Вула

Небольшую комнату ветеринарной клиники освещал лишь свет монитора. За моей спиной мирно посапывали Уилл и Нат, даже во сне непроизвольно толкая друг друга. Время от времени они что-то бормотали себе под нос, но я была настолько поглощена работой, что начисто игнорировала все эти звуки, забыв обо всем. Мои пальцы забегали по клавиатуре, вводя секретный код доступа к архиву ФБР. До чего странно это звучит. В голове сразу всплыли воспоминания с прошлого лета, которое я провела у родителей:

Отец смотрел на меня с каким-то смешанным выражением, на его лице отражались нерешительность и еще какое-то чувство, описать которое я не в силах. На его шее болтался пропуск с его именем, одна рука была в кармане строгого костюма, который он носил на работу. Я чувствовала, что он хочет сказать мне нечто важное, но все еще сомневается.

 - Вула... - он запнулся и глубоко вздохнул, чтобы продолжить, - то, что я тебе сейчас скажу, крайне важно. Понимаешь меня?

Я кивнула, чувствуя, как ладони становятся влажными. Такие разговоры всегда заставляли меня нервничать даже больше, чем самого отца. Я поспешно вытерла руки о джинсы, и тут же замерла, когда папа наклонился ко мне и прошептал:

- Я хочу дать тебе кое-что. Это код от наших архивов и система их смены. Они меняются ежемесячно. Время от времени мне нужна информация о некоторых людях, но заполучить ее самостоятельно я не могу, это вызовет подозрения на работе. Поэтому это будешь делать ты.

Эта новость стала для меня шоком, но я почувствовала, как внутри загорелось чувство гордости. Отец... отец, который всю жизнь считал меня ни на что неспособной, поручил мне важнейшее задание. Конечно, звучит это как лепет маленького ребенка, но это правда. Его рука легла мне на плечо и сжала так крепко, что стало больно.

- Запомни, все это совершенно секретно. Лишь ты будешь знать об этом. Я в безвыходном положении, меня могут уволить в любой момент. Я не буду вдаваться в подробности, но из-за определенных обстоятельств меня оклеветали. Сейчас лишь с твоей помощью я смогу найти тех, кто меня подставил и доказать свою невиновность. И еще кое-что. Система безопасности архивов усилена в разы. Перед тем, как ввести новый код, убедись в том, что он правильный, проверь каждый символ. У тебя нет права на ошибку.

 В тот момент меня накрыл страх. Но я не выдала себя, снова кивнула и приняла из его рук сложенный в несколько раз лист с кодом. Последующие несколько месяцев я время от времени получала от него смс, обычно лишь с парой слов: именем и фамилией человека, которого нужно было "пробить" по базе данных.

С тех пор прошло много времени, все проблемы отца были решены, его даже повысили. После всего этого, мы с отцом сожгли тот лист бумаги, но уже на то время, у меня появился свой секрет. Своя причина на то, чтобы оставить себе эти записи. Я смотрела на огонь, бумага тлела и обугливалась, а в моей руке был зажат ежедневник, от и до исписанный секретными кодами. Именно он и был раскрыт передо мной в эту ночь. Я снова пробежалась глазами по новому коду на экране, палец застыл над кнопкой. Как только я нажала на нее, ноутбук завис на секунду, и на его мониторе всплыло новое окно. Вся база данных, информация о каждом жителе была как на ладони. Губы расплылись в радостной улыбке, с них даже сорвался тихий смех, как бывало всегда, когда я взламывала архив. Я не ошиблась, меня не поймают...

Внутренняя я дала мне пощечину, я встряхнулась и снова принялась печатать. Найти нужного человека не составило особого труда, в этом я была уже мастером. Наконец на экране высветилось его досье, всплыло фотография того самого толстяка, что приставал сегодня ко мне на улице. Я снова скривилась, как от воспоминаний, так и от фотографии, на которой он казался еще более отвратительным. Лукас Белл. Да уж, имя ему точно не подходит. Быстро пробежав взглядом по его биографии, я увидела запись об условном наказании за мелкую кражу в торговом центре и несколько задержаний за хулиганство. С таким клиентом дела пойдут на ура. Полиции было известно немало, его место жительства, имена его дружков, помогавших ему в его грязных делишках и самое главное - район в котором он проводил все свое время, когда не находился за решеткой. Мои глаза загорелись мстительной радостью.

 Готовься, "детка", я исполню свое обещание...

***

Утром в ветеринарную клинику (как всегда пораньше) прибыл и начальник Уилла. К нашему смущению, он застал нас спящими, причем я оказалась в самом неловком положении. Нижняя половина моего тела покоилась на теле Ната, а голова лежала на груди Уилла. Причем, поскольку оба парня обладали довольно спортивными фигурами, спать было жестко, но тепло и уютно. Мы оставили щенка на попечении профессионала, а сами поехали ко мне домой, чтобы переодеться и привести себя в порядок перед занятиями. Пятничное расписание исключало первую пару, что оказалось отличным совпадением для нас. В моем доме всегда хранились несколько вещей парней и наоборот, ибо мы нередко оставались друг у друга с ночевкой, и дополнительная одежда была попросту необходима. 

