Вула

Голова адски болела. Я застонала и разлепила веки. В комнате царил полумрак, я чувствовала, что рядом кто-то сидел. Медленно вздохнув, я повернула голову и увидела бледную, как смерть, маму.

- Мам? – позвала я, так громко, как только могла.

Она облегченно вздохнула и улыбнулась.

- Я уже хотела вызывать врача, но парни сказали, что ты скоро очнешься. Они перепугались не меньше нашего.

- Сколько я была без сознания? 

- Полтора часа. Ты так резко упала, у меня чуть сердце не разорвалось, - она нежно погладила меня по волосам, и в моей груди разлилось тепло от этого простого жеста, - милая, ну почему же ты не сказала, что ты еще так слаба?

- По-твоему, у меня был шанс?

Я попыталась сесть, но у меня это плохо получилось. Мама успела подложить подушку, прежде чем я откинулась на спинку кровати.

- Не злись на своего отца, ты ведь знаешь, какой он нервный. Он не хотел этого...

- Я знаю, мам. Я не злюсь. К сожалению, я не могу сказать того же о Натане с Уиллом.

- Они прилично всех перепугали. Я думала, они набросятся на Эрика или вообще убьют его. 

- А я думала, что это он их застрелит.... Лучше им больше не видеться.

- Нет, все еще обойдется. Я поговорю с твоим отцом, хотя, он и сам, наверное, уже все понял.

- Надеюсь...

Я вздохнула, вспоминая, какими разъяренными были парни. Мне еще никогда не доводилось видеть их в таком состоянии, и они действительно напугали меня. Мама убрала волосы с моего лица и ласково заглянула в глаза:

- Вула.... Пусть Натан и Уилл и вели себя так, что чуть не довели нас до сердечного приступа.... Я рада, что у тебя есть такие преданные и хорошие друзья, которые не побоялись выступить против твоего отца ради тебя одной. Признаться, я никогда не считала эту дружбу настоящей, но сегодняшнее происшествие заставило меня поверить в это.

Я тихо засмеялась. Глупо конечно, но в ее словах есть капелька правды.

- Ты чего?

- Возможно... один из них мне не совсем друг, - сказала я с многозначительной улыбкой на губах. 

- Ах вот оно как? – мама засмеялась мне в унисон, - ну, так я и думала. Дай угадаю, Нат...

- Да.

- Я всегда говорила, что что-то тут нечисто с этим парнем. Ты еще в школе с нам на свидания бегала и...

- Мам, - укоризненно протянула я, и она тут же приняла защитную позицию:

- Все, все, - изобразив, что закрывает рот на замок, он поцеловала меня в щеку и вышла из комнаты. Меня начал колотить озноб и, накрывшись одеялом с головой, я благополучно уснула.

Проснулась я ближе к ночи. Спустившись на кухню, я почувствовала пьянящий аромат еды. Сразу стало так тепло и уютно. Я словно попала в детство, полное радости и света. Запах маминой выпечки навевал далекие воспоминания, не все из них были счастливыми, но это не отменяло моего приподнятого настроения. Вот только в детстве не было взрывов домов и отвратительного самочувствия по этому поводу. 

Стоило мне переступить порог, пять пар глаз уставились на меня, и прозвучал вопрос, который в последнее время я слышала слишком часто:

- Ты как?

- Прекрасно. 

Я села между Натом и Уиллом и оба потянулись ко мне. Но, однако, их руки не достигли своей цели.

- Это мое место!

- Уди!

Удивительно, но каким-то образом моим братьям удалось вытолкнуть парней со стульев. Заняв их места, мальчики победно улыбнулись, маленький Эдмунд показал Уиллу язык. В ответ тот скорчил грозную гримасу, хотя, впрочем, это не произвело на малыша никакого впечатления. Парень, разочарованный этим фактом, вздохнул и развернулся в мою сторону:

- Мы, наверное, пойдем.

Я взглянула на часы, стрелки указывали на половину восьмого. Да уж, немало я проспала.

- Я провожу, - сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь. Глаза мамы хитро заискрились, я скривилась в ответ.

Мы вышли в коридор, и я обняла поочередно обоих парней. Нат чмокнул меня в щеку и в этот момент входная дверь открылась. Обернувшись, я наткнулась на папу. Его колючий взгляд прожег парней, но вместо того, чтобы также попытаться убить и меня, он уставился себе под ноги. Отец прошел в дом, так и не произнеся ни звука. Мы с ребятами перегнулись, они лишь пожали плечами и скрылись за дверью, сказав напоследок:

- Мы заедем за тобой завтра.

Следующие несколько часов прошли в беседах с мамой и братьями, к моей радости лишенных разговоров о взрыве, больнице и утреннем происшествии. С кухни все плавно перешли в гостиную, и это оказалось, кстати, ибо слабость все не проходила. Парни упоминали, что врачи накачали меня каким-то лекарством с возможными побочками, но действие было слишком уж длинным. Это казалось мне чересчур странным, я была убеждена, что удар не был настолько сильным. Даже если и так, мне должно было стать хоть чуточку легче, но отчего-то мне становилось все хуже и хуже. Время от времени кружилась голова, и я незаметно сжимала край дивана, на котором сидела: это немного помогало прийти в чувство. Про тошноту стоит умолчать, пусть она и мучила меня постоянно, я не подавала виду, радуясь, что у меня почти полностью отсутствует рвотный рефлекс. Я вообще пыталась скрыть свое самочувствие от близких: мне не хотелось, чтобы они волновались еще больше. 

- Сколько дней учебы ты уже пропустила? – спросила мама, не отвлекаясь от вязания. 

- Ну... - протянула я, начиная отсчет вслух, - день в больнице, и сегодняшний. Два дня.

