=
Дын-дын-дын! Маленькая серая сова молотила клювом в широкую форточку спальни на третьем этаже. Это еще что? Похоже, новое предупреждение. Застало его буквально перед самым выходом.
Он развернул пустой пергамент.
— Апарекиум!
«Оставайся дома. Готовится что-то крупное. Похоже, они пошли ва-банк. Друг.» — гласил текст. Он скривился. Так хотелось думать, что до его отъезда не случится больше никаких неприятных происшествий.
— Ну, что там на этот раз? — Белла успела заметить листок до того, как он его спрятал. — Опять предупреждение?
— Похоже на то. Но мне всё равно — я должен сегодня там быть.
— Тебе не пришло в голову, что твоя грязнокровка дает тебе понять, что не хочет тебя там видеть?
— Мм, не думаю, это не похоже на Гермиону, она бы сказала всё напрямую. К тому же, зачем тогда высылать приглашение со своей подписью?
— Дубина, такие приглашения обычно рассылают родители жениха и невесты. И сами же вписывают туда имена. Обычно в их компетенцию входит помнить всех дальних родственников. А молодые просто ставят подписи на куче еще незаполненных пергаментов.
— Ты хочешь сказать... она даже не знала, что мне было отослано приглашение?
— Ну конечно! А когда узнала, решила таким способом тебя остановить.
— Нет, всё равно не думаю, что она стала бы делать это так. Ты не знаешь Гермиону. Она бы накатала мне большое письмо с объяснениями. А тут что-то совсем другое.
— Что ж, тебе виднее. Я так понимаю, ты всё равно вознамерился туда отправиться.
— Да! — сказал он твердо. — Мне надо хотя бы убедиться, что всё будет в порядке. Тем более, там должен быть и Кингсли.
— Тогда я отправлюсь с тобой.
— Это исключено!
— Я буду под плащом-невидимкой. И у меня нет никакого желания из-под него вылезать. Хотя это было бы забавно... ха-ха...
— Перестань, Белла, не хватало мне еще и за тобой следить.
— Это я буду следить за тобой, Поттер! Чтобы тебя там случайно не обидели. И скажи мне спасибо за это, наблюдать за весельем всякого сброда не доставляет никакого удовольствия, уверяю тебя.
— Ага, значит в «Помойке» был для тебя не сброд, а тут сброд.
— В «Помойке» никто не скрывает, что они собой представляют, и не строят из себя порядочных людей. А эти твои, так называемые, «друзья», мало того, что сброд, так еще и считают, что лучше всех других.
— А я думал, что это твои друзья-чистокровные считают, что лучше других.
— Ну, хватит! Не собираюсь с тобой пререкаться. Давай плащ, и пошли уже.
— Хорошо, но только попробуй его снять!
Раньше он хотел отправиться в «Нору» прямо через камин, но теперь пришлось взять Беллу за руку и аппарировать. Они оказались приблизительно там же, где и в прошлый раз, на том же самом холме, только чуть пониже. Погода стояла ветреная, даже издалека было заметно, как воздвигнутый праздничный шатер слегка колышется от налетавших порывов. Небо закрывали серые облака, но пасмурный день не грозил превратиться в дождливый, солнце всего лишь не могло пробиться сквозь плотную пелену.
— У меня словно дежавю, — сказала Белла.
— Так ты была в числе нападавших год назад?
— Ну да. Хотелось повеселиться. К сожалению, какой-то гаденыш успел вас предупредить.
— Это был Кингсли, — со смехом сказал он.
— Надо же! Вот ведь ирония судьбы.
Вокруг шатра суетилось несколько человек в праздничных одеждах, но, большинство из них Гарри раньше видел только мельком, очевидно, это были какие-то сослуживцы Артура и дальние родственники Молли. Он поздоровался и спросил, где все.
— Жених с невестой пока в Министерстве, на церемонии. Похоже, мы слишком рано прибыли, — бросили ему в ответ, и он подумал, что надо было бы поинтересоваться временем церемонии. А теперь придется торчать тут неизвестно сколько, пока все соберутся.
— Гарри! — он обернулся. Луна стояла невдалеке, держась за растягивающую шатер веревку, и махала ему ладошкой. На ней было совсем скромное платье кремового цвета и стоптанные туфли.
— Привет, Луна! — крикнул он.
— О нет, только не эта полоумная снова! — протянула Белла из-под плаща.
— Как хорошо, что я решила зайти посмотреть, что тут за шум, — сказала Луна, подходя поближе.
— Как, разве тебе не прислали приглашения?
— Прислали, но, похоже, я опять всё перепутала. Ты сегодня один, Гарри? Ай! — она дернулась и вскрикнула, так что несколько гостей обернулось. — Кто здесь? — она напялила на нос свои неописуемые «спектрально-астральные» очки. — Ага, вижу, что не один. Привет, Черная Фея!
— Я тебе сейчас покажу «черную фею»! — зашипела Беллатриса, но, как показалось Гарри, ее злобный тон был несколько преувеличенным.
— Ты выглядишь очень хорошо, Гарри, — заметила Луна задумчиво, — если не знать, можно подумать, что ты и есть жених.
Белла фыркнула.
— Спасибо, Луна, — сказал он несколько смущенно, — я уверен, Рон тоже будет сегодня прекрасно выглядеть.
Он вдруг вспомнил жуткую мантию, в которой его другу пришлось щеголять на четвертом курсе, и невольно улыбнулся. Он надеялся, что на этот раз Гермиона сама подберет ему подходящий случаю наряд.
— Наверное, мне тоже надо пойти переодеться, пока празднество не началось, — вслух рассудила Луна, оглядывая свой непритязательный вид.
— Пожалуй, — согласился он.
— Тогда я скоро, — сказала она, направляясь к холму, за которым находился ее дом. Гарри услышал, как она напомнила себе под нос: «Только бы не заснуть».
— Пойдем, что ли внутрь, посидим.
— На твоем месте, я бы оставалась снаружи, учитывая предупреждение, — шепнула Белла.
— Эх, надо было пойти с Луной. Здесь пока делать совсем нечего.
— Посмотреть, как она переодевается?
— Белла, иди ты хвосторогу в пасть! — шикнул он на нее.
— А я бы посмотрела, — ухмыльнулась она.
— Чего, чего?
— Шучу, Поттер! — она толкнула его в бок. — Смотри, а вот и Шеклболт.
Действительно, министр прибыл, и не один, а в сопровождении двоих помощников, которые выглядели больше как телохранители. Очевидно, Кингсли сделал выводы из недавнего покушения.
— Ну, значит, ждать осталось недолго, — с облегчением сказал Гарри и направился к нему.
— А, Гарри! — обрадовался Кингсли. — Хорошо, что ты здесь. Я опасался, что тебя вообще не пригласят из-за всех последних событий.
— Я тоже опасался, но, как видишь, не всё так плохо, как кажется. А почему ты не на церемонии в Министерстве?
— Времени нет, Гарри, ни на что не хватает времени. Я и сюда-то ненадолго. Скажу приветственную речь, поздравлю молодых и обратно, к работе.
— Ну, тогда ты рановато появился. Похоже, придется какое-то время подождать. Все только начинают собираться.
— Ах ты, вот незадача! Как же это я не рассчитал... Вот, гляди, ни на секунду невозможно отлучиться, — он указал на большую сову, планирующую ему на плечо.
— Опять какое-то срочное дело, — посетовал он, разворачивая сложенный лист.
Прочитав послание, Кингсли нахмурился и пригладил лысину.
— А где Беллатриса? — неожиданно спросил он.
— А что случилось?
— Хм, мне докладывают, что в Малфой-менор что-то происходит.
— Что такое? — подала голос Белла, до этого тихонько стоящая рядом.
