=
Когда они с утра перед визитом министра обдумывали, где именно встретиться со Скитер, предложение сделать это в Малфой-менор пришло именно от Беллы, хотя она должна была понимать, что если журналистка проболтается, то, тем самым, они поставят под удар семью ее сестры. В ответ на это замечание Белла ответила, что Малфоям пора уже сделать хоть что-то полезное, а не перекладывать всю черную работу на других. Гарри только пожал плечами.
Отправившись договариваться о встрече, он в этот раз очутился на первом этаже в большом зале. Зал был пуст, но эхо разносило из трапезной сверху сразу несколько голосов, причем, как показалось Гарри, эти голоса звучали как-то знакомо, но явно не принадлежали никому из Малфоев.
Домовиков не было, поэтому он просто закричал в пустоту:
— Прошу прощения, хозяева дома? Это Гарри Поттер!
Практически мгновенно после этого голоса затихли, воцарилась полная тишина, в которой раздались быстрые шаги, и он увидел, как Нарцисса Малфой сбегает вниз по лестнице.
— Мистер Поттер! — она улыбнулась удивленно и, в тоже время, несколько натянуто. — Чем могу быть полезна?
— У меня к вам маленькая просьба, миссис Малфой.
Он не только попросил ее предоставить возможность встретиться со Скитер, но и отослать сову от ее имени. Вышибленная из «Пророка» и пробавлявшаяся случайными заработками журналистка с готовностью прилетела бы в Малфой-мэнор по первому приглашению.
Когда они ближе к семи вечера вместе с Беллой явились в поместье, их уже ждал Драко. Вид у него был удрученный и раздраженный одновременно, как он ни старался это скрывать.
— Пойдемте со мной, — тут же сказал он, как только их увидел, и стремительной походкой направился куда-то в боковую дверь. Гарри мог поклясться, что снова слышал сверху голоса. Когда они шли по анфиладе боковых комнат, Белла вдруг спросила:
— Эй, Драко, а что это у вас в гостях делают Паркинсоны?
Он тут же остановился и уставился на нее взглядом полным досады.
— О чем ты говоришь, тетя Белла?
— Ты знаешь о чем, дуралей! Не прикидывайся. Если не ошибаюсь, кроме Паркинсонов я слышала еще и Гринграсс.
— Нет, ты... ошибаешься!
— Ошибаюсь?! Щенок, — она схватила его за ухо, — а может мне вернуться и проверить?
— Эй, эй, тетя, достаточно! — взмолился Драко. — Да, они у нас. И еще несколько семей. Ну и слух же у тебя!
— Хороший слух помогает выжить, запомни это. Так что же, твой отец решил устроить прием в такое неподходящее время?
— Да какой там прием! — Драко махнул рукой. — Почему-то они считают, что у нас им будет безопасней. К некоторым приходили с обысками, они напуганы, вот и решили, что здесь до них не доберутся.
— Почему же вы не объяснили им, что у вас такая же ситуация? — спросил Гарри.
— Бесполезно! Они, видимо, думают, что отец сможет их прикрыть, как раньше. А тому гордость не позволяет признаться, что здесь происходило совсем недавно. Вот он и строит из себя покровителя. Позволил им остаться пожить у нас, как будто нам и так проблем не хватает.
— Не будь таким эгоистом, племянничек! — Белла схватила его теперь за другое ухо. — Своих надо поддерживать в трудную минуту.
— Аууу, тетя! Прекратите, я давно уже не ребенок, — он бросил злобный взгляд на Гарри, который откровенно улыбался, глядя на эту сцену, — пойдемте уже.
— Поглядите на него, — продолжала ворчать Белла, когда они пошли дальше в глубину особняка, — он, видимо, считает, что и нас не надо было пускать...
Драко привел их в небольшой, обставленный изысканной мебелью кабинет с большим окном в сад, прикрытым тяжелыми шторами.
— Как только появится, я приведу ее к вам. Надеюсь, она потом не разболтает всему миру о том, что встречалась с вами в нашем доме?
— Не бойся, я об этом позабочусь, — пообещала Белла с усмешкой, и он удалился.
— Думаю, — сказал Гарри, — тебе лучше пока подождать в соседней комнате. А то она, чего доброго, прямо с порога бросится бежать. По мне, так особой смелостью она никогда не отличалась.
— Ты прав. Сделаем ей сюрприз.
Белла отправила в рот большую виноградину, отщипнув ее от грозди, лежащей в глубокой тарелке на кабинетном столе, потом забрала с собой всю тарелку и скрылась за занавесью, ведущей в небольшую, похожую на альков комнатку с кроватью и несколькими полками.
Он сел за стол, взял какой-то старый журнал и стал его перелистывать, пока минут через десять не послышались голоса. Точнее, один весьма знакомый голос, который молотил без умолку, второй же отвечал довольно односложно с явным желанием поскорее отделаться от своей назойливой спутницы.
— Вот она, — объявил Драко, открывая дверь и впуская в кабинет женщину в серебристо-зеленой мантии с крокодиловой сумочкой в руке, пышными кудрявыми волосами соломенного оттенка и узкими очками со скромной золотой оправой. От своей старой оправы она то ли избавилась, то ли решила, что сейчас не время демонстрировать всем гламурный лоск.
— Мистер Поттер! — удивленно воскликнула она, покосившись на дверь, которая тотчас захлопнулась за ней, как только она вошла.
— Здравствуйте, мисс Скитер! Прошу вас, — Гарри указал ей на стул с высокой спинкой, стоявший перед кабинетным столом.
