь сразу в кусты?
— Эта правда только у тебя в голове.
Она замерла, посмотрела ему в глаза бешеным взглядом, и ему вдруг показалось, что сейчас случится что-то непоправимое. Он даже успел испугаться, увидев этот ее взгляд, полный злобы и какой-то совершенно неизмеримой тоски, которая бывают у смертельно уставших людей. Но, видимо, она всё-таки смогла справиться с собой, потому что внезапно этот взгляд потух, она опустила голову и села в рядом стоящее кресло.
— Белла, я понимаю...
— Если ты сейчас вздумаешь меня жалеть, Поттер, я убью тебя, — сказала она просто. И он понял, что это не шутка.
— Хорошо. Предположим, ты права. Но неужели никто, ни один человек не пожаловался, даже не попытался? Кингсли говорит, что у него есть подозрения, но нет ни одной жалобы. Ни одной. Это значит, что если что-то и было, то совсем не так, как ты это описываешь.
— Это конвейер, Поттер. — сказала она отрешенно. — Хочешь верь, хочешь не верь. Чистокровных приводят, унижают, если надо — пытают, если не помогает, приводят детей и насилуют, прямо на глазах родителей. Или просто насилуют — для удовольствия. Это же грязнокровки, они на всё способны! Потом приведенные исчезают. Всё.
— Прости, Белла, но я не верю. Это какой-то бред! Такого даже при Волдеморте не было, тем более, сейчас быть не может. Если не веришь спискам заключенных, посмотри хотя бы на тех, кто на свободе. Те же Малфои. Насколько я читал в сегодняшнем «Пророке», у них дела идут вполне ничего. Даже учредили какой-то фонд.
— Малфои всю жизнь были самые хитрожопые из нас всех. Не удивлюсь, если они и сейчас выкрутятся. Если бы Цисси не была замужем за этим ничтожеством... Кстати, Поттер, я хочу увидеть свою сестру!
— Ты же не думаешь, что я вот так просто отпущу тебя?
— Я не сбегу, Поттер, не бойся. И у них тем более не останусь, я не собираюсь подставлять сестру и всю их семью. Просто — туда и обратно. Мерлинова задница, Поттер, я соскучилась по Цисси!
— Хм, я вот тут подумал, что можно было бы отправиться в Малфой-менор, чтобы взять у твоей сестры что-нибудь из одежды для тебя. Наверняка у нее найдется подходящая. Я не хочу, чтобы Кингсли увидел, как ты разгуливаешь по дому в одном халате, он черт знает что может подумать.
— И будет прав! — ухмыльнулась она. — А на счет одежды — это идея. У Малфоев должен был остаться весь мой гардероб, который там хранился, пока мы болтались штабом у них в поместье.
— Но, Белла, даже не думай, что я отпущу тебя туда одну.
— Эй, Поттер, меня там не съедят. А вот ты, помнится, никогда не пользовался у них популярностью. А уж сейчас — и подавно!
— Ничего, я как-нибудь потерплю.
— Ну, если тебе так нравится роль цербера при чистокровной даме — вперед!
— Не вперед, а в постель. А к Малфоям отправимся завтра с утра.
— Тогда неси, — она протянула к нему руки.
Несколько секунд они толкались, стоя у камина, обсуждая, кому идти первому. Сперва он был в некотором смущении, не желая вот так без приглашения вламываться к людям, которые явно считали его нежелательным гостем. Но потом вспомнил, что камин в поместье расположен в большом зале, так что вряд ли он сможет кого-то смутить своим визитом. По крайней мере, будет время объясниться. К тому же, он не хотел пускать Беллу первой, так как у Малфоев могли быть гости, и им совершенно необязательно было ее видеть. На заявление Беллы, что они могут закрыть для него вход, он ответил, что, скорее, они это сделают для нее, опасаясь ловушки, а его впустят, чтобы просто узнать о цели визита, подозревая, что иначе он может доставить им неприятности. В конце концов, он просто поставил ее перед фактом — «иду я». Но подозревал, что она, конечно же, отстанет от него не более чем на секунду, не дав ему времени даже на то, чтобы предупредить о ее появлении.