— А, так вот она где! Гарри, ты вновь рискуешь устроить скандал, притащив ее сюда.
— К сожалению, она наотрез отказалась сидеть дома, когда ко мне снова пришло предупреждение от Гермионы.
— Предупреждение? И ты молчишь?
— Ну, я не хотел упоминать, мало ли, — он смущенно замялся.
— Слушайте, вы оба, может, прекратите болтать попусту и скажете, что там происходит в Малфой-менор?
— Наши наблюдатели в Уилтшире, вроде бы, видели в том районе какой-то дым, — ответил Кингсли, глядя в ту сторону, где стояла Белла.
— Мне это не нравится.
— Надо бы проверить, — предложил Гарри.
— Это может быть отвлекающий маневр, — сказал Кингсли хмурясь.
— Я проверю, — заявила Белла.
— Я с тобой.
— Нет, это и правда может быть отвлекающий маневр. Оставайся с Шеклболтом. На мне плащ-невидимка, если это ловушка, я проверю и вернусь, а тебе там светиться совершенно необязательно.
— Тогда, может, и тебе лучше остаться?
— Там моя сестра, Поттер, я должна убедиться, что с ней всё в порядке.
— Хорошо, но сразу же возвращайся.
Она аппарировала, только воздух всколыхнулся рядом пыльной воронкой.
— Как-то всё странно, — промолвил Кингсли, — гости никак не соберутся, и я до сих пор не видел ни одного Уизли. Быть может, они, конечно, и на церемонии, но... Побудь-ка здесь, Гарри, я пойду осмотрюсь вокруг.
— Хорошо, я подожду Беллу.
Кингсли знаком приказал своим помощникам следовать за ним и пошел по направлению к саду за домом словно бы прогулочной походкой. Гарри остался один. В голову отчего-то полезли мысли о том, что будет представлять собой их новое жилище. Белла сказала, что он должен будет всё разузнать на этот счет, но он даже не начал еще наводить справки. Почему-то казалось, что когда они прибудут во Францию, там на месте будет разобраться проще. Ему сейчас пришло в голову, что он ведь может расспросить Флёр. Она, наверняка, должна посоветовать ему что-то дельное на этот счет. Правда, вряд ли Флёр удержится от любопытных вопросов, но ему уже было, собственно, всё равно сейчас, что она подумает. Решено, он поговорит с ней, как только она появится. Мысли о Флёр плавно привели его к мыслям о коттедже «Ракушка», в котором она жила вместе со своим мужем. Да, он хотел бы, чтобы их дом был бы таким же уединенным, таким же уютным и так же окруженным нетронутым природным пейзажем. Чтобы засыпать под шум прибоя, а просыпаться от прохлады утреннего бриза, дующего в открытое окно. Чтобы навсегда забыть о том, что было, о войне, о том, что надо постоянно за кого-то бояться, чтобы самыми большими заботами могли быть протекающая крыша или рассохшиеся перила в подвал. Там, где можно будет просто выйти из дому, сесть на метлу и взлететь, не опасаясь перепугать соседей, или разжечь во дворе огромный костер и любоваться, как под веселый треск улетают в синие сумерки огненные искры...
Он уже и забыл, когда в последний раз вот так давал волю своим мечтам о будущем. Наверное, это было еще при живом Сириусе, когда он мечтал, как они счастливо заживут после войны. После смерти Сириуса, он уже не мечтал, он просто пытался выжить сам и помочь выжить остальным. А после войны его разочарование в победе настолько завладело им, что он просто не видел впереди никакого будущего. И вот теперь он снова поверил в него, обрел надежду, которая захватила его сейчас отчего-то так яростно и продолжала рисовать бесконечные картинки грядущего спокойного благополучия.
Он настолько погрузился в свои мечтательные раздумья, что даже когда заметил маленькую фигурку на склоне холма, то не сразу понял, что с ней что-то не так. Просто бездумно наблюдал, как она перемещается по направлению к нему, постепенно становясь всё более отчетливо различимой.
Это была женщина, ее ярко-фиолетовую полурасстегнутую мантию трепал ветер, а светлые кудри растрепанно топорщились, как у старой, выброшенной куклы. Она бежала настолько быстро, насколько позволяла ширина ее юбки, широко расставив руки, дабы кубарем не покатиться со склона, но, прилагая все усилия к тому, чтобы двигаться как можно скорее.
В его груди вдруг отчаянно защемило каким-то тоскливым предчувствием, как будто он знал, что эта приближающаяся женщина несет с собой непоправимые вести, так, что ему даже захотелось просто взять и сбежать, лишь бы только не узнать, не услышать этих вестей. Но он знал, что ничего такого не сделает, вместо этого он старательно вглядывался и никак не мог узнать это знакомое лицо, и только когда она была уже совсем рядом, понял, почему ему это не удавалось. Просто он никогда в жизни не мог себе представить Риту Скитер с растрепанными волосами, разбитыми очками, в рваном платье и с покрытым серой копотью лицом, на котором было написано выражение полной прострации. Она словно только что вырвалась из драконьих зубов.
— Рита?! — спросил он изумленно, подбегая к ней.
— Мистер Поттер... — пробормотала она, — Гарри... как хорошо, что я вас нашла.
И она буквально рухнула ему на руки, обдавая сильным запахом гари.
— Рита, что произошло? — он подхватил ее и прыснул из своей палочки водой прямо в лицо.
Она сделала машинальное движение ладонью, не замечая, что размазывает грязь по всему лицу.
— Гарри... мистер Поттер, ужасное происшествие!
— Да говорите уже, Рита!
— Я... я едва спаслась. Думаю, что я одна. Из-за моих способностей... Никто не знал... Я выбралась...
— От кого вы спаслись? Откуда вы выбрались?
— Из Малфой-менор, мистер Поттер! Это было ужасно!
— Из Малфой-менор?! — он похолодел.
— Да. Позвольте я... присяду, — она приземлилась прямо на землю, пытаясь унять рвущееся дыхание.
— Ну же, говорите! Говорите, пожалуйста!
— Я прибыла к мистеру Малфою утром, чтобы взять интервью по поводу... а, сейчас не важно! Потом мы пообедали. Там было много народу, за обедом. Знаете, Гарри, там сейчас гостит много народу.
— Я знаю, Рита, говорите дальше!
— Мы пообедали, и я уже хотела отправиться в редакцию, как вдруг!.. Откуда ни возьмись, со всех сторон люди. В окнах, в дверях, их было, наверное... Целая армия, не меньше. И они начали поливать заклятьями всех присутствующих. Со всех сторон, мистер Поттер, со всех сторон! Я не знала, куда бежать... не знала... куда бежать... Повсюду пламя, дым, перестрелка. Крики, много криков, мистер Поттер. Я побежала по коридору, пыталась спрятаться, но они были везде. Моя сумочка, я бросила свою сумочку. Моё перо...
Она вдруг заплакала.
— Я потеряла мое перо, мистер Поттер! — в ее голосе было столько отчаяния, как будто это было самой большой потерей в ее жизни.
— Мне ничего больше не оставалось, кроме как бросить всё и бежать. Они догнали меня, и если бы не моя способность... если бы не моя способность...
— Рита. Рита! Вы слышите меня? Возьмите себя в руки. Ну?!
— Да, мистер Поттер, я сейчас... Пожалуйста, вы не поможете мне встать?.. Вот так. Что же это происходит, Гарри? Среди бела дня...
— Рита! Найдите министра. Он где-то здесь. Расскажите ему, что случилось. И скажите, чтобы он ни в коем случае не отлучался отсюда. Пускай дождется Гермиону и убедится, что с ней всё в порядке. Вы меня понимаете, Рита?
— Да... Да! — она истерически закивала головой.