— Какая воистину неожиданная встреча, — она прищурилась, глядя на него поверх очков, — и весьма удачная. Похоже, меня сегодня ждет какая-то совершенно особенная история, раз уж я, приходя по приглашению Нарциссы Малфой, нахожу в ее доме самого Гарри Поттера. Неужели он всё это время скрывался в Малфой-мэнор, когда все репортеры страны разыскивали его и не могли нигде найти. И вот, таинственный герой поверяет свою тайну своей давней знакомой, мастеру пера, не раз со свойственной ей правдивостью доносившей до своих читателей захватывающие истории из его жизни. Вы знаете, что я сейчас пишу вашу биографию, Гарри — могу я вас так называть по старой дружбе?
— Как хотите, ведь я так хорошо помню цену и вашей «правдивости» и вашей «дружбе».
Она улыбнулась притворной сладкой улыбкой, блеснув золотыми зубами, и полезла в сумочку.
— Я чувствую, рассказ о вашей жизни в Малфой-мэнор будет замечательной финальной главой моей книги о вас.
— Я так не думаю, мисс Скитер, — ответил он, складывая руки на груди, заметив, как справа распахнулась занавеска.
— Ри-ита! — на лице Беллы сияла ее самая многообещающая ухмылка, а в отставленных пальцах правой руки гуляла палочка. — Какая встреча!
Гарри ожидал испуга, но он не думал, что Скитер буквально подпрыгнет на месте. Она вскочила, забежав за стул, как будто прикрываясь им от опасности, и уставилась на упивающуюся как на кобру перед прыжком — со смесью ужаса и неверия в свою участь.
— Гарри, — прошептала она, — мистер Поттер, разве вы не должны... что-то сделать с этой ситуацией?
— Ах, да — как будто спохватился он, — Белла — это мисс Рита Скитер, мисс Скитер — это миссис Беллатриса Лестрейндж.
— Благодарю, Поттер, но мы знакомы, — Белла подошла к журналистке вплотную, — разве ты не рада мне Рита? Я, вот, так очень рада. Как прекрасно снова встретить старую подругу спустя столько лет! Присаживайся, пожалуйста... Я сказала — СЯДЬ! — добавила она изменившимся голосом, так что даже Гарри вздрогнул.
— Ну вот, — голос Беллы снова стал сладким, как елей, она встала позади стула, так что ее черные локоны смешались с белыми локонами Скитер, и стала нежно водить своими длинными пальцами по шее журналистки, слегка царапая ее своими когтями.
— Ми...мистер Поттер, — вымолвила Скитер дрожащим голосом, — вряд ли у нас получится продуктивная беседа в таких дискомфортных для меня условиях. Не могли бы мы... не могли бы вы каким-то образом... устранить этот дискомфорт?
Гарри видел хищный взгляд Беллы, ее палочку, острый конец которой гулял по щеке Скитер, а пальцы проявляли всё большую настойчивость в отношении кожи Риты, и с удовольствием представил, насколько неуютно чувствует себя сейчас журналистка.
— Видите ли, Рита — я же могу вас так называть — Беллатриса просто необходима нам при этом разговоре. Это моя гарантия.
— Гарантия чего?
— Того, что вы не напишете ничего лишнего, зато напишете то, что мне надо.
— Мистер Поттер, мои профессиональные качества... — начала, было, она, но тут же заткнулась, как только Белла слегка прижала ее шею.
— Рита, ну-ка давай, расскажи нам о своих качествах, я очень хочу освежить свою память. Тебе ведь всегда нравилось подглядывать, не так ли? Так нравилось, что ты начала прямо с Хогвартса. Подглядывала за другими девушками... Почему ты вдруг так задрожала?
— Это инсинуации! — взвизгнула Рита. — Мистер Поттер, вы же не верите...
И снова поток ее слов был прерван пальцами Беллы.
— Ну-ну, Рита, давай позовем Люциуса, он расскажет несколько смешных историй. Поттер, представь себе уникальный случай, студентки Слизерина и Гриффиндора объединились, чтобы наказать одну маленькую извращенку с Хаффлпаффа. Рассказать, что они сделали? Нет? Молодые девушки бывают так жестоки, правда, Рита? — она погладила побелевшую журналистку по щеке.
Когда Белла накануне уверяла Гарри, что сможет как следует напугать Риту Скитер, он ожидал совсем других вещей. Он думал, что один вид внезапно восставшей из гроба жестокой упивающейся отобьет у Риты всякое желание добавлять отсебятину. Но дело, оказывается, обстояло намного интересней.
— Почему ты меня забыла, Рита? — продолжала Белла свой монолог, ни на секунду не прекращая свои поглаживающие движения, не предвещавшие ничего хорошего. — Ты же сказала мне столько красивых слов когда-то. О прекрасной женской дружбе, о том, как нам надо сойтись как можно ближе, о том, что моя агрессивность делает тебя более дерзкой, чем ты есть. Да, Поттер, она была так красноречива, пытаясь затащить меня в свою постель, что в результате я сама притащила ее на собрание к Темному Лорду. Она пожелала стать упивающейся ради меня, только представь себе, Поттер!
Он не мог представить. Он просто следил за ее пальцами.
— Но потом наша обалдевшая от любви Рита вдруг узрела Лорда и испугалась. Такая жалость! И сбежала в самый последний момент. Из запертой комнаты. Интересно, как это тебе удалось без палочки и порт-ключа, а Рита?
— Кажется, я догадываюсь, — сказал Гарри.
— Пожалуйста, мистер Поттер, вы же обещали! — нашла в себе силы крикнуть Скитер.
— Не беспокойтесь, я пригласил вас не для того, чтобы шантажировать, а для взаимовыгодной сделки. Белла, сядь пока где-нибудь там.
— Это поистине неожиданная встреча! — промолвила Рита, пытаясь отдышаться.
— Ваши дела сейчас идут не очень успешно, не так ли?