Он ожидал, что придется хотя бы спросить разрешения войти. Но камин открылся сразу — как будто его уже ждали. Он сделал шаг вперед и понял, что находится вовсе не в большом зале на первом этаже. Судя по лестницам вниз в торце помещения и двум высоким мраморным колоннам, он понял, что попал на этаж выше — в трапезную. Очертания этого помещения он мельком видел в воспоминаниях Снейпа — сцена метеором мелькнула тогда у него в голове — длинный стол, темные фигуры вокруг него, высокий купол потолка, низкие люстры...
Сейчас стол был переставлен дальше от камина и ближе к окну, большинство стульев были убраны в угол зала, столпившись там бесполезными рядами. Впрочем, внимание на обстановку Гарри смог обратить только по одной причине — зал был слишком большой, чтобы с первого взгляда можно было охватить все детали. В противном случае, вряд ли он даже понял бы, в каком именно месте находится, из-за сцены, которая сейчас разыгрывалась прямо перед ним. В момент его выхода из камина она превратилась в немую сцену, так что Гарри имел возможность разглядеть все подробности.
На столе, шагах в пяти от него лежала Нарцисса Малфой, с разметавшимися по столешнице белоснежными волосами. Из уголка рта текла кровь, платье разорвано, голые коленки торчали в разные стороны. Остальное скрывала склонившаяся над ней фигура в сером форменном сюртуке, которая одной рукой прижимала женщину к столу, другой орудовала где-то спереди, очевидно, расстегивая то ли свою, то ли ее одежду. Слева прямо на полу лежал Люциус в окровавленной одежде и с запачканными кровью волосами. Он издавал сдавленные стоны. Лицо было сильно разбито, кисть правой руки придавлена к полу башмаком одного из двух стоявших рядом незнакомых волшебников в форме авроров. Второй ожесточенно пинал тело хозяина особняка, но в тот момент, когда увидел Гарри, оторвался от этого занятия и замер, как все прочие. Но самой шокирующей частью зрелища было тело Драко Малфоя в углу, там, где стояли ненужные стулья. Он был опрокинут на один из этих стульев, лицом вниз, со связанными за спиной руками и голой задницей кверху, штаны и всё, что под ними было, болталось внизу у его ботинок. Еще одна фигура в форме, тоже без штанов находилась совсем рядом с Драко с совершенно недвусмысленной целью.
Если бы Гарри сейчас ударили по голове чем-то тяжелым, он бы, наверное, не чувствовал себя более ошеломленным. Шок был таким сильным, что замерло даже дыхание. Похоже, все остальные в зале были не менее поражены неожиданностью его визита, потому что немая сцена продолжалась так долго, что Беллатриса успела выйти вслед за ним из камина, и он услышал ее шепот.
— Какого хуя...
Далее с ним что-то произошло. Он не знал раньше, что тело может двигаться абсолютно само, без всякого участия шокированного, ошарашенного мозга, который никак не мог принять хоть какое-то решение. Он увидел как будто со стороны в несколько раз замедленной съемке, как поднимается его левая рука, обнажая скрытое оружие, как два пальца его правой руки сами, без всякой подсказки вытягивают из ножен Старшую палочку, потому что против четырех авроров со своей собственной у него вряд ли есть много шансов. При этом в голове звучит недоумевающий вопрос, неужели он собирается напасть на представителей власти. Которые, к слову, узнав его, сперва вовсе даже не собираются на него нападать, один даже явственно пытается начать диалог. Но палочка уже выхвачена из ножен, и далее время как будто снова резко возвращается к своему привычному течению.
— Протего! — широкий полукруг палочкой перед собой. Разворот, запястье Беллы в руке, разворот, отбрасывающий ее в угол и уводящий его самого с линии огня. Два заклинания в этот момент врезаются в поставленный нематериальный щит и, поглощенные, истаивают ручейками искр. Экспульсо — в ближайшего, не имеющего шансов увернуться. Стук падающего тела. Его щит пробит, шаг в сторону, разворот, ступефай — мимо, еще раз — мимо. Кувырок вперед. Протего — с центром на себя. Три заряда летят в него одновременно. Щит держит. Редукто — на большой кувшин, стоящий на столе за спиной двоих противников. Осколки летят как шрапнель. Один сбит с ног и лежит без движения. Второй падет на пол и избегает урона. Экспеллиармус — в третьего. Любимое, почти всегда попадает. На этот раз мимо. Щит пробит. Экспульсо! Попал! Второй встает, но его палочка затерялась на полу. Он бежит к лестнице, но спотыкается о лежащего Люциуса и падает вновь. Четвертый в углу у стульев наконец-то надевает штаны. Два шага в его сторону. Он ставит собственный щит, на лице — ужас. Экспеллиармус! Старшая пробивает щит как нож бумагу. Ступефай! Разворот. Ступефай! Последний падает, не добежав два шага до лестницы.