Занятия в универе прошли довольно-таки обыденно и скучно. Пятница всегда была "днем халявы", ибо 90% учителей сами хотели поскорее избавиться от нас и наконец, отдохнуть. Биохимик так вообще, предложил поспать вместо изучения, как он выразился "легчайших, но все равно утомительных формул". Уилл предложением воспользовался, сказав, что я не дала ему толком поспать. Да он дрых, как медведь в спячке! Однако это не помешало ему снова уснуть. Нат уткнулся в свой телефон и принялся играть. Уложив голову ему на плечо, чего он, кстати, даже и не заметил или просто привык, я уставилась в одну точку и принялась размышлять. Каждый раз был, словно первый и вызывал у меня предвкушение и мандраж. Время от времени я начинала хихикать, отчего Натан бросал на меня недоуменный взгляд, но я лишь отмахивалась. 

После занятий я отправилась прямиком домой, Уилл уехал в клинику, обещав сообщить мне результаты операции и состояние щенка, а от предложения Ната проводить меня я отказалась. Он пытался настоять, как делал всегда, но сегодня я не могла позволить себе их общества. 

За время занятий в моей голове созрел план, и пришло время воплотить его в жизнь. Добравшись до своей спальни, и я скинула с себя всю одежду и облачилась в короткое синее платье. Я никогда не бралась оценивать себя, но если верить словам парней, в нем я была, цитирую "ослепительно сексуальной". Распустив волосы и поправив макияж так, что мое лицо разительно отличалось от того, как я выглядела обычно, я надела туфли и спустилась в подвал. Вопреки всем предрассудкам, он у меня был светлым и уютным, а бежевые стены украшали десятки фотографий. Все здесь было по-детски милым и безобидным. Ну... почти. 

Я подошла к одной из моих любимых фотографий. Она висела немного поодаль от остальных и на ней были изображены я, Уилл и Натан в день выпускного. В тех бесформенных и неудобных мантиях мы выглядели абсолютно счастливыми. Я сидела на плечах стоявших рядом друг с другом парней, улыбалась, и у каждого в руках был перевязанный красной лентой аттестат. 

На лице расплылась улыбка, превратившаяся в ухмылку, когда я опустила рамку с фотографией вниз. С небольшим грохотом стена справа от меня отъехала в сторону, сверху вниз один за другим зажглись лампы, освещая десятки разнообразного оружия. В моих глазах застыл восторг, процокав каблуками по полу я подошла ближе и провела рукой по леденящей стали. Вот такого типа холод я любила. 

Пальцы прошлись по громоздким карабинам и ружьям, спустились к кинжалам, метательным ножам и наконец, остановились на, совсем уж крошечном, распылителе. Невнушительно, конечно, но зато не банально и уж точно эффектно. Взяв его, я наступила каблуком на заветную кнопку и стена снова закрылась. Распылитель я бросила в сумочку и вышла в холодный вечерний мрак.

 Нужное мне место я нашла сразу же, однако пришлось малость подождать. В грязном окне одного из самых дешевых забегаловок этого города я увидела знакомые лица. Компашка мерзко ржала и как раз собиралась выходить. Прислонившись к стене, я устремила взгляд на дверь. Спустя секунду она распахнулась, и парни вывалились на улицу. Один из них сразу же заметил меня и обратил внимания всех остальных. Они снова отвратительно захихикали. 

- Какая красотка и без охраны?

 Я криво усмехнулась, хотя, в сущности, мне стало противно. Не пошевелившись, я кивнула в их сторону.

- Не узнаете меня?

Несколько парней шепнуло что-то друг другу, но герой дня обошелся без подсказок.

- Сама пришла? А где же твой женишок?

Отлепившись от стены, я взмахнула волосами и шагнула в их сторону, с трудом удерживаясь от того, чтобы не скривиться от отвращения. Запах стал хуже, гораздо хуже.

 - Он не мой парень. И вообще-то, я пришла к тебе.

Компашка заверещала. Я обвела их взглядом и остановилась на Лукасе. Я кивнула в сторону:

- Составишь компанию?

- С радостью, детка.

Он отделился от остальных, я молча развернулась и пошла вперед, убежденная, что он идет за мной. Когда мы уже прилично отдалились от его друзей, света от уличных фонарей стало меньше, я свернула в переулок. Сама улица, по которой мы шли, была пустынна, в переулке же стояла такая тьма, что разглядеть что-либо дальше своего носа было невозможно. От этой мысли я улыбнулась: скоро я это исправлю.

 - Решила поиграть?

Я игриво захихикала и обернулась к толстяку, прислонилась к стене старого, заброшенного склада. Каблук уперся в расколотый надвое кирпич и на землю, шурша, упали его кусочки. В глазах парня заиграла похоть, он облизал губы и развязной походкой двинулся ко мне. Я приподняла одну бровь и вытащила сигарету:

- Огоньку найдется?