— Если вы имеете в виду постоянную работу корреспондентки, мистер Поттер, то я сама приняла решение на время удалиться от активной деятельности, чтобы как можно быстрее закончить вашу биографию. Это, без преувеличения, будет величайшим трудом моей жизни.
— Помнится, свою книгу про Дамблдора вы смогли закончить за две недели. А тут уже прошло больше месяца, а вы до сих пор никак не разрешитесь. Не можете найти подходящего историка, которого бы можно было напоить веритасерумом?
— На что вы намекаете, мистер Поттер?! — начала она повышенным тоном, но скосившись на Беллу, продолжила гораздо тише. — Все факты в моих книгах исключительно правдивы. Никто не смог бы обвинить меня во лжи. Что же касается вашей биографии, она так переполнена фактами, что приходится прилагать в десять раз больше усилий, чтобы все их описать.
— Никто вас не обвинил во лжи по той простой причине, что ваши книги вышли после смерти их героев. Но я вас пригласил не выяснять отношения, а предложить работу.
— Гарри Поттер хочет предложить мне работу? Это воистину...
— «Неожиданное предложение»! — спародировала Белла. — Заткнись и слушай!
— Беллатриса, относительно прошлого, ты же не можешь меня упрекнуть, что я вас выдала! Я никому ничего тогда не сказала, — она вдруг бросила взгляд на Гарри, понимая, что оказалась в ложном положении, и не зная, как из него выйти.
— Поэтому ты до сих пор и жива, Рита, — отозвалась Белла.
— Вы должны меня понять! — теперь она пыталась оправдаться уже перед ним. — Я так боялась тогда, так боялась! Волдеморт... — она понизила голос до шепота, — был ужасен!
Гарри решил, что они достаточно ее напугали, для того, чтобы можно было перейти к делу.
— Ладно, давайте оставим прошлое в сторону и посмотрим в будущее.
— С большим удовольствием, мистер Поттер!
— Слушайте внимательно. Завтра состоится заседание Визенгамота, посвященное судьбе Беллатрисы и тем показаниям, которые она намерена дать. Я договорился об аккредитации для вас, Рита...
— Это очень многообещающее начало, мистер Поттер! — казалось, журналистка немного воспряла духом. По крайней мере, если разговор шел о завтрашнем дне, значит никто не собирался придушить ее прямо здесь, на месте.
— Мало того, как вы знаете, Рита, я принципиально исчез для всех корреспондентов и не даю интервью, хотя желание его взять есть у многих. Так вот я обещаю вам лично не просто интервью, а целый цикл, который вы потом сможете продать любой газете за любые же деньги. Кроме этого я могу подбрасывать вам время от времени кое-какие горячие подробности для очерков. Единственное условие...
— Да, я помню ваши условия, мистер Поттер. Писать только правду. Как жаль, что вы не цените того, насколько журналистская интерпретация может придать живой вид любому скучному событию.
— Да, я в курсе про ваши «интерпретации». В них от самого события не остается почти ничего. Так вот на этот раз я бы хотел, чтобы вы иногда давали волю своим талантам в отношении тех персон, которые я бы вам указал, и не давали в отношении меня и некоторых других персон. Вы понимаете, о чем я?
— Вы решили заделаться политиком, мистер Поттер? И сделать меня своей личной акулой пера в темных водах магической журналистики? Какой похвальный выбор, — она снова скосилась на Беллу, — думаю, вам не придется о нем жалеть.
— Очень на это надеюсь, Рита. Очень на это надеюсь. И последнее, думаю, не надо вам напоминать, что сегодняшнюю нашу встречу и все сопутствующие ей обстоятельства следует держать в тайне? Иначе миссис Лестрейндж может так огорчиться, что от огорчения сделает что-нибудь неподобающее такой аристократической особе.
— Не учите меня профессиональной этике, мистер Поттер, — заметила Скитер с улыбкой.
Выбежала из кабинета она буквально бегом. Пожалуй, он в своей жизни еще не видел такого напуганного волшебника.
— Сегодня у нее наверняка сменился боггарт, — заметила Белла, зевнув.
— Намекаешь, сменился на твой образ? А раньше кто был?
— А раньше был Лорд. Мне это, вроде как, должно даже льстить.
— Слушай, а ты правда с ней когда-то... ну...
— Да ты озверел что ли, Поттер?! — Белла вскинулась, уставившись на него расширившимися глазами. — Она ухлестывала за мной, я решила воспользоваться этим, чтобы привлечь ее на нашу сторону. Просто когда она сбежала, мне здорово досталось от Лорда, долго потом мечтала ее прикончить, но она каким-то образом постоянно ускользала в последний момент. Может расскажешь, что у нее за секрет?
— Я обещал молчать, вообще-то.
— Нашел кому обещать. Ну да ладно, Поттер, обещание есть обещание.
Черная рубашка с серебряными запонками, черный костюм с длинным, приталенным пиджаком, тонкий серебристый галстук, черная плотная мантия в пол с простой металлической застежкой на шее, похожая на плащ — он выбрал траурный стиль в одежде для этого важного дня. Почти так же он выглядел на похоронах своих друзей.
— Ты похож на одного из нас, — прошептала Белла, стоя за его спиной, когда он в последний раз смотрел на себя в зеркало перед тем, как отправиться в Министерство. И вдруг потерлась щекой о его плечо.
Неожиданно он вспомнил свой сон, в котором темнота помогает ему спастись от гонящихся за ним врагов, и его обуял страх. Не слишком ли далеко он зашел, доверяя этой женщине? Не изменяется ли понемногу он сам, его взгляды и убеждения на нечто совершенно противоположное? Где все его друзья, все те, кому он доверял, где Гермиона? Он поклялся себе, что постарается встретиться с ними как можно скорее после того, как закончит сегодняшний акт того действия, которое они втроем запланировали. И по их реакции постарается понять, правильным ли путем он идет. А пока ему нужно четко следовать плану.