— Запомните, пускай никуда не отлучается!
— А вы, Гарри? Вы же не пойдете сейчас туда?
— Нет, именно туда я и отправлюсь, — сказал он, сжимая в руках Старшую палочку. — Спасать то, что осталось от моего будущего.
— Последняя глава вашей биографии будет впечатляюще... — ее голос потонул в схлопнувшемся пространстве.
В прошлый раз, когда его тащили в Малфой-менор, он не больно-то запоминал дорогу. Было как-то не до того. Поэтому, когда он теперь огляделся, то увидел вокруг себя только лесистые пригорки, со всех сторон закрывающие видимость. Вокруг самого поместья были установлены антиаппарационные чары, но Белла, наверняка, оказалась прямо у ворот парка, прекрасно зная дорогу, в отличие от него. Так что он отставал от нее всё больше и больше. С возрастающей тревогой в сердце он взобрался на ближайший пригорок, в попытке определить направление, но увидел лишь всё те же холмы, поросшие приземистыми соснами. Он зажмурился, попытавшись более тщательно припомнить дорогу, и аппарировал еще раз. От такого частого использования перемещения его едва не стошнило. Но на этот раз пейзаж был ровнее, и за верхушками деревьев далеко впереди он увидел поднимающийся в небо столб черного дыма. Он хотел, было, уже рвануть в эту сторону, как неожиданно раздавшийся в ближайших кустах хлопок заставил его развернуться с палочкой наготове.
Неизвестный чертыхнулся, выбираясь из зарослей, и вывалился на свободное пространство в нескольких метрах от него. Рыжая шевелюра, высокий рост, аврорская форма...
— Рон?!
— Гарри! Не верил, что смогу тебя догнать.
— Ты? Что ты тут делаешь?
— Пытаюсь остановить тебя — дурака! Почему ты никогда не слушаешь предупреждений?
— Предупреждений?
— Ну да. Я же тебе сегодня утром послал письмо, ты разве не получал его?
— Постой... так это ТЫ посылал мне предупреждения?!
— Я, а кто же еще, Гарри? Я же даже подписывался — «Друг». Ведь я же твой друг, Гарри, — развел он руками, — я думал, ты сразу догадаешься.
— Но...
— Я всё сделал, как надо, — сказал Рон с оттенком гордости в голосе, — нас учили в Аврорате, как сделать так, чтобы нельзя было определить автора письма. Общеминистерская сова, самописное перо, заклинание. Я даже чужую палочку для этого использовал! Ага!
«Рон?! А как же...»
— Но... Гермиона... — вырвалось у него помимо воли.
Рон махнул рукой.
— А, она не знает почти ничего! Зачем ей во всё это лезть? Она и так слишком тяжело переживала все эти домашние разговоры о тебе и о предательстве, зачем еще знать о... ну, в общем... В общем, родителей не выбирают, Гарри! Так что пришлось мне сидеть тихо. И дома, и на работе — особенно!
«Бедняга Рон!..»
— Выходит, твои участвуют во всех этих преступлениях?
— Да куда там! У них решимости на такое никогда не хватило бы. Только что подвякивают. Мы и денег-то почти никаких не получили от всех этих... операций. Зато отец подписей наставил везде, где только ему говорили. Мне едва удалось документы со стола Диггори утащить, когда пришли с проверкой.
— И ты за всё это время умудрился себя не выдать?!
— Ну да. Дело-то, в принципе, немудреное, только противно было до Мерлиновой жопы! Вот, даже орден свой пришлось отдать, лишь бы меня не вычислили.
— Тебя же могли обвинить в соучастии покушению!
— Ну, я надеялся на свое предупреждение. Что ты меня выручишь, если что.
— Вот же черт, Рон! А я всё это время думал... что ты с ними заодно... Что ты тоже поверил в этот бред про предательство. Прости, что сомневался в тебе!
— Да как я мог поверить в такое, Гарри?! За всё время, сколько тебя знаю, ты ни разу, НИ РАЗУ не сделал ничего, в чем тебя можно было бы упрекнуть! Когда понадобилось пойти и пожертвовать жизнью за всех нас, ты просто взял и пошел. Один. Я много раз думал, а смог бы я так же, если бы понадобилось? И вот чего-то никогда не чувствовал в себе такой уверенности. Я только двоих таких честных людей знаю — жаль, что родители не из их числа — ты, да Гермиона.
— Кстати, где она сейчас?
— Скорее всего, бегает по магазинам, готовится к завтрашней свадьбе.
— Завтрашней?!
— Конечно. Я же тебе написал — сиди дома. Это всё — одна большая ловушка. Им надо было разделить вас, чтобы взять поодиночке. Так что, не ходи туда, Гарри!
— Я должен.
— Тогда я пойду с тобой.
— Нет, ты сейчас вернешься обратно, к «Норе» и будешь защищать министра.
— Но...
— Ты понял меня, Рон?! Возвращайся и помоги Кингсли. Ты за него отвечаешь.
— Хорошо, но я за тебя боюсь, Гарри. Поодиночке...
— Черта с два они нас теперь разделят!
— Удачи тогда! Надеюсь, скоро увидимся.
— И тебе!
Они обнялись, и Гарри в этот момент показалось, что, несмотря на отчаянную ситуацию, у него уже давно не было так хорошо на душе.
Он повернулся и побежал в направлении поднимающегося дыма. За всем этим разговором, он понял, что так и не успел спросить, кто же именно сдал его квартиру нападавшим. Впрочем, теперь его это уже не особенно волновало. Буквально вчера еще на месте былых отношений оставались лишь руины, а вот теперь он чувствовал, как их «Золотое трио» снова обрело реальную форму.
«Гермиона выбрала себе хорошего мужа», — подумал он с удовлетворением. Если сегодня всё обойдется, завтра он пойдет на их бракосочетание с совсем другим настроением. И покидать страну будет с легким сердцем. Надо просто всё правильно сделать сейчас.
У него была надежда, что Белле хватит ума не ввязываться в схватку и не выдавать себя, пока она в плаще-невидимке. Это давало ей определенные преимущества, но всё зависело от того, какая ситуация будет внутри, и что сейчас с семьей ее сестры. Рита наговорила, что нападавших была армия, но Рита была известной паникершей, ей могло почудиться всё что угодно. Если обитатели поместья смогли дать организованный отпор, они могли бы продержаться какое-то время, и даже, при определенной удаче, отбить нападение. Его тревожило только, что вряд ли среди них нашлось много умелых бойцов. Вообразить себе самоотверженно сражающуюся Панси Паркинсон было выше его сил.
Ворота парка при поместье были распахнуты настежь. Очевидно, все защитные заклинания были давно уже сломаны. Впереди не было заметно ни души. То ли нападавшие уже ретировались, то ли готовили ловушку. Над поместьем поднимались клубы густого черного дыма. Центральная башня была объята пламенем почти целиком. Правая боковая и правая дальняя лишь только частично пострадали, но внутри них, скорее всего, гулял огонь, вся левая и дальняя часть поместья казались нетронутыми. Видимо, сказалось то, что башни соединялись довольно узкими перегородками-переходами, по которым огню было трудно перебраться в дальние части здания.
«Может быть, это вообще только приманка?» — подумал он, бросаясь бегом по центральной аллее.
Но все его рассуждения полетели ко всем чертям, когда он услышал вдруг из-за живой изгороди шум перепончатых крыльев, и огромная тень стрелой пронеслась над ним по направлению ко входу в поместье.
«Они и вправду решили разделить нас», — мелькнула у него паническая мысль, когда он увидел тварь впереди себя.