 Уже склонившегося ко мне парня немного взбесила моя неторопливость, но, тем не менее, он вытащил зажигалку. Ту самую, которой он мучил того щенка. Внутри меня все сжалось, но я лишь улыбнулась в ответ. Он протянул ее мне, чтобы самому зажечь сигарету, я выхватила ее из его рук и толкнула к стене, что образовывала тупик. Ему понравилась моя игривая настойчивость, и он покорно прижался к стене, не спуская с меня глаз. Я нащупала в сумочке наручники, и показала их ему.

- А ты та еще штучка, - он снова облизнулся и обвел меня взглядом, - для кого они, крошка?

- Для тебя.

Парень присвистнул, пока я пристегивала его руки к водосточной трубе. От его футболки шел омерзительный запах пота и пролитого на нее алкоголя. Приоткрыв губы, он потянулся ко мне, и меня перекосило, когда в нос ударил еще и запах из его рта. Я отошла на пару шагов назад и презрительно ухмыльнулась. Кончики пальцев закололо от предвкушения.

- Вот ты и попался.

Несколько секунд он еще строил из себя соблазнителя, но потом его лицо начало становиться все более и более обеспокоенным.

 - Ты, - он дернулся, но наручники не дали ему сделать и шагу, - что происходит?

- Я дала тебе обещание. Пришло время его исполнить, - невозмутимо сказала я, вытаскивая из сумочки распылитель. 

- Какое еще обещание?

- Вот мы и добрались до самого интересного, Лукас.

Я щелкнула зажигалкой, свет от крошечного огонька озарил его напряженное от нарастающего страха лицо, вид которого принес мне еще больше удовольствия. Он снова судорожно забился, и снова безуспешно. Я засмеялась. Рука с зажигалкой потянулась к нему, парень задрожал, не сводя глаз с огня, но я лишь провела по его лицу кончиками пальцев.

- Откуда ты знаешь мое имя? - его начало трясти, он запинался и обливался потом, несмотря на то, что была ночь, и было довольно прохладно, - чего ты хочешь?!

Его голос срывался на крик, я снова погладила его по щеке.

- Тише, - прошептала я, - тебя все равно никто не услышит, не старайся.

- Что ты собираешься делать?

Я закатила глаза и устало застонала, отходя от него и покачивая головой. Развернувшись к нему лицом, я развела руки в стороны. До чего же он тупой.

- Нельзя же быть таким невеждой, Лукас, - я выглядела совсем как сумасшедшая, так невозмутимо разговаривая с пристегнутым к трубе парней посреди переулка в час ночи, - вчера утром... Неужели не помнишь? Я пообещала тебе сделать с тобой то же самое, что и ты делал с тем щенком. А я не из тех, кто бросает слова на ветер.

- Т-ты больная, - выдавил он.

Я засмеялась. Смех становился все громче и громче, и вскоре я уже хохотала, задрав голову к верху, хохотала прямо в лицо луны в ночном небе, словно воющая на нее волчица.

 - Возможно, - приступ смеха прошел так же резко, как и начался. Я посмотрела в его заполненные страхом глаза, в голове смешались картины тех же самых глаз, в которых отражалась: жестокость, когда он издевался над щенком, радость, когда они с его дружками передавали меня туда-сюда словно куклу, похоть, когда он застал меня у дверей бара. В теле медленно растеклась ярость, сидевшая глубоко внутри. Моя грудь вздымалась и опадала под тяжестью этой ярости. Теперь я могу сорваться, могу выпустить ее. 

Я прижала Лукаса к стене, схватив за горло. Его страх был для меня словно наркотик, к которому я тянулась так долго. Его отчаянные попытки вырваться только распаляли меня. Губы растянулись в улыбке, но в этой улыбке не было ничего светлого и теплого. Холодный, злобный оскал. Медленно, растягивая удовольствие на секунды, я подняла руку. Огонек плясал, заставляя парня скулить и прижиматься к стене добровольно, но так и не коснулся его кожи. В тот момент, когда он уже решил, что опасность миновала, и решился взглянуть на меня, я щелкнула распылителем, и маленький огонек превратился в струю пламени. Лукас закричал, закричал от боли, но я знала, что его никто не услышит. Пламя, что пожирало его кожу, превращая в обугленный черный комок каждый ее дюйм, освещало и мое горящее злобой и радостью лицо. Его крики, его беспомощный, страдающий вид доставлял мне наслаждение, приносил счастье. Мне нравилось смотреть как он медленно и мучительно умирает от моих рук, нравилось чувствовать запах его горелой плоти. 

В эти моменты я была совершенно другим существом, не человеком, не ангелом, не демоном. Скорее я была жнецом, который сам составляет список смертников и сам же и исполняет смертную казнь. Мне ничем не описать ту эйфорию, то блаженство, когда эти гнусные мерзкие людишки, что издевались над беззащитными, сами оказывались на их месте. Каждая новая жертва отличалась от предыдущей, но радость от их смерти была одинаково сильной. 

Холодный ночной воздух теперь был пропитан запахом гари и жаром огня. Парень все еще кричал, так громко, как только мог. Его отчаянные мольбы о помощи смешались с моим счастливым, дьявольским смехом.