Мама молча кивнула, я перевела взгляд вниз и заметила, что Эдмунд, лежавший у меня на коленях, уже заснул, а Эммет все также сидел на полу, выводя на бумаге непонятные каракули.

- Эммет, - позвала я, мальчик тут же повернул голову в мою сторону, - уже поздно, пойдем.

Наскоро собрав свои пожитки, он взлетел вверх по лестнице. Глубоко вздохнув, я закрыла на секунду глаза я встала, поднимая малыша на руки. Двигаться я старалась плавно: не хотелось из-за своего состояния уронить брата. Впервые в жизни подъем по лестнице стоил мне таких усилий. На втором этаже располагалась детская, специально оборудованная для таких случаев. Эм уже лежал в своей кровати, его вещи валялись неподалеку, и я лишь покачала головой. Эти мальчики.... Ни разу не видела, чтобы они убирали за собой. Я уложила Эдмунда в соседнюю постель, загородив углы мягкими игрушками и поставив рядом стул. Так он точно не упадет. 

- Спокойной ночи, - я поцеловала Эммета в лоб и улыбнулась, выключая свет, - следи за братом.

 Я затворила дверь, но ручку так и не отпустила. Ноги начали подкашиваться, и я держалась за нее как за спасательный круг. Я ненавидела себя за свою слабость, не могла понять, почему она все еще оставалась со мной, и это жутко раздражало меня. Не знаю, сколько точно я простояла там, но рано или поздно я оказалась у себя. Там, лежа в полутьме, я размышляла. Голова была полна мыслей, они все наступали одновременно, подобно тысяч голосов говоривших непрерывно, все громче и громче. Не выдержав, я поднялась с кровати. Прямо передо мной стояла большая маркерная доска, которая всегда была предназначена для набросков моих научных работ. И не только... Я пользовалась ей в особо сложных случаях, когда найти жертву было гораздо труднее, чем того Лукаса. Похоже, настал такой же момент.

В моей руке тут же оказался маркер. Я и сама не заметила, как на доске оказалась целая схема. Дом, письмо, взрыв, больница. Нет, это еще не схема. Мне катастрофически не хватало фактов, улик. Все было слишком туманно. Но я пообещала себе, что обязательно найду того, кто это сделал. И я сделаю это...

Заскрипели половицы. Прямо за дверью. Сама себя не помня, я быстро перевернула доску лицом к стене и забралась под одеяло. Такая скорость действий сказалась на моем самочувствие, но болезненный вид был сейчас даже кстати.  Дверь открылась, и я увидела темную высокую фигуру.

- Спишь? – спросил папа.

- Нет, - ответила я, даже не пошевелившись. 

Он присел на край моей кровати, и я непроизвольно напряглась. После глубоко вздоха, он произнес:

- Вула.... Утром... В общем, давай забудем. Ты сильно пострадала.

Он коснулся моей ссадины на лбу, и я вздрогнула. Не столько от мимолетной боли, сколько от неожиданности. Отец никогда не отличался заботой.

 - Все в порядке.

 На его лице появился намек на улыбку. Я приподнялась и села рядом с ним.

- Ты ездил туда?

- Да, и ничего не нашел... Мама сказала, ты потеряла сознание...

- Всего лишь минутная слабость. Ничего серьезного.

- Точно?

- Пап, - перебила я, - Все нормально. И я действительно виновата. Я должна была сообщить хотя бы тебе, но не придала этому особого значения...

- Чему именно? Говори конкретнее.

- Своим... ощущениям. Каждый раз, когда шла к дому, мне казалось..., что за мной следят. Но улица всегда была пуста, абсолютно пуста. И я списала все на паранойю. 

- А в последний раз? Ты чувствовала слежку?

- Нет. Я была с Уиллом и Натом, они подвезли меня. Но когда они отошли, и я уже входила в дом..., мне показалось, будто кто-то стоит за углом. Прямо за домом. 

- Ты рассказала об этом кому-нибудь?

Я отрицательно покачала головой:

- Нет, только тебе. Да я и не могла. В доме я была одна и...

- Стой. Ты говоришь, что кто-то стоял у дома, когда ты вошла. Этот кто-то знал, что ты находишься внутри.

- Да, но... - я хотела сказать, что мне могло просто показаться, но не решилась.Отец ненавидел, когда я выдавала не конкретную информацию.

- Тебя пытались убить.

Это заявление удивило меня. Я взглянула ему в лицо, но он не смотрел на меня. Казалось, он за тысячи миль от меня. Стеклянный взгляд, задумчивое лицо – именно с таким видом отец медленно поднялся. Когда его взгляд, наконец, обрел осмысленность, он взглянул на меня и вздохнул:

- Ладно. Сейчас не время думать об этом. Тебе надо поспать, да и мне не помешало бы. Со временем мы во всем разберемся. 

Нет! Я хочу разобраться сейчас, как можно скорее! Я хочу найти виновных, наказать! Я хочу... убить их.

Я тихо вздохнула, уверенная, что годы, в течение которых я училась скрывать свои способы наказаний, сделали свое дело и ничем себя не выдала. Перед отцом сидела милая девушка, кротко улыбающаяся и со всем согласная. Он вдруг помрачнел и поджал губы:

- И да, Вула... начет твоих друзей. Думаю, нам с ними стоит поговорить.

Я уже было открыла рот, но он снова опередил меня:

- Они обещали заехать за тобой завтра.

Вздохнув, я упала на подушки.Ничего хорошего от этой их встречи я не ждала, но переубедить отца у меня и не вышло бы. Папа коротко улыбнулся и направился к двери, но в последний момент остановился:

- Спокойной ночи, Вула.

- Спокойной ночи, пап, - ответила я, сжимая в руках его забытую записную книжку.