Мантикора! Как они умудрились притащить ее сюда — он не хотел даже думать о том, сколько народу было при этом задействовано. Эта дрянь была намного опаснее любого дракона, и у него не было против нее никаких шансов, ему оставалось только отступить, в то время как Белла проскользнула внутрь, используя плащ. План был и вправду исключительно продуманный.
«Всего пяти магам в истории удалось справиться с мантикорой в одиночку», — вспомнил он строку в учебнике. Что ж, ему придется стать шестым!
Мантикора подпрыгнула, оперлась на свои крылья и спланировала, приземлившись ближе к нему, взрыв песочное покрытие аллеи и оставив за собой длинные следы. Он был поражен, насколько быстро двигалась эта туша. Она была меньше дракона или василиска, но скоростью и реакцией превосходила их, наверное, вдвое. Копнув передней лапой почву, она наклонила голову, уставив на него свое бородатое лицо, смотря слегка исподлобья и как-то выжидательно.
Он сконцентрировался и отправил в нее конфундус, рискнув проверить, пробьет ли Старшая палочка природную невосприимчивость к магии и, одновременно, не желая заранее раздражать тварь чем-нибудь болезненным. Мантикора только громко фыркнула, словно бы смеясь над его жалкой попыткой, и вдруг, когда он уже готовился бросить в нее что-то посерьезней, взмыла вертикально вверх прямо с места. Буквально в одну секунду ее крылья просвистели над его головой, и он услышал, как тяжелое тело приземляется точно за его спиной. В последний момент он успел поставить на самого себя материальный щит и обернулся.
Мантикора налетела на преграду, крутанула головой, рыкнула, отскочила на пять метров, а потом ринулась на него с разбегу. У него на сетчатке запечатлелся этот великолепный прыжок, показавшийся ему последним зрелищем, что он видит в жизни: распахнутые во всю ширь крыла, четыре лапы с длинными когтями, неумолимо надвигающееся на него тяжелое мускулистое тело, вставшая дыбом грива, обрамляющая злобный оскал огромного лица. И его собственное скромное заклинание, бесполезно отражающееся от покрытого мелкими чешуйками живота этого жуткого существа, которое готово было в одно мгновение смять и уничтожить его...
Каким-то чудом щит отбросил ее и в этот раз. Он думал, что у него будет хоть чуть-чуть времени, но мантикора, не ожидая ни секунды, хлестнула из-за спины своим длинным хвостом, и огромное изогнутое жало пробило его щит в мгновение ока. Он оказался буквально лицом к лицу перед ее налитыми кровью, бешеными глазами, понимая, что времени у него осталось ровно на одно заклинание.
Он не был уверен, что даже его успеет произнести, но отчего-то страх словно покинул его, и он, напрягшись как натянутая струна, бросил, собрав в этом единственном усилии всё свое желание выжить:
— Вердимилиус! — в последний момент он выбрал именно обычный электрический разряд, не надеясь поразить им противника, но хотя бы слегка ошеломить и выиграть себе немного времени.
ХЛОП! Глаза ослепила белая вспышка невыносимой яркости, и все мышцы тела словно пронзил жесточайший спазм, оставивший после себя крайне болезненное ощущение. В нос ударил резкий запах паленого. Его зрение восстановилось, хотя перед глазами плясали противные «зайчики», отражавшие ослепительную искристую полоску свету, протянувшуюся от кончика его палочки. Она оканчивалась прямо посреди широкой груди мантикоры, оставив после себя маленькое черное обугленное пятно. Чудовище перед ним стало заваливаться на бок с закатившимися глазами и, наконец, рухнуло на песок аллеи. Стоявшие торчком крылья смятой грудой шумно свалились вслед.
Он понял, что с очками что-то не так, снял их и едва тут же не выронил. Они были горячими, оправа местами слегка оплавилась. Волосы на голове встали торчком. Похоже, он словил настоящую молнию. Да нет, не словил, он пропустил ее сквозь себя, и вместо обычного разряда отправил в атаковавшую его тварь настоящую кару небес. Вряд ли всё это вышло случайно. Он взглянул на палочку в своей руке. С ее кончика срывался тонкий дымок.
Так вот оно что! Выходит, эта палочка не просто была сильнее других. Предельно сконцентрированному волшебнику она позволяла материализовать свои сокровенные желания даже путем самых простых заклинаний. Выходит, чем выше росло мастерство владельца, тем сильнее становилась и мощь палочки. Так вот почему именно Дамблдор смог владеть ей такое продолжительное время без всяких последствий. Трудно было найти более умелого волшебника. Жаль только, сам Гарри, в этом смысле, был далек от колдовских вершин. И истинную свою природу Старшая палочка смогла проявить только в минуту критической опасности, когда ему чудом удалось достичь в себе максимального внутреннего единства.
Что ж, спасибо и на том. Он в последний раз бросил взгляд на распростертое перед ним чудовище и бросился к поместью, пытаясь не обращать внимания на ноющую боль в мышцах.
Когда он распахнул высокие створки дверей, то едва не задохнулся от вырвавшегося ему в лицо клуба горячего дыма. Большой зал, похоже, весь был задымлен, дышать было совершенно нечем. Гарри наложил на себя заклятье головного пузыря, сбросил мантию и облил из палочки свою одежду водой, прежде чем войти внутрь.
Обугленная мебель горела. Сверху из трапезной вырывались длинные языки пламени, тут же стало невыносимо жарко. Он понятия не имел, как можно в таких условиях кого-то найти в таком огромном доме. Напрягши память, он вспомнил заклинание, позволяющее обнаружить в помещении других людей.
— Гоменум ревелио! — прочитал он, и пространство вокруг отдалось полной пустотой. Никого — ни жертв, ни нападавших.
— Гоменум ревелио! — крикнул он еще раз изо всех сил.
На этот раз он почувствовал слева слабое, еле заметное ощущение чьего-то присутствия. Очевидно, человек был довольно далеко, скорее всего, в другой башне. Он с трудом пробрался сквозь густую пелену дыма, ощущая как от одежды уже начинает вовсю подниматься пар, и бросился к боковой двери в коридор, ведущий через перегородку между башнями.
Он бежал и бежал, минуя длинные коридоры и распахивающиеся перед ним пространства всё новых залов боковых башен. Он и понятия не имел, насколько же огромным в действительно было это поместье. В этой части следов боя практически не было заметно, только разбитые окна кое-где. Очевидно, основная схватка состоялась в противоположной части дома. И перебегая от башни к башне, он рисковал рано или поздно обогнуть весь Малфой-менор кругом, вернувшись к главному входу. Однако бросаемое им время от времени заклинание позволяло определить присутствие человека впереди всё ближе и ближе. Он искренне надеялся, что это Белла — живая и здоровая, но полное отсутствие каких-либо других следов внушало ему всё возраставшую тревогу.
«Может, нападавшие забрали всех с собой?» — думал он, приближаясь к самой дальней башне, в которой, как он уже понял, и находился определяемый заклинанием человек. Единственное, что его радовало, так это то, что хитроумный план их врагов явно не получалось осуществить так, как они задумывали изначально. Он точно задержался бы у «Норы» гораздо дольше, если бы не появление Риты, которой удалось ускользнуть, благодаря своей анимагической форме, да и с мантикорой, обязанной заставить его повернуть назад, или, во всяком случае, сильно задержать, он справился очень быстро. Так что он оказался здесь намного раньше, чем они рассчитывали, а значит, у него... у них, было определенное преимущество.
Задняя башня, очевидно, была спланирована для размещения в ней только подсобных помещений. В большом зале на первом этаже не было даже окон — только узкие, похожие на бойницы, форточки, из которых едва просачивался свет. В центре зала в глубину башни уходил, рассекающий ее на две части, широкий коридор. Гарри направился прямиком туда, чувствуя, что еще немного, и он, наконец, достигнет цели.