— Сними это! — сказал он строго, сбрасывая с Беллы закрытую мантию с капюшоном. — С каких это пор урожденная Беллатриса Блэк стесняется показаться на людях?
— Разве мы не собираемся прошагать сегодня пол-Атриума на глазах у сотен магов?
— Да.
— Я буду не вооружена. Ты уверен, что меня не разорвут на клочки? — усмехнулась она.
— Пока ты со мной, тебя никто пальцем не тронет.
— О! Не лопни от собственной важности, Поттер!
— Я говорю серьезно.
— Ладно, шагай уже, защитничек, — она хлопнула его по заднице. — Сейчас повеселимся.
Если бы не несколько возгласов, тотчас раздавшихся, когда они вышли из камина в Атриуме, их бы заметили далеко не сразу в этой толпе. Но головы повернулись на вскрики, и сразу же словно цепная реакция стала распространяться по залу, фигуры людей замирали, раздавался шепот и новые эмоциональные возгласы. Они двинулись к лифту, и вокруг немедленно, как по мановению волшебной палочки, образовывалось пустое пространство. Он постарался придать лицу непроницаемое выражение, шагая в этой пустоте, и только изредка кивал тому, кто решался посмотреть ему в глаза, большинство старалось немедленно отвернуться, на лицах читался страх и изумление. Он не видел ее лица, но был совершенно уверен, что на нем сейчас бесконечное презрение и высокомерная усмешка.
Он шел, чувствуя ее рядом — справа и чуть сзади, их шаги четко отзывались в наступавшей тишине, его глухие отзвуки каблуков тум-тум-тум по стершемуся граниту пола и ее звонкие цок-цок-цок, почти ему в такт, но чуть быстрее, даже созвучные каждому шагу шуршание его мантии и ее юбки вш-вш были отчетливо слышны. Две черных фигуры посреди живого леса цветастых нарядов, с легкостью прорезающие себе дорогу и оставлявшие за собой смятение и волны пересудов.
Подойдя к лифту, он увидел, как несколько человек выскочило оттуда, буквально из-под его носа, а двое не успевших — молодая пара волшебников, он и она — прижались к дальней стенке и немедленно кивнули, когда он сказал «минус девятый уровень, а вам?». Он только пожал плечами, не желая смущать их дальше, и приложил палочку к надписи. Пока лифт стремительно летел вниз, Белла всё время посматривала в их сторону с жуткой ухмылкой, как будто собиралась ими перекусить в конечной точке назначения. Он не стал ее одергивать, ему было не до того, нужно было еще раз про себя повторить все аргументы, чтобы не запутаться на слушании, поэтому, когда они, наконец, доехали, девушка была почти в невменяемом состоянии, так что юноше постоянно приходилось ее поддерживать.
У лестницы на минус десятый уровень стояло два охранника, пропустивших их вниз, после того как он предъявил свою палочку и назвал имя сопровождаемой им обвиняемой, далее они шли уже без всяких препятствий. Перед самой дверью в зал номер 10 он ободряюще сжал ее руку, а она шепнула: «Не облажайся». Наконец, они вошли.
Гарри чувствовал себя... странно. В прошлый раз он оказался в этом зале как обвиняемый, а Дамблдор выступал его защитником. Теперь он сам в роли Дамблдора, при нем даже его палочка, а в роли обвиняемой его злейший враг, которого он теперь собирается защищать. Он невольно огляделся, когда амфитеатр зала номер 10 распахнулся перед его взглядом.
— Когда-то меня из этого зала отправили прямиком в Азкабан, — прошептала Белла и улыбнулась. Похоже, ее тоже одолели воспоминания.
Правый и левый сектора, предназначенные для зрителей, были практически пусты, заседание было закрытым. Гарри заметил только пару волшебников в скромных мантиях, один из которых держал в руках блокнот, а второй фотоаппарат, очевидно, корреспонденты «Ежедневного пророка». На противоположном от них секторе примостилась одинокая Рита Скитер, одарившая его многообещающей улыбкой. Перед ней находилось сразу два блокнота. Над одним витало прытко-пишущее-перо, второй она держала на коленях, готовая записывать сама. «Две версии одного события», — подумал он и мысленно улыбнулся. Потом она сможет смикшировать по желанию любой вариант текста.
Однако это всё были декорации, а главные действующие лица располагались прямо перед ним в центральном секторе. В кресле председателя сидел сам Кингсли Шеклболт, и это, пожалуй, было единственной приятной новостью для Гарри. Большую часть остальных судей он или вовсе не знал, или видел только мельком. Можно было сказать, что состав Визенгамота изменился практически на сто процентов. Ему удалось выхватить только рыжую шевелюру Артура Уизли, знакомый профиль Амоса Диггори, седое властное лицо Августы Лонгботтом, когда секретарь объявил на весь зал:
— Уважаемые члены Визенгамота! Рассматривается дело, внесенное на рассмотрение данного состава суда волшебником Гарри Поттером, при ходатайстве председателя Визенгамота Кингсли Шеклболта. Мистер Гарри Поттер внес на рассмотрение два вопроса, которые мы можем рассмотреть по порядку или же перенести второй вопрос на следующее заседание. Сейчас предлагается рассмотреть оба вопроса по порядку. Прошу голосовать.
Поднялись палочки, практически сразу секретарь объявил о рассмотрении обоих вопросов на данном заседании и передал слово председателю.
— Мистер Гарри Поттер, вы можете подойти к составу суда и разъяснить суть вашего первого вопроса?
— Да, могу, господин председатель.
