Пролог
Новый порыв ветра разметал мои волосы, и я поежилась. Я любила холод, но немного в другой его форме, однако пасмурная погода меня радовала.
Мимо проехал внедорожник, подняв волну брызг, так что я едва успела отскочить. Затем я услышала смех, визгливый, громкий и противный. Я решила, что смеются надо мной, но подняв взгляд, увидела группу парней. Они наблюдали за чем-то, что было скрыто от меня их грязными кроссовками. Это «что-то» протяжно скулило, между подошвами старой обуви маячили крохотные лапки.
Я обошла толпу стороной, один из парней, самый толстый и неприятный, сидел на корточках и, противно хохоча и хрюкая, поводил перед собой зажигалкой. В этом кругу неандертальцев бегал маленький щеночек, изворачиваясь от огня.
Я не могла терпеть ни секунды. Расталкивая этих уродов, я пробилась в середину и выбила зажигалку из рук толстяка.
- Вы что делаете?! А ну отстаньте от него!
Парень медленно поднялся, и его компашка заулюлюкала. Я нервно сглотнула и невольно попятилась, когда он шагнул ко мне. Меня передернуло. В нос ударил омерзительный запах пота, дешевого табака и несвежего дыхания.
- Что-то не нравится, крошка?
- Еще раз назовешь меня крошкой, и я сделаю с тобой то же самое, что ты делал с этим беззащитным щенком.
Мои слова вызвали взрыв хохота, и я поморщилась. Противнее звука я еще не слышала.
- А ты дерзкая, - толстяк высунул от чего-то зеленоватый язык и облизнул губы, - я люблю дерзких.
Теперь он стоял впритык ко мне. Я отшатнулась, но чьи-то руки толкнули меня обратно. На смену им пришли другие, меня передавали по кругу, словно игрушку и все это сопровождалось визгливым хрюканьем. Голова начала кружиться, мышцы непроизвольно напряглись. Но я твердила себе «Держи себя в руках, не сорвись, что бы ни случилось, не сорвись».
- Что это ты там бормочешь, а?
«Нет, не сейчас, терпи». Держаться становилось все труднее и труднее. И вот он, спасительный возглас. Голос, слышать который я рада всегда.
- Эй, сейчас же отвалите от нее, вы, кучка отбросов!
Меня охватила волна спокойствия после первого же слова. Прекратившие визжать уродцы повернули головы на звук, и я успела схватиться за стену дома, чтобы не упасть. Послышался самодовольный голос толстяка:
- А если нет? Что ты нам сделаешь?
- О, тебе лучше не знать, что я сделаю.
Я закусила растянувшиеся в улыбке губы. Если начнется драка, некоторые из этих первобытных могут остаться калеками.
В этот момент неподалеку завыла сирена, чей-то голос над моим ухом сдавленно крикнул «Копы!» и толпа ринулась прочь. Я облегченно вздохнула, радуясь, что чувствую лишь свежесть, без примеси других отвратительных запахов.
- Вула! Ты в порядке? Они ничего тебе не сделали? – голос, спасший меня, из угрожающего стал обеспокоенным.
- Нет, Уилл, не волнуйся. А вот ему сделали.
Я опустилась на корточки и взглянула на скулящего щеночка, который все это время прятался у меня под ногами. Он испуганно отскочил и вжался в стену
.- Тише, – прошептала я с легкой улыбкой на губах, – я тебя не обижу.
Медленно, чтобы не напугать его еще больше, я подняла его на руки. Шерсть у него была грубой, грязной и торчала слипшимися иголками. Кое-где она облезла и подпалилась. Щенок все еще скулил и я аккуратно, стараясь не касаться ожогов, погладила его.
- Дрожит.
Уилл подошел ближе и осторожно осмотрел щенка, затем бросил взгляд на часы.
- 15 минут. Отвезем его вечером, повреждения у него не такие страшные. А пока спрячем.
Я кивнула с той же легкой улыбкой.
- Спасибо.