Он увидел ее в самом конце коридора, она сидела прямо на полу, прислонившись к стене у распахнутой двери без всякого движения, так что сперва он даже подумал, что она без сознания.
— Белла! — крикнул он и кинулся к ней, с разливающимся внутри облегчением от того, что он всё-таки нашел ее живой. Она повернула голову, и в следующее мгновение с конца ее палочки сорвалась зеленая вспышка. Он едва успел броситься вниз.
«Что она творит?!» — он сделал кувырок вперед, стараясь как можно быстрее преодолеть расстояние между ними, и успел буквально в последний момент схватить ее за руки и то, только потому, что она двигалась как-то заторможено.
— Авада кедавра, — прошептала она, хотя ее руки с палочкой были им сейчас прижаты к стене. В глазах он не увидел ничего осмысленного, они показались ему двумя черными вращающимся воронками. Смертельно-бледное лицо ничего не выражало.
— Белла! — крикнул он. — Это я — Гарри Поттер! Ты понимаешь меня?
Она нахмурила брови, как будто пытаясь что-то вспомнить.
— Ну же, Белла, очнись! Это я!
— Поттер, — прошептала она без всякого выражения. Вслед за этим ее лицо начало искажаться, в него как будто вливалось понимание того, где она и что с ней происходит. Она вдруг резко втянула воздух со звуком, напоминающим то ли хрип, то ли всхлип. Потом прикрыла глаза и уткнулась лбом в его лоб.
— Поттер, — вымолвила она тихо, — где ж ты был, Поттер.
— Бежал за тобой, что было сил.
Он отпустил ее руки, и они бессильно упали на пол.
— Белла, что с тобой? Что здесь случилось?
— Где мы оба были, Поттер? — спросила она уже громче.
— Да в чем дело?
Вместо ответа она просто повернула голову в сторону открытой двери.
Он осторожно отпустил ее, поднялся и шагнул в дверной проем. Небольшое помещение было скудно освещено настенными светильниками, но не составляло труда понять, что это какой-то запасной склад или кладовая. Два узких окна-бойницы, длинные пустые полки под потолок у дальней стены, крюки для мешков, пол...
С полом было нехорошо. Можно сказать, с полом дело обстояло совсем скверно. Потому что его устилали мертвые тела, сложенные ровными рядами — плечо к плечу, ботинки к ботинкам. Их было десятка два, может больше. Внезапно в его памяти всплыл хогвартский подвал сразу после битвы. Трупы защитников были разложены наверху, под солнцем, а трупы нападавших свалены там — в сыром подвале — точно такими же неаккуратными рядами — глаза открыты, руки сложены на животе. Его резко замутило. Давно уже призраки прошлого не являлись ему, и он, было, думал, что избавился от них навсегда. Но там — в подвале — лежали хотя бы те, кто этого, так или иначе, заслуживали. А здесь...
Он пробежался глазами по лицам, и ему захотелось завопить изо всех сил. «ЗА ЧТО?!» За что убили всех этих людей, всех без разбору — взрослых, детей, стариков? Хладнокровно вырезали целые семьи, не совершившие никакого преступления, просто подвернувшиеся под руку обозленным псам нового порядка, у которых из-под носа уплывала уже поделенная добыча.
Он перевел взгляд на оттащенные в сторонку тела. Все трое хозяев Малфой-менор лежали рядом друг с другом, словно готовые позировать для чудовищно-гротескного семейного портрета. Их белые волосы мешались меж собой на каменном полу, как большая клякса разлитой краски.
«Белла!» — пронзила его иглой мысль. Он шагнул обратно в коридор, прикрыв за собой дверь. Она уже поднялась с пола, но избегала смотреть ему в лицо. Он подошел и просто сгреб ее в охапку, наплевав на то, что она терпеть не могла любых проявлений сочувствия. Сейчас он просто не мог поступить иначе. Она не ответила на его объятие, но и не оттолкнула его, а просто стояла так обмякшей куклой в его руках, не говоря ни слова. Он взял в ладони ее лицо и с содроганием увидел, как на нем разом явственно отпечатался ее возраст, проступивший сквозь ставший внезапно таким «штукатурным» макияж — все эти многочисленные морщинки, опущенные уголки рта и синие круги под глазами. На него смотрела сейчас сорокалетняя женщина, как будто из нее вышел весь ее энергетический заряд, заставлявший ее ранее носиться, словно подростку.
— Еще не всё, Белла, — прошептал он, — мы с тобой...
— Где твои щиты, Поттер? — она отстранила его рукой. — Прикрывай меня, я иду убивать.
— Кого?
— Всех, кто сейчас появится.
— Белла, а где плащ-невидимка?
— Сгорел. Когда бегала по поместью и искала хоть кого-то живого. Извини.
Она развернулась и пошла по коридору. Ему ничего не оставалось, как следовать за ней. Очевидно было, что никакие слова ее сейчас не остановят. Она дошла до большого зала хозяйственной башни и повернула направо.
— Нет, Белла, в другую сторону! — крикнул он. — С той стороны пожар.
Но она как будто не слышала, продолжая двигаться по коридору по направлению к следующей башне. Он хотел, было, ее остановить, взяв за руки, но она посмотрела на него таким взглядом, что он сразу отпустил ее, уповая лишь на то, что естественные преграды впереди остановят ее.
Но, видимо, она что-то знала, потому что как только они вышли в большой зал следующей башни, оформленной в цветах серебряного и голубого, и до которой еще не добрался огонь, как сразу же через большие окна с улицы полезли фигуры в бурых мантиях.
— АвадакедавраАвадакедавраАвадакедавра! — произнесла она скороговоркой, бросая веером три заклинания. Два из них попали в цель, последнее прошло мимо. Но почти тут же, вслед за первой, в окнах показалась следующая партия нападавших. Он выставил щит, а она продолжала разбрасывать смертельные заклятия, на этот раз почти без всякого успеха.
— Ступефай! — швырнул он в ближайшего.
— Довольно, Поттер! — завопила Белла. — Дерись по-настоящему!
Он вспомнил комнату с выложенными по полу телами... «Хорошо!»
— Сектумсемпра!
На мгновение он остолбенел. Противник буквально взорвался разлетающимися во все стороны конечностями, брызгами крови, градом костей и кишок. Старшая палочка превратила просто рассекающее заклятье в настоящий кровавый шредер. Двое других немедленно бросились бежать. Он кинул еще одну сектумсемпру в спину одного из них, последнего достало заклинание Беллы. Но не успели они перевести дух, как новые три человека выпрыгнули из окон, а в дальнем конце зала послышался топот ног. Из соседней башни явно прибывала подмога.
— Похоже, их и впрямь тут целая армия! — крикнул он. — Отходим!
— Мерлина лысого! — ответила Белла, отправляя на встречу нападающим очередное смертельное проклятие.
Он выставил новый щит, но под натиском такого количества противников тот почти сразу лопнул.
— Редукто! — изящный стеклянный шкаф, заполненный посудой, разлетелся тучей блестящих осколков от его заклинания, заставляя многочисленных противников на короткое время отступить.
— Эдак нас убьют, сударыня! — бросил он на ухо Беллы вспомненную фразу из какой-то приключенческой книжки, схватил ее за талию и оттащил за ближайшую колонну. — Надо отходить, их слишком много!
— Хорошо, но мы сделаем по-другому.
Она бросилась обратно в коридор, из которого они вышли. Навстречу уже бежали несколько человек. Их окружили, и у Гарри противно засосало под ложечкой от осознания, что им, возможно, и не выбраться из этой передряги. Он бросил вперед щит, вслед за этим конфринго, вспыхнувшее как огненный шар впереди, ожидая, что им придется пробиваться обратно с боем. Но Белла неожиданно заскочила в какую-то дверь, он юркнул за ней, и она запечатала ее, бросив незнакомое ему заклинание либерато.