— Прошу вас.
Он прошел десять шагов и встал перед амфитеатром, полным магов в мантиях цвета созревшей сливы, и испытал волнение, подобное которому он еще не испытывал никогда в жизни. Когда разбирали его собственное дело, он чувствовал себя скорее мальчишкой, которого обвиняют в чужих шалостях, он не сражался, он отпирался и только. Когда он впервые взял на себя ответственность за коллектив, возглавив «отряд Дамблдора», он хотя и чувствовал на себе испытующие взгляды, это всё равно было больше похоже на игру, а компания была, скорее, доброжелательной. Теперь же он готов был противостоять большому коллективу взрослых волшебников, и не на поле боя, а в том деле, в котором никогда особо не был силен. Это не могло не вселить в него изрядной доли неуверенности, потому что, не имея никакого опыта в подобных делах, он не мог оценить ни степени убедительности своих слов, ни того, в какую сторону — положительную или отрицательную — они воздействуют на зал. Поэтому он какое-то время пытался выбрать правильный вариант из тех, которые он подготовил, но заседание сразу покатилось само собой, не дав ему времени на раздумья.
Он не успел еще ничего сказать, как, подняв палочку, слово взял низкорослый чернокожий маг, в котором Гарри с трудом, но узнал мистера Спиннета, отца одной из старшекурсниц, с которой он когда-то гонял в квиддич в одной команде.
— До того, как будет изложена суть дела, я бы хотел обратить внимание уважаемого Визенгамота на то, что в зале присутствует упивающаяся смертью, злостная преступница без всякой охраны и без всякого магического ограничения. Предлагаю усадить вышеназванную преступницу в полагающееся ей кресло, дабы избежать с ее стороны любых провокаций.
— Спиннет предлагает даме сесть, — послышалось откуда-то с верхних рядов, и по залу прокатился дружный смешок.
— Прошу соблюдать порядок, — предупредил Кингсли, постукивая палочкой по трибуне. — Мистер Поттер, сопровождаемая вами женщина действительно так опасна, что ее следует держать под магическим контролем или всё-таки дело обстоит не столь драматично?
Гарри сейчас молился, чтобы Белла не вставила какую-нибудь из своих грубых шуточек. Они четко договаривались, что она будет помалкивать, но разве можно было быть в этом уверенным.
— Господин председатель, эта женщина действительно была очень опасна, когда вооруженная палочкой нападала на защитников Хогвартса. Однако сейчас она представляет опасность не большую, чем простой маггл на улицах Лондона. Если только, мистер Спиннет, она попытается расцарапать вас своими ногтями... Возможно, тогда вам придется объясняться на этот счет с вашей женой. Это неприятно, но вряд ли смертельно.
По залу снова прокатилась волна легкого смеха, а Спиннет тут же надулся, словно индюк, но возражать не стал.
— Порядок, порядок, господа! — пробасил Кингсли. — Так я прошу вас, мистер Поттер, начните уже излагать ваш первый вопрос.
— Уважаемый председатель, уважаемые члены Визенгамота, я хочу поставить перед вами вопрос о произволе в отношении задержанных, который я, к своему большому сожалению, обнаружил в рядах нашего Аврората, — при этих словах Амос Диггори изменился в лице и принялся что-то быстро писать на листе пергамента. — Да, да, о произволе и, я бы даже сказал, злостном, непростительном преступлении.
В зале послышался легкий шум.
— Десятого июня в десять часов утра мы с моей подругой мисс Гермионой Грейнджер обнаружили в комнате для допросов номер двести два тело женщины, подвергнутой жестоким пыткам. Вот эта женщина, — он обернулся и указал пальцем на Беллу, которая, как ни в чем не бывало, присела на ступеньку левого сектора и болтала ножкой. — Ее зовут Беллатриса Друэлла Лестрейндж, урожденная Блэк, если кто-то здесь не знает ее имени. Она была доставлена нами в лечебницу имени Святого Мунго, где была обследована консилиумом колдомедиков под председательством доктора Меридит, которым был поставлен диагноз множественных внешних и внутренних повреждений, засвидетельствованный устно и документально. Давать показания против нанесших ей травмы работников аврората миссис Лестрейндж отказалась из страха за собственную жизнь.
— Позвольте, — подал голос Амос Диггори, — но тогда на каком основании вы решили, что данной задержанной травмы были нанесены именно работниками Аврората? Вам не приходит в голову, что ее могли доставить туда уже в таком состоянии?
— Находящихся в таком состоянии, мистер Диггори, доставляют не в Аврорат, а прямиком в лечебницу, потому что раны, нанесенные миссис Лестрейндж едва-едва совместимы с жизнью.
— Вполне возможно это был молодой, неопытный сотрудник, который чересчур буквально понял инструкцию доставлять задержанных прямиком в Аврорат.
— А разве в этой инструкции говорится о том, что задержанных надо раздеть и подвесить за волосы на крюк в углу кабинета?
Шум в зале усилился, так что Кингсли снова пришлось стучать палочкой по трибуне.
— Мистер Поттер, — спросил Амос Диггори с нажимом, — вы сами видели то, о чем сейчас говорите? Что тело задержанной висело таким образом?
— Безусловно. Я сам и мисс Гермиона Грейнджер, которая может подтвердить мои слова в любой момент.
— Хорошо, мне не хотелось бы подвергать сомнению ваши слова, допустим, всё происходило именно так, как вы описываете, но почему же вы сразу не обратились с требованием расследования данного происшествия?