Он остановился и перевел дыхание. Щиты Старшей были просто неподражаемы, надо бы отложить это в памяти.
— Цисси! — Белла бросилась к своей сестре, а он убрал палочку и подошел к Люциусу, явно больше всех других нуждающемуся в помощи. На Драко он не хотел даже смотреть. Даже думать не хотел о... Нет! Он не будет об этом думать! Ни за что на свете!
Люциус был в сознании, но досталось ему крепко. Левый глаз совсем заплыл, нос и губы разбиты, на лбу и подбородке красовались огромные ссадины. Гарри помог ему сесть, но когда подставил плечо, чтобы довести до стула, старший Малфой так тяжело навалился на него, схватившись за его руки, что стало понятно — ноги его почти не держат. Гарри едва смог дотащить его до стула, опустил и своей палочкой в качестве первой помощи наложил эпискеи, чтоб хотя бы остановить кровь и вправить нос. Люциус вскрикнул и едва не завалился лицом в стол, он поймал его, вызвал в стакан немного воды и, поднеся стакан к губам, помог выпить. Выполняя все эти нехитрые операции, он думал, что, наверное, никогда в жизни не ожидал, что сможет увидеть Люциуса Малфоя в таком виде. Это было так же нелепо и странно, как увидеть Дамблдора с ослиными ушами и хвостом. В мире, видимо, произошли какие-то непоправимые изменения, раз подобное стало возможным.
Он обернулся, посмотреть, как дела у Нарциссы. Сестры несколько секунд сидели обнявшись, младшая шептала «как же так Белла, ты жива, как же так». Потом она вскочила и, на ходу поправляя разорванное платье, бросилась на помощь к своему сыну. Беллатриса подошла к лежащему без движения на полу аврору, подняла его палочку и с ухмылкой покрутила ее в руке.
— Белла, — сказал Гарри предостерегающим тоном.
— Инкарцеро! — бросила Беллатриса в ближайшее тело. — Мобиликорпус!
Плотно связанная фигура полетела в сторону задней двери трапезной. И рухнула на пол, когда она обратила палочку на второе тело.
— Инкарцеро! Мобиликорпус!
— Белла, что ты делаешь?
— Собираюсь избавиться от мусора, который ты после себя оставил, Поттер. Инкарцеро! Мобиликорпус!
Третье тело полетело к двум другим.
— Белла, остановись немедленно!
— Да ты что, Поттер! Наконец-то у меня появилась прямая возможность отплатить хотя бы кому-то из тех, кто уничтожает чистокровные семьи, а ты говоришь — остановись?
— Мы просто сдадим их Кингсли, и они отправятся в Азкабан.
— Инкарцеро! Мобиликорпус... Да ты в своем уме, Поттер?! Ты сам на них напал. Это уж, скорее, они тебя сдадут, а не ты их.
— Я оборонял людей от нападения. Это абсолютно законно.
В голову вползла неприятная мыслишка — он защищает Малфоев от нападения авроров! Сюрреалистическая картина!
— Белла права, — вдруг подал голос Люциус и сразу же закашлялся. Видно было, что слова ему даются с трудом. Возможно, у него было сломано несколько ребер.
— Я не собираюсь устраивать самосуд! — воскликнул Гарри, оборачиваясь к нему.
— У них будет четыре голоса против вашего одного, мистер Поттер, — ответил Люциус.
«Вашего?!» «Мистер Поттер?!» Что дальше, домашнего эльфа выберут министром?
— Как это четыре против одного? А вы и ваша семья?
На разбитых губах Люциуса заиграла одна из его любимых усмешек.
— Вы серьезно... кха-кха... верите, что кто-то будет нас слушать?
— Люциус, это же Поттер, — воскликнула Белла, закатив глаза, — он и не тому еще готов поверить!
— Я обращусь лично к министру, он вас выслушает.