— Это их слегка задержит. За мной!
За дверью оказалась винтовая лестница на второй этаж. Они помчались по ней и через небольшой коридор выскочили в результате на широкий балкон над залом, в котором только что вели бой.
— Получите подарок от Беллы!
Широкие струи адского огня соскочили с ее палочки и стали заливать всё пространство под ними. Захваченные врасплох противники корчились в пожирающем пламени и их вопли эхом разносились под высокими сводами зала, смешиваясь с гудением огненных струй.
— Вот так! — она подсекающим движением утихомирила огненную стихию, оставив только тлеть внизу уничтоженную мебель и несколько обуглившихся трупов.
Лишь только он подумал, что, возможно, на этом бой окончен, как тут же головы новых нападавших показались в окнах и коридорах.
— Да сколько же вас тут?! — крикнул он, выставляя уже неизвестно какой по счету щит.
На этот раз, впрочем, без всякого толку, потому что сразу несколько зеленых вспышек авады кедавры полетело в их сторону. Они разом отпрянули от перил, отскочив вглубь балкона.
— Похоже, теперь моя очередь, — сказала Белла, закатывая левый рукав.
— Ты о чем это?
Она осмотрела посветлевшую, но всё еще достаточно четкую Метку на своей руке.
— Еще должно работать. Давай, Поттер, атакуй, теперь я буду прикрывать.
Он только слышал об этом, но не думал, что когда-нибудь увидит. В бою с ним упивающиеся не выставляли темное протего, потому что против них никогда не применяли непростительные заклятия, но, по слухам, обладатели Метки при желании с его помощью могли отразить даже аваду. Однако со смертью Лорда неизвестно, действовала ли еще эта темная магия. По сути, Белла собиралась рисковать жизнью, не зная, сработает ли защита. Но он всё равно не успел ее остановить.
— Аксэ пэсто! — щит серого цвета развернулся под ними, и в него сразу ударило несколько заклинаний. Белла продолжала держать палочку в том же положении, и он понял, что этот щит постоянно надо удерживать.
— Сектумсемпра, конфринго, конфринго!
Несколько нападавших удалось уничтожить, но их становилось всё больше.
— Бесполезно! — крикнула Белла, отскакивая от перил. — Отвлеки их! Я сейчас, надо восстановить силы, — она отстегнула с пояса какой-то пузырек и влила в себя его содержимое.
Он поставил на себя щит и помчался по краю балкона, на самом виду, сопровождаемый градом заклятий. В самом конце он прыгнул рыбкой вперед, понимая, что еще пара шагов, и кто-то неминуемо попадет в него. Он надеялся, что отвел их внимание от Беллы, хотя бы на несколько секунд. Она поднялась над перилами и произнесла:
— Блэкус!
Его, лежащего на гранитном полу балкона, тряхнуло как при землетрясении.
— Блэкус! Блэкус!
Ее голос звучал, словно удары молота, и тут же внизу раздавались гораздо более мощные удары, сопровождаемые вздымающимися фонтанами каменного крошева, летящего, как шрапнель. Одна из колонн не выдержала, на его глазах раскололась у основания и рухнула со страшным грохотом. Вслед за этим всё на время затихло. Он поднялся и решился посмотреть вниз. Несколько глубоких воронок превратили бывший до этого роскошным зал в руины. Пол вздыбился гигантскими трещинами, среди которых валялись окровавленные тела. Кое-кто был еще жив и издавал сдавленные стоны. Одному несчастному упавшая колонна придавила ноги и он во всю глотку взывал о помощи. Гарри прицелился, не в силах больше слышать его крики, и послал в него ступефай, справедливо решив, что угрозы теперь от него никакой.
— Думаю, на этот раз всё! — выдохнул он. И ошибся.
— Поттер, вот теперь-то всё и начинается, — крикнула Белла, когда новые группы нападавших выскочили из окон и из коридоров. — Так мы балкон не удержим. Надо отрезать им хотя бы один путь. Оставайся здесь, я сейчас.
Она бросилась вперед к другому выходу, где, как он подозревал, была лестница, аналогичная той, по которой они поднимались.
— Вердимилиус! — попробовал он ради разнообразия, но на этот раз никакой молнии не проскочило. Зато его электрический разряд разветвился и поразил сразу три цели. Их задергало на месте, и он добил эти простые мишени. И то ладно.
Он пробежался, стараясь выиграть время, развернул щит, уклонился от зеленой вспышки, сбил с ног и отправил с балкона вниз проникшего с лестницы противника, поймал и отбросил назад вражеское конфринго, когда за его спиной внезапно открылась дверь и прямо на балкон из комнат второго этажа выплыла фигура в белой мантии с капюшоном. Сейчас при свете дня Гарри разглядел, что и лицо неизвестного закрывала глухая белая маска.
«Ну, точь-в-точь упивающийся, только наоборот!» — подумал он, а вслух вымолвил лишь:
— Ага!
На самом деле, положение его было отчаянным. Белла до сих пор не вернулась, и он не знал, насколько ей удается план остановить наступление с ее стороны. Внизу в зале оставалось еще человек пять противников, левая лестница на балкон была вскрыта, и по ней в любой момент могли взобраться нападавшие. Но он отчего-то воодушевился, увидев незнакомца, настолько его обрадовала перспектива на этот раз поквитаться с тем, кто так легко скрылся от него в его собственной квартире. К тому же у него мелькнула мысль, что если уж подобная фигура вступила в бой, значит это, вероятно, последний натиск.
— Экспеллиармус! — выкрикнул он то, что в результате сразило даже Темного Лорда.
За то время, пока он успел поставить пару щитов, незнакомец умудрился атаковать его шесть раз, причем четыре раза это были неизвестные Гарри заклинания. Сам он между обороной смог огрызнуться лишь единожды. Сейчас он напоминал себе громоздкого рыцаря с двуручным мечом. Его тяжелые доспехи трудно было пробить, но пока он замахивался своим смертоносным оружием, противник, подобный легкому и умелому самураю, успевал легко избегать попаданий и жалить его сильно и метко. Его атаки были не так тяжелы, как чугунный удар Волдеморта, но точно направлены и исключительно концентрированны. Гарри вдруг понял, что эта дуэль будет длиться ровно до того момента, пока кто-то из них двоих не устанет первым. Или он сам не успеет обновить щит, или противник пропустит попадание Старшей палочки.
За спиной послышались шаги. Кто-то опять бежал со стороны лестницы. Он обновил щит, сместился спиной в самый угол и ударил выбежавшего из двери в упор, так что тот шмякнулся об перила и, кувырнувшись, полетел вниз. В это время незнакомец успел наложить на себя заклинание, которое вмиг сделало его фигуру размытой и колышущейся, так, что попасть в него стало еще сложнее, и, вслед за этим, послал в Гарри связку из трех заклинаний, первое из которых принял на себя щит, второе он поймал палочкой, а от третьего еле успел уклониться, бросившись на пол. Чтобы не быть пораженным в такой беспомощной позе, он отбросил назад в сторону незнакомца его собственное заклинание, вскочил, выставил щит, атаковал сам.
— Сектумсепра!
«Белый капюшон» сделал разворот, пропуская мимо его заклятие, оказываясь вплотную к стене.
— Авада кедавра! — Белла, с противоположной стороны балкона швырнула ему в спину смертельное проклятие, не оставляя никаких шансов.
Гарри не поверил своим глазам. В последний момент силуэт незнакомца как бы размазался в воздухе, сместился на метр в сторону, в результате, зеленая вспышка угодила в стену сквозь то место, на котором мгновение назад тот стоял.