— Во-первых, мистер Диггори, я не думаю, что слово "происшествие" уместно в данном конкретном случае, во-вторых, я не обратился с подобным требованием в Аврорат, но это не значит, что я никуда не обратился. В-третьих, не имея на руках никаких имен, так как пострадавшая отказывалась их называть, я решил, что будет правильней предоставить ей безопасное убежище, и после оказания лечения задать ей вопросы еще раз, с надеждой всё-таки получить ответ. И вот когда я их получил, я немедленно обратился с этим вопросом к вам, уважаемые члены Визенгамота.
— Получается, мистер Поттер, — заявил незнакомый Гарри волшебник в очках и густыми усами, — вы подменили собой органы следствия.
— Не подменил, а всего лишь дал возможность предоставить дело не в руки возможных преступников, а в руки наиболее доверенных и уважаемых членов магического сообщества. То есть вас.
— Вы хотите сказать, что подозреваете весь Аврорат разом?! — воскликнул высокий долговязый Роберт Вуд.
— Ну что вы, я всего лишь хотел сказать, что, не зная имен, приходится не исключать любую возможность.
— Позвольте, мистер Поттер, — вступил Кингсли, — но мы не можем здесь, прямо на заседании суда провести следственные действия.
— Но я не просил произвести следственные действия в отношении этого конкретного случая. Я бы хотел, чтобы Визенгамот, во-первых, был осведомлен о случае подобного злостного произвола, во-вторых, выслушал бы потерпевшую сторону, наконец, в-третьих, принял бы срочные меры в рамках своих полномочий, чтобы назначить независимую следственную комиссию, которая уже и расследует во всех подробностях данное дело и постарается выяснить, не происходило ли в стенах Аврората что-то подобное и раньше. А вплоть до создания данной комиссии я бы хотел продолжать лично следить и наблюдать за данной задержанной в надежном и недоступном для всех, за исключением господина председателя, месте, дабы исключить возможность покушения.
Преодолевая немедленно возникший шум, шепоты и шелест мантий Кингсли произнес:
— Хорошо, мистер Поттер, ваше сообщение донесено до Визенгамота. Теперь я должен поставить на голосование вопрос о предоставлении слова находящейся здесь миссис Лестрейндж...
— Одну секундочку!
Гарри боялся этого. Боялся, что с места поднимется эта пожилая женщина и скажет то, что она собиралась сейчас сказать. Он сжал кулаки и приготовился к самому тяжелому моменту в его выступлении.
— Мистер Поттер, — сказала Августа Лонгботтом строго, потом гораздо мягче, — Гарри... я понимаю твое желание, во что бы то ни стало преодолевать несправедливость там, где ты ее встречаешь. Но скажи мне, неужели я обязана буду слушать женщину, благодаря которой мой сын и моя невестка лишились разума от перенесенных пыток, неужели мы все обязаны слушать и верить тому, что скажет женщина, истребившая много других честных, порядочных и добрых волшебников, от чьих рук пострадала, так или иначе, добрая половина сидящих в этом зале людей, почему вместо того, чтобы нам обсуждать многочисленные преступления, совершенные ею лично, мы должны обсуждать преступления против нее самой? Скажи мне, Гарри, разве ЭТО справедливо?
В зале воцарилась тишина. Он тяжело вздохнул и скосился на Беллу. Та продолжала улыбаться ему, как ни в чем не бывало.
— Уважаемая миссис Лонгботтом, — начал он, — я очень хорошо могу понять вашу боль и вашу досаду. Поверьте, я сам не раз задавался подобными вопросами. Беллатриса Лестрейндж убила моего крестного Сириуса Блэка, Беллатриса Лестрейндж убила мою подругу Нимфадору Тонкс, моего любимого домашнего эльфа Добби, она пытала мою лучшую подругу Гермиону Грейнджер, не раз пыталась убить меня самого. Она свирепая садистка и кровожадная убийца. Если вы спросите мое личное мнение, я считаю, что эта женщина, — он указал на Беллу вытянутой рукой с указательным пальцем, — заслуживает смерти! Но... Уважаемая миссис Лонгботтом, уважаемые господа судьи, выслушайте, пожалуйста, перечень нанесенных ей повреждений, и, может быть, тогда многие из вас изменят свою точку зрения на то, стоит ли этот вопрос рассмотрения или нет!
Он вынул пергамент, переданный ему из лечебницы, и стал читать. По мере того, как он перечислял переломы, списки резанных ран, ожогов, гематом и прочих повреждений обстановка в зале становилось всё более и более напряженной. Стояла полная тишина, но Гарри буквально чувствовал, как сидящим всё более и более хочется, чтобы он остановился, прекратил. Но он упорно читал дальше, поставив себе задачу одолеть пергамент до конца, пока, наконец, чей-то голос не воскликнул.
— Да как же она жива после всего этого?!
Он прервался и поднял глаза.
— Теперь вы понимаете, уважаемые члены Визенгамота, какие чувства я испытывал, когда решил, во что бы то ни стало, довести это дело до конца. Для нас не должно иметь значения, какое имя носит потерпевшая, что она сделала или чего она заслуживает. Если среди нас находятся подобные монстры, никто не сможет поручиться, что завтра что-то подобное не произойдет и с вполне честными магами. Я не знаю, какое решение будет вынесено по преступлениям самой Беллатрисы Лестрейндж, и не хочу этого знать. Я знаю одно — мы не можем, не имеем права допустить, чтобы те зверства, которые она испытала, происходили в нашем магическом обществе, в нашем Министерстве, иначе, я — Гарри Поттер — заявляю вам — грош цена нашей победе!
Он внутренне выдохнул. Черт его знает, смог ли он произвести впечатление на всех, но честные точно должны задуматься. Бросив взгляд на Беллу, он увидел, как она тихонько аплодирует ему с иронической ухмылкой.
— Итак, — объявил Кингсли, — ставлю на голосование предложение дать слово миссис Лестрейндж. Кто «за»?