— Боюсь, мистер Поттер, что это слишком серьезное дело, чтобы его можно было бы решить в рамках одной подписи, — Малфой снова закашлялся и вытер рукавом губы, на которых опять появилась кровь. — Его передадут на решение Визенгамоту. А там... боюсь, наших сторонников там уже не осталось.
— Скорее всего, вам предложат сделку, — сказала Нарцисса, подходя к своему мужу. — Исключительно благодаря вашему статусу героя и всеобщего спасителя.
Она провела палочкой по телу Люциуса, слегка нахмурилась и стала шепотом творить какие-то заклинания. Драко, тем временем, неслышно сел где-то сзади. Видно было, что он тоже изо всех сил старался не смотреть в сторону Гарри.
— Сделку? — переспросил он.
— Да, — продолжила Нарцисса, — они снимут свои обвинения в нападении на них, а вы отзовете свои показания в отношения данного... происшествия.
— Именно так и будет, Поттер, — Беллатриса положила руку ему на плечо, — а потом на тебя навалится вся компания — друзья, газетчики, родственники грязнокровок. И убедят поступить разумно... Убедят, убедят, Поттер, не разевай рот так широко.
— Я не собираюсь так просто это оставить! — закричал он, чувствуя, как дрожат натянувшиеся до предела нервы. С тех пор, как он вышел из своей добровольной изоляции, вокруг него постоянно происходило что-то совершенно неописуемое, не укладывающееся в голове, то, что ломало все его представление о мире, о людях, о том, что правильно и неправильно. Разве за это он сражался? Разве за это отдали жизни его родители, его друзья?
— Мистер Поттер, — произнесла Нарцисса, усаживаясь на стул, при этом придерживая рукой спадающее платье, — это, конечно, ваше дело, как поступить, мы в любом случае вам очень признательны за то, что вы появились столь внезапно и избавили нас от дальнейших... последствий этого вторжения, но я бы считала своим долгом вас предупредить, что действовать официальными методами в данном случае не очень разумно.
— Нам вы так не поможете, мистер Поттер, — добавил Люциус, — а для себя приобретете кучу неприятностей.
Он стоял посреди зала, опустив голову, ссутулившись, и понимал, что он понятия не имеет, как ему поступить. Должно быть, эти люди говорили ему разумные вещи, но из их уст он просто не готов был ничего воспринимать. Четверо бывших упивающихся, но, одновременно, и четверо жертв — что было важнее? И никого рядом, чтобы посоветоваться. Он хотел сейчас куда-нибудь провалиться, исчезнуть, сбежать от этого выбора, но сбежать было невозможно, и он застыл истуканом, не в силах сказать хоть что-то вразумительное.
— Поттер! — голос Беллы над ухом заставил его вздрогнуть. — Химера тебя задери, эти мрази напали на мою сестру! Делай что хочешь, но я выверну им все кишки, понравится тебе это или нет!
И она развернулась с намерением осуществить свою угрозу.
— Белла, подожди, — он взял ее за руку, — сядь. Клянусь, я сейчас приму решение.
— Он называет ее Беллой! — услышал он ошеломленный шепот Драко.
Она уселась на подставленный им стул, закинув ногу на ногу.
— Ты в одном халате?! — словно только сейчас это обнаружив, воскликнула ее сестра. Боковым зрением он заметил, какими глазами Драко смотрит на голую коленку своей тетки, торчащую из разреза халата, потом переводит взгляд на самого Гарри, и улыбнулся про себя.
— Мы, собственно, за этим сюда и пришли, — объяснил он Нарциссе, — хотели раздобыть одежду для Беллатрисы.
— Надеюсь, ты сохранила мой гардероб, Цисси? — осведомилась Белла, поворачиваясь к сестре.
— Тебе очень повезло, я как раз собиралась всё распродать. Мы же думали, ты умерла, Белла. Во всех газетах было написано, что главная приспешница Темного Лорда повержена вместе с ним. Где ты была всё это время?
Гарри и Белла переглянулись.
— Цисси, я была там, куда должны были отправить тебя.
И к его удивлению, Нарцисса не задала вопроса — куда именно, она просто молча кивнула головой с выражением, похожим на смесь жалости и ужаса.
— Как вы себя чувствуете? — обратился он к старшему Малфою.
— Получше.
— Тогда рассказывайте.
— Что именно?
— Всё!