«Забодай тебя двурог!» Он приготовился уже к новой дуэли, но неизвестный маг, очевидно, оценил свои шансы как проигрышные против двух таких противников.
— Пиро!
Ручейки огня поскакали к ним обоим в разные стороны балкона, охватывая гранитные плитки как деревянный паркет.
— Рефлекто! — отразил он грозящие добраться до его одежды огненные струйки, а когда поднял глаза, увидел, что незнакомец скрылся обратно через ту дверь, откуда появился.
«Ну, уж нет! — Гарри стиснул зубы. — Не в этот раз». И бросился в погоню.
Они миновали несколько комнат, и он никак не мог прицелиться. Белая фигура была отличной мишенью, но преследуемый им маг сразу оторвался от него и теперь он видел только мелькающие впереди полы его мантии. В одном достаточно длинном зале ему почти уже удалось точно направить палочку, но убегающий бросил за спину джеминио, и у него прямо перед носом возникла копия большого шкафа.
— Редукто! — выкрикнул он в сердцах, прикрываясь рукавом от летящих во все стороны щепок, но не сбавляя скорости.
Очевидно, что «белый капюшон» знал поместье куда лучше Гарри, потому что постоянно сворачивал в неожиданном месте, заскакивая в боковые комнаты, всегда находил из них выход, петлял, умудрялся покинуть коридоры до того, как подставить спину преследователю, и, в конце концов, он понял, что отстает. Они оббежали уже всю башню, незнакомец юркнул в створку больших ворот, выходящих, по-видимому, на второй этаж коридора между башнями, и тут до Гарри начало доходить, что их снова разделяют, чтобы прикончить поодиночке. Он припомнил, что видел пару каминов в комнатах, через которые они бежали. Если бы преследуемый хотел, он мог бы снова скрыться, но, видно, у него была другая цель.
— Авада кедавра, шшштоб ты сдох!! — швырнул он без всякой надежды в спину убегавшей от него по коридору белой фигурке вдалеке и остановился, переводя дыхание. Надо было возвращаться назад, к Белле.
К тому времени, как он вернулся, в зале ровным счетом ничего не изменилось. Белла удерживала балкон, периодически отстреливаясь сверху от наседавших на нее теперь уже только с двух сторон атакующих, только что перила кое-где были выщерблены и зияли голой арматурой наружу. Правда, ее прижали практически уже в самый угол справа, не давая свободно перемещаться. Правую лестницу она обрушила, так что со спины к ней зайти никто не мог.
— Догнал? — спросила она, присев вне зоны видимости нападавших, и по ее учащенному дыханию он понял, что она начала уставать.
— Нет, — он замотал головой, — по-моему, это был отвлекающий маневр.
— Может и так... Куда это ты?! — она влепила верикусом в проникшего на балкон с левой лестницы, тот не успел увернуться и отлетел обратно.
— Кто это может быть, Белла?! Я не могу в него попасть, а у него четыре заклинания на мое одно.
— Скорее всего, это невыразимец. Даже не думай справиться с ним один на один, это дохлый номер. Он измотает тебя, а потом добьет.
Она приподнялась над перилами.
— Аксэ пэсто! Прикончи их, Поттер!
Он подпалил с помощью конфринго пару человек, пытавшихся отбежать дальше к окнам, чтобы увеличить обзор.
— И что же нам с ним делать? Думаю, он сейчас вернется.
— Либерато! — она запечатала дверь с балкона во внутренние комнаты. — По крайней мере, если и вернется, то не к нам под нос. Поттер, бесполезно ловить его на персональных заклятиях, он всё равно будет лучше тебя. Примени что-нибудь массового поражения. Ударь по площади, тогда ему не увернуться.
— Хорошо, Белла, я запомню.
— Ага, а вот и он.
Белый капюшон мелькнул внизу среди прочих нападавших.
— За мной! — крикнула Беллатриса.
— Куда ты?
— Вниз. Бегом, бегом!
Они помчались по балкону к левой лестнице.
— Осталось чуть-чуть, Поттер, я чувствую это! — крикнула она, буквально скатываясь вниз. — Грохни невыразимца, и остальные побегут!
Они выскочили в зал, и почти сразу же ему пришлось поставить материальный щит, так как незнакомец в белом поднял в воздух усеивающие пол обломки и швырнул в их сторону.
— Ваддивази! — Гарри «накрутил» пойманные куски камня, мебели, люстр, добавил к ним лежащие вокруг него самого и с силой отправил обратно, обрушив на противников настоящий вихрь тяжелых предметов.
— Посмотри, он снова отступает! — воскликнула Белла, прячась за колонну. — Давай, догони его.
— Это снова отвлекающий маневр.
— И пускай. Этот коридор ведет в горящую башню, я там только что была и устроила пару завалов. Беги за ним, доберетесь до башни, ему ничего другого не останется, кроме как лезть наверх, там тупик, в нем ты его и накроешь.
— А ты?
— У меня для них есть еще один сюрприз, — ответила она, допивая висящий на поясе флакон и швыряя его на пол. — Прикрой-ка меня, Поттер!
— Протего, протего, мать вашу, протего!
Она подняла вверх руки и начала нараспев быстрым речитативом произносить какие-то незнакомые фразы, звучавшие жутко и отрывисто. Потом чиркнула себе по руке и словно бы стряхнула в зал брызги своей крови.
— Беги теперь, Поттер!
Он сперва не понял, что именно случилось, да и вообще, идея пробежать через весь зал, полный противников, вызывала у него мало энтузиазма. Но когда мертвые тела на полу начали оживать, он сообразил, что у их врагов на некоторое время будет и без него достаточно проблем. Беллатриса подняла инферналов. Он уцепился взглядом за белое пятно впереди и ринулся за ним.
— Бей по площади! — кинула она ему вслед.
Из коридора в следующую башню уже вовсю тянулся дымок. Видимо, пожар понемногу разгорался, но Гарри казалось странным, что огонь не объял еще все помещения. Создавалось впечатление, что он тут уже полдня, но, на самом деле, за всё время пока он находился в поместье, не прошло и получаса, а бой уже близился к завершению. Даже если с Кингсли всё в порядке, за это время он не успел бы собрать людей и отправить им на помощь, при всем своем желании.
Следующая башня не имела своего главного зала на первом этаже. Здесь была только анфилада больших комнат, расходящаяся крестом, но все дальние комнаты уже оказались объяты пламенем, из них валом валил дым, проход дальше был отрезан. От пересечения комнат поднималась широкая мраморная лестница на верхние этажи. «Белый капюшон» устремился по ней, полы мантии развивались как крылья. Гарри выдохнул и бросился следом, жалея, что не попросил у Беллы немного ее чудодейственного средства, по-видимому, прибавляющего силы. Он уже порядком подустал, беспрерывно разбрасывая заклинания и носясь по поместью.
На втором этаже незнакомец дернулся, было, с лестницы внутрь башни, но только бросил взгляд в коридор, как увидел там что-то, ему не понравившееся, поэтому побежал выше, Гарри едва не настиг его в этот момент. Третий этаж возвышался над переходами из башни в башню, из него не могло быть выхода, кроме как на лестницу, поэтому, так или иначе, обратно должен был вернуться только один из них двоих.
На третьем этаже из вестибюля, заполняющегося дымом, открывались два коридора, незнакомец бросился направо, Гарри за ним, чувствуя, что вот еще чуть-чуть, и его цель окажется в зоне досягаемости. В этом месте преследуемый, очевидно, ориентировался уже далеко не так хорошо. Он ткнулся в пару закрытых дверей, не успевая даже послать простое заклинание, свернул куда-то вправо, миновал небольшую спальню с довольно скромным убранством и попал в узкий проход, кончавшийся тупиком и дверью в маленькую кладовую, из которой не было выхода. Проход освещал свет из узкого окна, но даже к нему доступ отрезал выскочивший из-за поворота Гарри. Наконец-то его неуловимый враг оказался в ловушке.