Большинством голосов решение было принято. Он не успел заметить всех, кто голосовал «против», да многих он и не знал, но в их числе были и Амос Диггори и его сосед Фоссет. Августа Лонгботтом проголосовала «за».
— Одну минуточку, прошу прощения у мистера Поттера, — заявил Кингсли, — но не могли бы мы, до того, как миссис Лестрейндж начнет выступать, выслушать суть второго вопроса, который вносил мистер Поттер? Иначе, как бы мы вслед за вероятными последующими прениями не упустили его из виду. Вы не против, мистер Поттер?
Он замялся.
— Господин председатель, это слишком незначительный вопрос, притом касающийся моей личной просьбы, чтобы уделять ему внимание в такой важный момент. Быть может, всё-таки, потом.
— Гарри, не смущайтесь, излагайте, пожалуйста, мы с удовольствием готовы помочь, если это вам необходимо.
— Я прошу прощения уважаемых членов Визенгамота, что отрываю их внимание по такому вопросу, — сказал он смущенно. — Это связано с компенсацией пострадавшим в войне волшебникам. Я слышал, что вышел соответствующий закон, и вот... Я сам сперва не хотел обращаться за компенсацией, как я уже говорил мистеру Шеклболту ранее, так как у меня достаточно средств, а вокруг много тех, кто с трудом сводит концы с концами, но недавно я подумал, что, возможно, могу потребовать что-то не имеющее материальной ценности, но ценное лично для меня как память.
— И что же это, мистер Поттер? — осведомился Кингсли.
— Когда мы втроем с мисс Грейнджер и Роном Уизли пытались добыть один из хоркруксов Волдеморта, нам пришлось проникнуть в банковскую ячейку Лестрейнджей в банке Гринготтс, где хранилась чаша Хельги Хаффлпафф с частью души Темного Лорда...
Это заявление вызвало в зале легкое волнение и от упоминания им вслух имени Волдеморта, которое многие еще не могли воспринимать спокойно, и от подробностей их приключений, о которых почти никто не знал, так как упоминание кражи из банка было тщательно вымарано из всех газетных статей во избежание неприятностей с народом гоблинов.
— ...Сейф оказался практически лишен чего-нибудь ценного, видимо, упивающиеся опустошили его для каких-то своих целей. Но там было много вещей из дома Блэков — мебель, безделушки, даже какие-то ткани с эмблемой дома. И вот мне пришло в голову, что было бы хорошо, если в качестве компенсации мне предоставили содержимое этого сейфа, потому что никаких ценностей там всё равно нет, а я бы мог использовать эти вещи, чтобы восстановить обстановку в доме моего крестного. Это было бы для меня символичным жестом: вещи из имущества убийцы Сириуса помогли бы помочь почтить его память.
Гарри развел руки в извиняющемся жесте, как бы прося прощения у зала за столь ничтожный вопрос. Речь была от начала до конца лживой, как и его эмоции, и он сам удивился, как ему удалось так убедительно разыграть смущение перед таким количеством направленных на него глаз. Очевидно, дело было в том, что он и вправду был смущен необходимостью настолько откровенно лгать.
— Я думаю, мистер Поттер, — с широкой улыбкой произнес Кингсли, — что вы бы вполне могли потребовать гораздо большего за всё то, что вы сделали для магического мира, но коль уж это ваше желание... Уважаемые члены Визенгамота, думаю, вряд ли кто-то будет против того, чтобы предоставить мистеру Поттеру просимое?
В зале раздался одобрительный гул.
— Тогда я ставлю вопрос на голосование.
Вопрос был принят единогласно. Против не посмел проголосовать никто, особенно под бдительным взглядом Риты Скитер. Даже если у кого-то и возникли подозрения, никто не решился высказать их вслух.
— Пергамент! — приказал Кингсли секретарю.
Он приложил палочку к поданному ему специальному документу, отображающему решения Визенгамота, и утвердил уже магически зафиксировавшееся там решение о переходе сейфа в собственность Гарри Поттера, согласно голосованию высшего суда.
— Пожалуйста, — Кингсли наклонился и протянул пергамент Гарри, который немедленно спрятал его под мантию.
«Ну, теперь твоя очередь, Белла», — подумал он, в свою очередь, присаживаясь на ступеньки.
— Миссис Беллатриса Лестрейндж, если вы готовы дать показания для Визенгамота, подойдите и изложите всё, что знаете.
Он пронаблюдал как она медленно, словно нехотя, поднялась и проследовала к сектору судей своей расхлябанной походкой, слегка отставив в сторону правую ладонь с вытянутыми пальцами. С каждым ее шагом напряжение в зале росло, и достигло предела, когда она встала прямо перед трибуной председателя и окинула небрежным взглядом ряды сидящих судей, улыбаясь снисходительно и даже отчасти лениво.
— Ты уверен, Шеклболт, что глава рода Блэк, — она дыхнула на перстень и протерла его рукавом, — должна отчитываться перед сборищем не пойми кого, названным по недоразумению Визенгамотом?
— Тихо, тихо! — воскликнул Кингсли, перекрикивая возникший шум. — Миссис Лестрейндж, призываю вас к порядку! Если вы будете допускать себе замечания, оскорбляющие членов суда, я буду вынужден лишить вас слова. Говорите по существу.
— Существу? Существа, в основном, сидят за твоей спиной. Довольно мерзкие такие существа! Я бы даже сказала — твари, — она ухмыльнулась.
— Сколько нам еще это выслушивать? — выкрикнул тот же самый волшебник в очках и с усами, который задавал Гарри вопрос о подмене им следственных органов.
Белла немедленно обернулась к нему и, вперившись в него взглядом, воскликнула.
— Кто это? Кого это я тут вижу? Барроу? Не помню твоего долбаного имени. Член комиссии по грязнокровкам? Сделал карьеру, как я погляжу.
— Что она несет?! Это подлая ложь! Я никогда не состоял в этой комиссии.
— Странно, а в списках есть и ты, и твоя палочка.
— Ложь! Все списки были уничтожены Амбридж сразу после битвы за Хогвартс!
— Все, да не все, Барроу.
— Заткните уже ей рот! — раздался новый крик, пробиваясь сквозь общий шум.
Белла как по команде обернулась и вытянула руку, указывая пальцем куда-то на верхний ряд.
— Флит! Заместитель отдела магического спорта. Не прячься, встань, чтобы тебя все видели. Расскажи, как ты сдал Джагсону и Фенриру целую квиддич-команду грязнокровок. Егеря взяли всех сразу после игры. Если хорошо поискать, твой донос может и обнаружиться. Ну, кто тут еще?
Она снова переместила взгляд, на этот раз куда-то ниже.
— Стреттон. Пытался получить Метку, даже ползал в кабинете Пия на коленках. Выкинут из кабинета хорошим ударом под зад. Ничтожества Лорду были не нужны. Но заявление на имя министра магии осталось. Ну! Ну! Поглядим внимательней. Аберкромби. Истинный автор якобы анонимных брошюр и плакатов против грязнокровок. Проекты этих брошюр за твоей подписью где-то еще сохранились, а может даже не в одном месте. Кто тут у нас еще...
Он наблюдал за ней и не мог оторвать взгляд. Эта женщина была истинным чудовищем — беспощадной убийцей, садисткой, получающей наслаждение от мучений других, правой рукой тирана и его личного врага, но — господь милосердный — как же она была великолепна в этот момент, затянутая в черную кожу и бархат до самой шеи, с откинутыми небрежно плечами и выставленным вперед подбородком, водящая своим указательным пальцем с острым ногтем по рядам этих серых, испуганных людей, выхватывая очередную жертву, как коршун с высоты бросается и выхватывает снующих внизу полевых мышей. Казалось, что это не они собрались судить ее, а она сама судит и решает их судьбу, настолько был велик контраст между ее пренебрежительно-холодным видом и их боязливой суетливостью, когда они пытались изо всех сил избежать ее обвиняющего перста, направленного на них.
«А ведь я трахаю эту женщину! — вдруг пришла ему в голову нелепая мысль. — Она — такая надменная, преисполненная чувства собственного превосходства, такая великолепная в своем аристократическом лоске, каждую ночь отдается мне с яростным желанием». Он, к собственному удивлению, переполнился чем-то вроде гордости за этот факт, пускай даже он никому и не был известен, ему достаточно было знать самому, чтобы чудесным образом вырасти в своих глазах. Он покрутил головой, чтобы отогнать такие несвоевременные мысли и огляделся.
Мельком взглянув на Скитер, он увидел на ее лице блаженную улыбку, как будто у ребенка, попавшего со служебного входа на конфетную фабрику.
Белла назвала еще несколько фамилий, паника и шум в зале нарастали, пока, наконец, над всей этой суетой не послышался громовой бас председателя:
— Довольно!
В наступившей тишине он поднялся с места во весь свой богатырский рост и, упершись кулаками в трибуну, угрожающе склонился над насмешливо глядящей на него Беллатрисой. Несколько секунд эта пара соревновалась в том, кто кого переглядит, потом Кингсли задал вопрос, который сейчас мучил всех без исключения магов, находившихся в зале.
— Миссис Лестрейндж, у вас есть хоть какое-то подтверждение ваших обвинений, которыми вы так щедро сыпали на уважаемых членов Визенгамота? Или всё это пустые оскорбления?
— Ты смеешь обвинять меня во лжи, Шеклболт? — осведомилась Белла, потом еще раз обвела взглядом зал, но, не услышав более никого, кто хотел бы бросить ей вызов, добавила. — Если моего слова тебе мало, то так и быть, я отвечу. Разумеется, у меня ЕСТЬ подтверждения.
— Какого рода? — продолжал нависать над ней Кингсли.
— Документы Министерства. Протоколы комиссии по грязнокровкам, заявления на вступление в ряды упивающихся, доносы и прочая милая корреспонденция. На случай, если потом вдруг понадобится отыскать таких полезных и преданных делу Темного Лорда граждан магического сообщества.
— И вы можете их предоставить для ознакомления Визенгамота?
Тишина повисла полнейшая, даже скрип пера Скитер прекратился.
— Разумеется. Но лично я теперь до них не доберусь.
— Почему же? — тон Кингсли стал еще более угрожающим. — Где же они находятся?
— В моем сейфе в банке Гринготтс.
— ...
Секунду длилась немая сцена. Вытянутые лица, выпученные глаза, открытые рты. Сразу вслед за этим воцарился такой бедлам, что Гарри даже стало немного страшновато. Поняв, что их ловко одурачили, члены Визенгамота повскакивали со своих мест. Кричали сразу все, кто-то пререкался с собственным соседом, кто-то выкрикивал проклятия, кто-то пытался выдвинуть требование. В этом шуме потонул даже сонорус Кингсли.
— Объявляется перерыв. Всем членам разбирательства прибыть завтра в это же время с подтверждающими документами. Перерыв, перерыв!
И он сделал Гарри незаметный знак — два пальца «домиком», еле заметно улыбнувшись при этом.
Он тут же подбежал к Белле, взял ее за руку и вывел из зала.
— Что за мерзкие рожи! — твердила она, несясь за ним по коридору, вырубленному в скале.
— Думаю, Белла, там далеко не все так плохи.
— Чихать мне на них! Эй, Поттер, как я выступила?
— Ты была неподражаема!