До него было метров пять-шесть, в любом другом случае можно было бы без колебаний посылать от сектумсемпры до банального ступефай, но на балконе между ними было такое же расстояние, и он не разу не попал.
«Значит, по площади?»
Если какое заклинание он и боялся произносить больше всего, так это адский огонь. В памяти живы были еще воспоминания бегства из Выручай-комнаты, смерть незадачливого Крэбба, тянущиеся к метле багровые языки... Но сейчас у него не было времени ни для размышлений, ни для сомнений. Он должен был ударить и ударить немедленно, без всякого промедления.
— Целесто игнис! — Старшая палочка изрыгнула из себя неожиданно объемный поток пламени, едва не опалив ему брови, и он услышал лишь, как его противник крикнул: «Партис темпорус», а в его голосе отчетливо прорезались тонкие панические нотки.
«Сдохни, сдохни, сдохни!» — Гарри продолжал выплевывать всё новые порции огня, затопляя, заполняя им всё пространство прохода перед собой, выжигая всё без остатка, деревянные покрытия стен и обои уже вовсю пылали. Казалось, ни одно живое создание не выживет в этой нежданно возникшей топке.
Наконец, он вдохнул, отвел руку и мысленно отозвал струю пламени, рвущуюся из его палочки. Невыносимый жар сразу сменился клубами белого дыма, валящими от стен и пола.
— Аква эрукто! — он залил струей воды тлеющие очаги и остолбенел. Его противник всё еще находился там, на прежнем месте, каким-то чудом умудрившись проделать себе проход в пламени. Но всё-таки жар обступившего его огня был настолько силен, что воспламенил его мантию, и теперь он крутился на одном месте, пытаясь скинуть ее с себя. Нагревшуюся маску он уже отшвырнул в сторону. Наконец, мантия свалилась на пол, и Гарри увидел...
(...и когда они ели...)
...густую копну каштановых волос...
(... и когда они ели...)
...маггловские джинсы и кофту...
(...сказал...)
...покрасневшее от жары родное лицо...
(...истинно говорю вам, что один из вас...)
...большие карие глаза...
(...что один из вас...)
— ТЫ?!
Он почувствовал, как подгибаются его колени. Он, рухнул вниз, на горячий пол, как будто невероятная тяжесть разом навалилась на него, не давая разогнуться. Он, наверное, спит! Вот сейчас он откроет глаза в вагоне «Хогвартс-экспресс», издав привычный уже для окружающих крик, и услышит несколько успокаивающих слов от своих любимых друзей...
...Хогвартс-экспресс...
«Вы не видели здесь жабу?»
С этого момента. Вот прямо с этого самого грёбаного момента! И с тех пор только ее улыбка сквозь боль, только ее глаза сквозь тьму. Свет, душа, жизнь!
Он затрясся, чувствуя, как в груди поднимается такая сильная волна воспоминаний, каждое из которых теперь ранило словно бритва, что он не надеялся пережить эту волну. Каждая ее ресница, каждый бугорок на коротко остриженном ноготке, каждая трещинка на губах, каждый волосок из множества ее непослушных волос — всё это было тщательно сложено и упрятано в сундук за семью печатями в самом сокровенном уголке его памяти. Все их диалоги, все случайные прикосновения, все сердитые и ласковые взгляды — он не пропускал ничего. Никогда он не открывал это сокровище, зная, что никаких сил не хватит, чтобы потом это снова закрыть, запечатать, стереть с лица, убрать из голоса память о своем посещении. Он просто складывал и складывал, ни на что не надеясь, всегда держась поодаль, как простой наблюдатель, а, на самом деле... На самом деле, ему в жизни-то и не нужно было ничего, кроме нее. Он тосковал по родителям, но он их не знал, он горевал о Сириусе, но он даже не успел к нему привыкнуть, он пытался спасти других, но спасал всегда одно и то же — этот маленький тесный уголок души, в который помещалось так много, что вырвавшись теперь наружу из-под сорванных переживаемым шоком замков, оно просто затапливало, уничтожало его изнутри, не оставляя более ничего живого, ни одного самомалейшего повода для продолжения жизни. Он как будто разом потерял опору собственной личности. Ничего больше не имело значения.
— Ты сам во всём виноват, Гарри! — ее голос сейчас звучал для него настолько невыносимо, что он скривился как от сильнейшей зубной боли.
— Я?! — он поднял на нее глаза, полные слез. Разумеется, во всем, что только происходило в этом мире, всегда был виноват только один он.
— Я до последнего момента надеялась, что ты остановишь всё это!
— Что? Что остановлю? — шептал он, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.
Она подскочила к нему, стоящему на коленях, бросая сверху вниз упреки как снежки.
— Я думала, что ты честно пытаешься что-то исправить! Я верила, что дело в твоей порядочности! А на самом деле... И потом, когда я всё поняла... Я пыталась тебе помочь. Изо всех сил.
— Предавая заклинание Доверия, Гермиона?
— Неужели ты правда думаешь, что я бы смогла тебе навредить?! Всё, что я хотела — избавить тебя от оков этой... чудовищной женщины.
Он вскочил.
— Ты хотела?! Ты хотела?! Ты участвовала в жестоких убийствах невинных людей, чтобы мне помочь?! Да ты в своем уме?! Что с тобой происходит?
— Я не участвовала в убийствах, как ты мог подумать обо мне такое? Я просто воспользовалась случаем, чтобы избавить тебя навсегда от этих оков! Ты попал в зависимость, Гарри, тебе нужна помощь.
— Это тебе нужна помощь, если ты всерьез считаешь, что имела право так поступать.
— Я не могла просто смотреть на это! Я не могла...
Она вдруг закрыла лицо руками и наклонилась в сторону. Из-под ладоней вырвалось рыдание, и она снова выпрямилась, подавляя слезы.
— Джинни, Гарри, я еще могла понять Джинни. Я готова была принять это, я готова была принять кого угодно, любую девушку, готова была просто сказать — да это его выбор. Но ЭТА женщина! Это чудовище, этот ходячий кошмар, эта бездушная убийца. Как ты мог?! С ней?! Неужели жить даже с такой тварью для тебя предпочтительнее, чем просто...
— Что «просто»?! Что «просто», Гермиона?! — заорал он, тряся ее за плечи.
— Я сегодня должна была выйти замуж! Ты понимаешь меня?! Замуж! И ты пошел на эту свадьбу, пошел... как гость! Как ГОСТЬ! Вместе с... этой... Как ты мог так поступать со мной?! Как ты мог так вести себя со мной?!
— Я пошел туда к моим друзьям, которые меня пригласили, потому что это был их выбор.
— Ты совсем идиот, Гарри Поттер?! — взвизгнула она, схватив его за отвороты пиджака. Потом отпустила, в бессилии сжимая и разжимая пальцы.
Белла! Похоже она была права от начала до конца. Все эти рассуждения о «твоей грязнокровке», взглядах... «Она хочет меня убить». Да, Белла знала, о чем говорила.
И еще Рон, несчастный, наивный Рон. «Она ничего не знает». «Она сейчас бегает по магазинам». Всё это какое-то сплошное, непрекращающееся безумие! Почему это происходит с ними?
— Ты всех предала, Гермиона! Меня, Рона...
— Я убью ее, — сказала она изменившимся голосом, размазывая по лицу слезы вместе с копотью.
— Гер...
Она вспрыгнула на подоконник, вышибая окно.
— Это ради твоего же блага, Гарри! Аресто моментум! — и прыгнула вниз.